Все или Ничего

Следующие два дня прошли для Эдмунда в непрекращающейся суматохе. Приходилось собирать вещи, решать, что понадобится, а что нет, как вместить в один сундук все самое необходимое, подготовить остальной багаж, распорядиться насчет Ма Шера, который следовал тенью за омегой и смотрел с немым укором, решить, каким образом его переправить. Забот было множество, но Эдмунд был этому даже рад, потому что в суете дня он не успевал толком подумать обо всем происходящем, а вечером мог только рухнуть на кровать в изнеможении. Но силы отнимала и семья. Узнав обо всем, каждый считал своим долгом провести с Эдмундом беседу, попытаться вразумить. Сначала с омегой пытался поговорить Кайл, потом подключился Эрик, Эйдан, Арчибальд, мать Ричарда. И это был лишь неполный список. Хуже всех был Ник. Он страшно беспокоился, много кричал, легко выходил из себя. Эдмунд сжимался всякий раз, стоило кузену повысить на него голос, потому что чувствовал себя ужасно виноватым, что довел беременного омегу до такого состояния. Поняв, что делает только хуже, Ник стал действовать аккуратнее. Если раньше он шел напролом, то теперь стал действовать исподволь, предлагать различные варианты, которые сводились к одному: Эдмунда тайно увезут из Даунхерста, куда всю семью доставил портал, а в это время Ник и Ричард найдут способ избавиться от Чезаре, не убивая его. Но Эдмунд был непреклонен. Он не хотел убегать, не хотел прятаться, потому что чувствовал, что если убежит сейчас, то продолжит скрываться всю жизнь, и этому не будет конца. И дело уже было даже не в браке с Чезаре. Эдмунд твердо решил измениться, еще не понимая, что перемены уже произошли в тот момент, когда он впервые увидел разноглазого альфу. А сейчас настал тот момент, когда станет ясно, чего стоит омега. И он не собирался отступать, хотя он даже думать не хотел о тех восьми месяцах, которые придется провести под одной крышей с мужем. Но признаваться в этом Эдмунд не мог даже себе. Только с Миртом удалось поговорить сносно. Омега был предельно спокойным и рассудительным, Эдмунд не ожидал такого от друга. Вместо напора, попыток заставить отказаться омегу от своего решения, плавно перетекающих в спор, Мирт спокойно стал рассказывать Эдмунду о последствиях. Он не стал пугать его, просто предупредил, что омега должен отдавать себе отчет, что Чезаре - это совершенно иной тип альф. Скорее всего он несдержанный, может быть агрессивным, опасным. Что он может сделать очень-очень больно морально и физически. Эдмунд старался слушать его спокойно, все это он и так знал. Щеки омеги предательски порозовели, стоило Мирту очень аккуратно намекнуть на секс. Эдмунд категорически отказался это обсуждать, и рыжеволосый омега замолчал. Мирт показался Эдмунду... понимающим. Он очень любил кузена Ника, обожал семью, но не заботился о них так маниакально, как это делал Ник. Мирт понимал, что Эдмундом движет не страх, не желание отделаться от проблемы как можно скорее, а нечто иное. И омега уважал его выбор, хотя и не мог не беспокоиться. Прежнего Эдмунда он бы никуда не пустил, а этот был настоящей загадкой. Он стал сильнее, но появился тот опасный юношеский максимализм, который частенько омега наблюдал у Кайла. Эдмунда было уже не переубедить, действовать силой тоже нельзя, оставалось лишь поддержать и помочь. Больше ничего. Мирт до сих пор считал самым простым и быстрым вариантом убийство альфы, но больше его не предлагал, понимая, что Эдмунд не только никогда этого не простит, но и будет винить себя в изменившемся моральном облике семьи. А бичевать себя золотоволосый омега умел, это знали все. Странно, но после долгого разговора с Миртом Эдмунду стало чуть-чуть легче. Было радостно сознавать, что хотя бы одному человеку можно доверить