О чем поет ночная птица?

Предупреждение автора: Лихолесье у меня совершенно неканоническое, на первый взгляд. У ПиДжея оно слегка наркоманское и умопомрачительное, Профессор же указал нам, что если бы не голод, гномы прошли бы лес, не сворачивая с тропы, не попадая в гости к Трандуилу и его лосю. У меня же что-то среднее. Я допускаю, что по тропе лес можно было пройти, ну, не за три дня, как озвучили нам в кинотеатре, а чуточку быстрее. Все-таки карта, нарисованная Профессором, без строгой привязки к масштабу, и истинных масштабов Средиземья мы не знаем. Хотя, я видела утверждение, что между Эребором и Лихолесьем 40 миль. Тогда ширина Лихолесья около двух сотен миль, а такое расстояние, на мой взгляд, можно пройти не меньше чем дней за десять... По тексту Профессора сложно судить, сколько времени гномы шли, ибо прямо об этом нигде не сказано. Лишь указано, что через четыре для после пересечения реки начался другой, буковый, вроде, лес. Я предполагаю, что это уже окрестности дворца Трандуила, да и Профессор пишет, что когда Бильбо взобрался на дерево, то мог бы уже увидеть край леса. Так что они уже были совсем рядом с ним. Но у меня лес меньше. :) И я когда была маленькой, то долго размышляла на тему, что за колдовство было на тропе, что на нее не попадала паутина, звери не перебегали ее, а гномы никак не могли подстрелить белку. А поскольку я в то время читала еще и научную фантастику, в которой употреблялось искривление пространства, то решила, что в Лихолесье происходит нечто подобное – тропа действительно находится в лесу, но при этом она внутри своего собственного пространства. А потом был Догевский лес. Знающие – поймут. ;) IzabelGordon, дорогая, глава немножко растянулась, поэтому того самого эльфа в ней нет. Он перешел в другую и будет в ней почти с самого начала. Приятного чтения! И спасибо всем тем, кто написал мне в личку и оставил комментарии. Мне крайне приятно читать ваши отзывы. И спасибо всем тем, кому нравится мой фанфик. Я ударилась в панику, теперь шуршание раздавалось совсем рядом, и черных белок, примеченных мною ранее, не было и в помине. Кто мог издавать столь отвратительные звуки? Я огляделась. Паутина. Почему здесь так много паутины? Я подняла было руку, притронуться к ней, но здравый смысл возобладал, и я застыла, спиной чувствуя чужой взгляд. Взгляд не был дружелюбным, но и не был он угрожающим, скорей, он был изучающим. Где же он, неизвестный мне наблюдатель? Я осторожно обернулась – сзади, разумеется, никого не было, даже лапы ели не шевелились. Хотя, с другой стороны, если здесь нет ветра, значит, мой запах не достигнет носа зверей до тех пор, пока они не наткнутся на мой след. А след я неизбежно оставлю, не могу же я вечность стоять здесь, в надежде, что гномы так же как и я поленятся обходить те деревья. Я шагнула в ту сторону, откуда пришла. Изредка луч солнца достигал земли, не смотря на полотнища паутины там, наверху. Идти было легко, в еловых лесах мало кустов, способных помешать идти, главное было огибать деревья и не терять направление. Тот самый взгляд по-прежнему сверлил мне спину, придавая мне необъяснимым образом сил. Он же и не давал мне свернуть в сторону, стоило мне изменить направление, как взгляд тяжелел, и я возвращалась к прежнему направлению. Возможно, меня целенаправленно загоняли в ловушку, но, раз уж я заблудилась, то какая разница, в какую сторону идти? В лесу постепенно темнело, и я стала присматривать место для ночлега. Костер разводить я не собиралась, идеально было бы найти какое-нибудь дерево, на которое я могла бы залезть, дабы обезопасить себя от наземных хищников, вышедших поохотится ночью, но вокруг по-прежнему были одни елки. Раз нельзя спрятаться наверху, будем прятаться внизу, решила я, как раз одна ель была настолько густая, что ее нижние лапы пригибались к земле, образуя шатер. Туда я и спряталась. Поспать мне не удалось, сотни лап и глаз вышли на охоту, чудо, что никто не сцапал меня, хотя иногда, кто-то очень крупный, проходил мимо, и я начинала дрожать. Утром, как только рассвело и твари попрятались, я отправилась дальше, перекусывая на ходу. От стресса у меня совсем пропал аппетит, и ела я только ради поддержания сил. Чтобы