Змеиный год

      Я продолжал приходить к Ихшассу в казематы, но о прошлом мы больше не говорили. Казалось бы, между нами, наконец, наступила ясность, недомолвки остались позади. Он – важный заложник, я – его временный тюремщик. Ничего нельзя изменить, да и хочу ли я этого? И всё же, я с трудом засыпал по ночам. Дело было вовсе не в бессоннице или одолевающих меня мыслях. Наоборот, все тревоги и сомненья схлынули, как морской прибой. Я переступил какую-то внутреннюю черту и теперь чувствовал необыкновенную легкость. Я бы назвал это примирением или принятием действительности. У меня было не так уж и много вариантов: или погрязнуть в ненависти ко всему, что меня окружает, или попробовать нащупать опору под ногами и идти дальше. Все как на болотах. Никакой великой мудрости я не открыл, но эти простые соображения произвели на меня сильный эффект - такого чувства бодрости и внутренней собранности я не испытывал со времен принятия эрола. В сутки я умудрялся спать по пять часов и при этом совершенно не чувствовал усталость. Впору было идти к Тессе за настойкой кошачьего корня, но я совершенно не тяготился своим состоянием. Никакой болезни, наоборот, я был здоров, как никогда.       Встречи с нагом превратились для меня в ежедневный ритуал. Я приходил, садился на табуретку рядом с решеткой и слушал. Разговоров как таковых не было. Я ни о чем не спрашивал, Ихшасс тоже. Он просто рассказывал. Говорил об обычаях своего народа, легендах, государственном устройстве или же рассказывал странные истории, которые больше походили на сказки, чем на правду. Я не перебивал, просто слушал его голос, и мне было хорошо. Даже не так... мне было спокойно. Как будто время повернулось вспять, и мы снова сидим в саду поместья на холмах. Вокруг не было стремительно текущей жизни, мы были одни среди старых деревьев. Абсолютное безвременье, полный покой. Не надо спешить, не надо принимать никаких решений, мы одни, окружающий мир просто отторг нас, как что-то инородное. Всё это был сплошной самообман, но я наслаждался иллюзией внутреннего равновесия.       Возможно, из-за этого я не сразу заметил перемен, происходящих с Ихшассом. Он больше не появлялся на свету, только его ровный голос доносился из глубины камеры. Но я стал замечать, как удлиняются паузы между предложениями, а потом и словами. Как с каждым днём голос нага становится всё тише и невнятнее. Иногда он заговаривался или повторял уже сказанное. Я пытался разговорить нага, но тот лишь отмахивался, говоря, что просто устал, и просил его больше не перебивать. Я понимал, что виной всему не усталость, а холод, царивший в камере благодаря эльфийским кристаллам, но сделать ничего не мог. Эльфы говорили, как можно уменьшить силу кристаллов, но на меня проклятые камни реагировали не так, как мне хотелось бы. Окружающий воздух теплел, повинуясь движениям моей руки, но продолжалось это всего несколько мгновений, а следующие сутки никакой видимой реакции не наблюдалось. Ихшасс, заметив мои попытки ему помочь, лишь фыркнул и сказал, что я слишком добрый к кому не надо и, если буду продолжать в том же духе, скоро стану его соседом по камере, как государственный преступник. Раньше его поучения взбесили бы меня до красной пелены пред глазами, но сейчас всё это воспринималось совсем по-другому.       Череду одинаковых будней разбавил приезд Сига. Несмотря на то, что сестра Тесса так недолюбливала бородатого гнома, мне он был чем-то симпатичен. К тому же, в тайне мне хотелось подружиться с говорливым торговцем. У кого ещё можно выпытать сведений о мире, как не у гнома? Все знают, что они торгуют со всем светом, невзирая на расу и прочие «мелочи». Гномьи караваны побывали во всех концах обитаемого мира, если где-то можно что-то продать с выгодой, коротышки своего не упустят. И даже не обязательно чтобы сам Сиг бывал в других странах, гномья община славится своей сплоченностью. Вот уж кого не мучают предрассудки. О гномах часто говорили, что они кого хочешь за золото продадут, но сейчас мне это казалось честнее, чем лицемерные заверения о неподкупности и высоких принципах. К тому же, в последнее время я перестал верить общепринятому взгляду на вещи.       