частичку правды. Омега внезапно остро осознал собственное одиночество, которое принесли тайны. Именно поэтому он их так не любил, но теперь вынужден был хранить. А Мирт... Он мудрый, рассудительный. Он понимает или хотя бы пытается понять. При всем своем желании защитить Ник так не мог. У него так и осталась привычка все контролировать, хотя его сдерживал Ричард. Кузен не был диктатором, Эдмунду была приятна забота и неприкрытая любовь, но иногда всего становилось слишком. Как сейчас. Это только отгораживало, мешало. Когда Эдмунд стоял в холле замка, все вновь плакали. Его обнимали, целовали, напутствовали. Сильнее всех рыдала Айви. Она так плакала, что ее пришлось увести на кухню. Несмотря на непрекращающиеся споры в последние два дня и полное отсутствие сил, Ник стоял в холле вместе с Ричардом. Он внимательно смотрел на Эдмунда, не улыбался. Но когда омега робко ему улыбнулся, стиснул его в объятиях так, что хрустнули ребра. - Возвращайся и ничего не бойся. Одно слово и я приду, - тихо пошептал Ник на ухо кузену. Тот коротко кивнул в ответ. Напоследок вся семья обступила Эдмунда, он оказался будто в кольце из рук и тел. Вокруг были только родные лица. У омеги выступили слезы на глазах, которые он поспешно смахнул, затем вновь обнял каждого, а затем вышел за дверь. Он категорически запретил его провожать до кареты. Этого парень бы просто не выдержал. Эдмунд вышел за пределы внутреннего двора, мимолетно коснулся холодных каменных стен. Он спиной чувствовал взгляды людей, которые оборачивались на него. Но сам парень не обернулся. У кареты, запряженной четверкой лошадей, стоял Чезаре. Он был одет в кожаные брюки, заправленные в высокие сапоги, и дорожный плащ. Усиливающийся ветер трепал его темные волосы. Чезаре не стал улыбаться, увидев мертвенно-бледное лицо мужа, понял, что это его не успокоит. Вместо улыбки Чезаре молча открыл перед ним дверцу квартеты, подал руку, которую омега не принял, а затем забрался следом. Через четыре часа они достигли города. За все время дороги не было сказано ни слова. Чезаре не трогал Эдмунда, понимая, насколько хрупко сейчас его душевное равновесие. Голубые глаза смотрели будто внутрь омеги, он сел так, чтобы все время смотреть назад, а не вперед. Он почти не двигался, сидел, подперев подбородок рукой. Маг переправил их без особенных проблем, альфа отвалил ему кругленькую сумму, хотя карету и лошадей переносить не стал. Просто уплатил причитающееся нанятому извозчику за экипаж. После портала Чезаре сильно мутило, он ненавидел этот способ путешествовать, но мучить себя и мужа недельной дорогой тоже не хотелось. Когда они вновь вышли на улицу, стал моросить мелкий противный дождь. Стояла только середина дня, но Эдмунду показалось, что наступил уже вечер, до того все стало серым и каким-то угрюмым. Из-за моросящего дождя было мало что видно. Эдмунд не стал накидывать капюшон, карета стояла едва ли не у самой двери. Лошади изредка фыркали, кучер на козлах посильнее закутался в плащ, лица было не разобрать. Чезаре вновь открыл перед мужем дверь. На этот раз чувствовалось, что карета принадлежит Чезаре. Темно-синие сиденья, красное дерево, медные ручки. Все просто кричало о дороговизне. Лошади не уступали карете. Даже Эдмунду было понятно, что это породистые скакуны, а не те средние лошаденки, на которых они ехали в начале. Дорога было просто отвратительной. Вся в ямах, колдобинах, с огромными лужами. Эдмунд все время подпрыгивал на каждом ухабе, когда карета вдруг резко затормозила, омега едва не упал на пол, чудом удержался на сиденье. Чезаре было легче из-за его габаритов. - Сколько это будет продолжаться? - негромко спросил Эдмунд, подпрыгнув в очередной раз. - Отсюда около девяти часов. - Девяти? - против воли переспросил