Змеиный год

      В тот момент я даже не успел осознать опасность, просто метнулся в сторону, вслепую взмахнув клинками. Что бы это ни было, друзья по ночам в прибрежных кустах не шарятся. Клинки прошлись вскользь по щиткам доспехов, а над головой свистнул рассекаемый воздух. Запоздало мелькнула мысль: да кто же это, чёрт возьми! Впрочем, ответ я получил почти сразу. Мой неловкий выпад всё же задел тварь, по крайней мере, зашипела она весьма раздражённо. Наг! Но откуда? Заячий Вал они взять не могли, а подкрадываться из-за спины - удел эльфов, наги всегда прут напролом.       Впрочем, размышлять, откуда мне такое счастье приползло, времени не было, змеюка, резво повернувшись, кинулась на меня. В нос шибанул запах тины и тухлой рыбы, все звуки заполонило стрекотание огромной змеи. Это вам не перепуганный ужик, ощущение было такое, будто я угодил в яму со змеями. Всё осложнялось тем, что противника я почти не видел. Луна скрылась за тучами, а перемазанная тиной тварь почти сливалась с окружающим мраком. Единственное, что давало мне подсказку, - это слабые отблески на стали наговского фламберга. Для меня такой меч был бы двуручным, наг же ловко крутил эту оглоблю одной рукой. Впрочем, мои клинки меня ни разу не подводили. В своё время я был единственным учеником у старого Гротта, уж больно непривычно выглядел рыцарь с клинками в сдвоенных ножнах. "Вдова" и "дева" - так он их называл, а ещё любил привирать, что учился фехтовать у эльфов. Тот ещё сказочник был. "Вдова" - узкий обоюдоострый клинок, им как рубят, так и колют. "Деву" держат в левой руке, режущей кромки она не имеет, зато, попав в сочленение доспехов, эта малышка проткнёт насквозь.       В этот раз вся надежда была именно на неё, на "деву". Единственный мой шанс выжить - это нанести один смертельный удар. В такой темноте парировать атаки нага и уворачиваться от ударов смерти подобно. Прикидываю высоту противника и резко пригибаюсь вниз. Фламберг опять просвистел выше, теперь главное - хвостом не получить. Сильная тварь, но умом не блещет, а ведь явно видит в темноте куда лучше меня. Обманным движением посылаю "вдову" в беззащитную подмышку змее, а когда фламберг парирует мой удар, сверху вниз вгоняю "деву" туда, где у людей расположена яремная впадина. У нагов там как раз заканчиваются нагрудные пластины и начинаются шейные щитки. Маленькое, но весьма уязвимое местечко. Немного не попадаю, остриё соскальзывает по шее, но потом всё же находит искомое. "Дева" входит глубоко и слегка под углом, шипение переходит в хрипы и бульканье. Резко выдёргиваю оружие из раны, но всё же не успеваю, наг начинает заваливаться на меня. Тяжеленная туша придавила правую руку и заставила перемазаться в прибрежной глине по самое "не балуйся". Чертыхаясь выбрался из-под свеженького покойничка. Видок у меня такой, что пострашнее любого нага буду: весь в грязи, нажьей крови и воняю змеёй, аж глаза режет. Только сейчас понимаю, что тишины летней ночи как не бывало. В лагере полыхает зарево и слышны истошные крики. Похоже, наг был не один, и его собратья, как лисы в курятнике, потрошат наш сонный лагерь.       Скользя по прибрежной грязи, несусь к стоянке Вильфа. Его лежанка пуста, но на самой границе освещаемого тлеющими углями круга кто-то стоит. Темноволосый парень в одних штанах и с какими-то несуразными побрякушками на руках и шее. Похоже, моя способность удивляться на сегодня решила отдохнуть, потому что парнишка из борделя ночью во время атаки нагов никаких эмоций уже не вызывает. Не знаю откуда пришла мысль о борделе, слишком длинные волосы и холёная мордашка, наверно. Я таких только в домах терпимости и видел.       А потом парень вдруг выпрямился. Нет, он и до этого стоял прямо, просто стал на моих глазах расти, и вот уже я смотрю ему куда-то в грудь, а не наоборот. Лично у меня от такого зрелища встало всё что могло - буквально все волосы дыбом и встали. Вот только такой тупой дурень как я, мог принять высшего нага за не пойми кого. И вовсе он не в штаны одет, просто ниже талии у этого паренька начинается здоровущий змеиный хвост, который в полумраке я и не опознал.       Высших нагов я никогда прежде не видел, картинки в книгах не в счёт, там такого нарисуют, что только диву даёшься: и змеи у них вместо волос, и рук то ли шесть, то ли восемь. Низших нагов, случалось, и раньше убивали, и привозили их тела в орден для изучения, а вот такие красавцы не попадались. Все знают, что высшие у нагов вроде командиров, даже говорят, если его убить, остальные разбегутся. Вот сейчас и буду проверять эту интересную теорию, ибо кроме меня некому.       Позднее, вспоминая этот, с позволения сказать, бой, я искренне радовался, что свидетелей ему не было. Может, если бы я хоть чуть-чуть подумал, прежде чем сломя голову нестись на вожделенного нага, всё сложилось бы совсем по-другому. А так вышло редкостное позорище. Я одним прыжком перемахнул костерок и замахнулся "вдовой" на нага, и тут моя нога, перепачканная по самое не могу в глине, вместо того, чтобы крепко встать на землю, поехала куда-то в сторону. Я вскрикнул от боли в колене, неловко махнул клинком, который куда-то всё же попал, и почти оглох от яростного крика нага. А потом была темнота...       