Змеиный год

      Пресветлая Мать как все женщины чудна и непостоянна. Я уже совсем отчаялся найти выход из заточения, когда мне улыбнулась удача. И ведь всё время решение было у меня под носом, а я просто ленился внимательно поискать, каждый день проходил мимо, не понимая, какое сокровище ждёт меня за обычной дверью на втором этаже. Теперь я мог свободно ходить по всему дому. Кроме, собственно, покоев Ихшасса на втором этаже была и библиотека. Огромное помещение, заставленное стеллажами с книгами, свитками и табличками. Всё находилось в жутком беспорядке, везде пыль и паутина, обтрёпанные фолианты громоздились прямо на полу, как ненужный хлам. Для меня всё это было дикостью. Те книги, что я видел раньше, хранились как величайшее сокровище, за ними тщательно ухаживали и оберегали. А теперь я смотрел на море книг, которые были никому не нужны. Когда я расспросил Ихшасса, он сказал, что эта лишь малая часть семейной библиотеки, ненужные книги просто свезли сюда и забыли, а разбирать их просто некому.       Я тщательно старался скрывать свой интерес и уменье читать, пробирался в библиотеку только по ночам, когда наг отпускал меня из своих покоев. В детстве меня обучали грамоте и счёту и, хотя уже много лет я не держал в руках ничего, кроме коротких посланий из ордена, найти то, что мне надо, я всё же смог. Я так и не знал, как далеко от границы расположено поместье. Мне нужны карты, чем подробней, тем лучше. Карт в библиотеке было много, все больше гномьи, но я не зря столько часов провёл на крепостной стене. Даже на старых картах я без труда нашел знакомую излучину реки на холмистой равнине. Когда я, наконец, разобрался в хитросплетениях гномьих обозначений, то не смог сдержать улыбки. Наг врал мне, говоря, что мы далеко от границы, всего лишь день пешего перехода и начинались болота, за которыми простирались людские земли. Карта была очень старая и мало походила на знакомую мне орденскую, но задуматься повод был. Оказалось, что болота и равнины за ними раньше относились к нагскому государству, люди появились на этих землях позже. Сами болота простирались гораздо шире, и единственный пригодный путь через них был обозначен очень странно. Пунктирная линия была слишком соразмеренной, чтобы обозначать природную тропу, но при этом слишком запутанна, будто картограф распил в компании строителей дороги бочку лучшего гномьего спирта. Рядом на карте прилагалось что-то вроде пояснений, но гномьи руны мне ни о чём не говорили. Зачем столько сложностей, я не понимал. Для кого нужен был этот странный путь, если наги замечательно проходят все топи безо всяких дорог? От всех этих вопросов голова шла кругом, но волновать меня должно было совсем другое. Прошло слишком много времени, может, там и следов от дороги не осталось. К тому же, подступала южная зима, начались дожди, и скоро болота, напитавшись влагой, станут непроходимы. Ещё чуть-чуть и о побеге можно забыть до следующего лета.       Сбор арсии закончился с первыми зимними дождями. Драгоценный груз готовили к отправке в столицу. Слуги суетились, громко разговаривали и смеялись. Даже низшие наги, казалось, заинтересовались чем-то, кроме драк и махания секирами. Большую часть года поместье пустовало, здесь оставалось немного охраны и несколько слуг, чтобы присмотреть за домом. Все остальные готовились к отъезду. Сначала должен был уехать караван с охраной, а чуть позднее слуги получат расчёт и разъедутся до следующего лета. Почти все они были наёмными работниками, которым неплохо платили за их труд. Для меня это было удивительно, наги вполне мирно уживались на своей территории с людьми и все оставались довольны. К чему тогда нападения на наши границы? Если нагам так жалко своих болот, могли бы и по-мирному договориться. Во всём этом было много непонятного, вопросов больше чем ответов, а к Ихшассу я лезть не решался. Пусть уж лучше считает меня недалёким воякой, целее буду.       