О чем поет ночная птица?

А вечером Торин попросил меня остаться в Эсгароте. Хотя, если честно я не понимала, почему после недавних событий он попросил меня об этом. Но обо всем по порядку. Проснувшись утром, я обнаружила, что Торина уже нет, но в кресле обнаружился безмятежно спящий Фили. Я в шоке, дорогая редакция, не спальня, а проходной двор. - Проснись! – пнула я гнома в коленку. О, а рефлексы у него хорошие! - А? Что? – блондин сонно потер глаза. – Чего дерешься? – возмутился он. - А ты чего тут спишь! – я соорудила вокруг себя гнездо из одеяла и обняла подушку. Подушка пахла табаком и чуть-чуть медью. «Торин был здесь» - кричала она, а я почувствовала себя наркоманкой. Счастливой наркоманкой. - Меня Алекс попросил тебя разбудить, но ты так мило спала, - невинно захлопал глазами гном, косички у усов закачались, напоминая мне другую косичку другого гнома. Я спрятала в подушке покрасневшее лицо, но одуряющий запах заставил меня покраснеть еще больше. - Угу, верю, - саркастично отозвалась я из-за подушки. Фили пожал плечами: - Да там просто эта, рыжая ходит. Достала, сил никаких нет. - Тауриэль? – я удивилась, я ее практически не замечала все эти дни. - Ага. Вчера она наблюдала за нашими тренировками и заявила, что даже младенцы лучше стреляют, чем мы. И, дескать, она покажет настоящее мастерство. А зачем нам смотреть на нее? Вот мы сегодня все и разбрелись кто куда. Спасибо Алексу, выручил, попросил тебя разбудить, но уточнил, что можно не торопиться. Ты не хочешь еще поспать? - Последняя фраза прозвучала почти заботливо. - Нет, спасибо, - фыркнула я, - но я придумаю тебе безотлагательное дело. - Спасибо, - просиял блондин. - Не за что. Отвернись, я переоденусь. Когда гном отвернулся, я спрыгнула на пол, поморщившись от сквозняка, тянущего по ногам. - Да, кстати, с возвращением. Я замерла, не зашнуровав сапог. - Что? Куда? - Обратно к нам. После пропажи Алекса ты была совсем другой... А теперь, ты снова та, что была в Ривенделле. Даже говоришь не с таким жутким акцентом. Я фыркнула, хотя мне было стыдно. Совсем чуть-чуть. - Пошли, будем тебя загружать. Хотя, по большему счету, сегодняшний день был объявлен выходным. Вчера я, Оин, Бофур и Балин провели последние испытания, взорвав на заднем дворе бочку с песком нашими «гранатами», и я впервые поверила, что всё получится, так что в сумке каждого гнома уже лежал с десяток мячиков, размером с кулак, рогатка, или, скорей, рогатище для метания снарядов. В мой сумке лежала одна «граната», но размером с хороший футбольный шар, так, на всякий случай. На самом деле я беспокоилась, что мы не успеем открыть дверь вовремя и, кто знает, может даже придется «немножко» пошуметь. В лодках уже лежали бочонки с «черной» водой для пропитки снарядов, не хотелось, чтобы они высохли раньше времени, ведь сухими они лопались при температуре, близкой к температуре тела и жарким летом местные не ходили рядом с полями, заросшими этим растением. К слову сказать, один-другой плод его не причинял вреда, кроме морального для тех, кто не выносит испачканную одежду. Но каждый наш снаряд был спрессован из большого числа «попкорна», и начинен мелкими, но очень острыми лезвиями и заостренными проволочками. Надеюсь, они смогут порвать дракона изнутри. Фили суеверно покосился на мою кровожадную ухмылку, но промолчал. Мы шли по коридору в столовую, когда я обратила внимание на происходящее за окном – на заднем дворе громко и явно нецензурно выясняли отношения Ку и Тауриэль. О-па. - Что это с ними? - толкнула я гнома в бок. - А, ты и это пропустила? Они никак не поделят кто тут главней. Эльфобабы, что с них взять. - А что, ваши женщины так не