Приходил в себя я долго. Казалось, вот-вот смогу открыть глаза, но всё что-то мешало, ресницы будто клеем склеены и качает, качает... А потом вдруг резкое пробуждение, как водой окатили. Вот только не было никого вокруг. И, вообще, где это я? Маленькая комнатка, залитая ярким лунным светом, на каменном полу пушистый ковёр, на стенах шпалеры, под окном стоит большой сундук. Вот, собственно, и всё. Ну, кроме кровати, на которой я лежу. Странная, между прочим, кровать. Просто углубление в полу, заполненное подушками и периной. Первым делом я решил выглянуть из окна, чтобы хоть что-то понять. И вот тут-то всё стало ясно. Мою правую щиколотку охватывал широкий металлический браслет, изнутри проложенный войлоком, а от него тянулась тонкая цепь к кольцу, вбитому в пол. Довольно быстро я выяснил, что до двери мне не дойти, и из окна разве только голову высунешь. Вроде плен, но всё же не сырая темница, надежда есть. Из окна виднелся пышный сад, и чуть дальше поблескивала водная гладь. Вот и всё, больше смотреть не на что. Из одежды на мне был лишь кожаный шнурок с мутным, плохо отшлифованным камнем. Так что блистательный побег имело смысл отложить хотя бы до утра.       А вот утром я понял, что отгрызать ногу и сбегать надо было всё же ночью. Открыв глаза, я увидел того самого нага, которого так безуспешно пытался убить. Наг молча и совершенно бесстрастно смотрел на меня, а я на него. Всё же хорош, зараза! Светлая кожа, каштановые волосы до плеч и глазищи такие ... змеиные. Холёный, гладенький, в цацках весь, ни шрамика, ни оспинки, даже волосы блестят, как шёлк. Достаточно на лицо глянуть и сразу ясно, что нелюдь пред тобой. Не бывает людей с такой чистой кожей, с таким совершенным в своей красоте телом. Хотя я тогда больше на хвост глазел. Вот с самого детства змей терпеть не мог. Смотришь на ужа какого и кажется, что склизкая кишка по земле стелется. Когда дохлых нагов в ордене разглядывал, тоже морщился. У низших чешуя крупная, заскорузлая, вся какого-то грязного цвета, хвост жирный и короткий. Весь наг не очень-то и велик, ежели от хвоста до макушки мерить, ну, может, в полтора человеческих роста будет. А вот высший оказался совсем другим. Чешуйки маленькие, матовые, плотно прилегающие друг к другу. Сколько эта зверюга была в длину, боюсь даже представить, хвост лежал крупными кольцами вокруг и непонятно где заканчивался. Я даже представил, как наг, во сне, например, может завязать себе пару узелков на хвосте, и глупо залыбился.       - Это у тебя нервное или я слишком по голове приложил? - наг высокомерно выгнул тонкую бровь.       - Где я, и сколько времени прошло? - раз пытать так сразу не собираются, можно чуток и понаглеть.       Наг хмыкнул, но всё же ответил:       - Ты в моём имении, как мой раб. О побеге можешь забыть, мы далеко от границы. Впрочем, не думаю, что ты сумеешь выйти даже из этой комнаты.       - Брехун ты чешуйчатый, а не хозяин мне. Если мы так далеко от границы, что ж я в пути не проснулся? - рискую, конечно, но если выведу этого сноба из себя, может, чего лишнего сболтнёт.       Наг на провокацию не повёлся, теребил свои бусики и смотрел на меня, как на забавную букашку.       - Дерзишь, раб? Ты знаешь, это даже интересно. Другие на твоём месте ругались, грозились, умоляли, даже откупиться пытались. Мне нравится твой норов, приятно будет его сломить. А насчёт вранья, посмотри себе на шею. Этот амулет не давал тебе проснуться всю дорогу, теперь он пуст и ты очнулся. Моё имя - Ихшасс сейх Ашантисс. Запомни, как зовут твоего господина, раб! Будешь знать, кому принадлежишь.       - Это я не понял, ты имя своё назвал или просто хвост дверью прищемил? - ну всё, сейчас мне будут что-нибудь отрывать.       Брови нага медленно поползли куда-то вверх. Судя по всему, он к такому непочтению приучен не был. Ну и ладно, разозлится, может, убьёт быстро, а то я в мученики что-то не хочу. Хотя змеюка сумела меня удивить, наг тряхнул своей роскошной гривой, откинул голову назад и громко расхохотался.       - Ты нравишься мне, двуногий. За то что ты натворил, я хотел найти тебе достойное наказание. Вы, люди, такие хрупкие, отправь я тебя к палачам, ты бы долго не протянул. А ты заслужил особый подход, теперь я в этом совершенно уверен. Смеёшься над победителем. Хочешь быстрой смерти, я полагаю? Боишься под пытками выдать секреты своего ордена? Наивный двуногий, мне не нужны твои тайны, мне нужен ты. Я тебе обещаю, скоро ты будешь есть с моих рук и выполнять любые мои приказы с широкой улыбкой на лице. Я смету твою гордость и на её прахе взращу покорную мне игрушку.       Последние слова наг практически вышипел мне в лицо, а потом резко развернулся и выполз из комнаты. Вот же пафосная гадюка, и что он там про какое-то преступление говорил? Я бросил взгляд на исчезающий за дверью хвост и тогда мне действительно стало страшно. Всё же, мне не показалось, что я, прежде чем отключиться, "вдовой" куда-то попал. У нага не было самого кончика хвоста. Уверен, он по этому поводу сильно расстроился. Так что индивидуальный подход в содержании мне гарантирован.