Страсти по Герою

      По мнению Гарри, у всех колдомедиков Мунго было к нему предвзятое отношение. Как еще можно объяснить, что его, почти не пострадавшего при очередном рейде, сначала упекли на два дня в больницу, а затем под любящее «кудахтанье» Молли и Джинни отправили домой, строго-настрого запретив появляться на работе до конца недели.       Первый день в особняке Блэков Поттер честно пытался «болеть»: провалялся в кровати, позволил Джинни накормить себя из ложечки, а Рону прочитать в слух последние сплетни от «Пророка». Но, когда на следующий день младшая Уизли упорхнула по магазинам (у мадам Малкин распродажа, а это, не в коем случае, не может пропустить не одну уважающая себя молодая ведьма), Гарри тут же избавился от амплуа больного и принялся исследовать свой дом в поисках какого-нибудь более или менее интересного занятия.       Когда-то, когда Гарри был юным гриффиндорцем и каждое лето гостил у Уизли, ему казалось, что нет ничего вкуснее стряпни Молли. Но, повзрослев, Поттер вдруг обнаружил, что миссис Уизли часто пересоливает блюда, как неопрятно у нее на кухне, и насколько пресный его любимый пастуший пирог. Гарри все списал на то, что Молли все же стареет, да и война забрала у нее не только сына, но и много магических сил, палочка порой строптиво дергалась в руке наследницы рода Пруэтт. Гарри просто героически продолжал нахваливать стряпню Молли, стараясь не замечать, что его невеста готовит не лучше. Именно поэтому, оказавшись на кухне, «больной», заглянув в кастрюлю и принюхавшись, решил ограничиться чаем и бутербродами, которые вполне мог приготовить сам. Расправившись с нехитрым завтраком, Герой направился в библиотеку — не лучшее место для поиска приключений, но Гарри надеялся, что найдет там хоть что-то, что поможет скоротать ему время до возвращения Джинни от Малкин. Похоже, сегодня геройский кошелек вновь изрядно исхудает.       В библиотеке было тихо — не мудрено, ведь Гарри давно избавил дом Блэков от пикси и других надоедливых обитателей тёмных углов (только Джинни осталась). Старые часы давно уже «не шли», но Гарри, не смотря на давление, уверения, запугивания своей возлюбленной, все же оставил их (реликвия рода Блэк, все-таки). Пальцы коснулись полированного почти до блеска дуба, а глаза пробежались по многочисленным книжным полкам. Гарри и не понял, как в его руках оказалась та самая книга, которую он купил несколько недель назад в тихой книжной лавке. — Друссила, — губы сами по себе сложились в легкую улыбку, и Поттер поймал себя на мысли, что имя кажется ему очень знакомым. Знакомым и почему-то родным.       Джинни прочитала книгу довольно быстро, «проглотив» ее за несколько вечеров, а затем передав её своей матери. Вот и сейчас Гарри заметил несколько жирных пятен — наверное, Молли снова читала, когда готовила мистеру Уизли его любимое рагу из баранины.       «Был ли на улице зной, лил ли дождь — она просто любила его. Любила, будто это было самым естественным, будничным делом: как просыпаться, как дышать, как улыбаться в ответ, когда твоя мама улыбается тебе. Она любила его, потому что не могла по-другому. Не могла, не умела, не хотела. Он был для нее всем. Её Герой. …       «Можно ли назвать их отношения романом? Она никогда не понимала значения этого слова. Любовь, одержимость, страх, горечь, боль, ревность — всё так переплелось, превратилось в самые прочные цепи, приковавшие её к нему. Такие цепи невозможно разорвать», - так она думала и ошибалась. …  — Останься. Не уходи! — Кричала она, глотая горькие слёзы.       В попытке догнать его, она упала, запутавшись в длинных юбках своего дорого наряда. Где-то впереди едва угадывался всё более удаляющейся силуэт.»       Гарри вздохнул и прикоснулся к своей щеке. Влажная. ***  — Ты достала корень мандрагоры? — Несмотря на то, что в таверне было шумно, парень почти шептал, наклонившись к самому уху своей собеседницы.  — Конечно. Но я не понимаю зачем тебе он, все ведь давно в прошлом, и он никогда ни о чем не узнает. — Девушка поправила выбившийся из капюшона рыжий локон.  — Всегда надо быть готовым ко всему. Сестрёнка.