не сойти с ума от вечного шороха, я считала шаги. Я не раз сбивалась, начиная с начала, но если учесть, что дома я любила гулять, нагуливая по 20-30 километров без особой усталости, то думаю, здесь я прошла хотя бы 15 километров. Вспоминая карты, я пыталась представить ширину этого чокнутого леса, выходило что-то около 60. Четыре дня. Минимум. Это три ночи, одну я уже пережила, осталось еще две. Минимум. Я не знаю, когда закончился ельник и начался смешенный лес, еще более страшный тем, что количество паутины и шорохов возросло многократно. Воздух здесь был еще более затхлый, неуловимо пахнувший гнилью, кровью и еще почему-то разогретым металлом, словно рядом кто-то сваривал трубы. От такой смеси меня затошнило, я упала в густой папоротник, но быстро поднялась на ноги. От усталости меня шатало и даже речи не шло, о том, чтобы попытаться залезть наверх, упаду ведь. И я продолжила путь. Внезапно, под ноги мне бросился комок серого меха, я вскрикнула. От радости, ведь я узнала его, это был чудесный росгобельский кролик! - Иди ко мне, мой хороший, - я рухнула на колени, раскрывая объятия. Кролик стремглав бросился в них, трясясь от страха. – Не бойся, теперь все будет хорошо. Я гладила, тормошила, щекотала его под подбородком, шепча всякие глупости. Темнота леса словно отступила, шорохи затихли, прислушиваясь к моему голосу. Я даже забыла про взгляд в спину, так была рада видеть старого знакомца. А это был именно он, на спинке его был обрывок ремней от упряжки того старого чудака. Сам кролик был исхудавший, облезлый, его мех сразу же перепачкал мне всю одежду, залез в глаза, нос, рот и я долго отплевывалась от него. - Нет, так дело не пойдет. Давай я тебя причешу, - я достала из сумки гребень и вычесала кролика. Пригодилась и морковка, предназначенная Светлячку. - Я назову тебя Элронд, - решила я, с умилением смотря, как несчастное животное грызет еду, - ривендельский владыка был добр ко мне. Кролик поднял голову, с подозрением уставился назад; взгляд в спину вернулся. Но теперь мне было совсем не страшно, ведь я была не одна. - Ты же не бросишь меня одну? – я поднялась на ноги и шагнула вперед. Элронд действительно не бросил меня, он скакал рядом, то слева, то справа, иногда останавливаясь, словно прислушиваясь. Глядя на него, мое настроение улучшалось, а усталость забылась. Но когда наступила тьма, и мы забились среди корней какого-то дерева, не знаю, кто трясся сильнее, я или кролик. - Если на нас нападут – беги. Слышишь? – шепнула я в кроличье ухо, стараясь лечь так, чтобы кролик был за мной, но Элронд был не согласен со мной и устроился у меня на животе. Я чувствовала кожей, как быстро бьется его сердечко, и волнение за его судьбу перевешивало страх за свою жизнь. В эту ночь светящиеся глаза были как никогда раньше близки, тьма влажно чавкала, глотала, мне казалось дыхание неизвестных зверей, шевелит волосы на моей голове, сверху на меня падало что-то невесомое, окутывающее меня и Элронда, придавливающее к земле, лишающее тех немногих остатков воздуха, что были в этом лесу. Голова закружилась, перед глазами из-за удушья танцевали разноцветные пятна, я из последних сил цеплялась за ускользающее сознание. Второй мой сон был таким же мерзким, как и лес. Мне приснилась огромная гора, с клокотавшим в ее недрах огнем. Высушенные и опаленные Торин и другие дорогие моему сердцу гномы, шли по бескрайнему полю, заросшему растением из прошлого сна. Они шли, покачиваясь, растрёпанные бороды больше не были заплетены в причудливые косы, изящные украшения больше не блестели в них, глаза гномов были пусты, щеки ввалились, кожа, больше похожая на пергамент висела клочьями то тут, то там. Верный воин Двалин шел без своих топориков, даже кинжал больше не висел на его поясе, добротная и щегольская одежда Дори была порвана и заляпана грязью, улыбка больше не блуждала по лицу Бофура, из приоткрытого рта Буфура тянулась ниточка слюны, крючковатый нос Балина был поход на изъеденный крысами ботинок. - Друзья, стойте! - я кричала, плакала, умоляла их остановиться, хватала за иссушенные руки, больше похожие на птичьи лапы, но гномы упрямо шли вперед, не отрывая взгляда от отвратительного сияния впереди. И это сияние