О чем поет ночная птица?

- Ты не могла бы остаться здесь? Я не поверила своим ушам, впервые Торин не приказывал мне, а просил. Я внимательно посмотрела на гнома, со времени нашего знакомства прошло уже более трех месяцев, и мужчина сильно изменился, он осунулся, выглядел более потрепанным, но глаза его горели сильней, чем когда бы то ни было и сейчас в них не было того холода и легкой отчужденности. Хотя, вся его фигура выражала попытку защититься от чего-то, скрыться, избежать, его руки, скрещенные на груди, пальцы, вцепившиеся в ткань рукавов, внезапно откуда-то взявшаяся манера покачиваться на пятках, все это было так непривычно, и от этого еще больше подчеркивалась важность заданного мне вопроса. - Я останусь, - кивнула я, и, заметив радость и изумление на его лице, поспешила продолжить свою мысль, - но не в городе. Я дойду с вами до горы и подожду снаружи. Лицо гнома исказилось, как от муки, взгляд потяжелел: -Почему? - Я не смогу спокойно сидеть здесь, не зная, не ведая, - я даже передернула плечами, представляя как будет ужасно ожидание. - Я имел в виду, почему ты так решила. Я непонимающе посмотрела на гнома, объяснила же! - Ты имеешь в виду, почему я решила не ходить в Гору? Гном медленно кивнул. Мне захотелось сделать хоть что-то, чтобы он перестал шататься, но я решила, что будет лучше, если я сосредоточусь на ответе: - Просто это лишнее, я только путаться под ногами буду, как бы Двалин не тренировал меня, я все еще не обучена, как следует. Ты же так же подумал, почему спрашиваешь? - Просто я привык, что ты постоянно суешься в самое пекло. - Всего лишь дважды! И оба раза, заметь, успешно! - Не два, а больше, - буркнул гном, его все еще что-то терзало, но, он хотя бы перестал покачиваться. - Не важно, - отмахнулась я, - что тебя беспокоит? - Твоя безопасность. Мне бы хотелось, чтобы ты все-таки оставалась на максимально возможной дистанции от дракона. - Торин, я не могу маяться в неизвестности! Я выросла в мире, где я могла поговорить с любым живым существом, где бы оно не находилось! А ты предлагаешь мне сидеть и сходить с ума от страха за твою жизнь! - Страха? За мою жизнь? – Торин неверяще посмотрел на меня. – Почему ты будешь за меня волноваться? – от избытка чувств он схватил мои руки и крепко-крепко сжал их. Сегодня вечер важных ответов. Неужели он до сих пор не понял, как я к нему отношусь? Неужели эти ночи в Эсгароте, проведенные практически вместе, ничего ему не объяснили? Или он относится к ним совсем иначе, чем я? С чего я вообще взяла, что мы испытываем друг к другу одинаковые эмоции?