ругаются? - А зачем им ругаться? - удивился Фили. - Главней тот, кто способней и умней. Тем более, в любом случае король главнее. - Какой король? – заморгала я. - А, черт, я же совсем забыла! Но погоди, получается, в любом случае, главный тут Торин. Леголас-то принц. - Но он же все-таки еще не совсем король. Точней, он король там, в Синих горах. А здесь он пока еще не король. - Вот оно как, - протянула я. Ненавижу политику. - Прошу прощения, - кашлянули рядом, мы с Фили уставились на мужчину, затянутого во все черное. – Меня зовут Гарульф. Мистер Торин ищет Вашего спутника. - Рыжая достанет – ищи меня, - похлопала я Фили по плечу и снова уставилась в окно. Судя по всему, поле битвы осталось за Ку, и теперь блондин может наткнуться на разъяренную Тауриэль. Ку заметила мою рожицу и помахала мне рукой. Я улыбнулась и подмигнула ей. - Простите, - я нелюбезно покосилась на Гарульфа, который остался стоять рядом со мной. – Уделите мне пару минут своего внимания? – продолжил мужчина. - Я собиралась отправиться на завтрак. - Я составлю Вам компанию. За завтраком мужчина развлекал меня байками из своего прошлого. Оказалось, он местный алхимик, вернулся из путешествия и узнал про наш план. Интересно, кто ему рассказал, ведь мы старались сохранить все в максимальном секрете, вешая всем лапшу про то, что мы из этого растения будет гнать самогон. Ага. Гномий такой самогон... Нашлись даже какие-то старички, "припомнившие", что как раз гномы и высадили "попкорн" на окружающих полях, хотя, само по себе это растение еще тот сорняк. Когда Балин перерассказал Торину эти "воспоминания", последний крайне удивился. Хотя, как мне показалось, он смутился, интересно, почему? Ну а странным заказом местных кузнецов не удивишь, в последние годы здесь часто орки устраивали набеги и край если не обезлюдел, то спешно вооружался. Так вот, Гарульф откуда-то знал, зачем нам гранаты, подмигивая мне каждый раз, когда я изображала, что впервые о таком слышу. Он понравился мне, было в нем что-то такое, из-за чего женщины стремительно теряют голову, внутренний шарм что ли? Но к вечеру я понимала, что значит выражение «прицепился как банный лист», Гарульф следовал за мной неотступно, казалось, еще чуть-чуть и он будет сопровождать меня и в дамскую комнату. Хотя, мне было приятно такое внимание мужчины, который чуть ли не с обожанием смотрел на меня и был способен поддержать беседу с такой косноязычной мной, но чувство тревоги не отпускало меня и, когда впервые за весь день мы пересеклись с Торином, я быстро извинилась перед мужчиной и отговорилась однимужасносрочнымвопросомкоторыйименносейчаснужнообсудитьскоролем. - Что такое? – нелюбезно поинтересовался у меня Торин, когда мы отошли от Гарульфа. - Не нравится он мне, - я отцепилась от локтя гнома. – Я все понимаю, он тут один из главных и ему надо понравиться, но я не готова болтать с ним целый день напролет. - В смысле – «надо понравиться»? – нахмурился Торин еще больше. - То и значит. Для существа из иного мира очень полезно заводить всякие знакомства с сильными мира сего, и мне очень повезло, что мы с Алексом встретили вас. Торин помрачнел, как туча. - Ай, ты только не думай, что я так же думала про тебя и твою компанию. - Именно это я и подумал, - признался Торин. – А что еще я мог подумать, после этих твоих слов? - Да все, что угодно. Порадоваться за нас с Алексом, например. Или наоборот огорчится, что судьба нас свела, ведь тогда у тебя было бы на пару проблем меньше. В общем, догадаться, что те чувства, что я испытываю к каждому из вас, честны, – фыркнула я и отправилась на поиски Элронда. Элронд обнаружился благодаря гневным воплям стряпухи, которая