О чем поет ночная птица?

«Так не честно», - думала я за завтраком, сидя между Балином и Двалином. Я привыкла к манерам гномам за едой и не видела в них ничего ужасного, в отличие от эльфов и братца, которые морщились, наблюдая за полетами кусков пищи и услышав звуки отрыжки. Ну, вот такие они, гномы, ничего не поделаешь. Но сидеть я предпочитала рядом с аккуратными братьями. Балин ловко орудовал вилкой и ножом, а Двалин был скуп на слова и жесты, вгрызаясь в бараньи ребрышки крепкими зубами, желтыми от табака. Фили и Кили, сидевшие напротив, играли в местный бейсбол, забрасывая в глотку Бомбуру куриные ножки, их дядя сидел во главе стола, игнорируя меня с самого утра. Верней сказать, вел он себя как всегда, словно и не было вчерашнего разговора, поздоровался и уткнулся в свою тарелку. Ел он медленно, почти лениво, давая путешественникам возможность в последний раз насытиться домашней едой, ведь когда узбад встанет - это сигнал нам собираться. Еда в меня не лезла, и я нервно скармливала Элронду зелень из своей тарелки, от его чавканья мой стул мелко вибрировал, вводя меня в пред истерическое состояние. Чтобы хоть как-то успокоиться, я шмякнула себе на тарелку аппетитно пахнувший кусок мяса (от его запаха меня слегка замутило), и с ожесточением вонзила в него столовый нож. Раздался противный скрежет, заглушивший болтовню гномов. Торин поднял взгляд, и отложил вилку в сторону. Гномы, один за другим, последовали примеру предводителя, в столовой воцарилась тишина. - Пора, - веско сказал Торин и поднялся. Пока все гремели отодвигаемыми стульями и хватали последние куски еды, я подхватила Элронда и посадила его на коленки. Кролик не помещался на них и, воспользовавшись ситуацией, положил передние лапы на стол и потянулся мордой в салатник. - Лопнешь, - предупредила я его и ухватила за длинные уши. На мои плечи опустились тяжелые ладони. - Точно не останешься? - Нет, - мотнула я головой, внутренне обмирая. Запах табака и меди окружил меня. - Не дождешься. Ладони исчезли, а я, подхватив наглое животное, отправилась в лодочный сарай. В лодках мы сидели впятером, Кили и Фили уже покидали мои вещи в лодку и теперь размещали их в ящиках под сидениями. Алекс с Ку стояли на причале, и стоило мне подойти к ним, как мы с кроликом оказались в их крепких объятиях. - Возвращайся, - выдохнул мне куда-то в макушку Алекс. - Обязательно. Ку поправила мою куртко-дубленку, перевязала на мне шарф, а Алекс поплотнее натянул мне на уши шапку. - Ну что за детский сад, - буркнула я, уворачиваясь. - Вы еще Элу педикюр сделайте. Элронду когти действительно стоило бы подстричь - при ходьбе он громко ими цокал. - Вот еще, - синхронно фыркнули брат с эльфой. - Лекс, пора! - позвал Фили, и я совсем забыли изумиться тому, что Ку поняла меня, хоть я и употребила наше слово «педикюр». Эл спрыгнул с моих рук и приземлился на нос лодки, я от толчка покачнулась, задев кого-то, стоящего позади меня. - Удачи, - кивнул мне Алекс, переводя взгляд на Торина. Мне показалось, или между ними состоялся молчаливый разговор? Лодка подо мной закачалась, и я ухватилась за плечо Кили. - Вот сейчас «бултых» и в воду, - блеснул улыбкой гном. - Вот заболею и умру, придется тебе за моей могилой ухаживать, - пригрозила я ему, перебираясь на свое место. Плыть было скучно, я подремывала, прислонившись к боку Фили, наигрывающего на флейте. Длинная, воодушевляющая мелодия лилась бы над спокойной поверхностью озера, если бы гномы не галдели, как ненормальные галчата. Все, кроме меня предвкушали завершение путешествия, даже обычно тихий Бильбо разразился целой прочувственной речью. Я не разбирала, о чем он говорит, его лодка шла позади, и легкий туман заглушал его слова. Да и Фили играл