Сознательное в неосознанном

Манабу вновь дернулся, снова затягиваясь. Он с удивлением отметил, что сидит не на кожаном кресле, а в мягком ситцевом креслице, а пепельница зависла перед ним, не находя никакой опоры. Тайна с силой затушил сигарету, и внимательно посмотрел на появившегося, уже успевшего сесть в похожее креслице напротив, и теперь с улыбкой оглядывающего его. - Что тебе? - А что предложишь? – парировал Казуки, тоже закуривая. - Нечего, - отрезал Манабу, жалея о прерванном разговоре с Маной. - Не надо, - вдруг серьезно произнес Мечта. - Что? - Жалеть. - Откуда ты?.. - Да это не сложно, - усмехнулся он. - Работа у меня такая - вытаскивать желаемые мысли из чужих голов. Манабу покачал головой и встал. Его раздражал все еще не рассеявшийся туман цветастых красок вокруг, который сразу же сменился на серый. - Чего хочешь? Горы? – и Манабу тут же оказался на вершине с раскинувшимся внизу полем. – Океан? – на пляже. – Огненные потоки? – и обдало жаром. - Хватит, - произнес Манабу. - Ты ведь хочешь научиться? – прямо за спиной спросил Казуки, и Манабу вздрогнул. От него пахло сиренью и еще чем-то резковатым, а прямо перед ними выросла стена дождя, не касаясь их самих. Переход был столь резкий, что Манабу отпрянул, касаясь спиной Казуки, который протянул вперед руку с накрашенными черным ногтями. Шум от дождя был приятен, а взглянув чуть в сторону, Манабу понял, что они окружены этой серебристой стеной. Осознание, что тонны воды окружают его, привело его в восторг, и он протянул вперед руку, под стать Казуки, но дождь обогнул ее, оставляя сухой. Манабу резко рванул вперед, но остался сухим, вода по-прежнему огибала его. Он оглянулся на Казуки, наблюдавшего за ним с улыбкой, на которую нельзя было не ответить. Манабу прикрыл глаза, наслаждаясь царившим вокруг шумом, как вдруг оказался полностью мокрым. Неприятное ощущение лившейся за шиворот воды мгновенно отрезвило, заставляя сжать зубы – дождь был очень холодным. Он не знал, как спасаться, видимости не было никакой. - Черт побери, Казуки! – закричал он, отводя вымокшие пряди за ухо. С каждой секундой становилось все холоднее, к тому же капли были довольно-таки тяжелыми, и больно били по всему телу. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Мокрый Казуки стоял напротив не менее мокрого Манабу и улыбался. Над ними засияло солнце, и только Манабу сделал шаг вперед, как Казуки исчез. Выругавшись сквозь зубы, Манабу оглянулся, видя узкую дорожку, начинающуюся от него. Она была лилового цвета и на ней отражались блики яркого солнца. Манабу наступил на нее и посмотрел вперед, где раскинулась радуга, переливающаяся всеми возможными цветами. * * * Манабу и сам не знал, зачем всегда возвращался к Костру. Дорожка вывела его к нему, и теперь он стоял, не зная, чем бы себя занять. Разговор с Маной не шел из головы, точно так же, как и показанные Казуки Миры. Остановившись около раскидистого куста шиповника, Манабу ощутил непреодолимое желание покурить, но, увы, сигарет не было. Опустившись наземь, он наткнулся взглядом на сидевшего неподалеку Аяме, смотревшего куда-то вдаль. Невысокий, ужасающе худой, он обнимал руками колени, на которых умостил голову, с растрепавшимися волосами. Как и всегда он был грустен и бледен, заставляя Манабу отвернуться от нахлынувшего отчаяния. - Страшно? – вдруг спросил Аяме, не меняя позы. - Немного, - тихо ответил Манабу. И ведь раньше он никогда не задумывался о том, что сказал ему Мана. А теперь будто все перевернулось с ног на голову, заставляя пробудившийся интерес гадать и жаждать создание своих Миров. – Аяме?.. – спросил Манабу, склоняя голову. – Знаешь что-нибудь о Мирах? - Спроси у Казуки, - ответил он, медленно поворачивая голову вбок. – Мана сказал? – Манабу кивнул. – Так странно все это, - продолжил Аяме. – И грустно. За спиной раздался грохот – опять расшумелись Эмоции, почти сразу же успокаиваемые Йо и Анзи. - Почему грустно? - Мне вот Казуки не сказал, - ответил Аяме, не обращая на шум никакого внимания. – Сказал, что Тайна, а ты не