***

Первое утро в этом городе было крайне оригинальным, я хоть и привыкла, что мы с братом спим в одной комнате, но не ожидала, что проснувшись, обнаружу его в своей постели, причем я крепко держала его ладонь. Инспекция показала, что второй рукой я вцепилась в ладонь Торина, устроившегося в кресле, рядом с моей кроватью, гному явно было неудобно сидеть, полулежа, еще и вытянув руку в мою сторону, но факт был налицо. Смутившись, я отпустила его ладонь, и он тут же проснулся. - Что случилось? Разве мы напились? - Ты кричала во сне. Мы не могли тебя разбудить. Что тебе снилось? Я провела рукой по лицу, мимоходом удивившись, какое оно мокрое. - Не помню. Что, совсем не могли? - Совсем. Мы тебя и трясли, и кричали, Алекс даже воду на тебя лил. - А, так вот почему я мокрая. - Не только поэтому. Ты еще и плакала. - Жуть. Извини, наверно никому не дала выспаться? - Ну, как сказать, сначала все проснулись, а потом, когда ты схватила нас с Алексом, ты успокоилась, более-менее, - гном покачал головой, словно сомневаясь можно ли мое «успокоение» зачесть за таковое, - и все пошли обратно спать. Я повертела головой, ничего не помню. - Сейчас ты точно в порядке? - Да, вроде, - я пожала плечами и, откинув одеяло, попыталась встать. Как всегда, от резкой смены положения, голова закружилась и меня повело. Прямо на колени гнома, как в дешевой мелодраме. – Ой. - Ничего, - Торин отвел взгляд от моих голых коленок и слегка вдавился в спинку кресла, словно ему было неприятно прикасаться ко мне. Я, из вредности, поднимаясь на ноги, оперлась на его плечо. В Эсгароте он не ходил в своей кольчуге, и я поняла, что это чуть ли не первое прикосновение к нему самому. До этого я прикасалась к его рукам, лицу и волосам, отчего сейчас я испытала некий трепет и дикое желание стащить с него рубашку и прикоснуться к его коже. Без задних мыслей, без пошлых намеков, просто прикоснуться, мне казалось, что это поможет мне лучше понять этого такого чужого мужчину, которого ужасно хотелось сделать своим. Подавив желание прикоснуться вот прямо сейчас хотя бы к той коже, что виднелась в вороте, я убрала руку и отвернулась, сделав пару шагов от него. Торин встал и уже почти вышел из комнаты, когда я тихонько позвала его: - Торин… Гном замер, не поворачиваясь, его фигура словно окаменела, только рука беспокойно поглаживала дверной косяк там, откуда была вырвана щеколда, приглаживая щепки. - Извини, я… - Не стоит извиняться, - перебил он меня. - Ты даже не хочешь знать, за что я извиняюсь! – вспылила я, забыв, что брат еще спит и его лучше не будить. - Это не важно, - гном шагнул за порог. Черт побери, что значит – не важно? Ему что, наплевать на все, что я говорю? Словно мои слова не имеют ни малейшего значения?! - Это важно для меня! – я не дала ему захлопнуть дверь, и теперь мы тянули ее каждый в свою сторону. – Прости, что говорила, что ненавижу тебя! – гном отпустил дверь, и она влетела мне в лоб. – Ой-ей-ей, - я отпустила ручку и потерла ушибленное место, уворачиваясь от Торина, который стремился меня поймать. - Что у вас тут происходит? – раздался сонный голос Алекса. - Я дверью стукнулась, - я поспешила к брату, чтобы он пожалел меня, голова гудела, словно колокол. Днем я специально выматывала себя, чтобы ночью вырубиться и не видеть снов. Леголас избавил меня от хлопот договариваться с местными о поставках нужных мне вещей, но я все равно должна была проверить качество и на всякий случай высматривала в лавках что-то потенциально полезное. Торговцам было не по душе мое бесцеремонное вмешательство, но стройные фигуры эльфов, всюду сопровождающих меня, заставляли их терпеть, улыбаться и кланяться. Докопалась я и до библиотекарей, читать сама я еще не могла, по крайней мере, так чтобы это не занимало у меня кучу времени, так что заставляла их. Эльфы от этой почетной миссии твердо, но безупречно вежливо отказались. По правде говоря, я не поняла и половины произнесенной ими речи, уловив самую суть и отметя все остальное, но никто вроде в обиде не остался. Мои кошмары никто не стремился обсуждать, кроме как обычно заботливого Балина, но и тот просто потрепал меня за щечку и сказал, что именно поэтому их женщины сидят дома, дескать, тяготы путешествия не для нас. Тоже мне, неженку нашел! Как