терпеть не могла моего пушистого проглота, а я радовалась, что ушастый быстро нашел, где поживиться. За время проведенное в Эсгароте, он сменил шкурку и больше не линял, как припадочный, вводя меня в искушение изобрести машинку для стрижки кроликов, и вырос еще больше. Раньше, вставая на задние лапки, он мог без особого напряга залезть любопытным носом в поясную сумку, теперь для него стали доступны нагрудные кармашки. Поскольку местная мода таких не признавала, и мне пришлось пришивать их самостоятельно, я не очень-то была рада кролику-акселерату, хотя, у него были несомненные плюсы и именно поэтому, зарулив по пути в свою комнату, я прихватила небольшие сани и упряжку, и направилась на голос стряпухи. Если от Ку я узнала названия цветов, то местные женщины старательно учили меня ненормативной лексике. Поболтав со встреченными гномами и проверив, что упряжь подходит для Элронда и чисто гипотетически он сможет катать меня по снегу, коего в Эсгароте особо не наблюдалось, что удивительно, при такой-то влажности и холоде, я поднялась в свою комнату. Местная Венеция была мне не по душе, от воды противно несло рыбой, а эхо, гулявшее под каждым домом, исправно сообщало, когда какому-нибудь жителю приспичивало посетить уборную. И зачем. Короче говоря, воду я тут пила дважды вскипятив. Лично. И столько же кипятила воду для умывания, тщательно следя за ее цветом. Гномы мои такими вещами не заморачивались, но мои тараканы блюли, а эльфы были ужасно беспечны, уверяя меня, что никто не посмеет подавать в их дом плохую воду. Что я, людей не знаю? - Лекс, рад Вас снова видеть! «О, нет!» - мысленно застонала, вставляя санки перед собой, как щит. Гарульф. Что ему опять надо? Глаза мужчины лихорадочно блестели, и одно только это должно было меня насторожить, но я беспрепятственно пустила его в свою комнату, все равно она давно превратилась в проходной двор. И я не заметила тень, мелькнувшую в конце коридора. - Знаете, я давно не встречал таких женщин, как Вы, - начал Гарульф, наступая на меня. Я польщена, правда. – И в тот вечер, когда я впервые увидел вас… «Я старый солдат и не знаю слов любви!» - припомнилось мне, а Гарульф продолжил что-то говорить, наступая. Миг, и я лишилась своих саночек, еще немножко и я оказалось загнанной в угол, а моя рубашка волшебным образом оказалась расстегнутой. - Погоди-погоди, - я отодвинула мужчину подальше от себя. Ну, попыталась сделать это, но он еще более настойчиво приблизился, и зашарил руками по моему телу. – Руки убрал, быстро! В этом чертовом городе, я совсем расслабилась, и кинжал мой валялся где-то среди вещей. - Что же Вы, - ощерился Гарульф, его улыбка напомнила оскал варгов, его руки рванули с моих плеч рубашку. Этого я уже потерпеть не могла. - Ну и что, что Двалин не выносит безоружный бой? Мне он нравится, - доверительно сообщила я мужчине, выводя его из комнаты, придерживая за выкрученную руку. Дверь распахнулась, шандарахнув красавчика по лицу, но мне было совсем его не жалко. - Так, - через порог перешагнул Торин, его прищуренный взгляд не сулил ничего хорошего. - Торин, кажется, ты мне говорил, что-то в духе, что попытавшийся украсть честь девушки, должен быть убит? - А что, тут не было взаимного согласия? – Торин перенял у меня руку Гарульфа и вывел его прочь. - Торин! – оскорбилась я, выходя за ними следом, застегивая рубашку на ходу. - Она врет, - подал голос Гарульф. - А ты помолчи уж, - гном отпустил руку незадачливого ухажера, пнув напоследок. Вот поэтому я и была удивлена, когда Торин попросил меня остаться в Эсгароте. Нет, тут конечно, оставались еще Ку, Алекс и остальные эльфы, но… не, я лучше дракона