Змеиный год

      Прошло уже почти пять месяцев, как я вернулся домой. Из них два я провел в орденском лазарете. Пожилая сестра Тесса любила говорить, что на мне особое благословление Пресветлой Матери. Мне же, подчас хотелось перегрызть вены собственными зубами. В детстве я мечтал прославиться дерзкими подвигами, мастерством мечника, воинской удачей. Теперь же подвигом стал каждый прожитый день. Я всё спрашивал себя - как же так? Чем я прогневал Мать, что так сурова моя кара. До ответа никто не снизошёл.       Меня подкосила не столько дорога через болото, сколько эрол. Я видел и раньше, до чего доводит этот эликсир. Вы никогда не встретите командоров старше сорока, тех, кто доживают до этого возраста, приканчивает то, что некогда делало сильнее. Обычно не выдерживает сердце, но есть те, кто живет дальше, превратившись в одночасье в древних стариков. Эрол даёт нам силу и ловкость, взамен сжигая изнутри, как сухую лучину. Все это знают, но делают вид, что ничего нет. Ведь не так уж и много шансов у командора дотянуть до сорока. Тех же, кому "повезло", отправляют доживать свой век в орденской богадельне.       И вот теперь, в неполные двадцать лет что-то подобное ждало меня. Не знаю, бывало ли раньше, чтобы командор так долго обходился без магического зелья, но иногда мне хотелось умереть от остановки сердца, чем продолжать загибаться на больничной койке. Всё началось с головных болей, сначала их можно было терпеть, но вскоре я не мог оторвать голову от подушки. Любой звук набатом отдавался в моей черепной коробке, глаза болели от света, будто я глядел на солнце, а стоило встать на ноги, как мир переворачивался с ног на голову, и я терял сознание. Потом началась рвота с кровью и судороги. Намучались тогда со мной сестрички. Все больные либо на поправку идут, либо в мир иной отходят, один я застрял ни туда, ни сюда. Если бы не Тесса, которая старательно выхаживала меня всё это время, так бы и сдох в собственном дерьме. Сразу ведь было понятно, что даже если встану, мечом так как прежде махать не смогу.       Отчаянье накатило потом, когда самое страшное осталось позади, и я остался один на один с собственной немощью. Молодое тело сумело пережить отравление эролом, но плата оказалась слишком велика. Просто однажды утром я проснулся и понял: болезнь осталась позади, вот только встать с постели я не мог. Лежал расслабленный как братец Вильфа и понимал, что сражаться теперь придется с самим собой. Каждое движение как испытание, и всё, что прежде было само собой разумеющимся, теперь давалось с боем. Тесса только посмеивалась надо мной и говорила, что у меня всё замечательно выходит, и скоро я смогу снова покалечить себя в какой-нибудь глупой драке. А я только скрипел зубами, раз за разом пытаясь сегодня сделать больше, чем вчера. Стоило пройтись по коридору, и сердце уже заполошно билось о ребра, колени дрожали, а отдышка была как у старого деда.       После двух месяцев лечения я вполне восстановился для повседневной жизни. Правда, ни о какой воинской службе речи не шло, одного взгляда на меня хватало чтобы понять: в бою я не справлюсь и с крестьянином, вооруженным вилами. Мне самому было противно смотреть на собственное тело - столь немощным я не был никогда. Худоба была такая, что скоро кости кожу прорвут. На шее остались багровые рубцы на месте ожогов, кожа была стянута, и голова поворачивалась с трудом. От былого красавчика Эрика мало что осталось. Ну, может, не красавчика, но хоть симпатягой я точно был.       Пока лежал на койке в лазарете, всё волновался, как со мной начальство поступит, когда узнают, что я из мертвых вернулся. Не сказки же им рассказывать о том, как я в болоте несколько месяцев плутал. Стоит только прознать, что я был всё время в плену у нагов, вмиг отдадут королевским дознавателям для "серьёзных разговоров". Но оказалось, что за время моего отсутствия такие дела у нас в королевстве творились, что тут уж не до одного пропавшего командора. В ту ночь, когда я впервые встретил Ихшасса, наги взяли Заячий Вал и практически вырезали лагерь у Тиши. Никто не ожидал, что змеи так быстро дойдут до наших позиций, а наги просто спустились по течению реки и взяли нас тёпленькими. Потом опять убрались к себе в болота, но в ордене порядком перепугались такой прыти змеехвостых. Взятие двух крепостей кого угодно настроит на решительный лад. Вот тут-то и случилось то, о чём никто не мог помыслить много веков - был заключен мирный договор с другой расой. Эльфы предоставили право прохода через свои земли при условии, что наша армия поможет им в войне против орков.       