Say It

Спустя несколько часов вдали уже виднелись огни Лондона, что заставило летящих всю дорогу в молчании парней, снизиться. Довольно странно для двух экстравертов, однако так оно и было — а все потому, что оба думали о своем. Ну как о своем… об одном и том же конечно, но, наверное, с разных сторон. Когда они только взлетели, Джеймс пробовал заговорить с Бродягой о Ремусе, ведь видно же, что между ними было… что-то. В отличие от Блэка, который догадливостью и пониманием подтекста не обладал, Сохатый подмечал все мелочи и детали очень точно. Видел, как они переглядывались, видел, каким рыцарем сразу становится Сириус, как только Рему что-то нужно, видел, как смущается Лунатик, когда это происходит. Да и трудно было не заметить волнение Бродяги за Рема. Блэк, конечно, может считать себя великим конспиратором, но действительно скрывать что-либо у него никогда не получалось. Да он и не стремился к этому, вечно выпячивая эмоции и собственное мнение вперед, чтобы все видели. Мётлы плавно пошли на снижение. Джеймс удержался от любимых фигур высшего пилотажа, посчитав, что сейчас совершенно не время и не место демонстрировать мастерство полётов. Приземлились они прямо у ворот небольшого, но, безусловно, шикарного каменного дома. Ограда, окружающая особняк, чем-то напоминала кладбищенскую, кованную, с непонятно переплетёнными прутьями металла. Вокруг было темно, никаких фонариков, освещающих дорогу, к которым так привык Джеймс, и даже света в окнах не было видно. Все они были завешаны шторами, судя по всему, из очень плотной ткани. Если где-то и горел свет, с улицы невозможно было его увидеть. Мощённая большими булыжниками дорога, от которой гулко отдавались шаги, вела прямо к тяжёлой деревянной двери дома. Как ни странно, открыть ворота не составило труда. То ли родовая магия признала Сириуса, как своего, и впустила их внутрь, то ли дом не стали защищать, будучи уверенными, что вторжения не будет. В любом случае, Мародёры быстро пересекли разделяющее их и дом расстояние и остановились у двери. — Эм… здесь заперто, — констатировал Джеймс, попробовав дернуть ручку двери. — Ты же не думал, что Белла никогда не закрывает двери, — пожал плечами Сириус. — А есть другой вход? — поинтересовался Сохатый. — Да, со двора. Там у них веранда. Блэк немного оживился и направился за угол дома. Пройдя высушенный виноградник, он повернул еще раз и оказался в «саду»: цветов здесь не было, зато на каждом шагу стояли самые разнообразные каменные статуи. — Жуть какая, — произнес Поттер, глядя на какую-то страшную горгулью. — У Беллы неповторимый вкус, — пробурчал Сириус, который, в отличие от лучшего друга, даже не смотрел на статуи. — Это она в мою мать такая. Джеймс хотел что-то сказать, но все-таки промолчал, не решаясь затронуть больную для Бродяги тему. Вместо этого он осмотрел задний фасад дома и, найдя еще одну дверь, направился туда. — Я вот что подумал… — сказал Сохатый, вновь задумавшись. — С чего ты взял, что эта дверь открыта? — Когда Беллатрикс приглашала нас к себе полтора года назад, то через эту дверь все время заходили и выходили неизвестные мне люди, как я теперь понимаю, единомышленники. Если парадная дверь — это вход для гостей, то эта — для «своих». Джеймс хотел было ответить, но передумал, видя, что Бродяга на него даже не смотрит. Вместо этого он молча достал из кармана мантию-невидимку и накинул текучую ткань на себя и Сириуса, который, почти на автомате, крепче взял в руку один край мантии, плотнее её запахивая. И, удача! Дверь действительно оказалась открыта. Правда, заскрипела при открытии, поэтому парни со всей возможной поспешностью шмыгнули