Тик-так, тик-так, бам!

- Я думал, мы играли в прятки, - недовольно произнёс светловолосый мальчик. Обе девочки посмотрели на него с упрёком, отчего он ещё больше стушевался. Хотя они были одногодками, но он со своим ростом был вдвое ниже каждой из них. - Я уже несколько часов прячусь. Эми вздохнула и, пытаясь побыстрее от него избавиться, как маленькому, ему объяснила: - Ну, мы тебя ещё не нашли. - Ладно... - протянул мальчик, собираясь выходить. Закрывая дверь, он привычно произнёс, почти не рассчитывая на ответ: - Привет, Мелс. - Привет, Рори. - Так же скучно и привычно протянула подруга Амелии, даже не прерывая расчёсывания кукольных кудрей Доктора В Лохмотьях. Выйдя из спальни, Рори оглянулся по сторонам и решил спрятаться в кладовке. Выключив свет и сжавшись в углу, он начал ждать. Чтобы отвлечься, мальчик прикоснулся пальцами к шее, провёл ниже и поймав цепочку, вытащил свой талисман - серебряные часы, подаренные ему вместе с именем матерью. Повертев их в руках и в очередной раз раздумывая над тем, не открыть ли их, Рори снова решил, что нет. Зачем? они же сломаны. А кому нужны часы, которые не показывают время? Ну, разве что ему, Рори Уильямсу, нелепому мальчику, влюблённому в рыжую мечтательницу Амелию-Эми, сходящую с ума по своему неведомому Доктору. Проведя пальцами по давно изученной до последнего штриха гравировке, Рори прошептал: - Когда-нибудь я сам стану Доктором. И тогда Эми всегда-всегда будет играть со мной. И всегда будет меня находить... Ну а пока маленький Рори не по-детски вздыхает, прячет часы за пазуху и снова ждёт Эми. Ему предстоит ещё долго ждать, до самой ночи, пока не придёт с работы отец и заволновавшись, не найдя его дома, позвонит тёте Понд, чтобы его найти. И только тогда Эми, скривившись, начнёт его искать и найдёт его здесь, полусонного и уставшего. Но это будет ночью. Ну а пока Рори дремлет, чувствуя привычное тепло, всегда исходящее от своего талисмана. - Ты попадаешь в неприятность чаще всех в школе, не считая мальчиков. - Глухо раздаётся её голос в его ушах. Повязка на глазах не способствует хорошему слуху, но, видимо, девочки совсем близко, раз он может это различить. - И тебя, - справедливо замечает Мелс. - Я считаюсь мальчиком. Уже десять минут безуспешно их разыскивающий Рори решает о себе напомнить. - Я правильно иду? - Да, Рори. - Её безразличный голос становится глуше, а значит врёт, уходя от него подальше. И от этого стыло на душе. Почти привычно, не в первый же раз такое случается, а всё равно...стыло. И Рори, чтобы хоть как-то согреться, хватается за свою кофту, в том месте, где под школьной формой висит его талисман. Часы верно отзываются теплом и барабанным боем. И Рори улыбается. Пусть. Пусть она его не замечает. Он всё равно всегда будет рядом. И когда-нибудь он обязательно станет как Доктор! Рори нравится быть у Амелии дома. Причин очень и очень много: и сладковатый, тепловатый на ощупь запах заварного крема, и рыбные палочки, которые Эми постоянно жарит, и... много. Но особенно ему нравятся три вещи: Эми, ощущение уюта, созданное заботой Тётушки Де, и Трещина. Да, именно так, с большой, как виденный им на картинке Эверест, буквы "т". Маленькому Рори нравится, когда Мелс не может прийти, а Амелия выходит из комнаты за чем-нибудь важным, тихонько вставать и, подойдя к ней, провести пальцами по всему разлому в стене. По зубчатым линиям, оставляющим на коже малейшие частички краски, солоновато-грубые на вкус, как уходящие в никуда песчинки времени, по крохотным неправильным овалам, будто парящих в невесомости, образованных схождением и расхождением морщинок-провалов, от самой мелкой, заметной только на ощупь, до увеличивающейся середины, в которой, как в уголке глаза затаилась темнота, невытравливаемая из своего жилища даже в самый солнечный день. А потом, закрыв глаза, прислониться к ней ухом и слушать... Сначала будет небольшое, как реклама в кинотеатре перед фильмом, сообщение о том, что "заключённый 0 сбежал", а потом... Трещина поёт ему. То шипит на каком-то смутно знакомом ему языке, то рычит, как дикий зверь, то молчит, но молчит так, что сразу ясно - она именно поёт, поёт ему, но человеческое ухо не может этого услышать...