убивало их, пожирало прямо у меня на глазах. Добрый, шумный Бомбур, необъятный толстяк больше не жевал что-то, теперь он был похож на жертву концлагерей, кожа да кости. Оборванные усы Фили, лишенный рук Кили прошли мимо меня. Кудрявые волосы Бильбо больше не напоминали облако, длинными неопрятными прядями вися вдоль изможденного лица, губы его непрерывно что-то шептали, я смогла разобрать только «Мое! Мое!» - Торин, прикажи им. Они послушают тебя, - рванула я к главному гному. Он шел вперед, слезы текли из его глаз, таких же пустых и бесцветных, как у остальных, губы были плотно сжаты. – Да стой же ты! - я преградила ему путь, кулачками стуча по его груди, пытаясь остановить, докричаться, вразумить. - Прочь! – Торин не сбавляя шага, просто оттолкнул меня, отшвырнул с дороги, словно я была пушинкой. - Нет! – я вскочила и снова встала перед ним, раскинув руки в разные стороны. - Ты просила убить тебя, - кривая, злая насмешка, - время пришло. Я слишком поздно заметила, что его меч все еще при нем. Удивительно, что на мой крик не сбежались все твари, живущие в этом лесу. - У меня ничего не получается, - жаловалась я Элронду, пока мы продолжали наш путь, - сберечь брата не смогла. Хотела ненавидеть Торина и это не смогла. Захотела помочь ему и остальным добраться до их цели и тут не справилась. Зря на меня понадеялся Гэндальф, - сообщила я своему отражению. Мы подошли к черной реке, кажется, про нее что-то говорили, но я не помнила что. Элронд как суматошный метался между мной и рекой, балансируя на десяти сантиметрах берега, словно не хотел, чтобы я прикасалась к воде. - Не пей, Иванушка, козленочком станешь, - прошептала я и потянулась за флягой. В ней еще было немножко воды, я выпила все и наполнила флягу водой из реки, стараясь, чтобы ни одна капелька не притронулась к моей коже. Может, не зря она мне приснилась? Рядом были остатки какого-то мостика и… и прямо к ним подходила тропа! Я подбежала к ней, вглядываясь в отпечатки на песке. Если гномы были здесь, то неминуемо должны были натоптать, но песок был относительно ровным, так что я подложила вещи под голову, подманила Элронда и принялась ждать. Взгляд посмотрел-посмотрел и пропал. Гномов было слышно издалека, их голоса вселили в меня новую надежду, но мне было страшно. Что они мне скажут? Будут ли со мной разговаривать? Позволят ли дальше идти с ними? При виде меня гномы замолчали, вперед вышел черноволосый, недоверчиво покачал головой и скрестил руки на груди. - Ты! – раздался его холодный голос. – Что ты забыла здесь? - Кролика, - я продемонстрировала гномам Элронда. Фили и Кили синхронно улыбнулись, их чумазые мордашки чуть ли не светились от радости, но главный гном нахмурился. - Допустим, - Торин двинулся вперед, я поспешила убраться с его пути, но гном оказался проворнее и его руки как клещи вцепились мне в плечо. – Почему ты не идешь с нами, а вечно убегаешь. Ты часть моего отряда или нет? - Частью твоего отряда был мой брат, - в этом лесу слова падали, как тяжелые камни. – Я же не стремлюсь занять его место. Мне совершенно не хотелось смотреть в лицо Торина, думаю, искаженное бешенством оно испугает меня до смерти. А мне еще рано умирать. - Тогда пойди прочь! - Ты мне не владыка, и ты не хозяин здешних мест. Я могу здесь быть. - Отлично. Всякий, кто поможет этой … - следующие слова прозвучали настолько нецензурно, что даже Двалин нахмурился, Ори же ахнул, - будет немедленно убит. Мной. Я наблюдала за переправой гномов, придерживая Элронда, чтобы он не путался под ногами. Фили и Балин бросали на меня печальные взгляды, Бомбур точно такие же – на мою сумку. Двалин, впервые на моей памяти, в какой-то степени пошел наперекор командиру. Нет, он не стал мне помогать, он осмотрел меня, убедился, что на мне нет ран, проверил заточку кинжала и отошел. - Двалин, - начал было Торин. - Я не помогал ей. Я хотел убедиться, что она цела и невредима. И у нее есть оружие для защиты, - невозмутимо объяснил гном, возвращаясь к отряду. Хоть я не видела противоположный берег и гномы пропадали для меня посреди реки, думаю, с ними все в порядке. Но когда Двалин и Бомбур взошли на лодку и скрылись с моих глаз, я забеспокоилась. Веревки и крюка у меня