Во имя добра

Тим День тянулся так же долго, как и степь под моими крыльями. Я знала, что никто из имперцев, драконов и эльфов не забирался так далеко, как я сейчас. Да и сами орки бывали здесь не часто. Даже для них это пустынное, мёртвое место было не уютным. Наверное, именно поэтому сердце тьмы и смерти считалось святыней, и раз в три года тут тайно собирались отличившиеся войны всех триб вместе с шаманами и вождями. Собирались для того, чтобы выполнить главный ритуал во имя своего господина. Собирались, чтобы пройти своеобразное паломничество и принести жертву. Но вот как раз об этом я старалась не думать. После полудня на горизонте возникла тёмная громада гор. Степь, что успела надоесть мне хуже горькой редьки, заканчивалась. Вот только посмотрев на горы, я поняла, что эту мёртвую пустошь буду вспоминать с нежностью. Даже для обычного зрения горы казались жуткими. Тёмные, почти чёрные, они поднимались к серо-стальному небу, формой своей, напоминая клыки хищного зверя. На магическом же плане вокруг не было ничего, кроме вязкой гнили, в которую превратились потоки волшебства. Сами же горы были средоточием этой скверны, тёмным пятном, сотворённым из зла. А еще, я узнала этот камень. Теперь я поняла, откуда орки берут свои алтари. Стало жутко. Даже не так, меня захлестнула паника, первобытный страх. Хотелось повернуться хвостом и лететь, пока это место не останется кошмарным воспоминанием, полным смерти и тьмы, которые давили на всё моё существо. Даже дышать стало трудно. В очередной раз напомнив себе, что я – дракон, я воспроизвела в памяти долину в Драконьих горах, где садилось солнце. Прекрасную, тёплую, светлую, полностью противоположную тому, что меня окружало. Стало легче. Былая решимость вернулась, прихватив с собой настороженность. С каждым взмахом крыльев горы приближались, до меня стали долетать звуки отдалённого празднества. Грохотали бубны, слышалось устрашающее завывание и крики. Лёгкий ветерок начал приносить запахи, а вскоре пред мои очи предстал орочий лагерь. В принципе, ничего особенного. На первый взгляд стоянка чем-то напоминала небольшую трибу. Это на первый взгляд. На все последующие она явила собою зрелище столь гадкое и мерзостное, что даже в драконьей ипостаси меня изрядно перекосило. В самом центре становища красовался огромный шатёр с развивающимися на нём стягами, с которых скалились ужасные звериные морды. Вокруг шатра были разбросаны палатки поменьше. Всё вместе образовывало неровный круг, по которому сновали уродливые полуодетые мужчины, с лысых голов до пят покрытые татуировками и наколками. Женщин в этом скопище безумцев с затуманенными глазами не было, и это, почему-то, меня радовало. По периметру лагеря уже начали разводить небольшие костры, возле которых собирались группы воинов. Одни что-то обсуждали – до меня доносились лишь обрывки грубых речей, что сливались в какофонию безумного шума. Сопровождая слова бурной жестикуляцией, другие горланили странные песни, а некоторые сражались на ножах, и в одной такой драке я отчетливо увидела, как пошатнувшись, мужчина упал, держась рукой за грудь. Земля обагрилась кровью. Смерть сопровождалась бурными овациями и хохотом. Что поделать, для этих, если можно так выразиться, людей, смерть была чем-то священным. Они ей поклонялись. Меня же замутило. Поспешно отведя взгляд от страшного зрелища, я стала медленно и внимательно оглядывать лагерь, выискивая то, что было мне нужно. Искомое обнаружилось почти в центре становища. Рядом с главным шатром стояла небольшая палатка из тёмной ткани, окруженная кольцом рослых воинов устрашающего вида. Именно в этой палатке и держали жертву. Шон Иногда ему казалось, что