Во имя добра

Я почувствовала, что меня буквально распирает, было такое ощущение, что сейчас я лопну, разорвусь на части. К горлу подкатил ком, я закашлялась. Пошатнувшись, отступила от Шона и, упав на траву, обхватила себя руками. А странное ощущение нарастало, становясь столь сильным, что в глазах замелькали сполохи, начало мутить. - Мам, что с ней? - Ри, я открываю телепорт. Все трое домой. Шон, ставь туда, где превращалась я. Быстрее. Когда это было нужно, Бель легко брала бразды правления в свои руки. Рождённая быть Императрицей, она никогда не теряла ауры властности. Пусть даже её просьбы не походили на приказы. Даже когда она улыбалась, в самом её существе чувствовался стальной стержень. - В тебе тоже это есть, Тим, просто не настолько явное. Но сейчас не об этом. Держись. Пока не время. Потерпи. Сможешь? - Постараюсь, Бель. А что это? – с трудом выдохнула я, сглатывая накатывающую тошноту. - Лэр. Больше Бель ничего не сказала. Я почувствовала, что меня подхватывают на руки. Мгновение тьмы и пейзаж изменился. Теперь нас окружала степь. Широкая, от края до края покрытая высокой, иссушенной летним солнцем травой. Шон, что держал меня на руках, осторожно опустил на пригорок, улыбнулся. - Пора, Мири. Сейчас, прошу, сними все щиты. Думаю, теперь скрывать тебе нечего. И, ласково потрепав по волосам, отступил туда, где уже стояли, не отводя от меня любопытных глаз, Императоры. А передо мной встал достаточно сложный вопрос. Как убрать ментальный щит? Как открыть мысли? Что делать? Ведь понятно, что я должна, но не могу. А что если так? Ладно, времени на раздумья нет, ведь создаётся впечатление, будто еще мгновение, и я лопну, разорвавшись, разлетевшись на мириады мелких кусочков. Делаю. Одним мысленным усилием я потянулась, сбрасывая ментальную защиту и тут же начала прокручивать в голове свои самые любимые воспоминания, в мельчайших подробностях воспроизводя день свадьбы. А потом мысли стали просто не важны. Меня накрыл мощный, зовущий, жаждущий, ликующий зов, и Лиэрра потянулась навстречу Мраку, желая воссоединиться с любимым. В зов дракона Шона стали вплетаться другие голоса, словно бы подсказывающие что-то нам с Лэр, зовущие в небеса. Чувство переполнения стало невыносимым. Я выгнулась, откидывая голову, на секунду мир исчез, а потом предстал в новом свете. Небо зовёт меня, Небо свободой манит. Дракон? Человек ли? Я? Нет, я сейчас на грани. Крылья раскрою вмиг. Мощный толчок и в небо. Вечность? Секунда? Рык. Время летит. Я следом. Пламя в душе, гори. Ярче еще, смелее. Крылья... полёт… смотри! Я устремилась в небо. Я – дракон, сила, мощь. За моей спиной огромными парусами распахиваются могучие крылья. Земля со стоящими на ней друзьями кажется мне сейчас совсем далёкой. Она и вправду далека, чужда для меня. Я – крылата. Моё место - в небе. «Ты самая красивая из всех драконов, Мири. Мрак влюбился второй раз». Ой, сколько восторга в ментальном голосе Шона. «Конечно. Ты – моё солнце. Хочешь лететь? Лети. Ты свободна, Мири. Теперь ты - дракон». Дальше слушать не стала. Одним мощным взмахом крыльев драконица оторвала себя от земли, стрелой устремилась в небо. Краем глаза я успела увидеть как, повинуясь чему-то, стоящие на земле люди перекинулись в прекрасных и величественных драконов, что взмыли вслед за мной. Взмах, еще взмах. И вот уже степь остаётся далеко позади, сменяясь очертаниями каких-то лесов. Сейчас, с высоты драконьего полёта, земля походит на лоскутное одеяло, сшитое из разноцветных обрывков ткани. Красиво. Вот только медленно. Хочу еще быстрее! Но почему только хочу? Я – дракон. Я могу всё. - Конечно, можешь, Тим. В кильватере появились