бы то ни было, за поздним ужином я клевала носом, а утром обнаружила брата и гнома на тех же местах. - Я начинаю подозревать, что у тебя нечиста совесть, - заявил Алекс, открыв глаза, стоило мне отпустить его руку. - Это гнусные инсинуации, - откликнулась я. - Ку тоже самое сказала, - зевнул Алекс. Кулумаэль было выговаривать слишком долго и звучало это не так мило, как Ку. Эльфа вроде не обижалась, она, по-моему, способна простить моему брату все, чтобы он не вытворял. - Она не переживает, что ты ночуешь в постели с другой женщиной? – хмыкнула я. - Я переживаю. Из-за того, что он тоже здесь, - Алекс кивнул на Торина. - Прогнал бы его. - Ага, щаз. Ты так в него вцепляешься. Упс. - Ну, так не пускай, - деланно безразлично предложила я. - Не пустишь его, как же. Я и в лучшие дни вряд ли мог его удержать, - Алекс посмотрел на свою искалеченную культю, - что уж говорить обо мне сегодняшнем. - Мы все равно тебя любим, - постепенно я переставала замечать раны брата, он довольно успешно справлялся с делами, даже будучи одноруким, а любовь Кулумаэль не давала ему погрузиться в отчаяние от того, что он теперь видел в зеркале. Хотя мне казалось, что утрата своей красоты должна была сильно повлиять на Алекса, ведь когда-то он придавал большое значение собственной внешности. - Но я все равно не могу удержать тебя. Ты мечешься по кровати, кричишь. Это страшно, Лекс. Это так похоже на то, что было дома. - Я боюсь, - уткнувшись носом в бок брата, пожаловалась я. - Я понимаю, - Алекс повернулся так, что теперь наши лица были на одном уровне. - И иногда мне хочется связать тебя и заткнуть тебе рот кляпом. Особенно, когда ты зовешь его. - Что, правда? – я почувствовала, как мои щеки покраснели. - Не, я соврал, - беспечно признался Алекс, вдоволь налюбовавшись на мой смущенный вид. - Гад! - завопила я и напала на брата с подушкой. - Убивают! – заголосил Алекс, спрыгивая с кровати. Я вскочила за ним, проснувшийся Торин невозмутимо наблюдал за нашим хулиганством. Утомившись от бессмысленных попыток поймать брата, я кинула в его сторону подушку и, показав ему язык, потянулась за своей одеждой, висевшей на спинке кресла Торина. Наткнувшись на собирающегося уходить гнома, я оступилась и, видимо, это уже входит в мою привычку – падать в его присутствии. А в его привычку входит – ловить меня. - Спасибо. - Не за что. Его невозмутимость и холодность расстроила меня, и я целый день не могла сосредоточиться на своих делах, что было совсем некстати при проведении заключительной стадии наших экспериментов, и, отказавшись от ужина, я поплелась в свою комнату, зализывая мелкие порезы. Развалившийся на моей кровати Алекс, воспринимался как часть пейзажа. Как говорящая часть пейзажа: - Там Ку передала зелье какое-то, выпей. На тумбочке стоял изящный сосуд, напомнивший мне Ривенделл. Архитектуру лесных эльфов я не видела, но Алекс говорил, что она ему понравилась меньше ривендельской, а дом, где нас поселили, хоть и считался посольским и в нем останавливались подданные Трандуила, но выполнен в местном стиле, похожим на что-то скандинавское. - Что это, яд? – усмехнулась я. - Снотворное. Пей, давай. Я выпила, сморщившись от горечи. Почему почти все травяные настои такие горькие? - А ты что хотела? Мохито? - Грудной сбор номер четыре, - этот пресловутый сбор я пила каждый раз, когда заболевала, а заболевала я каждую осень и весну. Ненавижу температуру около нуля. Но вкус «номера четыре» мне нравился, нужно будет, кстати, восстановить его рецепт, осень еще пока не торопится заканчиваться, и я наверняка скоро слягу в постель. - Все-таки забавные эти местные, - я повозилась под одеялом, устраиваясь поудобнее. - Почему? - Ну, вот смотри, Леголас – сын местного короля, который терпеть не может гномов, но помогает им. - Он помогает не им, а Ку, мне и тебе, ну а мы помогаем гномам. Я тебе больше скажу, не смотря на то, что Торин и Трандуил имеют взаимные претензии, а Элронд явно симпатизирует Торину, Трандуил к Элронду не имеет никаких претензий. - Политика, - фыркнула я. – Никогда ее не любила. Знаешь, я рада, что мы с тобой наконец-то повстречали обыкновенных людей. Хотя, когда мы только прибыли в Эсгарот, мне было совсем не до этого. Дракон маячил перед моим внутренним взором, отвлекая.

