Лёд и пламя

Mat Kearney – Closer To Love

***Флешбэк*** Впервые они встречаются, когда Ынхёка ещё зовут Хёкдже, а Донхэ даже и не мечтает стать звездой. Хёкдже второй год стажируется в агентстве сутки напролёт каждый день в неделе. Донхэ неожиданно врывается в мир трейни по мимолётному желанию и своими талантами покоряет всех. Хёкдже думает, что это как минимум несправедливо, ведь он прилагал неимоверные старания, чтобы достичь того результата, что на внеплановом прослушивании показывает Донхэ. Проходит немногим больше недели, и мнение Хёкдже меняется – Донхэ становится его другом, покоряя сдержанного парня и располагая его к себе. На пятой неделе их знакомства Хёкдже понимает, Донхэ – это дар. А агентство уже в нетерпении трёт ручки, предчувствуя, как новая звезда зажжётся сама. Они тренируются вместе, без устали повторяют одни и те же танцевальные связки, посещают стандартные занятия для будущих артистов. Хёкдже повсюду таскает с собой Донхэ, рассказывая ему о жизни, в которую тот шагнул. И Донхэ с улыбкой на лице следует за ним, куда угодно, лишь бы именно за Хёкдже. Ему чувствуется, что только Хёкдже способен раскрыть в нём скрытые таланты, что только с Хёкдже он будет счастлив в мире шоу-бизнеса, да и вообще – в жизни. А затем наступает время, когда его ставят перед выбором: либо дебют, либо продолжение стажёрства. Только вот дебютировать предлагают одному Донхэ, в качестве соло-артиста. – Я не хочу, слышишь? – Донхэ начинает кричать, когда Хёкдже будто бы намеренно пропускает слова парня о его истинном желании мимо ушей и продолжает настаивать на дебюте. – Я дебютирую только с тобой в группе! – Второго такого шанса у тебя больше может и не быть! – Хёкдже старается быть уверенным, пытается улыбаться, но у него не получается скрыть огорчение – ему такого шанса вообще не предоставляли. – Ты должен. – Ничего я не должен! Захочу, уйду. Вон, в футбол подамся. – Донхэ-я~ – Хёки, ну, не хочу я без тебя… Донхэ настаивает на своём, с ним соглашаются, и парни начинают вместе готовиться к дебюту в составе дуэта, которому они дают название Sunrise. Но, несмотря на все прелести жизни, Хёкдже падает духом – ему кажется, что он ещё не готов. Спустя годы упорных тренировок он пасует. Не показывает этого, лишь волнение безжалостно высушивает его изнутри. И тогда он выдумывает нового героя своей пьесы. Хёкдже, ранимый мальчик с кучей комплексов, прячется под оболочкой хладнокровного, самоуверенного, целеустремлённого и талантливого Ынхёка. А дебют Sunrise наводит хаос в звёздном мире. И их жизни сплетаются в одну, где радость следует за радостью не без примеси горечи от мелких неудач. После своего первого выхода на сцену группа работает ещё упорнее. Чтобы выпустить полноценный альбом, чтобы в ещё большей мере завладеть сердцами фанатов. Хотя многие уже симпатизируют миловидным парням, а некоторые девчонки с богатым воображением даже парочку делают из них, соединяя имена в прозвище ЫнХэ. Поначалу дуэт находится в шоке от подобных фантазий, но чтобы свыкнуться нужно лишь время. И Донхэ подтверждает сей факт, на одном из радио-эфиров обнимая Ынхёка и, улыбаясь, говоря: «Привет, мы ЫнХэ!». – Мм-м, – в полудрёме мычит Донхэ и открывает сначала один глаз, но, не разглядев рядом тёмную макушку, сразу же распахивает второй, нашаривая рукой худое тело друга. Он находится на другом конце дивана. Обнимающий подушку и пускающий на неё слюни. Парень улыбается и пододвигается к Ынхёку, снова закрывая глаза и проваливаясь в сон. Через пару часов за ними приходит менеджер. Хочет разбудить их и отправить на тренировку, после которой Донхэ нужно ехать на урок китайского, а Ынхёку – в парикмахерскую, а затем – снова в зал. Но парни так мило спят, прижимаясь друг к другу, что мужчина думает позволить этим детям ещё минут пять сна. Менеджер рад работать с ними. Наблюдая их яркий взлёт, он чувствует, будто возвращается в свою молодость, когда тоже был трейни и пытался выбиться в мир, стать звездой и радовать своих фанатов. Но у него это не вышло. Зато Ынхёк с Донхэ пока что успешно справляются, собирая свою маленькую армию. – Я убью тебя, Ли