достаточно громко. К моему удивлению, гномы совершенно не обсуждали, что каждый будет делать с добычей, словно на эту тему было наложено табу. Поэтому разговоры вертелись в основном о том, как они соскучились по работе, что хотят смастерить нового, Бофур, размахивая руками, как крыльями, вещал о механической птице, эта идея не давала ему покоя после полета на орлах. Балин и Двалин, гребя, посмеивались и иногда то один, то другой, кидал остроумное замечание. Одинокая гора была все ближе и Фили с Кили принялись перечислять названия ее склонов и пиков. Они не разу не были в этих краях и теперь чуждые моему уху названия, звучали как заклинания. - Будешь чай? - Кили протянул ко мне термос. Я кивнула, вытаскивая ладони из муфты, роль которой смиренно изображал Эл. Когда мы с Алексом обозвали этот напиток «чай», это мы пошутили. Больше всего эта бурда напоминала кофе, - запахом и цветом, на вкус же это был классический местный травяной отвар, редкостная мерзость, утоляющая жажду парой глотков. Еще бы, вкус отбивал всякое желание пить. Гномы называли его «севая», эльфы «сехайя», я же произносила его название как «секвойя», зля Балина, не оставившего надежду привить мне изысканный гномий выговор. Наивный. Отпив чуть-чуть «чая», я вернула термос, взвесив его на ладони. В одной лавке я посмотрела, как их делают и долго еще удивлялась мастерству местных, сплетающих длинные водоросли так, что наполненным термос не протекал и долго держал тепло, а будучи опустошенным, быстро высыхал и превращался в подобие циновки и практически не занимал места. И почти ничего не весил, а я уже успела убедиться, как важен в путешествии – вес вещей. До горы мы собирались арендовать пони, которые уже ждали нас на берегу, но тащить с собой лишнее, никому не хотелось. Вспоминая свое первое и последнее путешествие на пони, я вздохнула и заерзала на скамье. Со Светлячком было все в порядке, Бофур уверил меня, что они отвязали бедную лошадку, и Светлячок ускакал к Беорну вместе с остальными пони. Надеюсь, с тем пони, что предоставили нам местные, ничего подобного не произойдет. - Долго еще? – спросила я у Балина. - Берег уже виднеется, - удивленно ответил он. Я оглянулась, черт бы побрал их зрение! Через минут пятнадцать я действительно смогла разглядеть пологий берег и дымок от костра пастухов. Причала не было, но гребцы мощными движениями весел загнали лодки на песок, под днищем что-то заскрежетало. Ступив на сушу, я присмотрелась - борта лодки были обшиты плотной кожей, на ощупь напоминающей акулью. Действительно, так проще, чем смолить и конопатить. Быстро навьючив пони, гномы оседлали животных, пока я тоскливо смотрела на тоненький слой снега, на свои санки. Бофур кинул какую-то шутку, но я так пыхтела, залезая в седло, что не услышала его слов. Пока я поправляла шапку, сползшую на бок, и ерзала в седле, ко мне подъехал Торин. Его пони принялось обнюхивать мою ногу и фыркать, обдавая теплым воздухом даже сквозь плотные брюки. - Все в порядке? - Ага, - я изобразила, что поводья это самая увлекательная вещь на свете и принялась их рассматривать. Вот тебе, за утренний игнор! - Не хочешь поехать рядом со мной? – примирительно сказал Торин. - Я могу рассказать про окружающую местность. Я огляделась - вокруг нас простиралось широкое, бескрайнее поле, ровное как каток. О чем тут рассказывать? Но я все равно согласилась. - Давным-давно, - неспешно покачиваясь в седле начал гном, - здесь был дремучий лес, он расстилался от леса эльфов до самой Горы. Разные звери находили в нем приют, от многих остались только названия, а от кого-то и того не помнится. Но когда семь великих родов гномов разбудили и наши предки поселились в этих краях, они постепенно стали вырубать