Мир вокруг стремительно менялся. Всю жизнь я слышал на проповедях, что мы одни против всех, что стоит только дать слабину, и тут же нелюди поглотят нас, как прибой сушу. И вот, теперь всё чаще можно услышать разговоры о мире или торговле с другими расами. По королевскому тракту свободно ходят караваны гномов, а в крупных городах стоят их фактории. Теперь ещё и военный союз с остроухими заключили. Скоро начнём династические браки справлять и в гости друг к другу ездить. Как посмотришь на всё это со стороны - блевать тянет. Сколько было трёпу, а как подвернулась возможность, сразу всё переиначили. Эльфы теперь нам лучшие друзья, а наги - источник всех бед людских.       И вот, теперь наш орден вместе с королевской армией отправился воевать на юг. У нас любили говорить, что если бы не болота, победить нагов несложно, их слишком мало, чтобы противостоять нашей армии. Не знаю, правда это или нет, но не уверен, что всё будет так просто: как ни крути, наги - отличные бойцы, даже низшие, просто так их будет не взять. И то, что приходили к нам только малые отряды, вовсе не значит, что годных бойцов у них пара тысяч.       Я и сам мало что мог рассказать о змеехвостых, но и тем делиться не хотел. Слишком много оказалось грязи в орденских делишках. Как только я смог вставать с постели, тут же нашел писаря в крепости и подал прошение об отставке. С командорством всё равно придется распрощаться, больше моё тело эрол не примет, да и воевать против нагов желания нет. Хватит с меня всего этого дерьма.       Конечно, сейчас не до моих прошений, когда ещё у приора руки дойдут калечного командора отпустить? Так я и остался в крепости, при которой находился лазарет, ожидать отставки. Это был большой форпост на самом стыке Извечного Леса и южных болот. Именно отсюда ушла наша армия, и сюда же придут чуть позже обозы с раненными солдатами. Здесь всегда стоял большой гарнизон, славный своими конными отрядами, которые успевали и за эльфами приглядеть и нагов заметить. Крепость так и называлась - Гнездо Пустельги. Теперь же, конница ушла на войну, и в замке осталось совсем немного народу. Эльфы на нас нападать не будут, нагам тоже не до вылазок в тыл, вот орден всех, кого мог, забрал. Остались пара десятков ветеранов и совсем зеленые новобранцы, которые ещё вчера в своих деревнях сено косили. У меня же официальной должности в Гнезде не было. Местный комендант - старый вояка по имени Седрик - только виновато отводил взгляд и нервно теребил свои пышные усы, разговаривая со мной. Как будто он виноват в случившемся. Так я и остался вроде помощника при лазарете, хотя больше времени проводил на тренировочной площадке.       Изможденное декоктами тело плохо восстанавливалось. Казалось, все суставы враз потеряли былую гибкость, а мышцы - силу. Отчасти так оно и было – моя быстрота и ловкость во многом были заимствованы, а теперь приходилось возвращать долги. Остались рефлексы и выучка, но я слишком сильно потерял в весе, чтобы быстро вернуть форму. Всё постепенно возвращалось, но слишком медленно. Тут любому станет понятно, что на этой войне меня не будет. Оно и к счастью. Чуть приду в себя и подамся в наёмники, работа как раз по мне. Платят, может, и немного, зато сам себе хозяин, куда захотел, туда и подался. Правда, сначала наведаюсь в Последний Оплот, ребят проведаю, может, зиму с ними проведу. Забью здоровенного таура и сделаю из его шкуры плащ – все как хотел.       - Ты совсем себя загонишь, Эрик. Передохни-ка, сынок, - раздался мягкий голос позади меня.       Ну вот, опять так в мыслях своих заплутал, что не заметил сестру Тессу. Хотя её больше тянет назвать "матушкой", есть в ней спокойная простота и житейская мудрость, к которой так и тянет прикоснуться. Вот и её "сынок" совсем не царапает слух, даже от матери я такого слова не помню, а сейчас услышал и будто так и должно быть.       - Вам нужна помощь, сестра Тесса?       - Возможно, но нужна, правда, не мне.       Сестра села на деревянную лавочку и похлопала ладонью рядом с собой, приглашая меня присесть.       - Неужто ты так торопишься на войну, что столько времени машешь своей железякой. Мне бы не хотелось снова тебя солодкой поить. Набегаешься в мокрых сапогах, а мне потом катар тебе лечить.       Я изо всех сил пытался сдержать невольную улыбку. Свести все мои неприятности к мокрым ногам, могла только сестра Тесса. Её простоватый вид и покровительственные манеры не могли обмануть меня. Сестра прекрасно разбиралась в людях и умела находить к каждому свой подход, я насмотрелся на это ещё в лазарете. Вот только я почти здоров, что ей от меня надо?       - Хватит с меня, навоевался, еле живым остался. Сами же говорили, странно, что так легко отделался. Я подал прошение об отставке, как только мне разрешат покинуть орден, я уеду.       - И куда же? Домой, родных проведать?       Я только раздраженно дернул плечом. Уже давно я не считал место, где родился, домом. Когда от тебя избавляются, как от лишнего рта, это очень охлаждает сыновние чувства.       - Понятно. Тогда, может, старый сослуживец или даже милая вдовушка где-то дожидается своего героя? - голос у сестры сладкий как патока, и смотрит так внимательно, будто душу вынуть хочет.       - Да, есть у меня друг один, Вильфом звать. Давно меня к себе зовёт, а у меня всё служба, всё никак не соберусь его проведать.       Смотрю Тессе прямо в глаза и безбожно вру. Что там с Вильфом случилось, я до сих пор не знаю. Только хватит мне в душу лезть, сам в своей жизни не могу разобраться и других пускать не намерен. И всё же, в женщинах я полный профан: улыбка Тессы мгновенно исчезает, а мне достается знатная затрещина.       - Вот только не надо меня за дуру держать. Ты с утра до ночи железками стучишь, чтобы друга подивить? Я не первый день на свете живу, навидалась вот на таких как ты ослов упёртых. Думаешь, у тебя проблемы? Скольким молодым парням мне приходилось руки-ноги отрезать, когда гнить живьём начинали. А сколько от яда с эльфовых стрел слепли. Не знал? Даже в самые мирные годы много таких вот молокососов по дурости гибнет. Но знаешь, что самое страшное, Эрик? Многих я своими руками с того света вытаскивала, а они потом сами назад лезли.       Тесса разнервничалась, вскочила, стала быстро ходить передо мной, теребя уголок сестринской косынки. Мало какой женщине пойдет орденское одеяние: мешковатое коричневое платье и плотная ткань платка, скрывающая волосы, никого не красят. Но сейчас порывистые нервные движения и раскрасневшиеся щеки делали полную сестру моложе и привлекательнее.       - Я просто тренируюсь, сестра, вот и всё, пока ещё я воин ордена.       - Когда себя доводят до изнеможения - это не тренировка, а способ забыться, - Тесса со вздохом опять села рядом со мной. - Хоть себя не обманывай, мальчик. Что с тобой?       - Всё в порядке, сестра, нам, мужчинам, вредно много думать, вот и приходится убивать время с оружием в руках.       - Значит, мысли одолели? Ты хороший парень, Эрик, и я не хочу, чтобы с тобой беда приключилась. А я навидалась таких как ты. Вроде, на первый взгляд всё в порядке, а как оставят службу, так к бутылке присосутся и сгинут. Перемены в жизни не всегда несут зло, иногда необходимо разогнать застоявшуюся кровь, - сестра покровительственно похлопала меня по колену. - Ты от мыслей-то не беги, от себя не спрячешься, а подумать бывает полезно. Разберись сам, что в твоей жизни действительно важно.       Тесса встала, отряхнула подол от несуществующей пыли и ушла, не дожидаясь моего ответа. Я действительно произвожу впечатление такого идиота, что все советуют мне подумать? Сначала Ихшасс, теперь и Тесса. Я со злостью отшвырнул от себя тренировочный меч. Да чтоб оно всё в болотах сгинуло! Набралось учителей на мою голову! Никто мимо спокойно не пройдет, чтобы жизни не поучить.       В этот раз никакие тренировки не спасли - физическая усталость никак не могла перебороть закипающий внутри гнев. Я уже с трудом понимал, в чем первопричина моей озлобленности. Хотелось бы сказать, что во всем виноваты последние полгода, но все произошедшее лишь открыло мне глаза на ту ложь, которая составляла мою незамысловатую жизнь. Я ведь действительно верил в миссию ордена, подчас высмеивал и злословил, вслушиваясь в сестринские речи, но гордился званием командора. Даже будучи сосланным в Последний Оплот, чувствовал, что не могу опуститься до уровня простой солдатни, старался показать всем, чего стоит настоящий командор ордена. И вот, теперь всё, что было столько лет смыслом моей жизни, оказалось обманом. Честнее уж быть наёмником и продавать свой меч за деньги, чем делать вид, что сражаешься ради великого блага людского. Куда уж Ихшассу с его попытками сломить мою гордость, всё сделали за него свои же, орденские.       Что надо делать, если мысли в голове взбунтовались и не дают уснуть? Был бы бабой, пил бы настойку из кошачьего корня, а так тоже выпьем, но кое-чего другого. Стражники в караулке, расслабленные отсутствием начальства, составили мне превосходную компанию. Даже имен их не запомнил, зато бочоночек ячменного вина помню во всех подробностях.       Проснулся я назавтра в своей комнатке со знатной болью в башке, я бы поспал и подольше, но кто-то слишком ретивый колотил в мою дверь. Когда у меня хватило сил открыть, никого уже не было, но в коридорах царило странное оживление, а со двора доносился оглушительный шум. Или это всё моя похмельная голова звенит? Я поймал мальчишку, пробегающего мимо с ворохом тряпья.       - Эй, пацан, чего там гомонят?       Парень сморщился, пахло от меня отнюдь не розами, и зачастил:       - Так это ж там они приехали. Обозные.       Видно, моё лицо отобразило такую мучительную работу мысли, что пацан пояснил:       - Наги, которых посекли.       Похоже, наша блистательная армия столкнулась с давним противником. Двор крепости заполнили телеги с теми, кому посчастливилось пережить походных лекарей-коновалов и путь домой до Гнезда. Вот только потом я узнал, что в обозах были не только раненые. У судьбы хромает чувство юмора, иначе, зачем повторять дважды несмешную шутку?