Донхэ, – визжит обычно спокойный Ынхёк, хохоча и убегая от друга. – Как только ты потеряешь этого таракана, я убью тебя! Менеджер сидит на своей куртке в углу зала и следит за «репетицией» танца для камбэка. Рядом с ним пятеро парней из подтанцовки режутся в карты. Ну, а что ещё делать, когда главные виновники собрания носятся по залу? Правильно, терпеливо ждать и принимать их такими, какие они есть. То есть засунуть таракана, между прочим, живого, в рот своему другу – это правильно и неоспоримо. Хороший способ размять ещё не проснувшиеся мышцы. Всё бы ничего, да Ынхёк, поскальзываясь, плюхается аккурат на задницу, мысленно благодаря добродушных тётечек-уборщиц, что наполировали пол до блеска. От испуга Донхэ выпускает из рук таракана, даря бедолаге свободу, приседает рядом с другом и потирает его многострадальный зад. – Прости, прости, прости, Хёки! Хочешь я куплю тебе рамен после репетиции? – он умоляюще складывает ладошки и смотрит на друга огромными глазами, не простить которые было бы просто кощунством. – Не только рамен, – ноет Ынхёк, – но ещё и дополнительную порцию кимчхи. – Замётано, – Донхэ улыбается во все тридцать два норма и протягивает другу руку, чтобы помочь встать. Но за рамен, дополнительную порцию кимчхи и колу и всё это в количестве двух порций платит, конечно же, менеджер. Уже стоя перед аджумой-продавцом Донхэ канючит, что у него нет денег. Последнее он спустил ещё вчера вечером на новые корпусы для телефона – своего и ынхёковского. Чтобы подогревать интерес фанатов и брать телефон друга, не боясь спалиться. После дебюта их дни становятся длиннее, ночи, соответственно, короче. Приходится работать не покладая рук и не смыкая глаз, стремясь добиться успеха и не быть группой-однодневкой. Поэтому парни уже вовсю практикуют своё новое умение – засыпать на любой поверхности в любых обстоятельствах. Чаще всего таким образом спит Донхэ, зная, что Ынхёк рядом, что он будет присматривать за ним и не даст другу попасть в компрометирующую ситуацию. Но нередко и Ынхёк выдаёт сбои в системе. Пятнадцать минут после полуночи. Очередное шоу группы Sunrise, записываемое ребятами уже пятый час подряд. Им дают получасовой перерыв, воспользовавшись которым Донхэ хватает Ынхёка за руку, затаскивает его в туалет – единственное безлюдное помещение, и обнимает. Крепко-крепко, норовя просто пропитать собой друга. И блаженно улыбается от удовольствия, которое можно получить только от объятий с родным человеком. – Хёки, – не размыкая рук, шепчет Донхэ, – сегодня уже пятнадцать минут как четвёртое апреля. С днём рождения! – Донхэ отпускает Ынхёка. – Прости, твой подарок у нас дома, но вот, – он снимает с себя цепочку. Серебряную, играющую с бликами от яркого освещения. – Я хочу, чтобы она была твоей. Ты мой лучший друг. Донхэ не говорит, что купил эту цепочку на деньги, что впервые сам заработал, не говорит, что эта цепочка – его маленький амулет наудачу, который ещё ни разу не подводил, который до сих пор вселяет в него уверенность и надежду. Только Донхэ известно насколько важна эта цепочка, но он только умоляюще смотрит на друга, молча, одним лишь взглядом прося принять подарок, бесценность которого Ынхёк может и не понять. Они ещё много минут стоят в объятиях друг друга, каждый про себя молясь о том, чтобы в дальнейшем быть такими же родными друг другу, и вместе стать безумно популярными, чтобы весь мир знал об их группе. – Послушай, Хёки, – Донхэ сидит на полу возле дивана, хотя мог бы прилечь рядом с другом. – Вот когда нас будут спрашивать всякие журналисты, что ты будешь обо мне говорить? Ынхёк почти засыпает, но упорно заставляет себя смотреть шоу – через неделю Sunrise должны быть его участниками, и нужно было бы прощупать почву, а также сказать, что они часто смотрят его по телевизору, пусть и до этого не видели ни разу. Не то у них расписание, чтобы каждый вечер смотреть развлекательные шоу. – Что ты надоедливый, ленивый, – Донхэ надувает губы, дёргая друга за шевелюру. – Но до ужаса милый, очень красивый. – Хёки, – слова Ынхёка подогревают желание Донхэ свободно парить в небесах, чувствуя себя