омега, с трудом представляя, как выдержит это. - Садись ко мне, будет не так трясти, - проговорил альфа, похлопав по месту рядом с собой. - Нет, - равнодушно ответил Эдмунд. Альфа лишь вздохнул, он не ждал другого ответа. Вместо возражений мужчина достал из сумки рядом с собой каравай белого хлеба с изюмом и зернышками и разломил его на несколько частей. - Хочешь есть? - Нет. Чезаре снова не стал настаивать. Он просто молча съел свою часть, остальное положил в сумку и закрыл ее. Эдмунд старался смотреть на альфу как можно реже. Пейзаж был однообразным и унылым, но привлекал омегу больше, чем мужчина напротив. Глядя на него омега сразу начинал нервничать, это беспричинное волнение раздражало и утомляло одновременно. Эдмунд устал, он просто смертельно устал. Надежды не оправдались, и через пару часов парень никак не привык к тряске. Он все так же не мог удержаться на месте, иногда все прыгало перед глазами. Спина начала болеть, ноги - затекать. Омега бы с удовольствием поспал, но это не представлялось возможным. Еще через час он проклинал и эту ужасную дорогу, и карету, и кучера, и самого Чезаре. Тот тоже смотрел в окно, но все-таки следил за Эдмундом. Он смотрел, как прекрасного омегу буквально швыряет по сиденью, как он пытается выбрать наиболее удобную позу, и ждал, когда омега перестанет упрямиться. Альфа вновь предложил сесть рядом с ним, но муж отказался. Он не стал настаивать, просто смотрел, чтобы Эдмунд не упал на пол. Вечер неумолимо опускался на землю, принося с собой холод и сильный ливень. В карете тоже ощутимо похолодало, почувствовалась сырость. Эдмунд накинул капюшон, посильнее постарался закутаться в плащ, чтобы холод не пробирал до костей. Но это все равно не спасало. Замерзли ноги и руки. Спина окончательно разболелась, протестуя против постоянных тычков и пинков. Но омега не сказал больше Чезаре ни слова, он твердо решил не показывать ему своей слабости. Когда стало уже совсем темно, карета вдруг остановилась. Сквозь пелену дождя Эдмунд увидел раскачивающийся фонари над дверью какого-то домика. - Пойдем, - проговорил Чезаре, вставая с места. Он вышел на улицу, и Эдмунд безропотно последовал за ним. Они оказались в трактире. Здесь было немноголюдно, темновато, но тепло. Чезаре обнял уставшего омегу за плечи и прошел к стойке, за которой был высокий худощавый мужчина. Альфа что-то негромко сказал ему и бросил на стол две золотые монеты, мужчина ушел, чтобы вернуться через десять минут с двумя огромными кружками горячего вина с травами. - Я не пью, - угрюмо произнес Эдмунд. - Я знаю. Но ты согреешься, - мягко проговорил альфа, перед тем, как сделать первый глоток. Перспектива была до того заманчивой, что омега снял кожаные перчатки и обхватил кружку заледеневшими пальцами, ощутив блаженное тепло, а затем сделал несколько маленьких глотков. Вино не было особенно вкусным, явно разбавленное. Но Эдмунд не стал привередничать. Он выпил только полкружки, почувствовав зарождающуюся истому в теле, больше пить не стал. - Пора возвращаться, а то до завтра не доедем, - сказал Чезаре, снова обхватывая Эдмунда за плечи. Альфы, присутствующие в трактире, его уже пристально разглядывали словно диковинную зверушку. - Мы не останемся здесь ночевать? - Эдмунд и сам не слышал, до чего расстроенно прозвучал его вопрос. Даже с примесью отчаяния. При мысли о том, что придется вернуться в холодную темную карету, хотелось заплакать или закатить скандал. Но Эдмунд до боли закусил губу, надел перчатки и вышел на улицу. В лицо тут же ударил ветер, ледяные струи воды били с такой силой, будто хотели пробить ткань плаща насквозь. Сев в карету, Эдмунд не стал снимать капюшона. Он не хотел, чтобы Чезаре видел его выражение лица. Он так устал, что не был уверен, может ли