посторожу. Тем более, это слишком утомительно для меня, еще раз волноваться за дорогого моему сердцу мужчину, как бы пафосно последнее не звучало. Когда Торин ожидал мой ответ, его руки напоминали мне тиски, выстланные жесткой кожей, но при этом не причиняли мне боли. Не смотря на то, что ночью я так же крепко держу его ладонь, схожи ли наши чувства? Какой шанс может быть у того, что гном, почти уже дважды король, истратит свой шанс на счастье, полюбив не красавицу-гномку, а простую человеческую женщину? Думаю, крошечный. И мне совсем не хотелось привязывать Торина к себе своей любовью. Мне кажется, у них, у гномов очень трепетное отношение к любви. - Я отвечу. Потом. Когда убьем дракона, - я мягко, но непреклонно освободилась от хватки гнома. Вздохнув, Торин устроился в кресле, а я принялась расчёсывать волосы. - Вчера ты рассказывал мне о том, что гному заплетают особую прическу в день совершеннолетия. Расскажи, а когда еще гномы заплетают волосы по-особому? - В день выбора Учителя. В день, когда Учитель признает Ученика Мастером. - Выбора Учителя? – не поняла я, а Торин принялся набивать трубку. - Мы, гномы, владеем многими ремеслами - кузнечным, ювелирным, резьба по дереву и так далее. Но каждый выбирает для себя только одно, а учит его Учитель, кто-то из старших гномов. Учителя выбирают так же, как и спутника, один раз и на всю жизнь. У одного Учителя может быть несколько Учеников, но у одного Ученика может быть только один Учитель и несколько учителей, которые преподают иные дисциплины. - А Мастера, они кто? - Это Ученики, которых уже нечему нельзя научить, дальше они должны сами справляться. - Понятно. Еще какие поводы бывают? - Ну, в день свадьбы, конечно. В день траура. В день рождения первенца. Еще бывают прически-ожидания, когда гном ждет ответа от того, кого любит. - А какая она? – заинтересовалась я. - Тебе надо сначала выучить все остальные, - по-доброму ухмыльнулся Торин. - Надеюсь, моя прическа ничего не символизирует? – я качнула головой, две косички, заплетенные у самой линии роста волос на затылке, качнулись. - Нет. А ты хотела бы? - Не знаю. А твоя? У тебя чуть ли не самая простая прическа среди остальных. И борода короткая. - Я пообещал, что не буду плести кос, кроме тех, что заплетала мне мама, пока не верну Эребор. - Это довольно-таки романтично, - сообщила я гному, прячась за ширмой. - Ты так думаешь? С ума сойти, сегодня вечер иронии! Такой Торин нравился мне еще больше, и я привстала на цыпочки, чтобы увидеть его. Сизый дым плотно обступил фигуру гнома, то расступаясь, то снова сгущаясь. Я видела то кончик сапог, то колено, то самый краешек уха. Пора было зажечь свет. - Подглядываешь? – поинтересовался Торин, я пискнула, прячась за ширму. - Как ты увидел? - Мы лучше, чем вы, люди, видим в темноте. - И в табачном дыме, - переодевшись, я распахнула окно, пусть комната проветрится. - Что ты еще хочешь узнать? - Что ты, допустим, забыл в моей комнате. Ты же не просто так пришел покурить? - Нет. Один доброжелатель хотел, чтобы я полюбовался на то, как ты добровольно… хм… спишь с тем человеком. - Я? Что? – я аж запнулась о прикроватный коврик и полетела вперед, на кровать. - Зачем им это? - Возможно, они хотели, чтобы я оставил тебя тут. Я прикусила язык. - Разве ты только что не просил меня остаться? - В этом случае, я бы за тобой вернулся. - В каком? Я запуталась? - Не в том, в котором я застаю тебя с мужчиной. - Погоди, ты что, ревнуешь меня? – восхитилась я, по-пластунски переползая кровать, чтобы быть поближе к гному. Я-то в темноте не видела. - Иди сюда, - пыхнул трубкой Торин, и выколотил ее об блюдечко на комоде. Я послушно встала с