его, тогда в Горе еще не нашли залежей угля и требовалось много дерева для обогрева и кузниц. Действия предков разозлили пастухов деревьев - энтов и они напали. Война шла столетия, и мы в ней победили. Энты ушли, а лес постепенно захирел и высох, хотя мы больше не трогали его. Про энтов я слышала еще в Ривенделле, мне эти буратины показались ужасно интересными, и теперь я вращала головой, словно надеялась увидеть их. - Потом, на месте леса, мы начали пасти свой скот, - Торин указал куда-то вдаль, - вот там, раньше были постройки, но сейчас сама видишь. - Не вижу. У меня обычные человеческие глаза, а не ваши... - Красивые у тебя глаза. Я хмыкнула, пряча смущенное лицо в шарф. Вот так, мимоходом, удостоилась комплимента. Первого на своей памяти. Какая прелесть. - И твое зрение совершенно не при чем. Там теперь пусто. Все сгорело. Я даже не вижу перед главными воротами остатков площади ста тридцати четырех коров. Я хихикнула: - Почему ста тридцати четырех? - Именно столько там помещалось, - покосился на меня гном. - Вообще-то это была особая рыночная площадь, торги на ней открывались раз в год, в остальное время мы привозили свои товары в Дейл. Только гномы могут загнать стадо коров на рынок и назвать его в соответствии с числом животных. Я испытала иррациональное чувство гордости за этот народ. Торин замолчал, погрузившись в какие-то свои думы. Сначала они явно были хорошими, но потом его лицо нахмурилось. Нахмурилась и я, поглядывая то на гнома, то по сторонам. В этом мире мне страшно не хватало многих изобретений родного мира – интернета, шампуня два-в-одном, автомобилей… Фена для волос, да, тоже не хватало. Но больше всего я переживала из-за отсутствия часов. Вот сейчас, допустим, сколько времени? Я посмотрела на затянутое низкими облаками небо, солнце явно где-то было, но облака так сильно рассеивали его свет, что, казалось, само небо светится. - Интересно, сколько сейчас времени? – спросила я у Торина. Он, не отрывая взгляд от точки где-то между ушей его пони, буркнул: - Двадцать минут пополудни. - Откуда ты знаешь? - Ну. Знаю, и все тут. Я слегка осадила пони, поджидая Балина: - Сколько сейчас времени? - Двадцать одна минута пополудни. - А секунд сколько? – досадливо спросила я. Отличное зрение, встроенные часы, все эти отличия гномов от нас, людей, бесили меня больше, чем гипотетическая борода у женщин. - А тебе зачем? – благожелательно улыбаясь, поинтересовался Балин. – Тем более, что сейчас уже двадцать две минуты. Я, коротко взвыв, отдалилась в сторону от вереницы спутников, непримятый снежок захрупал под копытами моего пони, ни птичьего, ни звериного следа не было на нем, я впервые видела настолько безжизненный край. Лишь где-то в вышине, громко хлопая крыльями, пронеслось две птицы, словно миражи. Я долго смотрела им вслед, снег легкими мазками, щекотал мои щеки, постепенно выравнивая разницу между небом и землей, сужая видимый мне мир до пары сотен метров. Кузнечик всхрапнул и замотал головой. - Что такое? – я наклонилась, чтобы похлопать пони по шее, и замерла. Стремясь отдалиться от друзей, я оказалась на краю очень глубокого и узкого ущелья, и только благодаря здоровому желанию жить, мой пони упорно отклонялся от того маршрута, что я предлагала ему, засмотревшись в небо. Только я могу такое учудить. Я дернула поводья, отводя Кузнечика и себя подальше от жадной пропасти, и все оставшееся время до привала, внимательно смотрела вперед, мне совсем не улыбалось провалиться куда-нибудь. Привала пришлось ждать очень долго, я промерзла насквозь, а понурый Кузнечик спотыкался на каждом шагу, но, казалось, никто кроме меня не хочет ни есть, ни пить, ни в туалет. С последним, как всегда были проблемы. Крупные. Долина все еще