О чем поет ночная птица?

- Спасибо, - я отодвинулась от гнома, лихорадочно соображая, что мне вытирать первым – лицо или мех на одежде Торина. - Не за что, - улыбка Торина скорей угадывалась, чем виделась, но мне и этого было достаточно. Зашуршала одежда, мужчина залез в карман куртки и достал оттуда платок. Я удивилась, как-то не думала, что у него будет такая вещь. Дома я привыкла к бумажным платкам, выкидывая их пачками в периоды болезни, но, не имея их постоянно при себе, а тут грубый, суровый гном, в заляпанной, судя по запаху, куриным жиром одежде и с белым носовым платком. – Только Бильбо не говори. - Шепнул Торин, а я решила, что раз все равно иду купаться, то платок стоит потратить на мои слезы на меху. - Ты что, я ж тебе его дал! - Я мыться сейчас пойду, - тихонечко шмыгая носом, пояснила я. Прядка моих волос соскользнула с плеча, и самый ее кончик свернулся в колечко на руке Торина. Торин замер. – Что? Я и до этого замечала трепетное отношение гномов к прическам, своим бородам, даже бравый воин Двалин не один раз за день приводил свою бороду в порядок. Как-то я решила рассмотреть заколку Дори и вертела ее в руках, пока он причесывался и переплетался, но стоило мне предложить закрепить заколку на его волосах, он пришел в страшное возбуждение и долго что-то мне втолковывал. Все, что я поняла это слово «нельзя». - У нас, - медленно начал Торин, - нельзя прикасаться к … - Торин употребил новое слово, и я решила, что он про волосы. – Только семья может это делать. Только мама, жена и муж могут заплетать косы. Даже. Даже брат не может. - У нас можно. - Можно? – Торин указал на прядку, я кивнула. – Такие другие. Мягкие. – Для верности он ухватился за свои волосы, сравнивая. Мне хотелось прикоснуться к ним, что же такого в их культуре, что так трепетно к этому относятся? Но я продолжила промакивать мех платком. За очень долгое время я впервые разговаривала так долго, и впервые разговаривала с Торином. До этого мы перекидывались фразами – доброе утро, добрый вечер и все. Ну не считать же диалогом мои крики на него там, в горах? Я открыла было рот, чтобы спросить Торина о чем угодно, но он уже спал, по-прежнему придерживая мои волосы. Наверно, я должна была впасть в экзальтированный восторг, когда поняла, что Торин спит и крепко спит, ведь это свидетельствовало о том, что он доверяет мне и считает своей. Не в смысле своей женщиной, а в смысле «своим гномом». Но мне было грустно, и я поспешила найти Беорна. В поисках хозяина дома я самостоятельно нашла парящее озерцо, слегка укрытое от остального дома, так что я, не мудрствуя лукаво, разделась и нырнула в теплую воду. От края до края было всего четыре гребка, но я так давно не плавала, пусть даже и в пол силы, что мне и этого хватало. Изредка со дна поднималась стайка пузырьков, щекотавших мое тело, и, наверно, именно из-за этого я чувствовала себя так легко и свободно. Чтобы смыть стягивающие лицо слезы я нырнула и, обхватив коленки руками, медленно спускалась на песчаное дно. До него было совсем недалеко, в самом глубоком месте я могла стоять на кончиках пальцев, поэтому не волновалась, что мне не хватит воздуха. Жаль, царила безлунная ночь, и я не могла увидеть луну сквозь толщу воды, и я не увидела два тела, пока они не прыгнули с берега, прямо в центр озера, отчего меня чуть не выкинуло на поверхность. -Да что за чертовщина! - выплюнув воду, заругалась я. - Ой, Лекс, это мы, - виновато ответили мне Фили и Кили. Хотя, не так уж и виновато, скорей испуганно. - Занято! Идите вон отсюда! - я злилась, еще бы, специально же не стала днем купаться, думала, хоть ночью отдохну от этих сумасбродов, но нет. Пришли. Воду взбаламутили. Я недовольно фыркнула. Рядом зашлепало - парни стремительно удалялись. Сделав четыре кружочка, я остыла. Сама виновата, вдруг тут где-нибудь был символ "занято/свободно". Надо было все-таки найти хозяина. Хотя, я нервно рассмеялась, зато теперь я точно знаю - тут купаются. Было бы неловко узнать, что это какой-нибудь фонтан, выключенный на ночь. Надевать грязную, заскорузлую, пропахшую потом одежду, было неприятно, но опять же - сама виновата. Замотав волосы в пучок, я сладко