Лёд и пламя

System Of A Down – Lonely Day

Осеннее солнце бросает чуть тёплые лучи на потемневшую зелень утреннего города; прохладный сентябрьский ветерок подгоняет куда-то спешащих его жителей. Ширококрылый самолёт притормаживает по ровному покрытию взлётной полосы. Ынхёк возвращается в Сеул. В город его любви и надежды. Он думает, что его никто не будет встречать, но на выходе из аэропорта он видит Донхэ и менеджера. Они улыбаются ему. Кажется, искренне. Но Ынхёку чувствуется, что что-то не так. – Ты вернулся! – Донхэ переигрывает, но камеры кругом проглатывают его игру. – Я скучал по тебе, – он шире улыбается, разводит руки в стороны и обнимает Ынхёка, крепко, будто бы по-настоящему. Но на камеру. – Как отдохнул? – Убери от меня свои руки, – Ынхёк шипит ему на ухо, а когда тот отпускает его и встаёт рядом, он продолжает уже с довольной улыбкой на лице и приветливым голосом. – Спасибо, неплохо. – Что Вы планируете после небольшого отдыха? – репортёр спрашивает Ынхёка, поклонники замолкают, чтобы услышать его ответ, но Донхэ перехватывает его слова. – Мы намерены провести внеплановый концерт, на котором наш Хёки исполнит свой новый танец. Да, Хёки? – Донхэ, хитро прищурившись, смотрит на Ынхёка и подмигивает ему, задницей чувствуя, как внутри этого человека поднимается буря, хотя снаружи он всё также спокоен и доброжелательно улыбается, кивает в ответ. – А что Вы скажете по поводу своих вредных привычек, Ынхёк-ши? – Я от них старательно избавляюсь, – и бровью не поведя, спокойно отвечает Ынхёк и делает шаг с места. Секьюрити задерживают фанатов и журналистов, пока группа Sunrise со своим менеджером проходит к машине и уезжает. Донхэ зажимается на заднем сидении, мужчина, сидящий за рулём, таится в ожидании выплеска эмоций, но Ынхёк расслаблен и безмятежен. Лишь гнев плещется в его глазах. – Ты всегда такой непробиваемый, да? – со спины доносится дрожащий голос с нотками недовольства. – Скажи уж что-нибудь… – Мало того, что ты уже наговорил? – Ынхёк рычит сквозь зубы, но ещё сдерживается. – Не так уж и много я сказал… – У тебя готовый танец есть? – Ынхёк повышает голос. – Издеваешься? – Ты же сам говорил… – А ты наивный что ли? – повернувшись к Донхэ, Ынхёк смотрит на него с презрением во взгляде. – Долго ещё собираешься подставлять меня? Задрали уже твои детские проделки! Бесишь! – буквально выплёвывает Ынхёк и отворачивается, смотрит на дорогу, мысленно остужая свой пыл. – Я помогу тебе с танцем… – Донхэ чувствует вину, но больше он негодует от отношения Ынхёка к нему. Зачем так серьёзно всё воспринимать? Зачем оскорблять? Почему его самого это злит? Почему больно? – Куда ты денешься!? Sunrise не только моя группа! И не смей больше называть меня «Хёки»! Ынхёк привычным движением затыкает уши обманками и прикрывает глаза. Внутри него всё кипит. Он морщится, кривит губы, поджимает их, чтобы не сказать ещё чего обидного. Но ведь он и в этот раз спустит Донхэ всё с рук. Не пройдёт и недели, как этот ребёнок вновь натворит дел. Что Ынхёк сделал в прошлой жизни, что в этой ему приходится подобным образом расплачиваться? Ынхёк вспоминает о недавнем пребывании на побережье моря. Спокойствие приходит не сразу. Но всё же он остывает. Весь оставшийся день и три следующих Ынхёк проводит в танцстудии. Строго настрого запрещает Донхэ появляться в ней. Никому из своих танцоров не позволяет и словом обмолвиться с ним. Все эти дни Донхэ находится в неведении. Это его наказание. Он репетирует совместные выступления один. Ему непривычно, и впервые за долгое время он понимает, что без Ынхёка тяжело. Одному не справиться. Донхэ готов извиниться, но он ставит себе условие: будет просить прощения только в том случае, если концерт пройдёт удачно. Последнюю ночь перед выступлением Донхэ не может уснуть, переворачивается с боку на бок, постоянно ёрзает, взбивает подушку. Сон нашёл себе хорошую компанию в лице спокойствия, которого так не хватает Донхэ. И он уверен, что