О чем поет ночная птица?

Больше всего меня интересовал вопрос – почему нельзя сходить с тропинки? Неужели и спать придется прямо на дороге? Я подергала себя за мочку уха. О, нет! Моя сережка! Я вскочила и стала оглядывать скамью, пол, траву у края веранды, разыскивая свою пропажу. Пусто. На подоконнике – пусто, у котят пусто. А что если они ее проглотили?! Я в ужасе схватилась за голову. - Что случилось? – тихо спросил подошедший Фили. Я оглянулась, парень старательно изучал носки своих сапог, усы-косички не скрывали скорбных складок у губ, а тени от длинных ресниц не прятали темные круги под глазами. - Сережку потеряла, - я погладила котят кончиком пальца, все выглядели здоровыми и сытыми. - Что? А, серьгу. А где? – Фили мельком оглядел мои уши, и я с тоской поняла, как я соскучилась по открытому взгляду его серых глаз. - А я откуда знаю? – с досадой спросила я. – Я же потеряла. - Да. Прости, - Фили потер нос, и собрался было отойти. - Стой. Все в порядке? - Все в порядке?! Ты спасаешь мне жизнь, а потом убегаешь ото всех, ни сказав не слова! Водишь дружбу с …, а мне … а мне даже не даешь сказать спасибо! Все утро беседуешь с магом и явно что-то планируешь. Одна! Гном стоял, сжав кулаки, тонкие губы превратились в ниточку, брови нахмурились. В его душе явно бушевала буря, и если еще в Ривенделле все, что творилось в его душе – отражалось в глазах, то нынче я впервые заметила, что Фили похож на дядю выражением глаз. Луч солнца позолотил светлые косы Фили, и я отвернулась. Сережку я так и не нашла, хоть и перелопатила все вчерашнее озерцо вдоль и поперек. Эти сережки были подарком мужа, и, хотя я не любила вспоминать свое неудачное замужество, но подарок этот ценила, носила, не снимая, под любой наряд. Алекса такая небрежность в выборе аксессуаров бесила, а мне было безразлично. Они мне нравились и точка. И рубины были в них чистые, лучились так красиво. Если честно, я предполагала их выменять на местную валюту, но то ли местные не имели денег, то ли магазины нам еще не встречались. Какой-то коммунизм, честное слово, если подумать. Все друг другу что-то дарят, относятся к вещам так, словно не имеют личной собственности, кроме того, что надето на них. Те же эльфы спокойно отнеслись к тому, что я перетаскала у них клубки, правда, я спросила, можно ли мне их взять. Интересно, мои гномы взяли их без спросу или как? Беорн же, когда я хотела ему отдать последнюю, в плату за гостеприимство, оскорбился. И ушел, фыркая. Но дождавшись, когда Беорн более-менее освободится от утренних хлопот, я попросила его научить меня ездить верхом. Великан от моей просьбы опешил, он никогда не ездил на лошадях, но, свистом подозвав пони, он попытался посадить меня на спину животному. - А седло? Ну, такая штука, - я показала жестами, - на спину пони. После недолгих размышлений Беорн ушел к дому и вернулся с покрывалом и веревкой. Из этого всего он ловко соорудил что-то, что даже с очень большой натяжкой нельзя было называть седлом, но для первого раза сгодится. Уздечки тоже не было, но какие-то поводья нашлись. Умное животное косилось карим глазом, фыркало и встряхивало головой, словно смеялось. Залезла я в седло раза с четвертого, крепко ушибив спину и окрестности. Освоившись, я рискнула сжать колени и тряхнула поводьями. Да… и хорошо, что это не боевой конь. Потерев поясницу, я снова залезла на пони. Пони ехидно ржал. Часа через два, мокрая как мышь, я гордо сделала кружок вокруг дома и скатилась с круглого бока пони. - Хорошая моя, - я угостила ее загодя припасенной морковкой. Кроме всего прочего, что сделал для меня Беорн, он нашел для меня одежду, пусть она казалась детской, но была мне впору. От эльфов я ушла в своей привычной для меня одежде – фланелевой рубашке и плотных брюках, но теперь она истрепалась, и в ней было стыдно даже полы мыть. Новая же одежда была добротно сделанная, чуть-чуть грубоватая, как обычно бывает с тканями домашней работы, и теперь внешне я больше была похожа на уроженку этого мира. Еще у Беорна оказалось много шерстяных клубков, так что на привалах я могла связать себе что-нибудь теплое, ведь такой одежды у Беорна не было. То ли он был записным гринписовцем, то