Змеиный год

      Проснувшись утром, я понял, что удача вновь отвернулась от меня. Сильные ожоги с ночным "купанием" не прошли даром. Вчера я даже не понял, что у меня жар. Повязка на шее задубела от высохшей сукровицы и сильно давила, мешая дышать. Только размотав её и осторожно дотронувшись до шеи, понимаю, как сильно она опухла. Ещё чуть-чуть, и меня можно будет принять за гнома-переростка, у них тоже голова прямо на плечах сидит. Или за пасечника, полезшего в улей без дымаря. Красавец, одним словом. Хуже всего то, что почти невозможно сделать вздох, горло опухло и с трудом пропускает воздух. О беге на сегодня можно забыть, хорошо, если идти смогу. Вот сидел бы у нага в тепле и сытости и бед не знал, а теперь подохну на болотах на радость пиявкам всяким. Так, пожалели себя и хватит. Встаём и топаем, чем скорее до леса дойду, тем лучше. А то днём на равнине я как на ладони виден, если уже спохватились и выслали погоню, вмиг догонят.       Следующие часы слились для меня в бесконечную череду шагов. Я старался ни о чем не думать и просто переставлял ноги. Это ведь так просто - шаг, ещё один и ещё. Меня лихорадило и бил озноб, впору пожалеть об отсутствии эрола. Раньше такие мелочи не смогли бы меня подкосить. На пустошах зимой приходилось мёрзнуть неделями и жрать одну солонину. И ничего, не развалился. Я так привык чувствовать свою силу и выносливость, подаренную декоктами орденских сестёр, что теперь собственная слабость воспринималась почти увечьем. Я уже и вспомнить не могу, когда последний раз болел.       С утра я постарался промыть повязку водой из фляги и помазал шею мазью Рори - это немного облегчило моё состояние. По крайней мере, отек постепенно уменьшился, и даже жар, казалось, спал. Когда я достиг леса, мир перестал плясать вокруг меня в сумасшедшем хороводе. Но всё равно кожа на шее была болезненно чувствительна, и при любом резком движении повязка срывала вздувшиеся волдыри, из которых текла липкая сукровица пополам с кровью.       Прояснение ума было очень кстати, давно пора определяться, в какой стороне мне надо искать дорогу через болота. Я присел под старой ольхой и достал из сумки кусок хлеба. Размоченный в воде мякиш - единственное, что пролезало мне в горло. И то, приходилось напрягаться потом, чтобы не блевануть в ближайших кустах. Ну ничего, стройнее буду, а то так разъелся на местных харчах, что в родную кольчугу не влезу. А до неё осталось всего ничего, немного в болоте помокнуть, и я уже дома. Надо будет ещё палку попрочнее вырезать, а то ведь болото - не королевский тракт - чуть оступишься и поминай как звали. Я снова размотал повязку и принялся смазывать горло, опять вспомнилась Рори. Как там дела у глупой девчонки? Вдруг кто прознает, что она мне помогла, прибьют ведь дуру. Была бы умная, не стала жалеть, а тут же сарту побежала бы рассказывать. А она смолчала и суму мне собрала, всё поняла с одного взгляда. Значит, всё же умная, но всё равно дура. Ха, самое время о бабах вспоминать, вот найдут меня наги, приволокут к хозяину, и тогда остаток жизни я проведу на цепи. Сейчас воспоминания о собственнических замашках нага вызывали только кривую ухмылку. Хрен, этот гад меня уже не увидит, всё осталось позади, лучше сдохну в болоте, чем буду лизать руки хозяину.       Я прикрыл воспаленные глаза и постарался вспомнить гномью карту. Тропа начиналась чуть левее излучины реки, если я вчера не сильно сбился с пути, мне надо идти на запад. Чувство направления всегда было моей сильной стороной, и пройти по прямой я смог бы и в стельку пьяным. Было на карте несколько приметных мест, но какие могут быть ориентиры после стольких лет? Все давно уничтожено временем и болотом.       