***

- Лекс, я задал вопрос, - Торин обеспокоенно заглядывал в мои глаза, отвлекая от воспоминаний. - А? Да, прости. Ты, правда, не понимаешь? - Мне сложно тебя понять, - пожал плечами гном. - Я отвечу. Потом. Когда убьем дракона, - я мягко, но непреклонно освободилась от хватки гнома. Вздохнув, Торин устроился в кресле, а я принялась расчёсывать волосы, вспоминая. Тогда, обсудив политику и еще чуть-чуть расовые особенности местных народов, мы с Алексом уснули.

***

Когда я проснулась, то долго рассматривала бревенчатый потолок, по которому скользили лунные зайчики, пускаемые отражением растущей луны в воде озера. Сам же полумесяц заглядывал в окошко, здесь не признавали штор или занавесок, закрывая окна ставнями. Пользоваться ставнями я ленилась, и теперь от окна ощутимо дуло, и сколько бы я не куталась в одеяло, тепло уходило из-под него. Алекса на кровати не было, он унес даже свое одеяло, и только лень не давала мне встать и закрыть ставни. Комната была наполнена плеском воды и мерным дыханием Торина, который, как ни в чем не бывало, спал в своем кресле. Я покосилась на его руку, расслабленно лежащую у моей подушки, ладонью вверх. Осторожно прикоснувшись к ней пальцами, я восхитилась, такая горячая! Стараясь двигаться бесшумно, я аккуратно легла щекой на ладонь, чувствуя, как тепло разбегается по моему телу, дыхание гнома ничуть не сбилось, но пальцы дрогнули, приобнимая меня за подбородок. - Замерзла? – Торин старался говорить шепотом, и я чувствовала, как дрожит его рука от басящих ноток. - Немножко, - кивнула я. Из-за этого жеста получилось, словно я потерлась щекой об руку гнома, как кошка, и мне захотелось повторить это снова. - Может, стоит закрыть ставни? - Может, - сдерживая довольную улыбку, кивнула я. – Но мне в голову пришла другая идея. - Какая? – сиплый голос Торина, наводил меня на пошлые мысли, и я закатила глаза, этого мне только не хватало! - Ложись рядом. Послезавтра утром мы выходим в поход, тебе надо выспаться. - Мне и тут неплохо спится. - И я бы мерзнуть перестала, - гнула я свою линию. – Что такого, мы раньше и так спали на одной земле!? - Я могу принести еще одно одеяло и закрыть ставни. Тогда ты согреешься. - Торин, пожалуйста! – я взглянула ему в лицо, белки глаз выделялись в темноте, гном явно смотрел в другую сторону. В комнате повисла тишина, я почувствовала, как слезы обиды скапливаются в уголках глаз и поспешила лечь, отвернувшись от гнома, чтобы он не заметил, что я плачу. Ну а что я хотела-то? - Я никак тебя не пойму. То ты отказываешься выполнять мои приказы, - медленно проговорил Торин, - то просишь лечь рядом с тобой. Определись уже. - Я женщина, - буркнула я, стараясь не выдать голосом, что творилось у меня на душе, - мне вовсе не обязательно определяться. - Ты плачешь? – Торин быстро пересел на край кровати и, перегнувшись через меня, посмотрел на мое лицо. Его волосы свесились, заслоняя меня от лунного света, и теперь ему было сложно увидеть меня, и для меня стало полной неожиданностью, когда Торин провел рукой, по моим щекам. Зыбкое воспоминание толкнулось в моей голове. - Ты плачешь, - грустно сказал гном, а я фыркнула, тоже мне, капитан Очевидность. – Ладно. – Он быстро пересел на другой край кровати и лег рядом. - Вот только не надо мне одолжений делать, - шепнула я, пытаясь удержать рыдания, где-то глубоко в горле. - Да какое это одолжение, - вздохнул мужчина. – Вот придет твой брат и голову мне открутит. - Он с тобой не справится. Ты