постели и подошла к нему. Гном притянул меня к себе поближе и усадил на колени, спиной к нему. – Ты спрашивала о прическах гномов. Я заплету тебе косу, обозначающую, что ты думаешь над вопросом, который задал тебе один уважаемый гном. - К-какой в-вопрос? – по-моему, мне не хватает воздуха. Торин же тем временем сноровисто распутывал мои только что заплетенные косы. - Разумеется, тот самый. Кажется, кто-то тут явно развлекается за мой счет. - Какой вопрос!? – в этот раз я уже не так сильно заикалась. - Ты уже не помнишь? Не зря я, значит, решил заплести тебя. Может, вспомнишь, пока плету и не забудешь, пока не расплетешь. - Торин, какой вопрос? – повернулась я к нему лицом, гном попытался было удержать меня за волосы, но зная мое упрямство не понаслышке, отпустил. - Тот самый. Почему ты будешь волноваться за мою жизнь? - А. Я помню про этот вопрос. Я думала про другой. - Про какой? - Ты его еще не задавал. И задашь ли? - Ты о чем? – теперь Торин не понимал о чем я. Так ему и надо. - Не скажу, заплетай, давай, - я отвернулась, сдерживая улыбку. Мало ли, вдруг гномы и через затылок видят. - Строптивая какая, - вздохнул Торин, но продолжил свое занятие. Через минуту он ругнулся, и завозился ожесточеннее. - Что такое? - Не важно. - Торииин. - Вот тебе можно не отвечать, а мне, значит, нельзя! – возмутился гном, от досады слишком сильно дергая меня за прядь. Я взвыла. – Извини. И тут он в очередной раз поразил меня. Он. Поцеловал. Меня. В. Голову. - Торин? Торин?! Гном выругался, его руки отпустили мои волосы, он сам откинулся назад. Я повернулась к нему, за окном взошел полумесяц, и в его свете я смогла рассмотреть лихорадочный блеск глаз гнома, его губы, скривившиеся от досады. - Или ты мне подробно объясняешь, что тут происходит, - начала было я, но осеклась, заметив, как изменилось выражение его лица. – Или я обижусь, - мягко закончила я. Гном молчал. – Торин, ты сейчас подарил мне надежду. Или разрушь ее, пока я в нее не поверила, или опровергни мои сомнения, - я спрятала лицо в ладонях, и сползла с колен мужчины вниз. Мне хотелось, чтобы он прямо сейчас встал и ушел. - Давай сделаем так, - Торин легко, как пушинку приподнял меня и посадил на кровать. Я замерла. В комнате было очень холодно, сквозняк от окна пробирал меня до самых костей, мне казалось, что сам воздух звенит, замерзая на морозе. Я явственно представила, как влага в воздухе конденсируется и покрывает игольчатым инеем все вокруг. Скрип ставень, доносился до меня издалека, словно из иной вселенной. - Лекс, понимаешь в чем дело, - неуверенно начал Торин, стоя где-то позади меня. - Я уже говорил тебе, что мы, гномы, выбираем себе пару один раз в жизни. Я не знаю, как так получается, иногда бывает, что посмотришь на мужа и жену, а они совсем разные. Или наоборот, так похожи, что их легко можно перепутать и мысль, зародившаяся в голове у одного, получает продолжение в голове другого, - грустно усмехнулся гном, - Мне много приходилось путешествовать по миру, много где работать. Мне, наследнику своего деда, приходилось работать простым кузнецом! – Торин замолчал, горький его возглас повис в воздухе. - Так что я немножко разбираюсь в жизни остальных народов, и нигде не видел такого же. Нет, я не спорю, вы, люди, тоже способны любить и любить сильно, но иначе. Мне даже не описать словами, что я сейчас чувствую. Мое сердце сжалось от боли. Все-таки я зря смеялась над гномом, он понял, что я к нему испытываю, и сейчас расскажет мне про какую-нибудь стройную гномиху, которая ждет его где-нибудь. Или он… я задохнулась, или он уже однажды полюбил, еще до прилета дракона, и теперь... теперь ее нет... Мое сердце