знаешь, - Аяме прикрыл глаза. – Это грустно. Я бы хотел уйти. - Зачем? - Здесь плохо, - ответил Аяме, продолжая созерцать горизонт. - Тебе будет плохо везде, - заметил проходивший мимо Анзи. - Участь у тебя… - Прекрати, - мягко осек его Йо, на что Анзи только фыркнул и прошел дальше, на ходу закуривая. - Стой! – позвал Манабу, но Анзи уже не слышал. – Ну вот… А Йо протянул ему пачку сигарет и зажигалку. - Куришь? – спросил Манабу, на что тот покачал головой. Манабу закурил, глядя на еще больше сжавшегося Аяме. Йо подошел к нему, ласково обнимая за плечи и что-то шепча на ухо. Аяме покраснел, но выпрямился и прислонился плечом к Йо, севшему рядом. И хотя порой чрезмерно заботливый, ласковый и постоянно спешащий всем на помощь Йо раздражал, Манабу понимал, что без него стало бы ощутимо хуже. Он поднялся, не желая мешать, как до него донесся слабый импульс. Оглянувшись, он увидел, что Аяме, тщательно скрывающий своеобразную зависимость от Йо, блаженно уснул, а рука Йо гладит того по волосам. «И сюда добрался, чертов Хизаки», - подумал Манабу и выбросил окурок, исчезнувший, не долетев до земли. И как-то спонтанно в голову пришла мысль, что он сможет уйти. Манабу потянулся, медленно шагая прочь. Начали донимать мысли о прошлом, и какие-то никакие образы о времяпровождении. Начиная с того, что на уровне Подсознания ужасающе скучно. И постоянно нечем заняться, так сам Манабу еще и не помнил толком, чем он занимался раньше. Постепенно он отходил все дальше и дальше, но как назло вокруг все оставалось по-прежнему. Он закурил, начиная идти более быстро. Пока не вышел к Костру, только с другой стороны. Он выругался, но продолжил путь по ровной прямой. Снова не то. И опять. Манабу устало опустился на землю, не понимая природы того, что он хотел сделать, а значит, хотеть совершить невозможное. Даже суммируя то немногое, что он успел узнать от Маны, казалось невозможным, то, чего он так жаждал. Позади опять что-то прогрохотало. Нервирующе и раздражающе, хотя, по идее, давно пора привыкнуть… Манабу выругался сквозь зубы, вытаскивая из пачки, столь любезно предложенной Йо, последнюю сигарету. - Как?.. – рассеянно спросил он, закуривая. Но пустота, оттененная шумящим фоном, молчала. Уж таким был Манабу. Если хотел что-то узнать – значит надо, значит… - Это значит только то, что сам ты не справишься, - тихо послышалось в собственной голове. Манабу вздрогнул и оглянулся. Рядом никого не было, и он списал все на воображение. - Ну, так нельзя, - промолвил появившийся сзади Казуки. - Почему это? – не задумываясь ответил Манабу, а потом дернулся, будто наконец осознавая, кто стоит сзади. – Отстань, - прошипел он. Казуки надул губы, а потом снова лучезарно улыбнулся, садясь рядом с Манабу. - Не будь букой. Смотри… Он повел рукой, и далеко впереди забрезжил рассвет. Небо, доселе темное и однотонное, залила палитра. Множество оттенков, от ярко-красного до мрачно-оранжевого, постепенно растекались по небу, мешаясь друг с другом, сливаясь в определенный рисунок. Постепенно они все больше и больше расплывались, пока наконец не образовали фигуру, медленно приобретающую все более понятные очертания. Манабу увидел, как нежно-розовый покрыл низ фигуры, окутывая ноги в пышную юбку, а светло-светло оранжевый образовал корсет. Еще более светлые тона образовали прическу – завитые локоны аккуратно ложились на плечи; темные оттенили красивые глаза, а перламутр украсил пухлые губы. - Нравится? Нравится ведь, - самодовольно произнес Казуки, беря Манабу за руку. Манабу молчал. Молчал и смотрел на появившийся в полный рост портрет Любви. Казуки поднял руку Манабу вверх, чертя невидимую линию прямо перед ними, и лицо Хизаки озарила улыбка. Еще несколько штрихов, и изменился фон портрета. Манабу чувствовал себя художником, что-то затрепетало в груди, не позволяя вырвать руку, отодвинуться от чрезмерной близости, а оставаться рядом и творить, творить… И Мечтать. Сзади раздались аплодисменты. Казуки мгновенно опустил руку Манабу, оборачиваясь. За ними стоял Камиджо, улыбаясь и глядя