не было, и подтянуть лодку было нечем. Я осталась совсем одна, но тут, из тьмы прямо к моим ногам упал конец веревки. Это Фили, - радостно думала я, переправляясь. Элронд гордо восседал на носу лодки и первым спрыгнул на пустой берег. Пока я выползала из шаткой посудины, он успел умчаться к тропинке и теперь принюхивался к воздуху. - Элронд, не убегай далеко, - я догнала пушистого друга и постаралась нагнать отряд так, чтобы хотя бы слышать их, благо звуки разносились далеко по тропе. Идти по ней было приятней, чем пробираться по лесу, не было опасности вляпаться в паутину, да и отсутствие звериных следов успокаивало. Когда наступила ночь, я рискнула подойти к гномам поближе, и, укладываясь спать, улыбалась во тьму. Третий сон был продолжением предыдущего, в этом сне я падала, сраженная мечом Торина, падала в необъятную тьму, полную клыков и горящих глаз неведомых зверей, иногда я замечала их чешуйчатые лапы, хвосты, крылья. Ласковый, шепелявый голос перечислял мне, что он может сделать с телами моих друзей, дотошно перечисляя каждую рану, которую он нанесет, каждую каплю крови, которую он выпьет и, описывая крики, которые они будут издавать под его пытками. Чудо, что я не кричала во сне, чудо, что я не закричала, обнаружив, что кто-то гладит меня по голове. - Кто здесь? – я попыталась поймать гостя, но он увернулся, прощально проведя рукой по моим мокрым щекам. – Стой, подожди, не уходи! – но мои руки хватали только пустоту, а тьма все еще была непроницаема для моих глаз. Элронд уткнулся носом мне в ладонь, и я обняла кролика. Балин? Фили? Двалин? Почему он не назвал себя, боялся, что Торин услышит? Неужели гном действительно убьет того, кто поможет мне? Так я и просидела до самого рассвета, а когда стало достаточно светло, чтобы я могла видеть, собрала спальник и подошла к гномам. Они страдальчески смотрели на меня, на командира, но не смели даже заговорить. Жалко было Бильбо, храбрый полурослик не раз оборачивался, крупные слезы текли из его глаз, каждый раз я улыбалась ему и махала рукой. Удивительно, но мои «попутчики» чувствовали себя хуже меня, спотыкались на ходу, их плечи поникли, волосы растрепались. Они, такие крепкие на вид, тут чувствовали себя крайне мерзко, а выглядели настолько похожими на видения из моего сна, что меня бросало в дрожь. Я старалась поддержать их, рассказывая вслух сказки, словно разговаривала с Элрондом, Фили и Кили одинаково хихикнули, когда услышали его имя. Бофуру я сунула свою провизию, все равно чувство голода не возвращалось. Думаю, Торин догадался, откуда в отряде внезапно появились пироги Беорна, но от своей доли отказываться он не собирался. Правда, посмотрел он на нее, как на покрытую плесенью гнилую картошку. Но съел. Бомбур же проглотив свою долю, беспрестанно ныл, и я радовалась, что мое знание языка еще оставляло желать лучшего. Но все равно, он меня так достал, что я подотстала от отряда, а позже и вовсе остановилась, внезапно захотелось в кустики. Все-таки я вчера флягу осушила, совсем забыла предупредить всех на всякий случай, чтобы не пили ее. Интересный момент, веревка, брошенная мне неизвестным, хоть и была мокрой, но никак на меня не повлияла. Возможно, эта вода в малых дозах не способна навредить. Или ее нужно было проглотить? Проверять я не собиралась, мало ли потом нужно будет, кому сделать гадость. Одному черноволосому гному, например. Кстати, о нем. Когда я закончила со своими делами и поспешила догнать отряд, оказалось, что они далеко не ушли, так как Торин, глубокомысленно усевшись посреди тропы, перематывал портянки. Что ж, я же говорила, что местный лес плохо влияет на умы. Я решила пойти вперед отряда и мышкой попыталась проскользнуть мимо Торина, но Элронд внезапно кинулся мне под ноги, и я растянулась на земле. В этот же миг Бомбур бросился вон с тропы, споткнулся уже об меня и рухнул с таким грохотом, что земля содрогнулась. Я лежала, раскрывала и закрывала рот, подобно рыбе, выброшенной на берег, дикая боль свила гнездо в моем боку, невозможно было сделать и вдоха, что-то словно царапало мое легкое. - Бомбур, ты, толстый кусок мяса, что ты делаешь! – закричали гномы, поднимая друга. - Встать можешь? – осведомился Двалин, присаживаясь