напоминала мне стол, накрытый белой скатертью, и на нем, кроме нас, других возвышенностей не было. Ну и как, спрашивается, в таких условиях найти скромный уголок? Но когда Торин наконец-то объявил привал, меня больше волновали замерзшие пальцы ног, чем все остальное, хотя, когда гномы зычно скомандовали мне «Отвернись!» я поворчала про себя. Им-то хорошо, а мне? Бурча так себе под нос, я распрягла Кузнечика как могла. А могла я плохо, так что грохот от упавшего со спины пони седла, эхом отозвался от Горы. - По-моему, сколько мы не идем, цель нашего путешествия ближе не становится, - я поделилась мыслями с Кузнечиком, зевая до хруста в челюсти. Натруженные мышцы бедра и спины жалобно поскрипывали в ответ, день, проведенный на свежем воздухе, стимулирующе воздействовал на мое чувство голода и я с вожделением пялилась в спину Бофура, расчехляющего котел. Элронд, всю дорогу мирно скакавший то позади, то впереди отряда, уже вовсю крутился вокруг нашего повара, хотя я своими глазами видела, как совсем недавно он обглодал кустик какой-то травы. И не один! Но провизию запасали с учетом зверского аппетита моего кролика, так что я не беспокоилась. - Давай помогу, - я забрала у Бофура морковку и свеклу, и, устроившись рядом с Бомбуром, принялась чистить овощи, скидывая очистки и ботву Элронду. - А меня ты не кормишь, - возмущенно прогудел толстяк, я, даже не улыбнувшись, протянула ему очисток. - И как тебя муж терпеть-то будет, такую вредную? – Бомбур обиженно отодвинулся от меня. - Никак, - пожала я плечами, с трудом удерживаясь от желания посмотреть на Торина. Не то, чтобы я планировала выйти за него замуж, но в любом случае, предполагала, что именно ему придется терпеть меня. – Кто сказал, что я выйду замуж? - У вас, у людей, женщина обязательно должна быть замужем, разве нет? - У меня вечно всё не как у людей, - отмахнулась я, пытаясь скинуть Элронда, который подкрался и запрыгнул ко мне на колени. Ухватив нечищеную морковку, ушастый разбойник кинулся наутек, но на его поимку бросились Кили и Фили. Бофур кинул мне новую морковку, меланхолично пожав плечами. Закончив чистить овощи, я подула на озябшие пальцы и поспешила спрятать их в карманы. - Воробушек, - хмыкнул Дори, - и как же ты в холода живешь? Мерзнешь, наверно, сильно? - Не так сильно, - призналась я, вжимая голову в плечи. - Такая погода мне совсем не по душе. Или жара или мороз, другое не приемлю. - Тебя согреть? - хмыкнул Двалин, вытаскивая из-за спины "держи" и "хватай". - Давай, - обрадовалась я. Уж лучше меня в снег пороняют, чем я оледенею, ожидая ужин. - Лучше я, - выдвинулся вперед Торин. Я замерла, что-то не хотелось мне даже в шутку поднимать на него оружие. Хоть это и бессмысленно. Вынув из ножен меч, приобретенный в озерном городе, я встала напротив гнома. - Нападай, - предложил мне гном и я подчинилась. Через десять минут, я кое-как поднялась со снега, и от обиды чуть не расплакалась, повернувшись к Двалину: - Ты всё время мне поддавался! - А то, - хмыкнул он. Я внимательно оглядела своих друзей. Раньше я думала, что они как камни, но теперь, когда наши с Торином мечи скрестились, и я поняла, что мне никогда не хватит сил даже на миллиметр сдвинуть руку гнома, все сравнения оказались лишними. Они действительно каменные. Я посмотрела на Гору и усомнилась в том, что мне действительно есть место среди них. - Не сомневайся, - шепнул Торин, подойдя и обнимая меня. Его борода заколола мне щеку. - Телом, ты может и не похожа на нас, но дух твой крепок... Вспомнив свои недавние истерики, я горько хмыкнула. - Не сомневайся, - повторил гном. - Если один гном не в силах справиться, то ему помогают другие. Мы всегда тебя поддержим. Я всегда тебе помогу. Я потерлась щекой