драконы Императоров и мой любимый. Значит, догнали? А вот не дождётесь. Я могу лететь быстрее солнечного луча. Выдохнув вверх струю пламени, резко завернула петлю и, чувствуя свист ветра и напряжение в каждой мышце нового тела, стремительной тенью метнулась к земле. Затормозила только лишь когда внизу закачались ветви деревьев. Затормозила только для того, чтобы снова свечкой взмыть в небо. И опять вперёд, к солнцу, а потом вниз… и так до бесконечности. - Мири, я понимаю, что это твой первый полёт, но ты – дракон. Вот теперь прикинь, куда мы усвистели. Это ж уже почти герцогство Дейл. Рокочущий, слегка насмешливый голос Мрака с неисчезающими в нём нотами восторга немного отрезвил. Конечно, полёт – это хорошо, но к сожалению, в моём запасе уже почти не осталось времени, так что теперь, когда можно всё, я хочу провести его с любимым. Как не странно, Лэр моё решение одобрила, а потому мы, крутанувшись в воздухе и резко мотнув хвостом, развернулись передом к несущимся за нами крылатым ящерам. Неожиданно, правда? Ой, а торможение дракона на полном лету – это ужасно интересное зрелище. Вот что бы еще учудить? Следующие полчаса наша пятёрка кружилась в воздухе. Драконье салочки, ага. С непредсказуемыми последствиями. А почему с непредсказуемыми? Да потому, что в итоге долетели мы прямёхонько до сердца Шонова герцогства. Обитатели замка, коей приветствовал нас развивающимися на ветру чёрными стягами – конечно, ведь только мой дорогой супруг мог додуматься выбрать официальным цветом герцогства именно чёрный, что в остальных знаменовал траур, сначала погрузились в тихий ступор, а потом, признав в тёмном звере с ехидной мордой своего сюзерена, растерялись. М-да. Действительно, дилемма. Вот как встречать властителя, если тот появляется незнамо откуда и зачем, да еще и падает, как снег на голову в тот момент, когда его не ждали. Еще и с Императорами на прицепе. Дар небесный, ничего не скажешь. Народ мы решили не травмировать, а потому, описав круг почёта над каменной громадой, скрылись под куполом невидимости, а через пару минут, вернув себе человеческий облик, переместились туда, откуда началось всё празднество, в Галарэнский дом. Правда, посидев с нами немного, Бель с мужьями засобиралась, сообщив, что нам с Шоном есть что обсудить и чем заняться, а у неё еще дела в Ларране есть. От последнего заявления императрицы, что явно имело двойной смысл, я почувствовала, что щеки заливает краска. Слава богам, семейство тер Каллариан этого уже не заметило, поскольку вся троица скрылась в телепорте. Ой, выходит, пора. Но почему я так боюсь? Откуда дрожь? Я ведь этого хотела. - Мири, обивка кресла ни в чём невиновна. Не надо её так нещадно, - хмыкнул за моей спиной Шон, а через мгновение опустился на другую ручку выше указанного предмета мебели и ласково накрыл своей слегка прохладной ладонью мои пальцы, которыми я нервно сжимала мягкую, напоминающую не очень пушистый ковёр ткань, что покрывала кресло, улыбнулся, - Ну, чего ты разволновалась? Это же просто я. Конечно просто, вот только от этого «просто» по телу разливается жар, а мысли сворачивают куда-то не туда. - Ладно, маленькая, ты совсем разнервничалась, а это не дело. Давай так: сейчас подрываемся и идём шерстить нашу кухню. Ведь не могли же мы всё съесть. Тебе после вылета дракона нужно восстановить силы. А вот потом уже и решится дальнейший план действий. Ну, идём? – и поднялся, продолжая сжимать мою ладошку. Я улыбнулась. Напряжение, что возникло было в моей душе, спало, а прислушавшись к себе, я поняла, что действительно голодна и сейчас кажется, скушаю всё, что еще осталось и мало покажется. На кухне