себя контролировать достаточно хорошо. А давать Чезаре повод усомниться в твердости характера омега не хотел. Альфа забрался следом, дверь захлопнулась, и карета понеслась дальше. Было темно, Эдмунд перестал видеть лицо сидящего напротив мужчины. - Возьми, - сказал Чезаре, протягивая что-то Эдмунду. На ощупь оно было тяжелым и мягким. Ворсистым. Шкура? - Мне не нужно, - ответил омега. - Ты опять замерзнешь. - Мне ничего не нужно, - с нажимом повторил Эдмунд, не принимая шкуры из рук альфы. Тот раздраженно вздохнул, но ничего не сказал. Молча положил шкуру рядом с Эдмундом. Карета продолжала подпрыгивать, Эдмунда все так же швыряло. Он мечтал только об одном: как разденется и ляжет спать. Его накроет теплое-теплое одеяло, и он будет спать целый день, не просыпаясь. Словно услышав его молитвы, дорога стала ровнее, Эдмунд даже смог пристроить голову на спинку сиденья и прикрыть глаза, руки сложил на груди. Он дремал, не видя снов. Сквозь пелену грез продирался стук дождя о стекла, щелканье бича кучера, редкий скрип колес. Эти звуки умиротворяли, успокаивали. Только холодно было. Опять окоченели руки, как омега их ни прятал под плащ, замерзли ноги в сапогах. Вдруг карета вновь сильно подпрыгнула, Эдмунд не удержал равновесия и полетел на пол с негромким вскриком. Чезаре его подхватил в последний момент, крепко прижал к себе. - Ну зачем же так упрямиться, - тихо проговорил он, усаживая Эдмунда к себе на колени. - Пусти меня, - попытался оттолкнуть его омега. Но альфа слишком крепко его держал. - Поспи немного. У нас еще есть три часа, - как ни в чем не бывало сказал мужчина, удерживая Эдмунда на месте и укрывая шкурой. Затем заключил в сильное кольцо рук поверх шкуры. Эдмунд уткнулся лицом в теплый мягкий мех, голова оказалась где-то у ключицы альфы. Ноги свисали, но Чезаре укрыл и их тоже. - Отдохни немного. У тебя должны быть силы, чтобы отравить мне каждый день из всех восьми месяцев, - хохотнул альфа. - Не нарывайся, - огрызнулся Эдмунд, слабо пытаясь выпутаться из шкуры и рук мужа. Движения выходили будто замедленными, тело отказывалось повиноваться, впрочем как и разум. Он требовал немедленного сна. Чезаре крепко держал его, не давая соскальзывать или подпрыгивать на ухабах. Шкура казалась Эдмунду неимоверно теплой и такой же тяжелой. Тепло окончательно разморило омегу, стало казаться, будто карета вовсе не подпрыгивает, а слегка покачивается, будто убаюкивая, и Эдмунд все-таки уснул. Альфа легко держал его на руках, омега казался ему легким как ребенок и таким же беззащитным. Несмотря на угрозу омеги Чезаре его совершенно не опасался. Он понимал, что это сделано скорее от отчаяния и безысходности, а не от ненависти. Если бы Эдмунд его ненавидел, то легко согласился бы с убийством. Так поступил бы любой нормальный человек, в котором кипит ярость. А поскольку омега не согласился, то оставалось всего два варианта: либо ярость омеги холодна, что гораздо страшнее, либо синеглазка не питает к нему ненависти. Конечно, Чезаре понимал, что парень может что-нибудь выкинуть. Но он это переживет. От Эдмунда не приходится ждать подлости, в этом мужчина уверен. А все остальное он вытерпит. Пересоленная еда? Испорченная одежда? Грубость? Неуважение? Неповиновение? Чезаре просто запасется терпением, пускай его немного, но цель так желанна, что можно и потерпеть, слишком многое поставлено на карту. По крайней мере альфа искренне надеялся, что не случится ничего из рода вон выходящего. * * * Эдмунд открыл глаза, поняв, что его куда-то несут. Вокруг неторопливо проплывали стены, комнаты. Кто-то шел впереди, освещая подсвечником дорогу, а сзади было совершенно темно. Вот они поднялись по лестнице, свернули налево. Бета впереди открыл перед Чезаре дверь, и мужчина вошел