о мех на одежде гнома, холодные шерстинки быстро стали теплыми, снег на них растаял, размазавшись по моей щеке. - Дядя? - раздались удивленные голоса Кили и Фили, и я вздрогнула. Впервые за все время мы с Торином мало того что беседовали пригномно, так еще и обнимались! Я малодушно спрятала лицо на груди Торина, предоставляя ему право самому объясняться со своей шайкой. - Да? - я не видела лица гнома, но представила, как он вопросительно вздернул бровь. - Ээээ... ну... ты... вы... что делаете? - заикаясь, спросил Кили. - Греемся. А ты что подумал? - невозмутимо поинтересовался Торин. «Греемся?» - теперь пришла моя очередь вопросительно гнуть бровь. Но я ничего не сказала, только вздохнула. Рука Торина, лежавшая между моих лопаток, под капюшоном дубленко-куртки, легонько погладила меня, в то время пока гном продолжил цирк: - Так что не так? - Ну. Просто, неожиданно все это, - продолжил удивляться Кили, я украдкой посмотрела на его брата. Фили тревожно хмурил светлые брови, на которых оседал снег, Элронд пушистым мешком висел в его руках, даже не рыпаясь. Заметив мой взгляд, Фили пристально посмотрел на меня, слегка недоверчиво, словно ожидая какой-то подвох с моей стороны. Я робко улыбнулась, но моя улыбка не нашла ответа. Фили так и не заговорил, выпустил Эла, и ушел к костру. «Что не так?» - хотелось спросить мне у него, но стоять, в объятиях Торина, было так уютно… - Я же предупредил всех утром, - напомнил Торин. - О чем это ты всех предупредил? – нахмурилась я и слегка отстранилась. - Ну… - замялся Торин, а я не удержалась от проказливой улыбки, он не только ревнует, но еще и смущается! – О всяком. Как бы мне не хотелось рассмеяться или пошутить над ним, делать я этого не стала, хватит с него и смешков Глоина, поэтому, быстро избавившись от улыбки, я внимательно посмотрела на Торина. Я впервые видела его лицо так близко, не считая случая в пещере, но что в ней разглядишь? Нос, да бороду. Морщинка между бровей была строго вертикальна, и по ней можно было провести линию, делящую лицо гнома на две половинки. Я всегда знала, что лица не симметричны, и в случае Торина это было заметно. На левой половине лица, бровь изгибалась, придавая лицу строгое, суровое выражение, тоненькая нить шрама у самого глаза напоминала о боях, которые были в его жизни, глубокая носогубная морщинка выдавала, что у Торина жесткий и властный характер, но правая половина лица… Я засмотрелась на трогательную длинную ресничку во внешнем углу глаза. Одна она перечеркивала все остальное, вселяя в меня чувство какой-то нереальной нежности, огромная волна неведомых чувств торопилась накрыть меня, но я поспешила закрыть глаза и спрятала лицо в воротник шубы, уткнувшись холодным носом в шею гнома. Рядом дрожала и билась жилка, почти в такт с моим сердцем. - Чего испугалась? - Ничего. Нос замерз, - буркнула я. - Не ври, - строго заявил мне Торин, - я же чувствую. - Что у меня нос замерз? Еще бы, я ж в тебя им уткнулась. - Я не про то. Я чувствую почти все, что ты чувствуешь. - Да ну? – лениво удивилась я. Гномы что, еще и эмпатические телепаты? - Я же уже говорил, я воспринимаю тебя, как себя. - Я думала, это ты образно говорил. - Ничуть. Глоин точно так же ощущает свою жену. А его жена – его. - Успокоил. А то я стала переживать, что все гномы в курсе моих переживаний. - Только я. И то чуть-чуть еще. - Это потому, что я – человек? - Не знаю. Гномы, знаешь ли, в людей обычно не влюбляются. - А ты меня любишь? – Мне было обидно, Торин еще ни разу меня этого не сказал. - Конечно. Я ж говорил. - Не говорил! - Две минуты назад сказал! - У меня нет часов, но две минуты назад ты говорил, что ощущаешь меня как себя! А это не одно и то же. - Для нас одно и то