на образованное в небе изображение. Чуть поодаль стоял сам Хизаки, опустив голову и улыбаясь. - Превосходно, - промолвил Камиджо, снова устремляя взгляд вверх. - Спасибо, - ответил Казуки и отошел от Манабу. Сам Манабу почувствовал непреодолимое желание вернуть руки Казуки, продолжая творить чудеса, но тут же осекся, вспоминая, что тот может невзначай все услышать. Оглянувшись на него, он облегченно выдохнул, понимая, что тот увлечен беседой с Камиджо и самим Хизаки. Внутри свербело, Манабу почувствовал себя ребенком, у которого отняли что-то очень приятное и дорогое. Он отвернулся от радостных лиц, направляясь прочь от места действий, стараясь не смотреть на все еще паривший в небе портрет. - Далеко собрался? – почти учтиво поинтересовался голос в голове, и Манабу сразу огрызнулся, что это не его дело. - Да тихо ты, расшумелся, - снова за спиной, удерживая на месте теплыми объятиями. Казуки схватил его поперек груди, удобно устраивая голову на плече, и Манабу чувствовал кожей, что тот улыбается. Он опустил голову, ощущая внезапный прилив сил. Стало опять осязаемо приятно, так, как бывает, наверное, только с Казуки. Манабу снова резко одернул себя, стараясь выпутаться из крепкого захвата, но Казуки сжал руки крепче, сплетая их в замок на груди Манабу. – Говорю же, расшумелся. - Я, вообще-то, молчал, - отрезал Манабу. - А в голове? – Казуки тихо рассмеялся, мысленно приказывая Манабу закрыть глаза. Стоять на песке оказалось приятно. Мелкие песчинки слегка щекотали ступни, но это ощущение скорее усиливало необычность ситуации. - Где мы? – тихо спросил Манабу. - Разве это важно? – Казуки отошел на несколько шагов. Раздался щелчок пальцев – он включил Солнце. Неярко, так, как хотелось. Манабу молчал, глядя на замершего Казуки. Мечта обернулся к нему. – Хочешь? Манабу кивнул. - Тогда мечтай, - он улыбнулся, с любопытством разглядывая удивленное лицо Манабу. – Ты невозможен, - проворчал он, когда спустя несколько секунд ничего не изменилось. – Никогда не делал этого раньше? И правда что. Никогда ведь раньше… А что вообще было раньше? Казуки снова подошел совсем близко. - Так, глазки закрываем… - прошептал он, накрывая ладонью глаза Манабу. Тот немного пощекотал ладони Казуки ресницами и успокоился. – И представляем… - Что? - Да что угодно. Манабу задумался. - А… - Начни с простого, - посоветовал Казуки, обнимая за талию. – Цветы. Ты любишь цветы? – Манабу кивнул, рисуя маленький голубой цветок. – Точнее, - посоветовал Казуки, сильнее облокачиваясь на Манабу. Ноги утопали в песке, Казуки волновал, а Манабу все четче представлял цветок. Небольшой. Светло голубой, с пятью лепестками. А потом… - Мы же в пустыне, - полуспросил Манабу, открывая глаза. Казуки шумно выдохнул. - Ну какая разница? Это же Мечта. Где хочешь там и будет. - Не логично, - возразил Манабу и почувствовал под собой траву. - Так устроит? - Вполне, - Манабу послушно закрыл глаза, снова щекоча ресницами, представляя пресловутый цветок. Немного подробнее, еще чуточку… Пара листков, очень тонкий стебель. - Умница, - прошептал Казуки, отчего Манабу вздрогнул, а изображение зарябило и исчезло. Казуки убрал руку, и прямо перед собой Манабу обнаружил небольшой цветок, хрупкий, совсем крошечный, но существующий. Радости, охватившей его, мог позавидовать сам Джури, он опустился на колени, собираясь сорвать его, как руку его перехватил Казуки. - Вот так сразу уничтожать? Некрасиво, - он снова закрыл глаза Манабу своей ладонью, бесшумно усаживаясь рядом. – Продолжай… Казуки сидел рядом, прикрывая глаза Манабу, а тот все представлял и представлял. Новые, неизвестные рациональному миру цветы, потом разноцветные небеса, полная смена обстановки. Они оказывались на вершине снежных гор, обдуваемые со всех сторон ветрами, потом в центре вулкана, дышащего огнем, потом на дне океана, умудряясь оставаться абсолютно сухими. Казуки открывал все свои Тайны, постепенно, неизменно находясь рядом, прикрывая глаза ладонью, иногда обнимая и что-то ободряюще говоря. А Манабу молчал. Он наслаждался каждым