Say It

— Отпусти меня! — закричал Бродяга, вырываясь. Джеймс механически разжал руки, однако потом, когда Блэк оказался всего в метре от Пожирателя, попытался остановить друга. — Да стой ты! — так же громко воскликнул Джим, как и Сириус до него, уже не заботясь о конспирации. Лестрендж не сразу сообразил, что к чему — он не ожидал, что за его спиной находятся два школьника, которые вот-вот нападут на него. Сириус не медлил — он набросился сзади и оттолкнул Пожирателя, да так оттолкнул, что тот отлетел к стене. Не успев очухаться, Лестрендж тут же ощутил несколько ударов куда придется — по лицу, по груди, по рукам. Блэк не разбирал, куда бить, для него важнее было выиграть как можно больше времени для того, чтобы Рем выбрался. Но Ремус лежал не подавая никаких признаков жизни. Парень не шевелился и, казалось, даже не дышал. Поттер изначально попытался помочь Бродяге. Точнее, он попытался его оттащить, потом атаковать вместе с ним, однако, когда достал палочку, то понял — он явно будет только мешать. К тому же, был риск задеть заклинанием самого Сириуса, поэтому, Джеймс кинулся к Люпину. — Лунатик! — окликнул он его, но тот никак не отреагировал. Более того, его руки были настолько холодными, что ненароком можно было задуматься, а жив ли он вообще? — Лунатик! — тупо повторил Джеймс и легонько ударил его по щеке. Реакции не было. — Фините Инкантатем! — воскликнул Сохатый, направив палочку на бессознательного друга. — Энервейт, — последовало заклинание, после которого веки Ремуса, вроде бы, дрогнули, и тот шевельнулся. Джеймс позволил себе выдох облегчения. Живой. Хвала Мерлину! Он бросил быстрый взгляд на Сириуса, который по-маггловски до сих пор лупцевал мужчину, не давая тому шанса добраться до выбитой из руки палочки. В успехе разозлённого Бродяги он не сомневался. Блэк и в Африке Блэк, справится как-нибудь, а вот Лунатика отсюда нужно забирать как можно скорее. Более-менее пришедший в себя Ремус явно не понимал, где он и что происходит. Казалось, что последнее заклинание, о действиях которого Джим мало что знал, ибо не проходят такого в школе, не прекратило своё действие полностью, так как Рем поспешил вернуться в позу эмбриона, сжавшись и глядя приоткрытыми слегка глазами в пространство. Видел он, должно быть, что-то ужасное. — Рем! — Поттер потряс его за плечо. Никакого эффекта это действие не возымело, так что, решив действовать кардинально и стремительно, Сохатый перехватил лежащего на полу друга рукой поперёк туловища, перекинул его руку через плечо и попытался поднять с пола, что давалось ему не так уж и легко, учитывая какое-то состояние бреда Люпина. Сириус обернулся и, увидев, что Джеймс вытаскивает Ремуса, обрадованно улыбнулся. Лестрендж, воспользовавшись невнимательностью Бродяги, тут же сбросил его с себя и попытался дотянуться до палочки. Блэк не сразу понял, что к чему и, когда встал, не успел схватить палочку Пожирателя первым. Ломанувшись в коридор следом за друзьями, Сириус достал свою палочку и воскликнул: — Ступефай! — Лестрендж, однако, увернулся. На лестнице показалась его жена — Беллатрикс, но, увидев Бродягу, не успела ничего сделать. Она даже не стала преследовать кузена, то ли не считая это важным, то ли просто не сообразив до конца, что здесь происходило. Лестрендж наоборот, поспешил вдогонку за Мародерами, выставив волшебную палочку. Когда Рем и Джеймс оказались на улице, Сириус еще был внутри, и Пожирателю удалось немного укоротить расстояние между ними. — Петрификус тоталлус! Сириус почувствовал, как заклинание скользнуло прямо около него, парализуя лишь ноги. Он схватился за ручку двери, пытаясь удержать равновесие, оглянулся и увидел, как Лестрендж направлялся к нему. — Вадивази, — услышал он вдруг женский голос, который, судя по всему, принадлежал кузине. К нему вдруг направилась здоровенная скульптура, ранее стоящая недалеко от входа в гостиную. Бродяге казалось, что сейчас она размажет его по стене, однако, видимо, Белла немного не