внутрь. Атмосфера, надо сказать, была не лучше, чем на улице. Трудно было разглядеть что-либо в неосвещенной комнате, куда они и попали. Через какое-то время, когда глаза привыкли к темноте, ребята увидели стены, обшитые тёмной дорогой тканью, светильники жуткого вида, что нависали над ними странными острыми пиками, мрачные скульптуры и портреты с устрашающими гримасами... Поттер решил просто не смотреть по сторонам, в общем-то, как и Сириус, которому всё это до одури напоминало его собственный дом. Точнее, дом, который был когда-то его. — Ты знаешь, что где находится? — спросил шепотом Джеймс, всматриваясь в дверной проем, который вел вглубь дома. — В теории, — неуверенно ответил Бродяга. — Правда, не имею понятия, где могут держать… пленных. Предлагаю осмотреть чердак и подвал — вероятнее всего, что Рем где-то там. — Веди, — произнес Сохатый, глядя на друга. Тот украдкой направился к проему двери, за которым находилась, судя по всему, гостиная. Им повезет, если в доме все спят, что, скорее всего, действительно так, учитывая, что они не слышали чьих-либо шагов или голосов. Пройдя через всю гостиную к другой двери, они оказались в не очень большой комнате с лестницей. — Ну что, кто куда? — спросил Джим, смотря то вверх то вниз. — Я думаю, что лучше мне поискать на чердаке, так как придется идти мимо спален, — задумчиво произнес Сириус. — Если Белла заметит тебя, то убьет. — Он вышел из-под плаща и стал быстро, но бесшумно подниматься наверх. О том, что кузина могла сделать с ним, он говорить не стал. Согласившись с другом, Поттер кивнул и, когда Блэк исчез из поля зрения, посмотрел вниз, пытаясь разобрать хоть что-нибудь в темноте. Он схватился за поручень и сделал шаг вперед. Медленно и тихо, во тьме подвальных комнат, Сохатый спускался все ниже и ниже, каждый раз нащупывая под ногами ступеньки. Благо, они, как и сам дом, были сделаны из камня, посему не скрипели. Сириус же, поднявшись на второй этаж, оказался в длинном коридоре со множеством дверей. Лестница на чердак была в другом конце дома, и Бродяге предстояло пройти мимо всех спален. Набрав в легкие как можно больше воздуха, он сделал несколько неторопливых, но очень осторожных шагов. Кажется, все спали. Выдохнув, он прошел еще немного вперед и вдруг услышал, как где-то едва слышно скрипнула дверь. Блэк мигом завертел головой, пытаясь разобрать, откуда шум и куда он мог бы спрятаться. Нащупав сзади ручку двери, он нажал на нее и, пятясь назад, зашел внутрь. Кажется, это помещение было чем-то вроде кладовой, предназначенной для всякого бытового хлама, но присматриваться Сириус не стал, вместо этого выглядывая из-за двери в коридор. Парень увидел, как из комнаты, что была ближе всего к лестнице вниз, вышел человек. В темноте распознать лицо было трудно, но силуэт принадлежал явно мужчине. Шепнув что-то неразборчивое некому второму человеку, что остался в комнате, он направился вниз по лестнице. Тем временем Джеймс почти спустился в подвал, когда услышал где-то наверху шаги. Мантия осталась на нем, поэтому всё, что нужно было делать гриффиндорцу — вжаться в стену и молить Мерлина, чтобы неизвестный прошёл мимо, не задев его. И действительно, спустя несколько секунд в миллиметре от Поттера прошел мужчина. Сохатый понятия не имел, кто это был. Он зажал рукой рот, стараясь не издать ни звука. Судя по всему, пробежавший мужчина заподозрил неладное, так как обернулся, вглядываясь в темноту, но когда увидел позади себя пустое пространство, он продолжил свой путь, открывая на ходу дверь в подвал. Ремус лежал на полу, свернувшись и закрыв лицо руками. Казалось, он так и лежал с того момента, как Белла над