сильней. - А при чем тут это? По нашим обычаям, если кто-то покусился на девичью честь без ее согласия, то родственники девицы могут потребовать смерти насильника. И кем он был бы – не важно. - А если с согласия? - То тогда все в порядке. - Расскажи, как гномы женятся? - Когда гному исполняется 90 лет, родители заплетают ей или ему особую косу, знак того, что можно сватам присылать дары. - Э. У нас сватаются только к женщинам. Ну, раньше. Сейчас мы обходимся без этого. - А если девушка любит парня, то, как она выйдет за него замуж? - Тебе про сейчас рассказать, или про раньше? - И то и то. - Ну, сейчас проще, девушки иногда сами подходят к парням, знакомятся с ними. Но у нас и отношение к браку поменялось. Разводятся чаще, чем женятся, а женятся чаще, если девушка забеременела. А раньше, по-моему, родители решали, за кого выйдет девушка. Иногда, конечно, спрашивали, кто ей люб, но редко. - Разводятся? Чаще? Бред какой. У нас не бывает разводов. - Как так? А если кто-то полюбит другого? Или муж будет жену обижать, бить ее, мучать? Что ей, всю жизнь с ним мучиться? - Мы не любим «кого-то другого». Мы любим один раз в жизни. И навсегда. А раз так… ссоры, конечно, бывают, но до рукоприкладства никогда не доходит. Да и то, вон, Глоин со своей женой иногда так ругались, вся гора качалась, но ничего, вечером сидят, милуются. Так вот, сваты начинают присылать дары, хотя это громко так звучит. Сватовские дары это редкий случай, почетный. Их потом выставляют дома на всеобщее обозрение и показывают гостям и потомкам. Моей сестре, Дис, присылали их трижды, это считается небывалым случаем. И забрать дары уже нельзя, это как обещание жениться и чтобы, потом не происходило, обещание надо сдерживать. Поэтому и присылают их, только если любят. Если любовь взаимная, то вскоре играют свадьбу, а если нет… Тогда ждут ответа. Иногда ждут всю жизнь. Иногда получается так, что дары прислали, а тот, кому они предназначались, так никого и не полюбил и не женился, вышел замуж. Если Род этого гнома прекращается на нем, ней, то тогда пославшему дар посылают ответный дар. Это знак того, что не любят, но согласны на свадьбу. Бывает, что после свадьбы рождается взаимная любовь. А бывает, что нет. И тогда это мука для обоих. Для нас, гномов, важней всего ремесло. До тех пор, пока мы не полюбим. - И сколько всего браков заключается? -Мало. Только каждый пятнадцатый-двадцатый гном женат. И женщин у нас рождается мало. - А бывает так, что женщина рожает, не выйдя замуж? - Иногда, бывает. Мы не думаем, что это хорошо, но иногда действительно не бывает выхода. Она любит его, он любит другую, а другая замужем за другим. Это скверно. - Значит, на дары наших гномов, никто не ответил? - Не все из них посылали дары. Кили, Фили и Ори, например. - А ты? Торин дернулся, но ответил: - И я. Я, если честно, - он усмехнулся, - вообще мало общался с женщинами-гномами, среди кузнецов они есть, но мне как-то было не до них. - Понятно, - поежилась я, мне все еще было холодно, и Торин одной рукой подгреб меня к себе. – Так лучше, спасибо. - Алекс говорил, что ты была замужем, - осторожно начал Торин. - Ага. У нас же это проще, чем у вас. Хотя, ты знаешь, вспоминая сейчас, я бы не сказала, что испытывала к мужу именно любовь. Привязанность, уважение – да. Я ж тогда совсем молоденькой была. Не знаю, сколько это по вашему возрасту… - Сколько? - Восемнадцать. Свадьба была буквально через полтора месяца после моего совершеннолетия. - Ого. Почему