Лёд и пламя

The Beloved – Sweet Harmony

Ынхёк не помнит ни одного лица своих фанатов, кажется, что все они – одинаковые куклы-марионетки, которые кренятся в ту сторону, куда тянут их тетиву. Нужен бурный восторг от зрителя? Артисту достаточно оголить свой торс. Нужна задушевная тишина? Спеть лирическую песню. Чёрный пиар? Набить другу морду. Любые методы приемлемы, ведь это мир шоу-бизнеса, живя в котором уже не первый год, Ынхёк научился вовремя дёргать за нужную нитку. Но он никак не думал, что однажды совсем ничего не сможет сделать. Ынхёк идёт по проходу между рядов скамей, на которых сидят безликие куклы. Вместо лица у них пустая маска. Ни глаз, ни носа, ни губ. Но, несмотря на это, Ынхёк уверен, что все они взглядами прожигают его. Он не может вымолвить ни слова, ему даже думается с трудом. В голове одна лишь мысль – привести Донхэ под венец. Медленно Ынхёк делает шаг за шагом под похоронный марш, а под руку он держит Донхэ, одетого в свадебное платье. Кружевное, обтягивающее, с открытыми плечами и пышной юбкой. С затылка Донхэ свисает к полу фата такого же белоснежного цвета, что и платье, и маленький букет из роз в его руках. Сам же Ынхёк одет в костюм клоуна, с большим красным носом и рыжим кудрявым париком. С трудом Донхэ сдерживает смех и всё же целенаправленно движется к алтарю, сжимая руку Ынхёк чуть выше локтя. А Ынхёк, словно сам марионетка, мило улыбается и ничего не может больше сделать. Мышцы лица ноют от постоянной улыбки, лоб чешется под париком, ноги шевелятся без его на то согласия. А вокруг него блестят натянутые нити. И на него нашёлся свой кукловод. Лишь глаза подвластны его желанию. Ынхёк переводит взгляд с безликих гостей и смотрит на девушку, что стоит впереди рядом со священником. Тугой хвост стягивает её волосы на затылке, классический приталенный пиджак подчёркивает фигуру, стрелка на прямых зауженных брюках устремляется вниз к большим мохнатым тапкам со свиным рылом на носках. На лице такая же безликая белая маска, только с мишенью по центру. Ынхёк отпускает руку Донхэ, глядит в его смеющиеся глаза и тихо шепчет: – Ей я тебя должен отдать? В глазах Ынхёка удивление граничит с непониманием. Что он только что сказал? Должен отдать? Донхэ? И кому? Этому безликому чудищу, что довольно фыркает за его спиной? Да ни за что! Но у него нет сил противостоять... – Ты меня давно уже отдал, – отвечает ему парень и начинает дико ржать, выдёргивая свою руку и отталкивая от себя Ынхёка, безвольно падающего к его ногам. Истеричный хохот Донхэ подхватывают гости, с лиц которых слетают маски. Осёл, лось, баран и козёл сидят на первой скамье со стороны невесты. За ними – их копии, только лишь других оттенков. Чем дальше, тем отчётливее и больше. Ынхёк хочет взвыть от ужаса, но его нити кто-то дёргает. Уголки губ ползут ещё выше, а веки не могут сомкнуться. Ынхёк не моргает, и слёзы сами от боли катятся по щекам, размазывая грим клоуна. Донхэ смеётся ещё громче, а Ынхёк стоит истуканом, хотя была б его воля, он бы уже давно убежал… «Хёки! Хёки! Проснись же!» – доносятся взволнованные крики Донхэ, хотя вот он, стоит рядом и хохочет во весь голос. «Хёки! Хёкдже! Приди в себя! Ну же!» – по ушам Ынхёка эхом бьют слова. Он борется с собой, хочет ударить себя по щеке, но не может, не может даже пошевелиться! Кожу на лице резко обжигает, а вокруг него исчезают отродья. «Ли Хёкдже! Проснись, придурок!» – голос Донхэ слышится чётко, и Ынхёк открывает глаза. Он лежит на диване в гримёрной, на его бёдрах сидит Донхэ, замахиваясь ладонью для удара. Во взгляде парня неописуемый страх, и только Ынхёк понимает его истинную причину. – Хёки, – шепчет Донхэ, расслабляясь и опуская руку. Ынхёк резко поднимается и крепко обнимает парня, прижимая его к себе так близко, насколько это только возможно. – Я тебя никому не отдам! – чеканит слова Ынхёк, руками шаря по спине прижатого им парня, чтобы убедиться, что этот Донхэ настоящий. – Я и не отдамся никому, кроме тебя, – смущённо проговаривает Донхэ, с запозданием осознавая смысл сказанных им слов. Отчаянно краснеет, зажмуривается, но не вырывается, в полном желании пропитаться любимым человеком, он нежится в его объятиях. Минута слабости после кошмара, от которого Ынхёк