Сборы заняли два дня. Слуги выносили кувшины из подвала, старательно перекладывали охапками соломы и грузили в телеги. Здоровенные тяжеловозы нетерпеливо переступали ногами и нервно всхрапывали, при виде нагов. Приятно, что хоть кто-то в этом доме разделяет мою неприязнь. Наги и кони - понятия несовместимые. Местные лошадки ещё привычные, сразу при виде змей беситься не начинают, только косятся настороженно. Править повозками будут люди, а наги пойдут своим ходом. Кроме Ихшасса, конечно. Разве будет эта изнеженная гадюка своим хвостом в дорожной пыли елозить? Я мстительно представил, запылённого нага с потускневшей и местами сошедшей чешуёй. Ему бы не повредило спесь сбить. Увы, моим мечтам не суждено было сбыться. Для сейх Ашантисса был приготовлен легкий паланкин, который и от солнца скроет и от непогоды защитит. Наверное, всю дорогу будет любимую арсию жевать и тряпочкой хвост полировать.       Вместе с караваном уходили почти все низшие наги и несколько слуг. Если бы не ошейник, сбежать не составило бы труда, но, увы, мне было не до этого, благодаря стараниям Ихшасса, я с трудом доходил до отхожего места. Видно, на прощанье, нагу вздумалось поиграть. Это у змей тело можно в узелок завязать, а я так не гнусь! Точнее, думал, что не гнусь, но Ихшасс умеет быть убедительным. Ему всегда нравилось смотреть мне в лицо пока трахает, в этот раз тоже задрал мне ноги к потолку и сам навалился сверху. А я не юная дева, чтобы пятки к ушам задирать! Когда в такой позе в тебя долбится здоровый мужик, вообще, приятного мало. Спина была выгнута как эльфийский лук, а сильные толчки Ихшасса отдавались болью по всему напряжённому телу. Я бы сдох в самом начале, но в такой позе член нага при каждом толчке касался простаты. Не передать словами, что испытываешь, когда каждое движение партнёра приносит яркое наслаждение и ослепляющую боль.       - Если захочешь трахнуться вниз головой на люстре, зови кого-нибудь другого, - всё, что я смог сказать, когда пришёл в себя.       - Завтра служанки в купальне тебя разомнут, будешь как новый. Я просто хотел, чтобы ты надолго запомнил эту ночь.       - К чему такие сложности? Сломал бы мне пару костей и успокоился на этом, - даже сил язвить не осталось, хотелось только закрыть глаза и умереть.       - Сок арсии готов к отправке. Я скоро уеду в столицу с грузом и хочу чтобы ты почаще вспоминал мою нежность, - говорит и улыбается, змеюка похотливая, надеюсь, тебе остатки хвоста телегой отдавит.       На следующий день даже библиотека оказалась для меня недосягаема. После прошлой ночи, проведённой с нагом, я не смог встать. Спина болела как у старого деда в непогоду. Девушки в купальнях тоже не помогли. Они только и умели ноющие мышцы размять, а у меня как будто позвонки местами поменялись. Я лежал на скамье и старался не стонать от их неумелых движений, когда слабые девичьи пальчики сменили сильные мужские ладони. Если при девушках я еще сдерживался, то тут начал орать в голос: моими позвонками буквально играли в чехарду. Невидимый мучитель только придавил меня к скамье и продолжил издеваться. Когда всё кончилось, и меня отпустили, я даже не сразу смог повернуть голову, боль ушла, но я чувствовал себя совершенно обессиленным.       - Иди ко мне, тебе надо распарить тело, - из бассейна донёсся до боли знакомый голос нага, - будешь делать, как я говорю, и всё пройдёт. Свой норов побереги для ночи, мне понравилось вчера, надо будет успеть повторить.       Я сумел повернуть голову и мутным взором уставился на Ихшасса. Наг опирался спиной о противоположный бортик бассейна, часть хвоста была под водой, а несколько тяжёлых колец свернулись на полу. Мне бросился в глаза обрубленный кончик, он отрастёт или наг всю жизнь будет таким? Отрубил-то я не больше ладони. У ящериц хвосты по новой отрастают, а у змей? Хвост раздражённо дёрнулся, и я очнулся от дурацких мыслей. Медленно встаю, коленки дрожат, но выпрямляюсь легко.       Стоило только погрузиться в бассейн, как хвост нага скользнул следом. В воду было добавлено что-то из многочисленных пузырьков, стоящих на бортике. Пахло травами, и вода приобрела насыщенный зелёный цвет. Я как заворожённый смотрел на антрацитовые кольца хвоста, плавно движущиеся под изумрудной гладью. Впервые я любовался на "змеиную половину" нага. Никакого страха или брезгливости, только восхищение грацией хищного зверя.       Хвост медленно обвивался вокруг меня, виток за витком охватывая тело. Мягкая подсечка, и теперь я держусь на воде только благодаря Ихшассу. Это приятно: всё тело погружено в ароматную воду, только лицо на поверхности; чешуя нага приятно трётся о кожу, лаская везде, где дотрагивается; хвост слегка сокращается, мягко разминая моё тело. Я закрываю глаза, почти засыпая. Как же я устал сопротивляться, не проще ли забыть, кем я был до той ночи на берегу Тиши? Забыть орден, Последний Оплот, пропавшего Вильфа. Как бы я ни старался, мне не сравниться в гибкости со змеёй. Наг не отпустит меня, будет гнуть пока не сломаюсь или не смирюсь. Вот только я сам уже не уверен хочу ли я продолжать эту игру.       