потянулась, сейчас бы поесть чего-нибудь вкусненького... На кухне, на низком, даже для меня, столике лежала накрытая вышитыми полотенцем краюха хлеба с пряными травами, а рядом стоял кувшин с изумительным молоком. Забрав данную снедь, я постаралась запрыгнуть на подоконник, так чтобы не разбудить весь дом своей возней и устроила себе пикник. Рассматривая небо, я находила все больше различий и удивлялась, как же я раньше этого не заметила. Особенно меня поразила двойная яркая звезда. Дома, я бы сказала, что это Венера и какой-то спутник. Сейчас же я вспомнила легенду о том, что между Марсом и Юпитером была еще одна планета. Может, как раз в этом-то и все дело? В моем мире эта планета взорвалась - в этом нет. И кто знает, может быть и мы с братом могли вырасти среди гномов, эльфов и прочих полуросликов. А зла хватало и в моем мире, хотя здесь оно было более персонифицировано. Сразу видно, кто злой, а кто хороший. Утром я ворчливо расчесывала волосы - надо было не лениться и высушить их... они и отомстили. Гномы ходили вокруг да около, решая, стоит ли им обращать на меня внимание или нет. Двалин такими вопросами не мучился, с самого подъема, успешно делая вид, что меня не существует. Хотя, стоило проснуться главному гному и поздороваться со мной, как все хотя бы перестали отводить глаза. Мне стало приятно, даже не смотря на то, что я в принципе не боялась остракизма, лишь бы живы были. Закончив возиться с волосами и гордо откинув косу за спину, я застыла. Взгляд уткнулся в стену темного и пугающего леса. Проходящий мимо Беорн оказался весьма кстати. - Что это? - Это Taur-e-Ndaedelos. Плохое место. Я поежилась. Мне нужно поговорить с Гэндальфом. Срочно. Спрыгнув с подоконника и отбив себе пятки, я отправилась на поиски старика. Гэндальф нашелся на веранде, он неторопливо покачивался в кресле-качалке и курил. Разноцветные колечки дыма стайкой вились над его головой, остроконечная шляпа покоилась на коленке - вид тянул на пасторальную картинку. Только я открыла рот, чтобы попросить мага о помощи, как он перебил меня: - Лекс, мне нужна твоя помощь. Мне не известна причина, по которой я совсем не виню в пропаже брата этого седого чудака, хотя, если поразмыслить если бы не он, то Алекс был бы сейчас со мной, но факт остается фактом - Гэндальф не был виновен, и я верила в его силу. И тут такое. Такую высокому и знаменитому истари нужна моя помощь. - Я скоро покинул компанию Торина, но мне страшно отпускать их одних. Я был бы счастлив, если бы ты присмотрелся за гномами, - начал он, игнорируя мой ошарашенный вид. - Но, Гэндальф, это я хотела тебя попросить! Что я могу, одна?! - О чем ты хотела попросить меня? – Гэндальф, судя по всему, любил отвечать вопросом на вопрос. - Я боюсь за них. - Почему? - Мне кажется, что Торин, - я не знала, как будет «проклят» и использовала другое слово - болен. Его путь плохой. А он идет, ничему не учась! Он идет так, словно ему не страшно потерять их. - Ты не права. Я думаю, он боится. Но у него нет выбора - он должен идти. Но ты права - он действительно, болен. Он может заболеть как отец его отца и его отец - они больны жаждой золота. - А это тут причем? - я начала осознавать, что ошиблась в своих предположениях касательно цели путешествия гномов. - При том, что ради наживы он может поступиться своими друзьями. Я замерла. Что было в тех горах, что Торин пошел туда без Гэндальфа и не пожалел моего брата? - Поэтому я и хочу, чтобы ты пошла с ними. Мне кажется, ты сможешь отговорить Торина от глупостей. - Я просто хочу, чтобы они живыми добрались домой, - взмолилась я. - Помоги им это сделать. - Расскажи с чем мы можем столкнуться. - Я не знаю дитя мое. Зла много в тех землях. Главное - не сворачивайте с тропы. Сейчас я вспоминаю нашу беседу, будто мы сразу понимали друг друга, на самом деле, и мне, и Гэндальфу не раз приходилось подбирать слова, размахивать руками и рисовать в моей книжке, вырывая ее друг у друга, но, не смотря на это, мы поняли друг друга. Гэндальф давно уже ушел в дом, а я сидела и думала, как мне поступить. Выдержу ли я испытание лесом? Смогу ли я удержать гномов, если они решат свернуть с тропинки? Я не знала.