время утекает сквозь пальцы, и в такие моменты Шон вкладывал все свои силы в то, чтобы медленно, нить за нитью распускать защитное заклинание, восстанавливающее прокол в пространстве, снова раскрывая его. Он почти не чувствовал усталости и голода. Когда голова закружилась, и ноги отказались держать, он просто опустился на ковёр, продолжая работу. В другой момент, несомненно, новая головоломка показалась бы магу чем-то чудесным, непередаваемо интересным и увлекательным, но сейчас он не мог получать того удовольствия, с каким работал раньше. День перевалил за полдень, когда наконец, труды тер Дейла увенчались успехом. Радужный блик замерцал, расплылся, развернулся, и перед магом запульсировал портал, тёмной своей глубиной манящий в неизвестность. И Шон, поднявшись с мягкого ковра, шагнул в эту неизвестность, даже не позаботившись о том, чтобы проверить безопасность портала. *** Говорят, что ткань мироздания, его душа, его сущность, всегда чувствует перемены и к ним готовится. Говорят, но эти болтуны, по сути, правы, ведь как часто всем нам доводилось замечать, как всё словно бы замирает перед первым ударом грома в грозу, и кажется, что в воздухе витает аромат опасности, а невидимые нам нити энергии, и даже сам воздух напрягается, вызывая чувство настороженности. Сейчас мир тоже чувствовал перемены. Плохие ли? Хорошие? Это, увы, сейчас не могло зависеть ни от кого, кроме двоих. Но мир знал, чувствовал, что при любом раскладе кто-то умрёт, а именно поэтому в своей манере подготовился к этому. Всё небо затянулось плотными тёмно-серыми тучами, что уже заранее проливали на землю мелкие холодные слёзы. По слегка мерцающей озёрной глади барабанили частые капли. Казалось, что вся долина Полумесяца, что открылась Шону, появившемуся из телепорта, загрустила. На каждой травинке, на каждом листочке блестели капельки, похожие на слёзы и даже светящийся белый камень, алтарь покровительницы всех драконов, померк, словно готовясь к трауру. - Я знала, что ты придёшь, Шон, - голос Матери соответствовал настроению, царящему вокруг. - Тим приходила к тебе? Желания разводить политесы у тер Дейла сейчас не было. Чувство, что он не успевает, просто таки жгло всё его существо. - Ты и без меня знаешь ответ на этот вопрос. Иначе телепорт, поставленный ею, привёл бы тебя в другое место. Не так ли? - Да, глупый вопрос, - вздохнул Шон, присаживаясь у светлой песчаной кромки озера. - Но ведь у тебя в голове крутятся еще и умные. Может, задашь? - Может, - эхом отозвался маг. Мрачная атмосфера, создаваемая погодой и его собственными мыслями, угнетала. - Ну так давай. Я отвечу на те вопросы, ответы на которые буду знать сама, и которые мне будет дозволено тебе озвучить. Шон горько улыбнулся. Во фразе, что произнесла покровительница, было очень много хитрых лазеек, через которые умный человек, хоть немного умеющий фехтовать словами, с лёгкостью бы смог ускользнуть от всех вопросов. Он понимал, что по какой-то причине, ему неведомой, Тимиредис встала на ту дорогу, свернуть с которой уже нельзя, потому как в игру замешаны силы космического масштаба. - Это ведь ты помогла мне проснуться? – начал он с нейтрального вопроса, бережно прощупывая зыбкие границы дозволенного. - Да. - Зачем? Вопрос был так же короток, как и ответ, что ему предшествовал. - Потому что Тимиредис нуждается в тебе. - В чём состоит эта нужда? - Прости, Шон, ответа на этот вопрос я дать тебе не могу, хотя поверь, хочу дать не меньше, чем ты получить. Скажу лишь одно: как ты уже понял, теперь Тимиредис ступила на тот путь, для которого была рождена. Уйти с него она уже не сможет. Её заметили. Игра началась. Жизнь или смерть. Других вариантов нет.