рассчитала сил, и по счастливой случайности статуя влетела в дверь, лишь только вытолкнув его на улицу. — Бежим! — закричал Сириус, глядя на остановившегося Джеймса с Лунатиком на спине. — Дай его мне. — Куда его тебе!? — Тут же среагировал Джим, пытаясь не уронить друга, который почти повис на плече Сохатого и на ногах совершенно не стоял. — Тебя самого надо нести! Сириус опустил голову, глядя на ноги с таким видом, будто совсем забыл, что они парализованы. Джеймс извернулся, доставая палочку и, удерживая Рема, направил ее на Сириуса. — Фините Инкантатем! — произнес он, как и несколько минут ранее, когда приводил в себя Лунатика. Сириус почувствовал, как паралич отошел: ноги, будто замороженные в глыбе льда, «оттаяли», и парень ощутил какую-то странную облегченную боль. Выражение о том, что если человек чувствует боль, значит, живет, как-то само пришло на ум и отказалось весьма кстати. Встав с земли, Бродяга, уже не спрашивая во второй раз, протянул руки к обессиленному Рему, болтающемуся на Джеймсе как тряпичная кукла. Сохатый тут же взвалил «тело» на Блэка. — Акцио метлы! — закричал Поттер, освободив руки, и направил палочку куда-то в сторону парадного входа — из-за угла почти сразу вылетело два Нимбуса. — Живо уносим ноги. Сириус усадил кое-как Рема перед собой, управляя метлой одной рукой, а второй — удерживая друга за плечи. Однако, поддержкой это трудно было назвать — дело в том, что Лунатик обмяк, и чтобы он не свалился с метлы, Блэку пришлось его крепко обнять, прижимая к своему телу. Было не очень удобно, да и Бродяга не мог спокойно реагировать на такую близость. Джеймс слегка улыбнулся такому раскладу, однако потом напомнил себе, что нужно сваливать. Оттолкнувшись ногами от земли, Мародеры подняли метлы в воздух и направились обратно в сторону школы. Блэк немного отставал, учитывая наличие дополнительного пассажира. Если честно, то его метла была сугубо одноместная и спортивная, однако очень качественная и дорогая, поэтому без вопросов выдерживала двух далеко не самых плотных парней, правда, летела медленнее. — Если это еще раз повторится, — заговорил Сириус, чтобы как-то заполнить длительное молчание, — я буду его спасать на мотоцикле. — Он хотел показать на несущийся по шоссе транспорт прямо под ними, но не мог отпустить ни метлу, ни Люпина. — На летающем мотоцикле. — Мне даже интересно, как ты протащишь его в Хогвартс, — фыркнул Джим, поворачивая голову так, чтобы видеть летящего чуть позади друга. Об этой его давней мечте — приобрести такой мотоцикл — Сохатый знал довольно давно. Редко Сириус загорается столь навязчивыми идеями, а если уж загорается, то не заткнёшь и не остановишь поток его страстных речей о предмете вожделения. Чуть снизив скорость и поравнявшись с Блэком, Поттер с тревогой глянул на Лунатика. — Он хоть дышит? Сириус инстинктивно обнял друга крепче, едва ощущая, как поднимается его грудь. — Дышит, — произнёс он, подтверждая свои слова коротким кивком. До школы осталось лететь всего ничего, однако на освобождение Лунатика ребята потратили всю ночь, и вдали уже светлело небо. Джеймс рассчитал, что к рассвету они будут уже в Хогвартсе. Тогда он оставит Ремуса с Бродягой, а сам пойдет к Дамблдору — сообщить о том, что случилось. Сириус отнесет Лунатика в больничное крыло и позаботится о том, чтобы мадам Помфри привела его в порядок. И вот, чуть больше получаса спустя, ноги мародёров коснулись твёрдой земли. Это было невероятное облегчение: они снова дома, в Хогвартсе. Больше им ничего не угрожает. Им, но не Люпину. Тот по-прежнему казался едва живым, неясно было, что с ним вообще происходит и какую гадость на него наслали. Сириус аккуратно опустил друга на траву, дожидаясь, пока Джеймс оставит в покое свою метлу. Он оценивающе взглянул на друзей. Впервые в жизни он подумал, что именно сейчас им действительно нужны преподаватели, Дамблдор. Особенно Дамблдор. Ремус лежал на тёмной траве, казался совершенно белым, если не прозрачным. Это пугало и