Фургон опять окружила стайка сестер, но я успел издалека махнуть рукой гному, и этот вечер торговец опять коротал со мной. От виски я отказался наотрез, а вот хорошая беседа под пинту эля пришлась ко двору.       - Говорят, ты частенько заезжаешь сюда, Сиг?       - Как монашки ваши тут обосновались, в разы чаще. Я ж всё мелочевкой торгую, тут недалеко наша фактория стоит, вот я и езжу оттуда по местным крепостям да деревням. Солдатам мало что надо, а девчонки ваши навроде сорок слетаются, хоть совсем не уезжай.       - Я прежде думал, что вы только броню, оружие и драгоценности продаете. А у тебя, я гляжу, товар на любой кошелек найдется.       - Вы, наземники, не понимаете. Нельзя прокормиться, только уникальные заказы выполняя. Деньги это приносит большие, но и на работу даже у хорошего мастера могут уйти многие месяцы. А ведь народ наш не так уж и мал, всех надо кормить. А сколько нам приходится покупать у других? Кожи, меха, пшеница, полотно. В горах-то, кроме руд и самоцветов ничего нет. Вот и приходится вертеться. Одному правителю нужно карту земель составить, другому - рудознатца подавай, жилы подземные искать да горному делу работников обучать. А где-то удается чужой товар подешевле перекупить и в другом месте подороже продать. Тем и живём.       - А что самое прибыльное выходит?       - Ха! Вот не поверишь, - гном хитро подмигнул. - Самое прибыльное - это слова.       - Книги что ли?       - Да не-е-ет. Знания секретные, сведенья тайные. Гномы все, как одна семья, - что знает один, знают все. Кто-то где-то обмолвился, гном услышал, передал другому. А потом и покупатель, глядишь, найдётся.       - Что ж вы шпионите за всеми? И никто не догадывается? - поразился я.       - В этом мире, Эрик, мало наивных. Все понимают, кто чего стоит, а мы секретов из своих занятий не делаем. Вот мне сестрички разболтали, что в лазарете раненный командор лежит, я и привез оружие получше тебе показать. Разве ж это беда? Или обездолил я кого? - гном громко отхлебнул из кружки. - А ещё мы письмами занимаемся. Гонцом, понятно, быстрее. Зато наши услуги в разы надежнее. С посыльным в пути может что угодно случиться, а у нас заранее не угадаешь, каким путем послание доставят. А уж если адресат незнамо где находится, тут нам равных нет. Найдём везде и послание передадим.       - А с нагами твой народ торгует? Можешь что-нибудь рассказать об их жизни?       - Суровые они, чужаков не очень привечают, к себе близко никого не подпускают. Есть семья – за тех глотку зубами перегрызут, а есть все остальные – с теми разговоры только по делу. А покупатели знатные: честные, не скупые и до хорошего оружия охочие. Сам я у них не бывал, только других слушал. А правда, у вас в крепости плененный наг сидит? – гном от любопытства аж подсел поближе ко мне.       - Уже разболтали? Вот девки, спасу от них нет, хоть сестре Тессе жалуйся, - от досады я хлопнул себя по колену ладонью.       - Не сердись, бабы есть бабы. У нас не лучше.       - А скажи мне, Сиг. Вот ты говоришь, наги друг за дружку крепко держатся. На что они пойдут, чтобы нашего пленника вытащить?       - Если он шишка какая - на всё, - гном задумчиво почесал затылок. – Если уж отбить не удастся, то золотом выкупят.       - Не думаю, что наши продадут такого пленника. Всё же первый раз у нас высший наг в тюрьме сидит.       - Гномов любят в стяжательстве обвинять, а я вот что тебе скажу, Эрик, - гном наклонился к моему лицу, будто хотел открыть большую тайну. – Всё зависит от цены. Наги столько могут предложить золотом, что хватит Гнездо до основания снести и заново построить, а может даже и не раз.       - Знаешь, Сиг, сколько я таких сказок про богатства нагов слышал? Ерунда это всё.       - Ну, не знаю, жизнь покажет, что с твоим нагом сделают...       