новым Миром, наслаждался Казуки, он наслаждался… - Наша остановка, - тихо проговорил Казуки, отводя ладонь от лица Манабу. Часто заморгав, Манабу оглянулся. Тот же Костер, те же шумящие Эмоции… Расставаться с Казуки не хотелось, но вопреки самому себе, Манабу зевнул, подставляясь накатившей Усталости. Он бы и упал, если бы не заботливо поддержавший Казуки, мгновенно исчезающий, как только подоспел Йо. * * * Громкий крик расколол царившую в Мире тишину. Резко вскочив на месте, Манабу оглянулся вокруг, и ужаснулся. За всю историю существования не было ничего подобного: невообразимый гам, шум, звон, разбавляемый криками, а порой и воплями. Само собой картина нелицеприятная, и понимая, что ему здесь делать нечего, Манабу встал и быстро зашагал прочь. Как правило, такие вспышки происходили крайне редко, и означали только какое-то значимое событие жизни Человека той или иной окраски. Не являясь задействованным во всей этой кутерьме, Манабу всегда уходил прочь, пережидая временное сумасшествие обитателей Мира, и возвращался только, когда все окончательно уляжется. Ему не были интересны причины или события, связывающие Человека, а потому все всегда шло по намеченной и однообразной программе. Пройдя несколько метров, Манабу увидел фигуру, фривольно расположившуюся посреди дороги. Он усмехнулся, подходя ближе и неуклюже усаживаясь рядом. - Что там? – спросил Манабу, глядя на блаженно прикрывшего глаза Агги. Тот приоткрыл один глаз, пожевывая травинку, потом пожал плечами и, растягивая слова, произнес: - У тебя хотел спросить. Манабу вздохнул. Разговаривать с Бездельем было не о чем. Манабу поймал себя на мысли, что он вообще крайне редко с кем-то разговаривает. - Слушай, Тайна, - подал голос Агги. – Тебя же Казуки научил создавать Миры? Манабу кивнул. - Везу-у –учий, - протянул он. - С чего это? - А вот ты никогда не задумывался, почему нам нельзя этого делать? Манабу покачал головой. Зачем ему нужно было это знать? - А потому что мы увлечемся, и Человек свихнется, - Агги хихикнул, выплевывая травинку. - А если не увлекаться? - Не сможем, - безапелляционно заявил Безделье. – Как думаешь, там уже все закончилось? Манабу пожал плечами, ощущая прилив сил. Казалось, кто-то передавал энергию внутрь его, и даже дышать стало легче. Агги, видимо не имевший никакого интереса смотреть на Манабу, сорвал еще одну травинку, и теперь посасывал ее, вновь прикрыв глаза. Манабу глянул на свои руки и восхищенно провел по ним: они обрели точную четкость, а может даже силу. - Я думаю, да, - внезапно произнес Агги и резко поднялся, отряхивая невидимые пылинки со своего странного одеяния. Не глядя на Манабу, он побрел прочь, направляясь к Костру. Манабу уставился в небо, глядя на малиновый цвет облаков, постоянно менявших форму и очертания. Улыбнувшись самому себе, он представил пачку сигарет, которая тут же появилась в кармане. Подумав, что Казуки мог бы им гордиться, Манабу закурил, вспоминая и прокручивая в голове события, случившиеся два оборота назад. Это было так чудесно, так восхитительно. Манабу мог поклясться, если бы он мог, что никогда ему не было столь приятно и легко находиться в чужом обществе. И сейчас его охватывала необъяснимая горечь и тоска, потому как казалось, что он провел слишком мало времени с Казуки, со своей Мечтой. Манабу посмотрел вверх – он пропустил оборот, и теперь небо было нежно салатового цвета и без облаков. И можно было бы так же сидеть, курить и ни о чем не думать, радуя своим поведением Агги, но Манабу не был бы Манабу, если бы не поднялся, собираясь, наконец, узнать причину временного помешательства. Завидуя Казуки, что тот может перемещаться по всему Подсознанию не пешком, Манабу снова закурил, и направился назад, надеясь, что все закончилось. Сразу бросилась в глаза перемена сцены. Казалось, все было залито асфальтом, идеально ровным, идеально серым. По центру так и оставался Костер, потускневший, но все еще живой, заключенный в ровный круг кирпичей. Повсюду стояли узкие деревянные скамьи, без спинок и подлокотников. Как-то