же, - «успокоил» меня Торин. - Так. И что еще входит в перечень «одного и того же»? А то, знаешь ли, мне бы хотелось быть в курсе, когда ты будешь говорить мне, что ты меня любишь. - А зачем мне это еще раз говорить? Не такая-то уж у вас, людей, и память короткая. - Чтобы я знала, что ты все еще… - я осеклась. – У меня в голове не укладывается, что… ты будешь любить меня всегда. Это так удивительно. - Я чувствую твою неуверенность. Но не удивление. - «Душевный стриптиз», - подумала я. - «Сложно поверить в то, что меня будут любить вечно, после того, как меня однажды уже предали». Торин прижал меня к себе еще крепче, словно стремясь выдавить из меня мою неуверенность. - Трудно тебе будет со мной, - кое-как выговорила я. – Торин. Погоди, как это получается, влюбившись, гном начинает чувствовать эмоции избранника? Даже если любовь невзаимная? - Нет, такое бывает только при взаимных чувствах. - Тогда, если ты чувствовал меня до того, как я призналась, зачем ты вымогал у меня ответ? Торин помедлил с ответом, словно ему было неприятно отвечать. - Я не знал наверняка. Во-первых, ты все-таки человек, а не гном. Во-вторых, ненависть столь же сильна, как и любовь, и поскольку ты сказала, что ненавидишь меня, я решил, что в этом-то все и дело. - А потом я сказала, что не ненавижу тебя. - И я тогда совсем запутался. Я все еще не чувствую, любишь ты меня или нет. Только один раз почувствовал. Когда ты сказала. - Эй, идите ужинать! – позвали нас от костра. - Сейчас! – откликнулись мы хором. - А я вообще ни разу, - пожаловалась я. - Это было бы нелишним. Тогда бы ты точно знала, люблю я тебя или нет. - Ага, проверяла бы три раза в день. - Почему так редко? – оскорбился Торин. - А что, надо чаще? - Мне было бы мало. - Торин, - улыбнулась я. - М? - Я тебя люблю. - О. – Торин даже зажмурился. - Еще? Аааа, задушишь! Торин обнял меня крепко-крепко и жарко прошептал: - Я тебя тоже люблю. Но пойдем ужинать, ты совсем голодная. - Ты что, еще и чувство голода проверяешь? – возмутилась я. - Оно само, - пожал плечами гном и выпустил меня из объятий. Сразу стало холодно, я почувствовала, что мои ноги окоченели. Как Бильбо ходит в такую погоду босиком, не пойму! - А как оно проверяется? - Поешь, расскажу. Шантажист! Гномы встретили наше возвращение радостным гудением, не могли же они есть без командира. Забрав у Бофура свою порцию, и вдохнув аромат горячей пищи, я поняла, что я не просто голодная, а очень голодная! Виновато взглянув на Торина, неужели ему приходилось все это терпеть целый день, я быстро проглотила свою порцию и собралась только начать требовать, чтобы мне все рассказали, как чувство стыда кольнуло меня. Если Торин сейчас начнет рассказывать, его еда остынет. А если он закончит кушать, то все остальные тоже должны будут отложить миски в сторону. А если ему не хочется рассказывать при всех, то нам нужно будет отойти в сторонку, и тогда я начну мерзнуть и, значит, он то же. Я скрутила любопытство в узелок и выкинула его прочь, ничего, потом узнаю, и принялась неторопливо потягивать «секвойю», ощущая, как тепло проходит по пищеводу. Интересно, если Торин ощущает и это, то так и до икоты довести можно. Я развеселилась, но ненадолго. А когда я в туалет захочу, он тоже?! Торин бросил на меня тревожный взгляд, видимо, моя паника передалась ему, и я поспешила успокоиться, поглаживая Элронда, пристроившегося между мной и Фили. Фили, кстати, был оживленный, совсем не похожий на себя недавнего и это меня успокоило, так что через какое-то время, я стала тихонечко напевать, уставившись в небо. А в небе перемигивались знакомые и незнакомые звезды, такие яркие, что у меня заслезились глаза и радужные огоньки заплясали на мокрых ресницах. Тихий, но настойчивый