рядом. - Только не помогай мне, - я рада, что насмешливые нотки заслонили другие, которые могли бы выдать мне, насколько мне было больно. - И не собирался, - невозмутимо ответил гном. Я перекатилась на спину, оберегая больной бок. В нем кольнуло, и я снова попыталась ухватить воздух ртом. Элронд обнюхал мне ухо и чихнул в него. - Тихо ты, - я накрыла кролика рукой. Надо мной смыкались ветви, и я поняла, что воздух-то стал чище, даже ветерок иногда пробегал по лицу. – Бильбо, а ты можешь забраться наверх и посмотреть оттуда? – я указала на растущее рядом дерево, оно показалось мне больше остальных, его верхушка вообще была недоступна для моего зрения. Пока хоббит лез наверх, я прислушивалась к ругани гномов. Бомбур утверждал, что видел огонь. - Дурак. Гэндальф же сказал – не сходить с тропы! - Да что там такого?! Лес как лес, - возразил мне Бофур. - Там не просто лес, я была там. - И вернулась оттуда с кроликом. И живая. И выглядишь лучше нас, - завистливо вздохнул Бомбур. - Ты не знаешь, что там было, - резко ответила я. Я намеренно собиралась преувеличить свое путешествие, чтобы напугать гнома, и попыталась встать. Не надо было это делать, едва я села, как боль скрутила мои внутренности и я зашлась в безумном кашле, раздирающем горло. Что-то продолжило ранить мое легкое, и вскоре я с изумлением почувствовала вкус крови во рту. Постаравшись незаметно для всех лизнуть ладонь, которую я прижимала ко рту, я кое-как справилась с приступом кашля. - Я ничего не увидел, - огорошил нас хоббит, пока все охали и ахали, я скосила глаза – на ладони было ярко-красное пятно крови. Вытерев руку о землю, я поднялась. Возможно, мы были в низине, все-таки рядом была река. А возможно, мы не прошли и половины пути. В любом случае, надо идти дальше. Я рассказывала Элронду легенду о блуждающих огоньках, заманивающих путешественников, «вспоминала» то Чудовище, что чуть было не сожрало нас с ним в лесу, рассуждала о весе Зверя, "оставившего" след на земле с три моих ладони. Проще говоря, я развлекалась, пугая гномов. Но когда трепетный Ори всхлипнул, перешла на байки повеселее. - Спасибо, - улучив минутку перед сном, шепнул мне Балин, старый гном явно разгадал мою уловку и поддерживал ее. Я криво улыбнулась, укладываясь. Надеюсь, гномы не обращали внимания на то, что я могла говорить короткими фразами, и списывали это на мое незнание языка и необходимость подбирать слова. Только Элронд словно догадывался в чем дело, грея мой поврежденный бок. Ребро наверняка проткнуло мое легкое. И если мы не выберемся из этого леса завтра к вечеру, кто знает, когда я захлебнусь кровью? Я отогнала непрошенную мысль и попыталась задремать. Рядом завозились, крупная, теплая ладонь легла мне на лоб. Неизвестный снова пришел ко мне, как только все задремали. - Снова не признаешься, кто ты? – прошептала я. В ответ – тишина. – Что ж, попытаюсь угадать. Ты – гном. Не Бильбо, у него ладонь поменьше. И пахнет от него приятнее. Незнакомец коротко выдохнул, словно подавляя смех. - И не Ори, у него руки мягкие. Неужели ты и правда думаешь, что Торин исполнит свою угрозу? Не так уж он и плох, - я болтала ради единственной цели, незнакомец должен был расслабиться, тогда я успею поймать его. Но он, наоборот, от моих слов напрягся. Неужели Торин действительно может эти сделать? Я вспомнила слова Гэндальфа и свои выводы про то, что было в тех горах. – Да нет, не будет он этого делать. Я замолчала. Кашель свербел в горле все сильней, но если я начну кашлять, то незнакомец уйдет, так как вдруг Торин проснется. Но терпеть больше не было сил, и я как можно сильней прижала ладонь ко рту, перевернулась на живот и уткнулась лицом во что-то, заглушая кашель. Шершавые ладони гладили меня по голове, по спине, посылая крупные мурашки. Так я и уснула, головой на коленях незнакомца. Следующий день прошел как в тумане, у меня не было сил даже рассматривать гномов, вычисляя, кто же ходит ко мне по ночам. Я просто шла. И совершенно упустила тот момент, когда Бомбур кинулся с тропы в лес. Дальше все завертелось, какие-то эльфы, пауки и прочее мракобесие. Очнулась я от яркого солнечного света, и осела на мокрую, чавкающую землю, бережно опустив на нее Торина.