в комнату с Эдмундом на руках. Слуга поставил подсвечник на подоконник и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. - Поставь меня, - ровно произнес Эдмунд, взглянув в глаза альфе. Не хотелось препираться на глазах у незнакомого человека. По крайней мере сейчас. Чезаре вздохнул, но поставил мужа на пол, ничего не сказав. Эдмунд отдал ему шкуру и стал осматривать комнату. Довольно просторная, она была отделана панелями из какого-то дерева темного цвета. Камин, отделанный шершавым темным камнем. Паркет был темно-коричневым, потолок светлый. Большая деревянная кровать на столбиках с пологом насыщенного изумрудного цвета, тяжелые шторы в тон. Помимо этого в комнате находился большой шкаф, письменный стол, заваленный бумагами. Странный колченогий стул у камина, несколько обычных, с виду удобных стульев с изумрудной в темно-коричневую полоску обивкой, небольшая тумбочка у кровати. Чезаре растопил камин, хотя в комнате и так было не холодно, отблески огня тут же радостно заплясали на деревянных панелях. Альфа снял плащ и теперь терпеливо ждал, когда муж оторвется от созерцания спальни. - А где моя комната? - наконец спросил омега. Интерьер явно свидетельствовал о том, что эта спальня принадлежит Чезаре. Альфа указал на другую дверь, ведущую в смежную комнату, Эдмунд открыл ее. Перед его взором предстала совсем другая комната. Здесь было большое зеркало в человеческий рост в красивой витиеватой оправе, письменный стол, стоящий у огромного окна с золотистыми полупрозрачными шторами. Стены, выкрашенные в бежевый цвет, светлый паркет, белый потолок с лепниной, с которого спускалась изящная люстра. Несколько таких же подсвечников. Два больших шкафа, трюмо, небольшой диванчик с цветной яркой обивкой, пуфик. Ковер покрывал добрую половину пола. Только одного важного предмета здесь не было - кровати. Эдмунд уставился с немым вопросом на альфу, затем до него стало доходить. - Я не буду спать с тобой в одной кровати, - категорически заявил омега. - Даже не надейся. - Вообще-то для супругов это нормально, - флегматично пожал плечами альфа. - Мы не подходим под понятие нормальности. Я требую, чтобы у меня была своя комната, не сообщающаяся с твоей. - В чем проблема? - приподнял брови альфа, облокотившись на косяк двери. Так он загораживал собой весь дверной проем, что сильно не понравилось Эдмунду. Он был слишком взвинчен и измотан одновременно, чтобы пытаться как-то успокоиться. - Я пообещал тебе, что не будет никакой угрозы твоей безопасности. И слово я сдержу, не бойся. - Я тебя не боюсь, хватит это повторять, - сквозь зубы процедил омега, понимая, что в чем-то Чезаре прав. - Ты такой же заложник ситуации как и я. Я просто не собираюсь делить с тобой постель ни в одном из смыслов этого слова. - Предлагаю обсудить это завтра, - миролюбиво сказал альфа, подходя к Эдмунду. Тот заставил себя остаться на месте. - Мы оба слишком устали, чтобы прийти к решению. В любом случае эту ночь тебе придется провести здесь. Другие комнаты не готовы. - Не может быть? Неужели нет ни одной комнаты, в которой можно было бы переночевать? - усмехнулся Эдмунд, обходя Чезаре. - Я въехал сюда всего три месяца назад. Мне не нужно было много комнат, потому я обставил самые необходимые. - Другие пусты? - Эдмунд прошел в спальню и снял плащ. Он так устал, что едва держался на ногах. - Нет. Просто мебель в чехлах. Там довольно пыльно и холодно. Я не знаю, что за мебель там стоит. Только бегло осмотрел, когда купил дом. Эдмунд только головой покачал. Его поражало это странное равнодушие к покупке, за которую было выложено немало денег. Удивительно. Тут взгляд омеги наткнулся на сундук с вещами, который принесли слуги, пока он выяснял отношения с мужем. Парень выудил оттуда плотную рубашку и