заставляло быстрее переставлять ноги. — Я схожу за Дамблдором, — наконец заговорил Джеймс, кинув свою ненаглядную метлу на землю. — Побудь... да, будь тут, я их приведу. Ты пока следи, чтобы он... это... не того... — Нервно запустив руку в волосы и растрепав их так, что сумасшедший маггловский учёный позавидовал бы, Поттер поспешил к дверям замка. — Лунатик, — тихо позвал Сириус, дотронувшись до плеча Ремуса так аккуратно, будто он был хрустальной скульптурой, которая вот-вот рассыплется, — все хорошо, Джим пошел за Дамблдором, — шепнул он, приблизившись к его лицу. Реакции на его слова и действия не последовало. Ремус продолжал неподвижно лежать на земле, с закрытыми глазами. Что сейчас творилось в голове парня, одному Мерлину известно, но, так или иначе, приходить в себя он не собирался, как и реагировать на действия друга. Да, где-то там, на уровне подсознания, Рем понимал, что кто-то зовёт его, но совсем другие звуки перекрывали этот голос. Знакомый и родной голос... Сириуса такая реакция, конечно же, не устраивала. Парень-то привык, что если он чего-то хочет, он этого добивается, любой ценой. Даже если придется Ремуса трясти или бить по щекам. Хотя, будет ли от этого толк? — Рем! — повысил голос Блэк, прокричав у самого уха Люпина, на что тот опять не отреагировал. — Чтоб тебя… Была у Бродяги еще одна идея, как же привести в чувства Спящую Красавицу, которую он припас «на потом». Оглянувшись по сторонам, он убедился, что вокруг находились лишь только они, и Джеймс не бежал со спасательной процессией из замка, а затем склонился над Лунатиком и поцеловал его. Конечно, Сириус понимал, что раз Ремус не реагировал на крик, то, вероятно, и на это не отреагирует, но, почему-то, в глубине души таилась надежда на то, что поцелуй прекрасного принца разбудит Люпина. Лунатик очнется, улыбнется и все будет хорошо. А если Джеймс при этом еще и в замке заблудится, будет еще лучше. В чём-то Сириус оказался прав. Слова, с трудом долетавшие до сознания Лунатика, были не особо действенными, но вот подобное действие... Не учёл Блэк, что в голове оборотня творится Мерлин знает что. Он, в очередной раз увидев перед собой клыки Сивого, почувствовал… прикосновение. Это заставило его аж подскочить на месте, а после — с размаха заехать кулаком куда-то... куда-то нападавшему. «Куда-то» — это значит Бродяге по лицу. Блэк опешил, не понимая, что было не так. То ли Ремус врезал ему от неожиданности, то ли перепутал с Лестрэнджем, то ли… «Нет, я ему определенно нравлюсь, так что этот вариант не подходит», — утешил сам себя Бродяга. Ну серьезно, после всех его героических поступков, каким бессердечным надо быть, чтобы не ответить взаимностью. Да и зная совесть Лунатика, он готов сейчас даже жениться на Сириусе, что уж там говорить про какой-то поцелуй. Рефлекторно приложив руку к щеке, Блэк поморщился. Может, сделать вид, что не заметил, как Рем очнулся, и попробовать еще раз поцеловать его? Но Лунатик, не глядя на Сириуса, повернулся на бок и сжался в клубок, как и на полу в подвале Лестрэнджей. А за спиной уже слышались быстрые шаги «группы спасения». Буркнув пару ругательств себе под нос, Бродяга закатил глаза и сжал губы. Никогда еще его так не динамили, правда. — Он очнулся, — с наигранной улыбкой сказал Сириус, подняв голову. Перед ними стояли профессор Дамблдор, на лице которого была какая-то загадочная задумчивость, будто бы он знал нечто такое, о чем не догадывались другие, запыхавшийся Джеймс и встревоженная мадам Помфри. Она тут же склонилась над Ремусом и начала осматривать его. — Мистер Поттер, мистер Блэк... пойдёмте со мной. Я думаю, вы сможете навестить вашего друга в больничном крыле, но немного позже, — негромко проговорил директор и пошел в сторону замка, направляясь, судя по всему, в свой кабинет. Парни, хотя и не желали никуда следовать и ни о чём разговаривать, не могли ослушаться, поэтому поплелись за Дамблдором, изредка переглядываясь и оборачиваясь на Рема, пока не зашли внутрь.