Трещина поёт ему о многом, о стольком многом, что он просто не успевает ни запомнить, ни понять всё это. А Трещина всё поёт - о грядущей Тишине, о том, как нежен Злой Волк, о чём скорбят Плачущие Ангелы, о Драшигах и Лице Бо, о драгоценных пустынях Полночи и Невозможной Девчонке, о Галифрее и Трензалоре, о Ка Фарак Гатри, Калигари, Валеярде, О ΘΣ... ...О Докторе. - Так, я всё нашла! Что ты делаешь? - Я? - переспросил Рори. - Ничего... Рыжая девчушка упирает руки в боки, хмурит брови, но ничего не говорит, лишь упрямо смотрит. Из доказательств у неё одни предчувствия, так что уличить Рори она не может. Тем более... Это же Рори! А светловолосый мальчик тихо вздыхает, бросая взгляд на стену. Хорошо, что Рори буквально чувствует, когда Эми вот-вот должна прийти и успевает не только очнуться от чудесной песни, но и отойти подальше от Трещины. - Тогда займись делом и переоденься наконец! Рори послушно кивает и склоняется над грудой принесённых подругой тряпок, выбирая те, что поцелее и почище. Иногда его злит то, что разве не мог Доктор В Лохмотьях явиться перед Амелией в нормальной одежде? - Так, а это что? Сними немедленно! Если бы мистер Уильямс был чуть менее сдержанным человеком, то в голове у Рори сейчас наверняка появилась парочка подходящих ситуации предложений. Не слишком цензурных и слишком эмоциональных. Однако, отец Рори был очень сильным по натуре, которую не смогла сломить даже неожиданная смерть любимой супруги, а потому Рори только спрятал выскользнувшую из-под футболки цепочку с часами внутрь, думая, как же выкрутиться. - Нет. - Что? - удивление у Эми было сильное. Как невидимый бульдозер, что собрал непонимающие морщинки на её детском лбу. Как неизвестный груз, оттянувший её челюсть вниз. - Я не сниму. Это... мой талисман, - твёрдо сказал мальчик и тут же, чтобы вернуть ей нормальный вид, трогательно прижимает руки к груди и делает щенячьи глазки. - Ладно? - Ладно-ладно! Тогда, - прищуривается егоза,- ты наденешь то, что я тебе скажу. И без всяких пререканий! Рори вздыхает, но продолжает игру. Так просто он не сдастся. - Хорошо. Но, - щёки его краснеют, он будто смущённо отводит взгляд, - ты не могла бы выйти? Вслед за ним краснеет Амелия. Краснеет так, что даже волосы становятся светлее её кожи. Но только она не желает показывать свою слабость, а потому, вложив в руки Рори одежду, выставляет его из комнаты. Пожав плечами и ухмыльнувшись про себя, мальчик оглядывается, думая, куда же ему идти. У него целых четыре двери на выбор. Нет. Пять. Улыбнувшись, Рори делает несколько шагов и хватается за ручку двери. Та открывается неожиданно легко, и мальчик, поправив одежду в своих руках, заходит внутрь. Комната почти пуста и выглядит заброшенной, однако запаха не-жилья нет. Как и пыли. Сухая, несмотря на разводы на стенах. И света, пробирающегося сквозь закрывающие окна доски, достаточно. Рори складывает одежду на какой-то ящик и начинает раздеваться. Пока руки пытаются справиться с застрявшим язычком молнии, появляются новые увлекательные мысли. Раз запаха и пыли нет, значит, здесь кто-то живёт. Раз почти нет мебели, значит, ему она не нужна. Раз не нужна, вряд ли это человек. Раз дверь появилась не сразу, значит, этот