абсолютно счастливым. – А я скажу, что ты самый лучший в мире. Боженька очень любит меня, раз подарил такого друга как ты, – парень резко поворачивает голову к телевизору, чтобы Ынхёк не заметил его смущения. И делает это очень вовремя, потому как Ынхёк не хочет, чтобы Донхэ видел, как он смущается сам. В этом чувстве, что они испытывают, сидя рядом друг с другом, буквально чувствуя чужое, но давно уже родное тепло, есть не только смущение. В нём гораздо больше, больше настолько, что они ещё о многом и не догадываются. Они говорят: «Ты мой лучший друг!». Думают: «Хочу всю жизнь провести с тобой!». Они словно воздух друг для друга. И если и могут жить поодиночке, то не хотят. Зачем, когда вместе лучше? Интереснее, забавнее, увлекательнее, экстремальнее, эмоциональнее… И дышится легче. Просто потому, что родной человек. – Хёки, я хочу мороженого, я не хочу лечиться, – ноет Донхэ, когда Ынхёк, поблагодарив стюардессу, забирает у неё стакан воды для друга. В его руках две таблетки от температуры, которые нужно было принять после еды. Но! Этот засранец Донхэ! Он совсем не хочет есть. – Донхэ, если ты поешь, то я обещаю купить тебе всё, что ты хочешь покушать, как только ты поправишься. Засунув в ноздрю парня карандаш для ингаляций, Ынхёк медленно вдыхает, показывая, что нужно сделать Донхэ. Но Донхэ высовывает язык, мотает головой, норовя избавиться от инородного предмета у себя в носу, морщится и всё же вдыхает, а потом позволяет проделать ту же манипуляцию с другой ноздрей. – Ешь, – в приказном порядке говорит Ынхёк. Он выглядит так сурово, что Донхэ ничего не остаётся, как опустить ложку в бульон. Но в душе-то Донхэ знает, что как только самолёт приземлится, его лучший друг купит ему большую порцию мороженого. Только заплатит за неё менеджер. Донхэ любит сохранять фанарты и фотографии с выступлений своей группы, дополна забивая память телефонов, компьютеров и плееров. Причём не только своих. К тому же он настолько самолюбив, что даже на заставке телефона Ынхёка стоит его фото, сделанное специально для друга. И не то чтобы Ынхёк против. Внутренне он ликует, но понимает, что это просто дружеский жест. Донхэ излишне раскрепощён, поэтому его дружба обволакивает и погружает в какой-то вакуум, выбраться из которого не является возможным. Но Ынхёк и не желает этого. Он впервые искренне счастлив, не оглядываясь назад, в прошлое. Донхэ вечно таскает его вещи. Любые, казалось бы, вообще без разбора. Спонсорская одежда, что выдаётся им в комплекте из двух штук, или же простые подарки от фанатов. Ынхёк ворчит, ведь Донхэ забирает его новые, ещё не успевшие почувствовать хозяйского плеча или другой части тела вещи, одевает их, не стесняясь, щеголяет в них перед владельцем. Донхэ даже покушается на его нижнее бельё, и не всегда новое. Поэтому ворчание перерастает в злобу, и Ынхёк показывает своё недовольство парню, порой ругается с ним из-за этого. Но он просто не знает, что Донхэ хочет быть с ним ещё ближе. Хотя они и без того близки. Лучшие друзья, ближе, чем они друг другу, кажется, никого не может быть. Даже с родственниками Донхэ не чувствует той связи, что у него есть с Ынхёком. Ощущая руку Донхэ, сжимающую его собственную, Ынхёк счастлив. Это их первый Новый Год, что они встречают в окружении семьи артистов на телестудии крупнейшего корейского канала. Как только звучит первый удар курантов, Ынхёк оказывается в крепких объятиях друга, которого он не смеет считать большим, хотя сердце так просит, практически умоляет. А тело его плавится от чужого прикосновения. Но только рядом с Донхэ он чувствует себя живым. Поэтому старательно свыкается со своим амплуа просто друга, лучшего друга. А одиночество не выпускает его из своих цепких пальцев, и единственное, что держит Ынхёка – это Донхэ. И он не может позволить себе потерять его… из-за любви? Несмотря на все явные желания, этот Новый Год становится их последним, что они встречают вместе. Просто потому, что у одного не хватает смелости, спустя пару месяцев, сказать: «Я тоже…», а другой спонтанно, неожиданно даже для себя самого, заявляет: «Я люблю тебя!» ***Конец флешбэка***