ветер быстро превратил слезинки в маленькие льдинки, и я недовольно заворчала, вытирая глаза. Элронд заворковал и потерся об мой локоть головой, как котенок. В мире не было иных звуков, кроме треска огня, да негромких разговоров гномов. От теплой еды и костра, меня начало клонить в сон, и даже тот факт, что Торин чувствует мои эмоции, больше не пугал, наоборот, казался полезным, сейчас Торин скомандует «Отбой!» и все лягут спать. Минуты шли, а Торин все обсуждал с Двалином гипотетическое состояние какого-то главного Перехода, и я, устав ждать, решила поступить как раньше – откопала в своей сумке спальник и расстелила его, найдя удобное место, где от ветра меня защищали пони, но при этом, они не могли на меня наступить. Усевшись на спальник, я долго расшнуровывала сапоги – из-за снега шнурки смерзлись и плохо гнулись, а от мысли, что сейчас нужно будет стягивать куртку и верхние толстые штаны, становилось тоскливо. Даже в этом мире, где спальники были не из синтепона, а из шерсти, спать было теплее, полураздевшись. Стащив лишнее, я привычно застегнула куртку и надела ее на «ноги» спальника, а штаны постелила под спальник, и только сейчас вспомнила про шерстяные носки в сумке. А сумка – у костра. А я уже в спальнике. Может, получится и так уснуть? А если я проснусь из-за того, что замерзну? А если я не проснусь и замерзну насмерть? Паника снова навалилась на меня, и я наконец-то смогла вычленить ее причину. Не волновало меня, замерзну я или нет. Чувствует ли Торин мое желание облегчиться. Все это неважно, по сравнению с огромной Горой и тварью, живущей в ней. Пусть я замерзну, пусть Торин будет в курсе, когда у меня чешется пятка, лишь бы он был жив, лишь бы с ним ничего не случилось. С ним, с ними, с теми, с кем меня свела судьба. И один старый маг, который зачем-то вытащил меня из Ривенделла. Может быть, я здесь именно для того, чтобы помочь этим тринадцати гномам вернуть свой дом и, хотя мои действия тянули на «эффект бабочки», я не о чем не буду сожалеть, лишь бы все выжили. А что если? Я испуганно поднялась, от костра ко мне шел Торин, его силуэт я узнала бы даже с закрытыми глазами, и это даже не казалось мне сейчас преувеличением. - Что случилось? - Торин, а дракон не нападет на Эсгарот? – я схватила гнома за запястье. – Если мы его разбудим, и он улетит раньше, чем вы на него нападете. Он же может решить, что озерные люди помогли нам, а на войне ударить в тыл всегда выгодно. - Твой брат предположил это, Кулумаэль и Леголас уведут своих эльфов и тех людей, что захотят, в безопасное место, - Торин одной рукой расстелил свой спальник, позволяя мне удерживать его за другую. - Надеюсь, они все уйдут, - я отпустила гнома и легла обратно. – Ты решил составить мне компанию? - Вдруг тебе снова приснится кошмар. Или ты замерзнешь. Да и я, если помнишь, кое-что обещал рассказать. Мне показалось, что словосочетание «если помнишь» стало своеобразным анекдотом, уровня «Буратино утонул» и «Колобок повесился». «Лекс помнит» - местный фольклор, честное слово! - Может, завтра? – я не очень-то уже хотела спать, мне хотелось просто дремать, положив голову на плечо Торина. А если он начнет рассказывать что-то очень интересное, я ж до утра не усну! - Точно? - Ага, - я запрыгала, как гусеничка, пододвигаясь поближе к Торину, и в конце-концов устроилась у него под боком. В сон я провалилась моментально, успев только подумать «Я тебя люблю». Торин вздрогнул, видимо, почувствовал. Но утром и днем Торин был молчалив и угрюм, хотя я не отказывала себе в удовольствии иногда подумать те самые слова. Торин вздрагивал и озирался, в поисках меня. В такие моменты его лицо становилось совсем юным и я таяла от умиления. Но он торопился и торопил нас, и