Через несколько часов я дошел до нужного места. Предстояла самая "увлекательная" часть моего пути - найти то, сам не знаю что. Как должна выглядеть старая тропа, я не знал. Может, это просто насыпь в болоте, может, деревянные мостки или гать из брёвен. Да хоть что, лишь бы до сих пор сохранилось! Я присел на маленькую сухую кочку, лес вокруг выглядел угнетающе, деревья стояли чахлые, перекрученные, будто измученные продолжительной агонией. Чувствовалась близость болот: повсюду был мох и погибшие деревья, почва под ногами пружинила, а следы сапог заполнялись водой. Скоро пойдут настоящие топи, соваться в которые, не зная пути, равносильно самоубийству.       Я достал флягу и сделал несколько глотков. Год жизни бы отдал за огниво и охапку хвороста, согрелся бы сам и отсыревшую одежду просушил. Я с тоской глянул на ветки ближайшего дерева, тут всё так отсырело, что хоть выжимай. Погреться откладывается на неопределённое время. Со вздохом встаю и собираюсь идти дальше, но что-то странное привлекает моё внимание. В одном месте мох бугрится, будто огромный крот пропахал под ним землю. Сначала я подумал, что это ствол дерева, ушедшего в мягкую почву. Вот только у этого "дерева" не было ни одной ветки, и ствол был слишком огромным для местных заморышей. Достаю кинжал и начинаю соскребать мох со странного бугра. Провозился я довольно долго, зато стало ясно, на что мне посчастливилось наткнуться в лесу. Передо мной лежала толстая деревянная колонна, прихотливо обработанная резцом неизвестного мастера. Время и мох сильно повредили гравюры, но я смог разглядеть многочисленные изображения нагов и письмена на неизвестном мне языке. Что ж, хоть какая-то подсказка, может, вокруг найдётся что-то, кроме ушедшего в землю столба. Чуть в стороне я обнаружил ещё несколько деревянных обломков. Похоже, когда-то это была статуя, украшавшая вершину колонны, лично я знал только одного нага, но эту грудастую нагайну узнал сразу. Она была нарисована на карте и обозначала начало пути через топи. Разглядывая здоровенные сиськи в библиотеке, я думал, что это у картографов от хронического воздержания такие фантазии. Мало ли всяких страхолюдин на картах рисуют? И вот, оказывается всё было не просто так. Может, это какая-то местная богиня, но сегодня она на моей стороне.       Найти тропу оказалось не сложно. Пришлось, конечно, поползать на карачках, но довольно скоро чуть в стороне я нашел вожделенную дорогу. Не так я себе представлял путь через топи. Кто, а главное, зачем так расстарался, мне не понять никогда. Дорога была шириной в полтора моих шага и вымощена камнем. Плотная каменная кладка почти не пострадала за прошедшие годы. Камни обросли мхом и местами растрескались, но даже сейчас дорога была получше многих в нашем королевстве. Мне уже порядком надоело чувствовать себя полным идиотом. Ясно же, что ни всадник, ни повозка здесь не проедут. Ничего более глупого, чем пешеходная мостовая в болотах, представить не могу. Как её не размыло до сих пор? Самое паршивое, что всему этому есть какое-нибудь очевидное объяснение, один я такой дурак, что ничего не смыслю в поступках древних нагов.       Дальше всё было просто - дорога прямой стрелой уходила в болото, и мне оставалось только идти по ней. Довольно быстро мох сменился открытой водой, и вот я уже бреду по щиколотку, а потом и по колено в воде. Выходило не очень быстро, приходилось всё время проверять шестом путь впереди, не хотелось бы сорваться в топь. К тому же, камни заросли склизкой грязью, чуть поскользнешься, сразу свалишься с тропы и уйдешь под воду с головой. Я попытался нащупать шестом твердь в стороне от пути, но пару раз, не достав дна, решил туда больше не соваться.       Прощупывая дорогу впереди, я серьёзно замедлял себя, но всё было не зря. Через пару часов дорога резко оборвалась. Я стоял по колено в густой вязкой жиже, весь заляпанный ряской и грязью и не знал, что делать дальше. Сначала я подумал, что дорога просто обвалилась, размытая водой, но впереди ничего не было, на всей длине моего шеста. Это была не яма, а просто конец и всё. Опять всё зря? Я столько прошел, чтобы повернуть обратно? Может, это моё личное проклятье – стоит хоть чуть-чуть повезти в жизни, и тут же новый пинок судьбы, чтоб не задавался. У меня уже ничего нет, кроме собственной жизни, даже гордость осталась где-то в спальне у Ихшасса, и вот теперь забирают последнюю надежду. Будь у меня чуть больше сил, давно бы сломал что-нибудь от злости. Хоть бы шест этот проклятый, раз ничего другого под рукой нет. А всё эти наги. Вот зачем строить блядскую дорогу в болоте, которая берет и кончается ни с того ни с сего?! Чем они думали, когда всё это строили?       