Я как очнулся от этих слов. Действительно, какая судьба ожидает, "моего нага"? Неважно, как пойдёт военная компания, скорей всего Ихшасса ждут пытки и казнь. Можно понадеяться на то, что его выкупят, но победит ли жажда наживы многовековую вражду? Впервые в плен был захвачен высший наг, слишком велик соблазн растравить ненависть в людях, устроив кровавое судилище. Даже неважно, победим мы или проиграем, уже сейчас понятно, что потери будут очень велики. А кого в этом будут обвинять? Либо орден, либо самих нагов. Тут и любой дурак сообразит, как обернётся дело. К чему золото, если под твоими стенами разъяренная толпа? Это пока Ихшасса держат здесь, на границе, но при первой же возможности его переведут в одну из орденских крепостей, которая понадежнее. Всё это лишь вопрос времени. И осталось его у нас, похоже, совсем немного.       В один из дней Ихшасс замолчал. Я подумал, что он просто спит и не стал его звать, но то же самое было и через день. На мой голос никто не откликался, и тогда я решился войти в клетку. Всё было как в тот первый раз, когда я хотел разглядеть пленника. Редкое поверхностное дыхание, бледная кожа, потеря сознания. Ихшасс никак не реагировал на все мои попытки привести его в чувство, а я оказался не в силах ему помочь. Его надо было срочно перенести в тепло или хотя бы достать грелку и одеял, но делать такое для опасного пленника без разрешения начальства было равносильно самоубийству. Солдаты заметят, если в камере появятся посторонние предметы, а сидя на гауптвахте, я стану совершенно бесполезен для нага. Возможно, осталось не так много времени, я ведь не знаю, сколько Ихшасс сможет пробыть в таком состоянии.       Неожиданное осознание того, в какой опасности находится жизнь нага, выдернуло меня из состояния апатии, в котором я пребывал в последнее время. От меня зависит всё, если сейчас я приму неправильное решение, дороги назад не будет. В этот момент мне пришла в голову трусливая мысль. А может, не стоит ничего предпринимать? Тихая смерть во сне – хорошая замена тому, что ждёт нага. Просто оставить всё как есть, не говорить коменданту, пустить все на самотёк.       Тесса говорила, что надо определиться с приоритетами. Похоже, для меня настал такой момент. Меня растили и обучали как офицера – человека, способного принимать решения и нести за них ответственность. Настало время это проверить. Удивительно, но стоило мне спокойно обо всём поразмыслить, и решение нашлось само. Страсти утихли, эмоции схлынули, я знал, как поступить правильно. Было неожиданно легко сказать себе, к чему я стремлюсь и как этого достичь. Быть честным перед самим собой, поступать так, чтобы совесть не грызла меня остаток жизни. Вряд ли принятое решение сделает меня счастливым, да я и не заслуживаю этого, но так будет правильно. А это самое главное.       Утром меня неожиданно позвали к коменданту. Седрик читал какое-то донесение, но меня встретил радушно и даже попытался налить вина. Ещё с прошлого раза, помня кислый привкус этого напитка, я поспешно отказался.       - Командор, мне пришло послание из ордена. Тут и для вас письмо есть.       Комендант протянул мне запечатанное сургучом письмо. Я сорвал печать сразу, новости из ордена вряд ли будут приятными. Несколько строчек, написанных старательным почерком писца и размашистая подпись приора с личной печатью. Так быстро ответа я не ожидал, что ж это всё упрощает.       - Что-то серьёзное, командор? – с любопытством глянул на меня Седрик.       - С этого момента - просто Эрик. Приор принял моё прошение об отставке. Теперь я с чистым сердцем могу покинуть Гнездо, если вы, конечно, не против, комендант. У меня всё ещё есть обязанности по отношению к нашему пленнику…       - Что вы, что вы, Эрик. Я как раз получил распоряжение подготовить нага к перевозке. Через седмицу за ним приедут и с «почётным караулом» отправят в орденский замок. Чесслово, лучшая новость за прошедший месяц, - комендант встал и пожал мне руку. – Желаю удачи в новой жизни.       Сборы не заняли много времени. Вещей у меня практически не было, почти всем я обжился уже в Гнезде. Даже каурая кобыла, на которой я уезжал, была клеймена тавром королевской армии. Старую клячу мне подарил на прощанье комендант. Толстушка Тесса собрала мне сумку с едой и тайком вытирала слёзы уголком сестринского платка. Мне даже было немного жаль уезжать, всё же здесь я провел несколько месяцев и успел привыкнуть к старой крепости и её обитателям. Но сейчас я мог сказать совершенно точно: командор Эрик в Гнездо Пустельги больше не вернется.