мягкие свободные брюки. Поразмыслив с секунду, отправился в соседнюю комнату и стал переодеваться. Дорожная одежда просто насквозь пропиталась сыростью. Отвратительно. - Тебе сделать ванну? - донесся до парня вопрос альфы. - Нет. - А поесть? Ответ был аналогичным. Когда Эдмунд вошел в спальню, Чезаре неторопливо снимал рубашку. Брюки он уже переодел. Стараясь не смотреть на альфу, Эдмунд вытащил из сундука гребень и принялся спокойно расчесывать волосы. Иногда он был очень рад, что остриг их, теперь не надо было так мучиться с каждодневным уходом. Чезаре сполоснул лицо и руки водой из кувшина, протер шею. Затем потушил свечи, оставив только один подсвечник, и забрался в кровать. Эдмунд чувствовал его взгляд, но старался не обращать внимания. Он спокойно задул оставшиеся свечи и забрался в кровать вслед за мужем, накрывшись по шею мягким одеялом. Омега лежал на самом краю, спиной к альфе. Тот усмехнулся сам себе. - Не упадешь? - чуть насмешливо спросил он. - Ложись нормально, тут хватит места на четверых. - Мне и так хорошо. - Как знаешь. Чезаре не стал больше донимать омегу, просто замолчал и стал ждать, когда дыхание мужа станет ровным и спокойным, а сам он уснет. Этот момент наступил довольно скоро, альфа осторожно пододвинул Эдмунда к себе. Не хотелось, чтобы он упал на пол. Заболеет еще, он может. * * * Эдмунд проснулся один. Некоторое время он лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к шуму дождя за окном. Ливень усердно барабанил по крыше и стеклам, ветер иногда будто подвывал. Открыв глаза, омега понял, что находится в кровати один. Из-за отвратительной погоды было не понять время суток. Разве что не вечер. В комнате было прохладно, и Эдмунд посильнее закутался в толстое одеяло. Во всем теле была какая-то странная слабость, истома. Эдмунд не мог понять, стоит ему вставать или нет. Покидать теплую кровать не хотелось совершенно. Но и лежать в ней целый день парень не собирался, а что делать не знал. Чезаре рядом не было, хотя Эдмунд ничуть из-за этого не расстроился, занимать его некому. Ни одного знакомого человека в доме. Решив, что все-таки стоит встать хотя бы только за тем, чтоб поесть, Эдмунд вылез из-под одеяла, тут же поежился от холода. Омега чуть ли не бегом бросился к сундуку, вытащил штаны поплотнее, шерстяной длинный жилет, который доходил до самых бедер и простую рубашку. Переодевшись и умывшись, парень осторожно вышел из комнаты. Он оказался в узком коридоре, здесь было всего четыре двери. Каменный пол, покрытый ковром, стены увешаны небольшими картинами. Никакой мебели. Поскольку коридор вел только к неширокой лестнице с каменными ступенями, Эдмунд спустился на другой этаж. Этот коридор был уже значительно шире, светлее. Но и здесь не было никакой мебели, даже ковра. Голые необжитые стены. Видимо Чезаре не лгал, сказав, что въехал в дом недавно. Хотя Эдмунд сомневался, что это дом. Скорее особняк. Парень еще немного поблуждал по этажам, осматриваясь. Его предположения подтвердились: в доме долго никто не жил, в комнатах стоит мебель, но она вся в чехлах, правое крыло явно нежилое, ему требуется ремонт, центральное доведено до более-менее приличного состояния, а левое, в котором обитал Чезаре, уже в полном порядке. Была библиотека, но шкафы не блистали дорогими фолиантами и интересными экземплярами. Видимо, прежние хозяева к чтению относились скорее пренебрежительно. Это Эдмунда не поразило, он и так догадался. Омегу больше заинтересовало совсем небольшое количество слуг. Пока он час ходил по особняку, ему встретился только один бета, который и указал путь вниз, в малую столовую. Но парень еще немного побродил и только потом решил спуститься. У столовой не было двери, только большая арка, потому Чезаре сразу заметил