нерешительно оглянувшись, Манабу не заметил ни одного живого растения, которые раньше в изобилии украшали Подсознание, а значит, все проглядывалось насквозь. - Явился, - прошипел кто-то сзади, но оглянувшись, Манабу никого не увидел. - Кто пришел, - ехидно заметил прищуривший глаза Соно. – Радуешься, небось? Манабу передернул плечами, глядя на Соно. Высокомерный, постоянно чем-то недовольный, внушающий только то, чем, собственно и являлся, Соно неимоверно бесил всех без исключения. Самым обидным было то, что Отвращение обладал весьма привлекательной внешностью, на которую велись многие обитатели Мира. Манабу презрительно выгнул бровь, собираясь пройти мимо. Найти Йо, он-то точно все знает, расспросить… - Куда-то собрался? – снова зашипел Соно, а потом внезапно хрипло рассмеялся. - Отстань от меня, - под стать ему прошипел Манабу. – С чего это мне радоваться? – Соно медленно подошел к нему, остановившись на расстоянии вытянутой руки. - А с того, что лучший друг Человека умер, и все открытые тайны снова стали закрытыми. Чего бы тебе не радоваться? А, Манабу? - Заткнись, - огрызнулся Манабу. Так вот, значит, откуда такой прилив энергии. - Да ладно, наверное, радуешься, что все так хорошо для тебя вышло, да? - Да отстань ты уже от меня! – Манабу развернулся и зашагал прочь. - Тебе здесь не рады, тварь! – прокричал Соно ему вслед, но Манабу не оглядываясь, шел прочь. Настроение, такое хорошее от воспоминаний вчерашнего оборота, медленно ползло вниз, так еще и новая обстановка не способствовала его поднятию. - Манабу? – окликнули его, а Манабу резко остановился. Ему, по обыкновению тепло, улыбался Йо. – Не обращай внимания, это ведь просто Соно, он всегда такой, - на что Манабу кивнул. - Что произошло? - Близкий друг Человека умер, все Тайны и правда вернулись к тебе. Тут такое было, - Йо опустился на скамейку. – Все будто с ума посходили, а Аяме так вообще, - Йо слишком быстро отвернулся, будто скрывая навернувшиеся слезы и чуть дрогнувший голос. И может быть, Манабу даже смог бы его утешить. Но он не умел, не хотел и только молчал, давая Йо время. Естественно, Манабу знал о странном отношении Йо к Аяме, начинавшееся с жалости, а потом переросшее во что-то большее, но помочь ему ничем не мог. Также он знал о таком же отношении Аяме к Йо, искренне считая, что оба они идиоты. Наконец, вздохнув, Йо продолжил: - Ну, в общем, плохо было дело. Кажется, Человек никогда еще не был настолько подавлен, ну и тут у нас, само собой, творился полный хаос. Потом он вроде бы успокоился, правда ненадолго, а потом пришла пустота. Ты же знаешь, что очень редко Человек чувствует ее, что некоторые даже испугались прихода Маны. Потом все вроде бы успокоилось, но все равно что-то не так. Никто не видит Камиджо, а еще обстановка эта. Ну, как-то так. - Мм, - потянул Манабу. – Будем надеяться, что все будет нормально. Йо кивнул, внимательно посмотрев на Манабу. Покачав головой на немой вопрос, Йо поднялся с лавки, отходя на несколько шагов. - Йо! Казуки не появлялся? – Йо улыбнулся и покачал головой, шагая дальше. А Манабу почему-то подумал, что все это как-то неправильно. И сменившаяся обстановка, и его мысли о Казуки. Впоследствии в Мире происходило множество неясных ситуаций и изменений. Сцена постоянно менялась, оставляя только монохромные серые цвета. Все притихли, даже всегда надоедающие Эмоции. Камиджо по-прежнему не было видно, как и Казуки. Манабу старался держаться поодаль ото всех, порой создавая отдельные Миры. Но без Казуки это отнимало много сил, которых и так было мало, потому как Человеку с каждым днем было все хуже и хуже. Проявление плохого самочувствия Человека не было заметно никому из окружающих. Теперь он редко говорил, мало с кем переписывался в сети, практически полностью изолируя себя от общества. Манабу не обращал внимая на постоянные его ссоры с матерью, и вечное действие Аяме, которое уже передавалось на всех присутствующих. Казалось, Человек забыл даже о своей Любви, теряясь в негативных ощущениях и тихонько подкрадывающейся депрессии.