разошлись? - Не терплю конкуренцию, - я положила голову на плечо гнома. – Так что ваша верность вызывает у меня горячее одобрение. И сочувствие. - Почему - сочувствие? - Любить всю жизнь кого-то, кто никогда не ответит взаимностью. Нам, людям, проще, мы можем забыться. - Мы тоже. В работе. - Тогда не все так плохо. Четкий профиль Торина выделялся на фоне светлого окна, и мне страшно хотелось проследить его пальцем, но я сдерживала себя. Его грудь мерно взымалась и поднималась, прядка волос щекотала мой висок, я с трудом удерживала себя от того, чтобы отвести ее. Губы Торина шевельнулись, но я ничего не услышала: - Что? - Ничего. Не обращай внимания. Мне показалось, или он смутился? - Ну скажиии, - дурашливо заныла я. - Нет. Спи. - Ну, Торин, ну скажиииии, - стала я приподниматься - Спи, - гном для верности обхватил мою голову за затылок, и прижал к себе. - Тоооориин. - Женщина, спи! - Не-а. Я щаз кусаться буду, если не скажешь. - Что делать будешь? – не поверил своим ушам Торин, отпуская мою голову. Я воспользовалась ситуацией и нависла над гномом, впечатав ладони по обе стороны его головы, придавив, среди всего прочего его волосы. - Кусаться, - я пощелкала зубами, Торин изобразил ужас, но гордо промолчал, пряча ухмылку. Тогда я стала наклоняться все ниже и ниже, наблюдая, как искусственный ужас на лице гнома сменяется удивлением, мужчина даже попытался вдавиться в подушку, и отвернутся от меня, но прижатые волосы не дали ему это сделать. – Попался, - пропела я и легонько укусила его за кончик носа. - Отпусти, - потребовал Торин пару мгновений спустя. Я издала отрицательный звук, схожий с «не-а». Выругавшись, гном ухватил меня за запястья, приподнял и уронил на мою половину кровати, прижимая своим весом так, чтобы я не брыкалась. Я, разумеется, все равно брыкалась, пытаясь сбросить его с себя, но делала это так, чисто для проформы, меня больше интересовала височная косичка гнома, маячащая неподалеку от моего носа. - Отпусти! Торин похоже передразнил меня: - Не-а. - Ах вот ты как! - я рванулась и ухватила-таки косичку зубами. Осторожно, чтобы Торину не было больно, но крепко. - Лекс, что ты творишь? – выдохнул Торин. - Нежнаю, - прошамкала я, говорить было неудобно, - дурашушь. Ты протиф? - Ты понимаешь, что воспитанные женщины так себя не ведут? - Я не вошпитанная, это рас. Дфа, я веду шебя так только ш табой, а ты никому феть не рашкашешь? - Если отпустишь, то не расскажу, - пообещал Торин. Я фыркнула, я не очень-то боялась, что про меня кто-то и что-то там будет рассказывать. Я и так проходила по всем сводкам сплетен под кодовым названием «Та странная женщина». – Ладно, чего ты хочешь? - Не жнаю, но, - я выплюнула косичку, мельком проверив, не сильно ли я ее обслюнявила, - обязательно когда-нибудь придумаю. - Хорошо, - покладисто согласился гном и, пока я не учудила еще что-то, лег рядом, предварительно откинув волосы подальше от меня. - Торин, - я бесцеремонно легла ему на грудь, подложив под подбородок ладони, - расскажи еще что-нибудь. - Кажется, недавно ты беспокоилась о том, чтобы я выспался, - иронии в голосе гнома хватило бы на целый город. - Ой, - я скатилась с него, - и правда. Спи. - А я что недавно говорил? – Самодовольно поинтересовался гном, и стремительно перехватил мою руку, попытавшуюся ухватить косу. – Лекс! - Всё, всё. Честно. Я поделилась с гномом одеялом и, улыбаясь неизвестно чему, долго еще лежала, рассматривая его профиль. А вечером Торин попросил меня остаться в Эсгароте.