ним хорошенько поиздевалась. Джеймс не смог разглядеть почти ничего — только что-то лежащее на полу и не подающее признаков жизни. — Эй, волк, — окликнул Люпина ночной гость. — Ты часом не помер здесь? — Рем не шевелился. Зашедший пнул его ногой — расслабленно и вяло, но достаточно сильно. Никакой реакции. У Сохатого сердце пропустило удар. Мужчина склонился над ним и потянул руку — наверное, чтобы проверить, жив ли еще Лунатик, подумал Джеймс. Но, как оказалось, Ремус был все-таки живой. Во всяком случае, достаточно живой, чтобы внезапно заехать Пожирателю в челюсть кулаком. Это всё, что он мог сделать сейчас, лёжа на полу и не имея сил с него подняться. Да, удар, конечно, вышел далеко не высший класс. Но то, что Люпин вообще не промахнулся, да ещё и смог застать ночного гостя врасплох, грело душу. Хотелось хоть немного отдать ту боль, которая до сих пор надоедливо пульсировала по всему телу оборотня. Джеймс даже успел обрадоваться, подумав, что смотрелось это очень смешно, но тут же осознал, что было бы смешно, если бы не было так страшно. Радость была недолгой: в руках мужчины, которого пару секунд назад пленный стукнул по лицу, Джеймс увидел палочку. Видимо Пожиратель достал ее сразу же после удара — быстро и незаметно. — Вот щенок… — прошипел он, направляя волшебную палочку на Лунатика. — Круцио! Ночную тишину разорвал громкий крик. Лунатик выгнулся и заметался по полу. Вновь вернулась эта жуткая боль. Снова... Казалось, что голос Люпина был слышен даже на улице. Сириус, услышав его, понял, что Рем был где-то внизу, и мужчина — судя по всему, это был муж Беллы — направлялся тогда именно к нему. Сорвавшись с места, Бродяга направился обратно к лестнице, уже не страшась разбудить кузину — если честно, Блэк вообще забыл обо всем, на уме было только найти Лунатика и спасти его. Он спустился вниз и направился прямиком по коридору, откуда донесся крик. Уже когда он оказался почти рядом, его вдруг кто-то остановил и прислонил к стене. — Тише ты… — удерживая друга, шикнул Джеймс. — Не то выдадим себя. — Ты совсем рехнулся? — произнес горячо, правда, шепотом Сириус. — Ему же больно! — Но мы не справимся с ним… — Сохатый кивнул на стоящего в проеме двери мужчину. — Кстати, кто это? Ты его знаешь? — Рудольфус Лестрендж это! — горячо сказал Блэк, все еще пытаясь вырваться. — Он втянул в это Беллу, он Пожиратель смерти. Да пусти же ты! — Венсеро*! — между тем воскликнул мужчина, направив палочку на пленника. Ремус, ожидающий очередной всплеск боли, совершенно не понял, что произошло. Голова резко начала болеть, мысли стали путаться, вызывая в голове страшные видения, похожие на воспоминания. На него нёсся оборотень... его зубы вгрызались в тело... И боль... Лунатик издал звук, похожий на всхлип. Что происходит? Сжавшись, он забился в агонии. Это напоминало то, что, судя по тому, что пишут в книгах, видит умирающий, измученный галлюцинациями. Рем схватился за голову, зарываясь пальцами в волосы и говоря при этом что-то нечленораздельное. По щекам покатились слёзы. Он не понимал, где он, и что происходит. Всё перемешалось: будущее, настоящее... Даже сны, кошмары из детства стали настолько реальны в мыслях, будто всё, что он видит, на самом деле происходит в данную минуту. Он услышал над собой смех, но не был уверен, что ему не кажется. Потом этот смех резко и внезапно прекратился, однако ужас, накрывший Люпина, не исчез. Больше терпеть он не мог — вскрикнув от очередного видения, парень закрыл глаза. _____________________________________________________________ *Венсеро - противник теряется в собственных мыcлях и чувствах, теряет способность ориентироваться.