омегу, слегка ему улыбнулся, но Эдмунд ему не ответил. На овальном столе было пусто, альфа сидел и просматривал какие-то бумаги, судя по закономерному вороху. - Который час? - ровно осведомился Эдмунд, садясь за стол напротив альфы. - Около двух. Как спалось? - Неплохо. Когда тебя не будет под боком, перестану просыпаться, - спокойно сказал омега. Чезаре и бровью не повел. - Кстати, ты мне солгал. - И в чем же? - немного удивился альфа. - Это не просто дом, а настоящее поместье. - Ты уже успел осмотреться? - Да. Даже подыскал себе комнату, в которую перееду сегодня же. - Если ее успеют подготовить, - ровно ответил альфа. - Не сомневаюсь, что ты сделаешь все, чтоб успели, - с сарказмом ответил Эдмунд. - И как ты догадался? - прищурился мужчина. - Ты такой раздраженный, потому что голодный? - Я голодный, поэтому такой спокойный, не могу позволить себе растрачивать энергию попусту, - сверкнул глазами Эдмунд. Чезаре на это только усмехнулся. Он негромко что-то сказал, и словно по волшебству из смежной комнаты тут же появилась полненькая девушка. Она выслушала приказ альфы, ушла, а затем вернулась через десять минут с подносом еды, стала расставлять ее перед Эдмундом. Завтрак прошел в полном молчании. Эдмунд делал вид, что Чезаре вовсе не существует, а альфа изредка поглядывал на завтракающего омегу. Когда трапеза закончилась, мужчина предложил показать мужу дом более детально, но тот категорически отказался, и Чезаре решил его не трогать. Пускай немного привыкнет. Эдмунд отправился исследовать особняк сам. Он выяснил, что в нем три этажа, вокруг есть небольшой парк, конюшня и специальная пристройка для немногочисленных слуг. Это вполне понятно, так как Чезаре весь дом был не нужен, только несколько комнат. Зачем тогда было покупать такой большой особняк? Непонятно. Ужин прошел ничуть не лучше завтрака. Чезаре несколько раз пытался завести разговор, но Эдмунд всякий раз пресекал попытки на корню жесткими замечаниями, и мужчина замолчал. Он не хотел ругаться, ссориться, зная свой характер. - Боюсь, что твоя комната пока что не готова, - произнес альфа, пропуская мужа вперед. Они только закончили ужинать и теперь собирались отойти ко сну. Больше заняться нечем, а с Эдмундом разговаривать невозможно. - Разумеется, - едко отозвался Эдмунд. Они легли спать в полном молчании. Просто каждый переоделся в своей комнате, свечи потушили. Эдмунд снова лег как можно дальше от альфы. * * * Следующий день ничем не отличался от предыдущего. Эдмунд пропадал где-то в доме, Чезаре обитал либо в столовой, либо в спальне. Супруги не видели друг друга целый день, обменивались лишь парой фраз. Чезаре изучал новейшие карты, разбирал завалы документов, оставленных прежним хозяином. Дела он вел совершенно отвратительно, понятно, почему поместье с землей ушло с молотка. Везде полный упадок. Почему же Чезаре купил этот ворох проблем? Ему понравилось само место, дом. Он понимал, что при желании сможет все поменять так, как ему понравится или Эдмунду. Несмотря на аскетичный образ жизни, альфа любил комфорт, хотя ему было плевать на цвет занавесок. Хоть синий, хоть красный, лишь бы от окна не дуло. Изысками пускай занимается Эдмунд, если захочет. Может вообще все переделать на свой вкус, альфа помнил, как мучился, обставляя комнату мужа. Невыносимо делать вид, что у тебя врожденный нюх на элегантность и изысканность, если ни черта в этом не понимаешь! А Чезаре очень старался все подбирать, продумывать, покупать, обставлять, а потом вновь идти по кругу, потому что получившаяся комната не вяжется с образом прекрасного омеги. - Моя комната готова? - холодно осведомился Эдмунд, вставая из-за стола. - Разумеется, - блеснул улыбкой альфа. Эдмунд выбрал комнату в глубине второго этажа. Там было тихо