Змеиный год

      Несколько дней я не появлялся у нага. Не хотелось больше говорить, не хотелось даже видеть его. Я заходил в караулку, справлялся у охранников, которые приносили Ихшассу еду, и считал свой долг выполненным. Наг был жив, а о большем Седрик меня не просил. Я пытался поразмыслить о своём поведении, но выводы были неутешительны. Меня мучил стыд, не столько за себя, сколько за людей в целом. Ихшасс был тысячу раз прав - стоило людям узнать правду, и болота были бы обречены. Мы так привыкли ненавидеть всех, кто отличается от нас, что мир с нагами был невозможен. Как просто было думать, что защищаешь собственные границы от внешнего врага, теперь же оказалось, что всё было полностью наоборот. Наги лишь отстаивали свое право на существование, они не тешили себя иллюзиями и не обманывались на наш счет. Меня же растили в уверенности, что мы единственные, кто имеет право на жизнь. Лучше всех, чище и праведнее. И только сейчас я понял, сколько лжи скрывалось за сестринскими проповедями. Казалось бы, куда ниже падать? И вот теперь очередная правда о людях, с которой мне предстоит жить.       Все эти разговоры порядком измотали меня. Я думал, что ощущение власти над нагом поможет мне восстановить душевное равновесие, почувствовать себя, в какой-то мере, отмщенным. Однако, чем дальше, тем призрачней была эта иллюзия. Ихшасс не был сломлен, он даже из камеры продолжал помыкать мной. И я не мог ненавидеть его за это, слишком все оказалось неоднозначным в наших отношениях. Я окончательно запутался.       Наверное, все мои мысли отражались у меня на лице, по крайней мере, сестра Тесса читала их без труда. Я приходил к ней в лазарет, стараясь хоть как-то убить время, но по рассеянности умудрялся перепутать даже подписанные склянки.       - Эрик, я понимаю, что такому молодому человеку здесь делать нечего, но этот гном… - Тесса неодобрительно покачала головой. – Я думаю, тебе не стоит с ним общаться.       - Сиг? Причем тут он? – вынырнул я из своих мыслей. – Просто пьяница и болтун, он совершенно безвреден, сестра. И я в состоянии сам решить, с кем мне общаться.       - Конечно-конечно, - взмахнула руками Тесса. – Я за тебя беспокоюсь, сынок. Просто слишком он странный, разнюхивает что-то вокруг. Не понимаю, и как его только в крепость пускают?       - А когда вы успели с ним познакомиться, сестра? Я вас вместе не видел.       - Думаешь, он первый раз приезжает? Только на моей памяти уже трижды был. А эти молоденькие дурехи с ним треплются, как с человеком. А я считаю, что нелюдь есть нелюдь, нечего им доверять, - Тесса забавно хмурила брови и очень походила в своём коричневом платье на встревоженную несушку. Ей еще тяжелее привыкнуть к гномам-торговцам и эльфам-союзникам, чем мне. Но было в словах Тессы то, что меня насторожило.       - Сиг что-то выспрашивал? О крепости, планах, войсках? – торопливо спросил я.       - Да что ты! Разве девочки такое знают? Ничего он не спрашивал, ему и так всё растрепали за стеклянные бусы и оловянные колечки, - фыркнула сестра. – Девчонкам ведь тоже скучно всё время в крепости сидеть, вот и болтали обо всём подряд.       - И о чём же ваши подопечные разболтали этому опасному гному?       - Смеешься? А зря, мог бы, и послушать старуху, - обиделась Тесса.       - Что вы наговариваете на себя, сестра? Какая же вы старуха? – про себя улыбаюсь и легонько приобнимаю Тессу за плечи. Всё же женщина всегда остаётся женщиной, сколько бы лет ни минуло. – О чём сестры рассказывали гному?       - Да обо всем, секрет моей примочки от болотной сыпи выболтали, - пожаловалась сестра. – О тебе рассказывали.       - Обо мне? Когда это было? – сразу насторожился я.       - Да ты только у нас в лазарете появился. Тогда вся крепость о тебе судачила. Вот и я слышала, как эти балаболки с гномом сплетнями делились. Какой у нас симпатичный командор появился, - Тесса заговорщицки подмигнула мне. – Ты смотри, мне девок со скуки не попорть. А то не посмотрю, что командор, так по спине метлой отхожу… - вид серьёзный, а в глазах смешинка.       - Что вы, сестра! Моё сердце принадлежит только вам! – смеюсь уже в голос.       - Ступай давай, балагур. И хватит хандрить. Мне б твои годы... - Тесса притворно вздохнула, - уж я бы время зря не теряла.       К вечеру я решил поговорить ещё раз с Ихшассом. Прятаться от него было смешно, я же не ребенок, боящийся строгого родителя. Самой большой глупостью было бы оставить всё как есть. Сколько пройдет времени, прежде чем я получу отставку? Или раньше нага отправят в другую крепость или орденскую обитель? Тогда не будет возможности всё прояснить до конца. Всё должно закончиться здесь, в Гнезде Пустельги. У меня скоро начнется новая жизнь, и в ней не будет места тайнам и недомолвкам. Тесса права, я лишь теряю время на никому не нужные переживания, а наг умело играет на моих чувствах. Ему-то просто нечем заняться, вот он и выбрал "жертву" в моём лице, а я ему подыгрываю. Пора уже перестать пред ним трястись и поговорить открыто, лицом к лицу.       В казематах всё было как обычно: стражники резались в караулке в кости и, похоже, к камерам даже не подходили. Надо проверить, носят ли нагу еду, а то я бы не удивился такой "забывчивости". Это для меня общение с нагом было привычным, а у вчерашних крестьян змей вызывал просто суеверный ужас. Даже обессиленный, запертый в клетке Ихшасс, внушал страх одним своим существованием. В другое время я бы устроил солдатам разнос за такую боязливость, но сейчас мне это было на руку. Никто не рвался подслушивать наши разговоры, которые были, как минимум, странными для командора ордена и плененного врага.       Сегодня наг даже никак не показал, что заметил моё присутствие. В камере стояла вязкая тишина, и, казалось, внутри никого нет. Никаких язвительных реплик, шороха чешуи и движения воздуха. Если бы я не знал точно, подумал бы, что эта камера так же пуста, как и остальные. Мне пришлось просунуть руку с лампой сквозь решетку, чтобы разглядеть нага. Ихшасс лежал в смежной комнате и, казалось, спал. Сердце кольнуло недоброе предчувствие, и я почти решился войти в камеру, когда антрацитовый хвост чуть шевельнулся.       - А-а-а... Ты пришел, малыш... - непривычно растягивая слова, тихо сказал наг. - Сколько прошло времени? Признаться, я сбился со счета.       - Что с тобой? Ты в порядке?       - Это всё мерзкий холод. Совершенно отбивает желание шевелиться. Ты должен чувствовать себя отмщенным, я сполна вкусил беспомощности... - голос был столь тихим, что мне приходилось напрягать слух чтобы расслышать нага.       - Мне, в отличие от тебя, не доставляет подобное удовольствия. И это не пытки, а разумное средство предосторожности.       - Спасибо, мне сразу полегчало, - в голосе Ихшасса прорезалась знакомая язвительность. - А что у тебя случилось, малыш? На твоём лице отражена вся мировая скорбь. Неужели ты догадался, о чём мы говорили прошлый раз? Я рад, что не ошибся в тебе.       - О чём ты? - сейчас я даже рад подтруниванию нага. Похоже, так просто его не сломать, а я-то распереживался.       - Когда я смотрю на твоё виноватое лицо, то понимаю, что докладывать начальству ты не пойдешь. Слишком порядочный, даже за своих умудряешься постыдиться. Ты точно человек? Может, всё же эльф? Они большие поборники чести.       - Да пошел ты, - беззлобно огрызнулся я. - Тоже мне, знаток человеческих душ.       Несколько минут мы молчали. Нагу, похоже, было тяжело говорить, а у меня не было сил с ним пререкаться. Все эмоции схлынули, оставив после себя пустоту и усталость. Но я должен с ним поговорить.       - Это ведь дети?       - Что?       - То что вы скрываете в болотах, как-то связано с детьми? - спросил я. - Сначала мне пришло в голову, что у вас там храм или капище, но дело ведь не в богах? Поговори со мной, Ихшасс. Я хочу понять всё до конца.       - Ты и так всё понял, малыш. Это у людей, что не год - по ребёнку, а у нас каждый младенец событие. Наши женщины рожают очень мало, и далеко не каждый мужчина подойдет на роль отца. Поэтому всё сложно.       - А почему болота?       - Там нагайны рожают наших детей. Это сложный ритуал, во многом основанный на магии. Я мало, что могу тебе рассказать, наши женщины живут отдельно и не допускают мужчин в свои дела.       - Надо же... - протянул я. - Всегда считал, что у змей много детёнышей рождается...       - Змей? С чего это ты взял, что мы имеем что-то общее со змеями? - в голосе нага прорезалась злость. Пожалуй, это была первая эмоция, которую я от него услышал сегодня.       - Но, как же... твой хвост и зубы ядовитые... - пробормотал я растерянно.       - Ну тогда ты - помесь курицы и свиньи.       - Это почему ещё?       - Потому что розовокожий и ходишь на двух ногах, - фыркнул наг.       - Прости, не думал, что тебя это задевает, - попробовал извиниться я.       - Про то, что ты не утруждаешь себя мыслительным процессом, я уже в курсе. Хотя это скорее пробелы в воспитании. А знаешь, что самое смешное? Из нас двоих ядовитый ты, малыш.       - Что за бред ты несёшь? Я прекрасно помню, что было, когда мне на кожу одна капля яда попала. И теперь ты говоришь, что это моя вина?       Ихшасс хохотнул где-то в темноте и медленно подполз к решетке. Выглядел он в самом деле неважно: под глазами залегли тёмные круги, губы посинели, а взгляд золотых глаз был мутным и каким-то больным.       - Ты думаешь, мне нужны "ядовитые зубы", чтобы кусать врагов? Много ли ты знаешь ядовитых гномов или эльфов? - уже в открытую издевался Ихшасс. - Одно неосторожное движение, и клыки остались бы в плоти "жертвы". Слишком тонкие и длинные, такие зубы переломились бы после первого же укуса.       - Тогда зачем?       - Как своевременно ты начинаешь задавать нужные вопросы, малыш, - съязвил наг. - Наши женщины - великие колдуньи. Им подвластны недоступные прочим силы. Магия - часть их естества. Но не рожденному младенцу это может навредить, поэтому при соитии наг впрыскивает "яд" в шею нагайны. На самом деле, это просто секрет особых желёз, который полностью подавляет всякое волшебство, лишая на время способности колдовать. Вот и всё, никакого яда нет.       - Если честно, мне всё равно, кого ты там кусаешь, а кого нет. Боль от этого меньше не становится.       - Ты так и не понимаешь… - устало вздохнул наг. – То милое зелье, которым тебя травили столько лет, дало такой эффект. Твоё тело насквозь пропиталось этой дрянью. Поэтому тебе было больно, концентрация оказалась слишком высока. Сок арсии действует так же как "яд", но более слабо: постепенно разлагает отраву, выводя её из организма. Я приказал добавлять ягоды тебе в пищу, только поэтому у тебя не было интоксикации. Я заботился о тебе…       - Заботился?! – не выдержав, заорал я. – Твою мать! Что ты о себе возомнил?! Ты меня шлюхой своей сделал! Игрался, как хотел, а когда надоело, откупился золотыми цацками и был таков! – меня буквально колотило от гнева.       В который раз я порадовался решетке между нами, сейчас больше всего мне хотелось набить Ихшассу морду. Похоже, ни один разговор с нагом не мог пройти спокойно. Все эти тайны, недомолвки, откровенная ложь сплелись в моём мозгу в такой клубок, что я уже ни в чем не был уверен. Ихшасс делал одно невероятное заявление за другим, и что самое страшное, доказывал свою правоту. Даже очевидные вещи перестали быть таковыми. Я изо всех сил цеплялся за свою ненависть к нагу, как за последний твердый островок среди хаоса.       - Ты о браслетах, я полагаю? Это была защита. В моей стране рабами становятся только преступники. А ты – наш враг, человек, которого всю жизнь натаскивали убивать нагов. Ненависть к твоим собратьям командорам очень велика. Я не мог всё время быть рядом. В моём поместье ты был в безопасности, но стоило перебраться в более обжитые области… - наг устало вздохнул. - Любой мог убить тебя и остаться безнаказанным. Браслеты означали, что ты находишься под покровительством рода Ашантисс, и тот, кто причинит вред тебе, будет иметь дело с моей семьёй.       - Хорошо. Готов признать, что ты рачительный хозяин.       - Опять ерничаешь? Я бы дал тебе свободу со временем, мне даже показалось перед отъездом, что ты почти готов…       На несколько минут в казематах повисла тишина. Запал прошел, и я чувствовал себя совершенно вымотанным, Ихшасс, похоже, тоже.       - Хватит на сегодня тяжелых разговоров, Эрик. Приходи, если хочешь, завтра.