кто-то не хочет, чтобы его нашли. А если кто-то не хочет, чтобы его нашли, он бы ни за что не позволил Рори войти сюда, если бы не... На грани. Этот кто-то на грани. На грани звука, на грани зрения, на грани самого ощущения. Да только дети не знают полумер. И совсем не умеют бояться. Поэтому, когда Рори поворачивается и видит перед собою оскаленную, похожую одновременно на змеиную и рыбью пасть с игольчатыми зубами, он совершенно не боится. Страха просто нет. Только глаза становятся ярче, а золотые звёзды в них - злее. Только спина распрямляется, отчего его фигура становится более высокой и грозной, но не смешной. Только губы приоткрываются, чтобы прошипеть-прореветь всего одно слово, на языке, отлично знакомом всякому хищнику - языке Силы. - Прочь. И Заключённый 0 смиренно, не скрывая собственного страха перед ним, отползает, не решаясь отрывать своих глаз от его лица. Ведь если он это сделает - немедленно будет уничтожен. Поэтому убийца-многоформа как можно скорее убирается подальше от маленького Рори Уильямса. Уж лучше держаться подальше от него, одного из самых сильных, самых опасных и несомненно самых сумасшедших существ во все времена всей Вселенной. Ведь кому как ни ему знать, насколько может быть обманчивым внешний облик, пусть даже такой безобидный и аппетитный? Ведь главное, что под ним, а там... Бездна. Поэтому он будет как можно дальше держаться от этого мальчишки и никогда на него не нападёт. Ни в коем случае. Ведь смерть - это самое милостливое, что он может с ним сделать в обратном случае. И даже когда Атраксия нападает на его след, он не нарушает этого обещания. Потому что видит в его глазах всё ту же сапфирово-золотую бездну Времени. Однако, это нескоро... А сейчас Рори моргает, рассеивая навеянное Песней Трещины фантазию о Заключённом 0 и накидывает себе на плечи дырявый пиджак. Поправив великоватую одёжку и спрятав тёплый, нет, даже горячий талисман поглубже, выходит из комнаты и спешит к Эми. Папа дал ему время до пяти, так что они ещё успеют поиграть в Доктора В Лохмотьях. - Было поздно. Я села на автобус. - Бурчит Мелс, разваливаясь на кровати. - Нет, ты украла автобус. - Наставительно, так, что у самого от правильности зубы сводит, говорит Рори. - Кто крадёт автобус? - это Эми, немного истерично, будто молодая мамаша, спрашивает у подруги, совершенно не понимая её выходки. - Я вернула его, - возражает Мелоди. - Ты проехалась через ботанический сад, - продолжает нотацию парень. - Сокращала дорогу. - Её насмешливый ответ лишает Рори всяких сил и дальше строить из себя... неизвестно кого. Потому что он отлично понимает её логику. Будь он на её месте... будь он ею... Таким же свободным и сильным... независимым... как бы он поступил? Может, так же? ...А может, гораздо хуже? Рори задумывется над этим настолько, что всё остальное совершает чисто машинально. Машинально прощается, собирает вещи, хочет уйти, замирает у двери, слышит вопрос и начинает отнекиваться заодно с рыжей. Возвращает его в реальность восклицание Эми: - Ну, он же гей. - Я не гей. Что-то внутри него смеётся, хохочет, кричит, размазывая слёзы. "Я не гей, я - бисексуал!" - но ответить ему не дают. Эми начинает строит корявые логические цепочки с помощью совершенно неподходящего инструмента - женской логики. Но, удивительно, результат довольно точен. - О... Господи! Рори! Уильямс слышит, как стучат её каблучки по лестнице, уже выбегая из дома. Слышит, но всё равно бежит. Для него это слишком! А талисман буквально пышет энергией, становясь чуть горячее. Из него начинает сочиться свет, но Рори, будто почувствовав это, сгребает часы в горсть, скрывая его, даже от себя. Не сейчас. Но скоро, совсем скоро настанет его время...