обнаружилось мясо, а еще пироги с грибами, пирожное и – счастье неописуемое – целая тарелка фруктов, по большей части лартайи. Лэр внутри обрадовано рыкнула. Уж кто, а она сегодня лишний пирожок заслужила точно. - Это да. Она вне всякой конкуренции, - хмыкнул Шон, задумчиво созерцая целую гору косточек пред моим носом образовавшуюся. Потом внезапно встрепенулся, вскочил, щелкнул пальцами, увлекая тарелки со сладостями и вкусностями лететь вслед за собой и, одарив меня загадочной улыбкой, двинулся прочь из кухни. Я разумеется, за ним. Основную причину нашего перемещения я поняла лишь тогда, когда мы разместились в гостиной напротив гладкой белой стены, на которую всегда проецировали записи с кристаллов. Щелчок, и в длинных пальцах возник синий камень. Критически осмотрев его со всех сторон, Шон хмыкнул, стащил из висящего перед носом блюда пирожное и поднял бровь, смотря сквозь кристалл. Все эти действия привели к тому, что на светлой поверхности появилось изображение. Сначала небо. Яркое, глубокое и нехарактерное для осени, оно снова манило меня к себе. А потом в вышину взмыл дракон. Точнее драконица. Огромная, прекрасная, она была похожа на солнце в летний день. Казалось, что каждая чешуйка светится изнутри, словно солнечный камень. Хотя нет, ведь даже они не настолько прекрасны. Мощный взмах огромных крыльев, и на мгновение я смогла увидеть голову драконицы и гребень, цветом своим похожий на мой клинок из голубого серебра. Невольно залюбовавшись, я не сразу поняла кто это, а когда поняла, почувствовала, что по губам расползается улыбка. - Шон, неужели это я? Это Лиэрра? Маг щелкнул пальцами, стирая со стены видение, что превратилось в смазанную гонку. Теперь было можно узреть только мелькающий тут и там шипастый хвост. - Да, она. Точнее, ты. Знаешь, кажется, этот день стал самым счастливым в моей жизни, - произнёс он, а к моему горлу подкатил ком. Отведя в сторону глаза, я до боли стиснула кулаки. Конечно, любая девушка должна таять от таких слов и от той любви, что была в них. Я бы тоже радовалась. Раньше, но не теперь, потому как видела его счастье и знала, что оно будет не долгим. От этого было больно, а глаза жгли слёзы. Вот только плакать я не буду. Ради него, ради себя, ради тех крупиц радости и единства, что остались нам. Еще раз глубоко вздохнув, я посмотрела на сидящего рядом парня. - Шон, выходит, теперь, когда Лиэрра поднялась на крыло, нам можно всё? – тихонько осведомилась, не отводя внимательного взгляда. - Да. Испытание закончено, и целибат больше не имеет смысла, – сейчас тон любимого был полностью серьёзен. Я зарделась. И вот как озвучить то, что крутится в голове? Ладно, попробую уже проверенным способом. Встретила его взгляд и, передав контроль сознания Лэр, наказав создать частичный ментальный щит, открылась, передавая эмоции, чувства и обрывки тех мыслей, что так часто посещали меня вместе с ожиданием вылета Лиэрры. Не словами, но картинами и эмоциями я рассказывала ему о том, как люблю, о том, как скучала, о том, сколько значит для меня этот неповторимый, непредсказуемый человек. - Мири, - хрипло выдохнул он, а через мгновение мой рот накрыли мягкие губы, сильная рука обняла за талию, вторая запуталась в волосах. Поцелуй был не таким, как раньше, более глубоким, интимным, жарким. Я почувствовала, что задыхаюсь. Сердце билось в груди, грозя переломать рёбра. Когда он закончился, мы, абсолютно ошалевшие и растерянные, смотрели друг на друга, пытаясь привести в порядок мысли и чувства. Выходило, честно сказать, не очень хорошо. Хотелось продолжения. Ой, как хотелось. - Всё будет, Мири, - мягко улыбнулся Шон, целуя чувствительную