колотилось, как ненормальное, холод, проникавший в горло, замораживал все вокруг, и суматошное биение сердца грозило разорвать оледеневшие вены. - Молчи, - хотела я шепнуть, но онемевшие губы отказались мне повиноваться. - Пойми, мы такие разные, даже мои племянники старше тебя, хоть и глупее. Ты такая нежная, ты меняешься, подобно небу, утром солнечному, а к вечеру, кто знает, какое оно будет вечером. Мы, гномы, подобны земле, камню, и меняемся так медленно, что это невозможно заметить, только по прошествии десятилетий. А у тебя нет этого времени. Сколько ты еще сможешь жить? Четыре десятилетия, пять? И вот сейчас он скажет, что я успею за это время его забыть, и что мне стоит не просто остаться в Эсгароте, а сразу прямиком направляться в Ривенделл, и того хуже – решить, что он погиб, дабы понапрасну не терзать себя. - Сможешь ли ты выдержать эти годы, рядом со мной? Я постараюсь облегчить тебе жизнь среди нас… Что? - И, я уверен, другие гномы примут тебя. Но не будешь ли ты всю жизнь чувствовать себя стесненной? Что?! Тишина звенела у меня в ушах. - Понимаю, тебе сложно решиться на это, просто... просто я сейчас начал плести тебе косу, и все думал о том, что еще в пещере принял решение не торопить тебя, ведь еще тогда мне показалось, что я не безразличен тебе. А потом ты сказала, что ненавидишь меня. И только долг удержал меня от обращения в камень. Долг перед тобой, защитившей моего племянника и меня самого. А потом, я увидел, твое счастливое, изможденное лицо, там, в лодке, и я понял. Понял, что сделаю, все возможное, чтобы ты более ни в чем не нуждалась, ведь Эребор полон золота. А что со мной станет, уже совсем не важно. Твои ночные крики… слезы… крепко сжатые губы… ты думала, я все это время был без сознания, а я ведь иногда просыпался ночами, когда ты спала... Ты отворачивалась от нас… ты перестала даже радоваться солнцу… вкусным пирогам Беорна… и я ничего не мог с этим поделать! Я ведь был всему виной, я лишил тебя брата. И я рад был хоть как-то вернуть тебе улыбку, пусть ты и хулиганила с моими волосами, даже там, в пещере. Не жалко. Все так запуталось. И твой виноватый вид, и извинение. О, Махал, ты бы знала, как мне сложно было уходить от тебя по утрам, особенно, когда ты сменила гнев на милость. - Торин, - сглотнула я, я уже ничегошеньки не понимала. - Подожди, дай мне сказать. Я не знаю, когда я начал чувствовать тебя, как свое второе «я», но это случилось. Ты можешь забыть, про все, что я тут наговорил. А можешь не забыть. Я так упивался своими мечтами, что сейчас случайно начал тебе плести косу, как муж. А ведь я даже не знаю, как ты ко мне относишься. Я ведь был готов бросить тебя там, в лесу. И Алекс пострадал по моей вине, и ты недавно говорила, что ненавидишь меня. Мне сложно это понять, но… может, ты все-таки скажешь, почему ты будешь бояться за меня? Хотя бы скажи, долг ли тобой руководит, или нет? Тоненькие иголочки кололи мои сведенные судорогой мышцы, сердце больше не норовило уничтожить меня изнутри, оно наоборот, старательно гнало теплую кровь, согревая. - Торин, иди сюда, - я перестала обнимать себя за колени и чуть-чуть расслабилась. Когда гном сел рядом, я оперлась о его бок и прикрыла глаза. Сердце Торина стучало так громко, и не было звука важней. Как ему ответить? Как доказать, что я, хоть и человек, но способна любить до конца своего такого крошечного срока. Все четыре-пять десятилетий. - Лекс? - И где мои сватовские дары? – хмуро спросила я, Торин вздрогнул. – Чем мне перед внуками хвастаться? - Я же говорил, мне тебя не понять, - нервно рассмеялся гном. Не понять ему меня. Ага. Щаз. Аааа, будь, что будет. - Торин, я тебя люблю.