и по-своему уютно. Спальня имела совсем небольшие габариты, но омегу это вполне устраивало. Помещение чем-то неуловимо напоминало ему комнату в Даунхерсте. Войдя на второй этаж, они сразу почувствовали запах гари. Переглянувшись, супруги пошли намного быстрее. Из комнаты, которую облюбовал Эдмунд, просто валил густой горький едкий дым. Не особенно церемонясь, Чезаре сразу вошел в спальню, сильно закашлявшись. Омега остался снаружи. Сердце ушло в пятки. А что если пожар? Кого звать? Внизу кухарка да служанка. Все уже в пристройке. Пока дозовешься, сгорит полдома. Тут Эдмунд услышал звук разбившегося стекла, громкую брань. Через пару минут из спальни вышел Чезаре. Его глаза покраснели, альфа снова закашлялся. - Я нанял идиотов, - хрипло процедил мужчина. - Они затопили камин, не додумавшись проверить тягу. Видно, дымоход завалило. Там нельзя спать. - Я уже понял, - сухо ответил Эдмунд, всматриваясь в лицо альфы. Но тот уже перестал кашлять, глаза приобретали нормальный оттенок. Омега был раздосадован: придется выбирать новую комнату. А эта ему понравилась. * * * - Ты издеваешься? - тихо осведомился Эдмунд у стоявшего рядом Чезаре. Они стояли посреди спальни, выбранной Эдмундом. Здесь было невероятно холодно, дождь залил пол и мебель. Но это не самое страшное. Ствол дерева, росшего вплотную к дому, сломался, не выдержав порывов ветра, и вместо того, чтобы рухнуть вниз, пробил здоровенной веткой стекло. Как на месте устояла рама осталось неясным. Только вот теперь и эта комната стала непригодной для жилья. Просто потрясающе. - Я тут не при чем, - пожал плечами альфа. - Боюсь, что придется разделить со мной и эту ночь. - Надеюсь, что она станет последней. * * * На это раз выбирая комнату, Эдмунд следил, чтоб поблизости не оказалось никакой растительности, трижды сам проверил камин, оконные рамы, пружины кровати и замок на двери. Эта спальня находилась на том же этаже, что и спальня Чезаре, но была в самом конце коридора. Большая круглая комната с двумя широкими окнами, отделана в неброских синих оттенках, Эдмунду она сразу понравилась. Здесь было много пространства, которое омега так любил. Хватит места для всего. Даже есть маленькая гардеробная. Эдмунд вполне мог себе представить, как переделает все под себя. Возможно сменит шторы и трюмо. Обязательно нужен ковер и еще одно одеяло. И заново побелить потолок. Но жить можно и сейчас, Эдмунда не смущали мелкие недостатки. - Синеглазка, твоя комната... - начал Чезаре с порога, входя в библиотеку. Эдмунд примостился за столом с книгой. Одна из немногих по-настоящему интересных, которые он нашел здесь. Стоял уже поздний вечер, в библиотеке царил легкий полумрак, который не мог рассеять свет свечей. Тлели угли в огромном камине с искусной отделкой из красного дерева. - Позволь угадать, - саркастически начал омега, откладывая книгу в сторону. - Обвалился потолок? Или провалился пол? Кто-то по ошибке вынес дверь? Оторвало крышу? Что случилось на этот раз? - Ничего, - развел руками мужчина, подходя ближе. Эдмунд тут же встал на ноги, чтобы не быть совсем карликом по сравнению с мужем. - Синеглазка, не надо от меня убегать, - негромко проговорил Чезаре. - Не зови меня так, - ровно сказал омега. - Почему? - Мне не нравится. - А как мне тебя звать? - Я бы предпочел, чтобы ты вообще ко мне не обращался, но поскольку это невозможно, можешь звать Эдмундом. - Эдмунд - красивое имя, - мягко произнес мужчина, подойдя чуть ближе к мужу, - но синеглазка мне нравится больше. Эдмунд только раздраженно выдохнул. Чезаре стоял всего в паре шагов от него, стал занимать слишком много пространства в комнате. Омега осторожно обошел мужа, но тот поймал его ладонь и легко поцеловал. Эдмунд буквально вырвал руку и быстро направился к себе.