Что же добавлено в воду? Похоже на лёгкий наркотик. Я снова выпадаю из реальности и прихожу в себя на груди Ихшасса. Под моим ухом бьется его сердце, а тонкие пальцы перебирают мои отросшие волосы. Видно, моё изменившееся дыхание выдало меня, потому что наг сжимает пряди на затылке и заставляет посмотреть ему в глаза. Змеиные колдовские глаза - золотая радужка закрывает их полностью, она похожа на речной самородок, все оттенки золота, драгоценный омут, в котором я тону. Узкий зрачок расширен, выдавая возбуждение хозяина. Я сейчас очень хочу поверить в колдовство глаз Ихшасса, потому что только это может объяснить, почему я делаю то, что делаю. Моя рука скользит между нашими телами, кончики пальцев очерчивают крупные паховые пластины. Я впервые всё делаю сам, без принужденья, без угроз. Пластины расходятся под моей лаской, обнажают нежную плоть. Член у нага больше похож на звериный: ярко алый с крупной головкой и ребристым стволом. Размеры тоже соответствующие. Вначале Ихшасс обхватывал основание ладонью, чтобы не покалечить меня при соитии, но теперь я привык принимать его целиком. Мои пальцы ласкают плоть нага так, как ему нравится. Сжимаю крепко ствол, двигая рукой, большим пальцем провожу по краешку головки, добиваясь упругой твёрдости плоти.       Ихшасс коротко рыкнул и, подхватив меня под ягодицы, переместил выше. Теперь его пальцы нетерпеливо готовили меня к соитию: немного масла, быстрая растяжка, и я готов принять плоть моего нага. Да, именно сейчас в купальнях сплетались тела двух любовников, а не врагов. Я знаю, что позже пожалею о своей слабости, но в этот миг не было сил противиться самому себе. Я хотел отдаться Ихшассу и только молил Пресветлую Мать, чтобы он этого не понял.       Наг обхватил мою талию и слегка приподнял над собой. Мне осталось только прогнуться и, заведя руку за спину, направить твёрдую плоть в себя. Насаживался медленно, чувствуя как упругая головка раздвигает нежные стенки, как ребристый ствол раздражает тонкую кожу входа. Только прижавшись промежностью к Ихшассу, позволяю себе прерывистый вдох. Слишком полно, слишком туго, слишком мало... Я начинаю двигаться: медленно вверх и резко, причиняя себе боль, вниз. Весь мир раскачивается вместе со мной. Движется влажный воздух купален, выплёскивается из бассейна изумрудная вода и качаются мраморные стены. И только змеиные глаза напротив не дают мне утонуть в этом безумии. Я двигаюсь всё быстрее и быстрее, сбиваясь с ритма, сходя с ума в объятьях моего нага. В какой-то момент хватка на моей талии стала жестче, не позволяя двигаться. Ихшасс делает несколько рывков мне навстречу, и я чувствую, как его прохладное семя утоляет мой внутренний жар. В какой момент кончил я, так и не помню, просто в следующий раз я открыл глаза в своей комнате.       Оставшееся время до отъезда, меня никто не трогал. Лишь перед самым уходом каравана, меня со всеми слугами согнали во двор для последних распоряжений хозяина. Ихшасс упомянул и меня. Где-то между указанием кузнецу перековать чалую кобылу и наставлениями местному лекарю. Мне было велено дожидаться, когда за мной приедут люди хозяина, чтобы отвезти меня в другое поместье. Вот так мне дали понять, где моё место. Между нами не было сказано ни слова о моём поведении в купальнях, я сдался, наг это понял и потерял ко мне интерес. Я стал лишь одним из безликих рабов, принадлежащих Ихшассу сейх Ашантиссу. Двуногая собственность, которая признала своё поражение, смирившись с уготовленной долей.       А когда я вернулся к себе в комнату, то обнаружил плоскую деревянную коробочку на крышке моего сундука. Внутри на белом атласе лежали тяжёлые золотые браслеты на предплечья. Что-то подобное носил и сам Ихшасс, только его браслеты украшали рубины и аметисты. Поздравляю, Эрик! Ты и не мечтал достигнуть таких высот в жизни! Теперь тебя не просто ебут без спросу во всех позах, а ещё и подарками за это расплачиваются. Глядишь, и до официального любовника дорастёшь, если будешь старательнее на хозяйском члене скакать. Сука! Убил бы, гадюку похотливую.