Я медленно выдохнул и постарался расслабиться. Всегда, сталкиваясь с заумной хренью, я решал проблемы мечом или кулаками. Долго ломать голову над своими проблемами я не привык. Куда меня это завело, и тауру понятно. Попробуем теперь подумать головой. Наги за просто так даже лишний раз не почешутся, у них всё со смыслом, даже грудастая баба на карте что-то означала. Тропа была обозначена прерывистой кривой линией с редкими точками. И вот теперь пути вперед нет, так может, надо поискать ещё?       Сначала я ещё раз осторожно прощупал окончание тропы. Опустил руку в грязь и начал ощупывать камни. Сразу стало понятно, что это не обвал. Камни лежали ровненько один к одному, путь вперед будто ножом отрезало. Что ж, похоже, у меня есть догадка, где искать продолжение дороги.       На карте второй "стежок" тропы был чуть левее первого, самое время проверить, так ли оно на самом деле. Пытаюсь шестом прощупать трясину в стороне от основного пути. Действительно, там что-то есть, надеюсь, это не болотная кочка. Сейчас бы пригодилась широкая доска, я же не лягушка, чтобы по болоту прыгать. Выбирать не приходится, всё равно кроме шеста у меня ничего нет. Поверхность болота была покрыта плотным ковром растений, выглядело всё как симпатичная зелёная лужайка, но стоило ткнуть шестом, как на поверхность выступала вода, а шест не находил твёрдой опоры. Ну что ж, не можем прыгать и идти, будем ползти, наги же как-то проходят через топи. Убираю плащ в суму и закидываю её на спину. Если ещё пару дней прохожу мокрый, точно жабры отрастут и хвост с плавниками. Представляю, как Ихшасс бы обрадовался – русалок ему, наверно, тоже трахать не приходилось.       Кладу шест поперёк трясины, а сам ложусь на живот. И вот так, ползком, передвигая руками шест и подтягивая остальное тело, я и перебрался на следующий отрезок пути. Измазался в грязи по уши, зато снова стоял двумя ногами на твёрдой земле. Так и шёл почти до самых сумерек, иногда я не мог точно вспомнить, в какой стороне находится продолжение тропы, но самое главное - я всегда его находил. Потом наткнулся на то, что на карте обозначалось точкой. Маленький островок сухой земли посреди болот. Наверное, у него тоже было каменное основание, но теперь всё было покрыто травой, чему, признаться, я был очень рад - ночёвка на голом камне меня совсем не прельщала. У меня был почти сухой плащ, остатки хлеба и вода во фляге. Что ещё надо человеку для счастья? Я попытался хоть немного смыть с себя грязь в ближайшей луже и отцепил парочку присосавшихся пиявок с груди. Жизнь, можно сказать, налаживается.       На следующее утро я еле смог встать. Всё тело закостенело от холода и постоянной сырости, я уже два дня нормально не ел и порядком ослабел. Лихорадка опять возвращалась, в голове мутилось, а шея жутко зудела. Во сне я умудрился расчесать несколько струпьев, и теперь раны кровили и болели. Барахтаясь в болотной грязи, я скоро получу гноекровие, тогда мной даже пиявки побрезгуют. Почему-то эта мысль здорово меня повеселила, и я, взяв в руки свой шест, побрёл дальше. По дороге сумел поймать руками змею. Отрезал голову, выпотрошил и сожрал сырую, хоть какое-то мясо. Воняло тиной ужасно, но было в этом какое-то извращенное удовольствие. Не нага, конечно, убил, но всё же приятно.       Дорога заняла у меня трое суток. Под конец я совсем сдал. Жрать уже не хотелось, в желудке поселилась тупая боль, раны на шее гноились и воняли, в голове непрерывно раздавался мерзкий звон, как будто я упал вниз головой с коня. Как я дошел до конца, не знаю до сих пор, даже не уверен, смог бы я снова найти тропу. Но в тот момент меня ничего не волновало. Я снова был в родном королевстве, снова был дома.