хотя мы оказались у подножья Горы в районе полудня, Торин рысью носился по склонам, заставляя и нас бегать так же. Когда Бильбо указал дорогу к двери, я прокляла все на свете – карабкаться по статуям меня не учили, я и по деревьям лазала-то с трудом. - Бомбур, останешься с Лекс здесь, - отрывисто приказал Торин, и я не стала спорить. Но когда гномы и Бильбо скрылись наверху, я забеспокоилась, я же не узнаю, когда они проникнут внутрь. - Не волнуйся, все будет хорошо, - счастливый Бомбур торопливо поглощал снедь, а я беспокойно наматывала круги. К вечеру я успела посчитать количество разрушенных колонн, стен и окон Дейла, видневшихся неподалеку, заплела по пятнадцать косичек каждому пони, связала полтора метра шарфа (на кой они мне?) и наконец, когда уже совсем стемнело, вниз спустился Фили. - А где остальные? – забеспокоилась я. - Там остались. Дядя прислал сказать, что мы останемся там, Бильбо уже внутри Горы. - Нашли дверь?! – возликовал Бомбур. - Да, нашли, луч луны указал на скважину, - Фили нервно потеребил себя за ухо. – Лекс, можно с тобой поговорить? - Что случилось? - Ничего, просто… пойдем, - Фили отошел от Бомбура подальше и остановился, поджидая меня. - Это правда? Что ты любишь дядю? - Да. Я его люблю. А тебе какое де… Фили порывисто обнял меня. - Я так рад. Я уверен, ты понравишься почти всем нашим. - Почему почти всем? - Потому что ты не понравишься Даину. Он терпеть не может людей, - хмыкнул Фили. - Ладно, я пошел, пока там без меня убивать дракона не начали. И Фили быстрым шагом удалился в сторону лестницы. И что это было? За день выпало немало снега и поскольку мне не спалось, я принялась строить снежный город. Элронд носился по его улочкам, словно участвовал в ралли, иногда его заносило на поворотах и он вваливался внутрь «домов». Я вспомнила, как мальчишки во дворе играли в снежки со своими собаками и, слепив один, запустила им в кролика. Эл с радостью воспринял новую игру, и мы носились по ночной равнине, дурачась и падая. Это здорово отвлекло меня от грустных мыслей и толчок, раздавшийся из-под земли, был полной неожиданностью для нас. Я упала на колени, Эл прижался ко мне и мелко задрожал. - Что это? - Дракоооон! – раздался безумный крик Бомбура и я, напрягая глаза, заметила черную тень, отделившуюся от Горы. - Лекс, беги! Гигантская тень приближалась, я чувствовала отвратительную вонь, она, нарушая все законы физики, неслась впереди дракона, не было запаха страшнее, чем этот. - Человек, - раздался издевающийся голос с небес. – Что же ты не прячешься? Что же ты не бежишь? Земля содрогнулась. Крылья заслонили небо. - Велика честь, бежать от тебя, - я спрятала Элронда за спиной. - Девччонка. Пахнущая гномами. Пахнущая одним гномом. Какая радость. Для меня. Я думал отдать ему Аркенстоун, чтобы он сошел с ума, но я сделаю лучше. Я сожгу тебя. Дракон открыл пасть, внутри нее промелькнула одна искра, вторая, вспыхнуло пламя. - Готовься к смерти, - дракон раздул грудную клетку, пряча пламя внутри себя и выдохнул огонь. Я закрыла глаза.

Предупреждалка от автора. Следующая глава будет последней. Да. Вот так вот. Так же я поменяю размер фика с "миди" на "макси", а то что-то я вылезла уже слишком. Но! Обратите внимание - предупреждения "Смерть персонажа" нет и не будет. По крайней мере я о смерти Лекс тут писать не буду. Конец фика будет открытым, но я планирую написать пару альтернативных вариантов, так что после завершения этого фанфика, поглядывайте в мой профиль. Или я добавлю ссылки на концовки в шапки. Посмотрим. Мне очень жаль, что эта глава так долго не выкладывалась, но автор не хотел выкладывать главу с телефона, а до ноутбука я добралась час назад :( Следующую главу выложу на этой неделе, надеюсь.