эти двое уютно расположились в кровати Ынхёка. Донхэ и не подозревает, что тому тоже не спится. Новый день у обоих начинается со звонка менеджера. Он звонит, чтобы убедиться, что ребята не только проснулись, но и встали. Помятые, не выспавшиеся они едут к зданию, где проводится концерт. Вылезая из машины, накидывают капюшоны, скрываясь от фанатов. Визажисты долгое время приводят их в божеский вид, а помощники постоянно бегают за крепким кофе. Репетиция в вялом темпе не успевает закончиться, как в зал уже запускают зрителей. Адреналин, подскакивающий в крови, напрочь отшибает сонливость, и парни бодренькими выходят на сцену. По заученному сценарию проходит концерт, а ближе к тому моменту, когда Ынхёк должен показать свой новый танец, Донхэ начинает теряться. Пропускает ноты, забывает слова, запинается о собственную ногу. В принципе – всё как всегда. Но пока Ынхёка готовят к новому номеру, о котором ведущий рассказывает зрителям, сердце Донхэ отбивает столь быстрый ритм, что его хватило бы на двоих. Когда Ынхёк появляется в свете прожекторов, окружённый танцорами, в основном – девушками, сердце замирает на долю секунды, чтобы с заигравшей музыкой начать отбивать ещё более быстрый ритм. Играет Super Junior – Sorry Sorry Answer. К середине песни Ынхёк избавляется от доброй половины одежды. Даже издали виден рельеф его тела, видна соблазнительная улыбка, говорящая о наслаждении, которое получает её обладатель, танцуя на сцене. Ближе к рэп-партии Ынхёк перемещается к краю сцены, где лежит микрофон. Он наклоняется, берёт его в руку и, выпрямившись, замирает, а затем без фонограммы начинает чеканить слова, растягивая их на конце строчек. Донхэ удивлённо наблюдает, сердце его всё также бьётся, аж до боли в груди. Он счастлив и огорчён одновременно. Это потрясающее выступление есть плюс к репутации группы и провал для Донхэ. Начиная с того, что его очередная шалость не удалась, и заканчивая извинениями, которые Донхэ обещал преподнести на блюдечке с серебряной каёмочкой. Парень задумывается. Никто его обещание не слышал, а значит, его как бы и нет вовсе. И вообще, он ничего страшного не натворил. Да ведь? Это нужно как-то исправлять! Заключительная часть концерта проходит на ура, не считая Донхэ, который буквально ластится к Ынхёку. Донхэ сам раз за разом обжигается, прикасаясь к парню, обнимая его, и всё равно продолжает. Ынхёка его действия выводят из себя, но он не откажется лишний раз подтвердить свой профессионализм. На сцене они выглядят сплоченной группой, радуют поклонников, улыбаясь им, держась за руки и прыгая друг другу на спины. Идеальный дуэт – фантазия фанатов и игра артистов. – Что это было? – взрывается Ынхёк, толкая Донхэ в гримёрку и закрывая дверь перед носами танцоров. – О чём ты? – Реально не понимаешь? – Ынхёк с силой бьёт парня в плечо. Так, что тот с трудом удерживает равновесие. – Придурок или притворяешься? – С ума сошёл? – Донхэ кричит. – Что я сделал, что ты так бесишься? – Вечно всё портишь! А мне приходится всё исправлять! Я устал от тебя! Можешь хоть на сцене меня не трогать? А то прилип со своими няшками-обнимашками! – Ты новости читаешь? Телевизор смотришь? – После твоего появления в аэропорту я из танцзала не выходил! Ночевал там! Когда мне? – А надо бы… – Может, поучишь ещё, что надо, а что нет? – язвит Ынхёк, ближе подходя к Донхэ. – Сам не маленький! – И понимаю это. А вот как сделать, чтобы и ты понял!? Заканчивай со своими шуточками! – А то что?! Донхэ с вызовом смотрит на Ынхёка, гнев во взгляде которого вспыхивает с новой силой. Он зажмуривает глаза, видя, как Ынхёк заносит кулак для удара. Считанные секунды кажутся Донхэ бесконечными, а заканчиваются они резко. Парень слышит громкий стук входной двери. А родненькое сердце бьётся так остервенело, что в висках больно. Душе больно. Донхэ не хочет чувствовать ненависть Ынхёка к себе. Хотя бы безразличие, но не ненависть… http://www.youtube.com/watch?v=PLuRNlB45-A