кожу на моём запястье, - только давай сделаем всё так, как нужно, ведь медитация и реальность вещи разные. Тут всё будет иначе. Я сидела в приятном полумраке, пытаясь собраться с мыслями. Конечно, я знала, чего ожидаю, но сказанные Шоном слова пугали, одновременно заставляя трепетать в предвкушении. Влажные после быстрого купания волосы струились по обнаженной спине, и я поймала себя на том, что кручу в пальцах прядь, силясь одолеть волнение, овладевшее всем существом. Наверное, именно из-за него я пропустила тот момент, когда он вышел из купальни и, присев рядом, обнял меня, сложив ладони на животе. Тут же по телу забегали полчища мурашек. - Мири, ты точно уверена? Голос Шона был тихим и очень хриплым, а дыхание ожигало шею. Я знала, что сейчас мой ответ действительно важен для него и, почувствовав хоть долю сомнения, он отступит, боясь меня расстроить или разочаровать, а потому повернула голову и твёрдо произнесла одно единственное слово. Оно послужило знаком, позволением к началу действий. Тёплая рука, что покоилась на моём животе, медленно поползла вверх, пальцы коснулись груди, вырисовывая спирали вокруг затвердевших горошин сосков. Губы снова нашли мой рот, завлекая в горячий поцелуй. По спине одна за одной пробегали волны жара. Я выгибалась, словно кошка, пытаясь отвечать ласками на ласки, касаниями на касания… В какой-то момент Шон мягко опрокинул меня на спину, пристроившись сбоку и стал прокладывать дорожки лёгких касаний вниз к ключицам и дальше. Возбуждение всё нарастало, и я кусала губы, сдерживая рвущиеся наружу тихие стоны. Сейчас для нас двоих не было ничего, кроме друг друга, горячих тел, поцелуев и ментального шепота «люблю». Сейчас мы были едины. Почти едины, и я хотела переступить последнюю грань, слиться с ним больше, чем сейчас, стать одним целым. И он понял. Понял, легко провёл пальцами по бедру, прося раскрыться, замер на мгновение, а потом, поймав мой взгляд, преодолел последнюю грань. Сначала осторожные движения становились всё более частыми. Я уже не могла молчать, и с губ срывались хриплые стоны. По позвоночнику текла раскалённая лава, собираясь внизу живота. Моё дыхание, что и так было прерывистым и неровным, окончательно сбилось. Даже ритм его движений стал более непредсказуемым, а потом, прижавшись полностью и замерев на мгновение, Шон выгнулся, застонав. Обхватив ногами его бёдра, я откинула голову, чувствуя, что меня захлёстывает водоворот непередаваемых ощущений и уносит куда-то, качая на волнах блаженства… - Я люблю тебя, Мири, - прошептал Шон в мои волосы, когда всё закончилось, - пусть я не эльф, но кажется, любовь-судьба бывает и у драконов. Ты – моя жизнь. Он говорил, гладя рукой мою спину, а я, чувствуя неподдельную искренность в словах, всё с большей точностью осознавала то, сколько боли причиню ему совсем скоро и, не смотря на всё, что было, к горлу подступал ком. Хотелось дико выть, глядя на огромную луну. Выть от тоски и безысходности. Горько, отчаянно, но вместо этого я сделала другое. - Да, Мири? – лениво, словно сонный кот протянул Шон, услышав, как я тихонько произнесла его имя. Но отвечать я не стала. Просто бы не смогла, зная, что голос подведёт. Я нашла его губы. Не тем полным огня и страсти поцелуем, какие делили мы совсем недавно. Этот поцелуй нёс в себе всю горечь отчаянья и соль невыплаканных слёз. Этот поцелуй был прощальным, и в него я вкладывала весь тот сумбур, что царил в душе. Ему я отдавала всю себя. Когда же он закончился, я уткнулась носом в пахнущую летним дождём грудь любимого, пытаясь скрыть слёзы, что вопреки всему покатились из глаз, прокладывая по щекам холодные солёные дорожки.