ли в его краях не было зимы. Но больше всего я радовалась сваляному одеялу, которое можно было перешить в спальник, чем я и занялась. Ни у кого не будет такого спальника, легкого, но безумно теплого. Найти бы еще кожу, обшить низ спальника, там, где ноги, и вообще чудесно будет. Гномы и Бильбо хоть и видели мои попытки ездить верхом, разговаривать со мной по-прежнему не собирались, один только Гэндальф улыбнулся мне за обедом. Точней, у гномов это был второй завтрак, у меня же – поздний ужин, после которого я привычно свернулась калачиком у мамы-кошки. Так, прислонившись затылком к ее спине, я и уснула. К моему безмерному удивлению, мне приснился сон. Первый за все время пребывания в этом мире. Во сне происходило что-то непонятное, мужчина, ужасно похожий на Алекса показывал мне на какое-то растение, чей плод, похожий на коробочку хлопка, словно взрывался изнутри, стоило его кинуть в огонь. Еще была черная вода, от вида которой даже во сне хотелось спать. Проснувшись, я долго гадала, что это могло бы означать. Дома, на работе и на кафедре, я работала с взрывоопасными веществами, но среди них я не припоминала ничего подобного. С черной водой все понятно, Беорн сказал, что она будет у нас на пути, так что я просто решила, что это выверты подсознания. Переплетая косу, я тихонько выбралась из дома, оседланный, пони стоял у калитки , причем в этот раз творение рук Беорна напоминало настоящее седло, хоть и сделанное из дерева, рядом же лежала моя сумка, и дремал Беорн. Добрый хозяин проводил меня, немало напугав медвежьим видом, но, когда пришло время прощаться, я храбро погладила его между ушей, хоть мне и пришлось ради этого покинуть спину Светлячка, так я решила назвать мою лошадку. - Спасибо, - от избытка чувств, я обняла Беорна за могучую шею, медвежья же лапа опустилась мне на плечо, подбадривая. К лесу мы добрались через полчаса после окончательного восхода солнца, по моим расчетам гномы только-только должны были просыпаться. Они не сразу схватятся моего отсутствия, ведь за вчерашний день они должны были привыкнуть, что я где-то там, если не там, то наверняка все равно рядом. И у меня было время оглядеться. Лес пугал меня. Про Светлячка и говорить нечего, стоило мне слезть с него, как он рванул было в сторону дома, протащив меня, вцепившуюся в поводья, по земле. - Стой, скотина! – заорала я. Если он сейчас вырвется и убежит к дому Беорна с седлом, то гномы решат, что я в беде. Мне этого, понятное дело, не хотелось. Светлячок от окрика остановился и позволил привязать себя к кусту, крупная дрожь сотрясала беднягу и я поспешила его успокоить. После этого я занялась своими ранами и грязной одеждой. Вот ведь, зараза. Я не стала тратить припасенные травы, замотав разодранные локти и колени подорожниками, в изобилии растущие вокруг. Местные подорожники, к слову сказать, были больше похожи на лопухи. Надеюсь, это не повлияло на них лечебные свойства. Через какое-то время я поняла, что готова заниматься чем угодно, лишь бы не входить в искореженный лес – чистить одежду, перебирать сумку, плести косы из гривы Светлячка, считать ворон, вязать кружевное пальто, короче, все то, для чего было не время. Бросив прощальный взгляд в сторону дома Беорна, его отсюда не было видно, заслонял холм, я решительно перекинула через голову ремешок сумки и вооружилась кинжалом. Пройдя по тропинке минут десять, я слегка расслабилась и увеличила темп. Да, темно, да, шуршит кто-то в кустах, да, запах отвратительный. И все. Расстояния между деревьями были не очень большими, значит, крупных зверей тут не водится, а остальные побоятся напасть на такой большой отряд как наш. Я повернула назад, пришло время отпустить Светлячка. Тропинка была практически прямая, но почти перед самым выходом из леса, делала небольшой крюк, огибая три дерева. Мне было лень повторять ее маршрут, и я решила пойти напрямик. Стоило мне сойти с тропинки, как я вспомнила предупреждение Гэндальфа, но было слишком поздно. Лес вокруг меня кардинально изменился, какие три дерева, я оказалась в самом центре ельника, хотя до этого никаких елок и в помине не было! Я в ужасе обернулась назад, тропы не было. Влипла. Бедный Светлячок.