проснулся в холодном поту, проходит. Парень собирает все мысли в кулак, возвращается в реальность, где есть только пустая гримёрная и Донхэ, настоящий Донхэ, который не посмеет открыто ржать над ним. Ынхёк вежливо просит Донхэ слезть с его бёдер, поднимается на ноги, немного покачивается, подходя к столу, берёт с него бутылку воды и залпом выпивает половину. – Ты как? – В порядке… – Сможешь сниматься дальше или отложим съёмки? – Зачем? – Неважно выглядишь. – Зато у визажистов работа есть, – отшучивается Ынхёк. Сердце Донхэ бешено бьётся в груди ещё с того момента, как он вошёл в гримёрную и увидел своего Хёки, ноющего во сне. По его лбу катились капельки пота, из уголков глаз падали слёзы. В руках Ынхёк мял небольшое покрывало. Постоянно морщился и скалил зубы. Донхэ испугался. До дрожи в коленях. Но сейчас его сердце отбивало быстрый ритм из-за другого. Слишком интимными были объятия! Слишком сильно хочется их продолжить. Поцелуем, например. – Что это? – Где? – Донхэ смотрит, куда ему указывает Ынхёк. – Аа-а, курьер тебе это принёс, пока я снимался. Собственно поэтому я и пришёл сюда, а ты… – Донхэ не стал продолжать, чтобы не напоминать о кошмаре. Ынхёк открывает конверт и достаёт из него бумаги, просматривает их, довольно улыбается. – И что это? – Донхэ подходит ближе, рассматривая пропечатанные буквы. – Ты учишься в универе?! – Да, на втором курсе, заочно. – Я не знал… – Теперь знаешь, – виновато улыбается Ынхёк, хлопая парня по плечу. Почему-то именно сегодня ему стыдно за то, что он никогда ничего не говорит своему… другу? Да! Именно так! Другу! Мысленно Ынхёк обещает себе, что будет больше рассказывать Донхэ о своей жизни. Несмотря на все уговоры Ынхёка, съёмки нового клипа сворачивают на полпути – режиссёрам не нравится внешний вид парня. Измождённый, усталый, в глазах испуг, под ними мешки с синяками. Ынхёк даже двигается не как всегда, похож на неуклюжего медведя. Поэтому ещё до ужина они появляются дома. Дома у Ынхёка, вместе с Донхэ, у которого за месяц уже в привычку вошло если не жить у своего Хёки, то, по крайней мере, желудок у него набивать. – Сам доберёшься до дома? Хёна не беспокой, – даёт последние наставления Ынхёк, выпроваживая назойливого Донхэ. – Внизу такси уже ждёт. – Вот и хорошо. Приедешь, позвони, – парень отводит взгляд, больше для того, чтобы не видеть радости в глазах Донхэ, светящегося от его заботы, чем из-за смущения – Ынхёку не свойственно быть таким тёплым. – Позвоню, – Донхэ выходит из квартиры и резко разворачивается к своему Хёки лицом. – Тебе больше не приснятся кошмары? Может, я лучше останусь? – Нет, всё в порядке. Иди уже. – Тогда… Пока? – Донхэ именно спрашивает, он совсем не хочет уходить, не хочет оставлять Хёки одного, не хочет… Нет, не так, он хочет прижаться к нему и не отпускать никогда, даже если начнётся футбольный матч! Хотя не факт. – Да, спокойной ночи. – И тебе, – медленно Донхэ шагает к лифту, вмиг решается и быстро возвращается обратно. Промахивается и целует Ынхёка в уголок губ, а затем убегает, пятками блестя. Ынхёк ещё какое-то время стоит на пороге со счастливой улыбкой на лице. Постепенно у них с Донхэ налаживаются отношения, которые становятся прочнее, чем тогда, полтора года назад. И Ынхёк знает причину этого – тогда не было взаимной или ответной, как хотите, любви. Конечно, сейчас они и не говорят о ней. Рано ещё. Но проявляют. Тёплыми взглядами, добрыми улыбками, редкими объятиями и смазанными поцелуями. Лучше, чем ничего. Гораздо лучше, чем жить одиночкой лишь для самого себя. Проходит около часа, Ынхёк уже засыпает, совсем не думая, что кошмар может вернуться. Его больше волнует, что Донхэ ещё не позвонил. Он берёт телефон с тумбочки, залезает в твиттер и постит картинку с изображением серебряной маски, подписывая: «Пусть я и не помню ваших лиц, но я люблю вас, мои Jewel Girl». – Твой фанат номер один дома! – кричит в трубку Донхэ. – Да-а, – сонно тянет Ынхёк ему в ответ, проваливаясь в царство сна. – Ты лучший, Хёки, люблю тебя! – Ага… Ынхёк засыпает, даже не вникая в смысл услышанных слов, а Донхэ ещё долго слушает его мерное сопение, держа трубку телефона около уха. http://fc08.deviantart.net/fs28/f/2008/097/7/c/Silver_Mask_by_CommanderKei.jpg