Abstractum pro concreto

Когда прозвенел будильник, Шинья уже не спал. За окном неторопливо наступало прохладное весеннее утро, окрашивая новое жилище психолога в холодные утренние тона. Отвернувшись от утреннего пейзажа за окном, мужчина с трудом перекатился на бок и выключил противно пищащий будильник. Сморщившись, он попытался встать, но двухдневный отказ от лекарств давал о себе знать – ноги болели просто невыносимо. Тупая ноющая боль в суставах разбудила его еще на рассвете, и последние полтора часа Терачи провел в попытках унять боль массажем, но безрезультатно. Тяжело вздохнув, Шинья с трудом поднялся с кровати и доковылял до ванной, придерживаясь рукой за стены. Открыв в ванной маленький шкафчик, куда он убрал вчера все свои лекарства, мужчина быстро приготовил укол и вколол себе двойную дозу обезболивающего и без движения просидел на бортике ванной около получаса, чувствуя, как боль уходит. Теперь можно было приводить себя в порядок и заниматься привычными утренними делами. Через некоторое время психолог уже сидел в своей небольшой кухоньке и пил кофе, перечитывая план своих сегодняшних занятий. Ниикура не стал нагружать его работой, составив идеальное для Шиньи расписание, подстраиваясь под его амбулаторное лечение. Снова мысленно поблагодарив директора, Терачи зачеркнул в своем плане несколько строчек – первое занятие ознакомительное, поэтому не стоит сразу втолковывать пятнадцатилетним параноикам особенности зарубежной литературы XIX века. Отложив план, Шинья неловко встал из – за стола и, подойдя к окну, посмотрел на корпус интерната. Построенный буквой «П», он сообщался соседними крылами длинным переходом, который здешние обитатели называли «воздушный мост». В правом крыле находились палаты, в которых жили ребята, и изоляторы. Преподаватели, врачи и некоторые медсестры жили в противоположном корпусе, а в центральном находились школа и больница. Скосив глаза, Шинья увидел, как из небольшого одноэтажного здания, стоящего чуть поодаль от корпусов, шел неприятный серый дымок. Мужчина поежился – там находились патологоанатомическое отделение и крематорий. Поставив пустую чашку в раковину, Шинья стал торопливо собираться. Он еще не привык к интерьеру своей новой квартиры, поэтому не мог вспомнить, куда положил вчера папку с делами своих подопечных. Психолог рассеянно окинул взглядом квартиру. Это Каору настоял на его переезде сюда. «Понимаешь, может случиться так, что ребята привыкнут к тебе, и тогда тебе придется разбираться с их проблемами. Потому что именно к тебе тогда побежит белый от ужаса Хара, с просьбой утихомирить взбесившегося Андо или отобрать у невменяемого Ниимуры ножик, которым тот вознамерился вырезать себе сердце – а такое уже бывало» - «обрадовал» его тогда директор. Тогда Шинья в ответ на его слова лишь застонал, а вечером того же дня раскладывал свои немудреные пожитки по новым шкафам. Злосчастная папка нашлась в одном из ящиков большого шкафа, стоящего в углу спальни – гостиной. Терачи мог лишь догадываться, как она там оказалась. Заталкивая одной рукой толстую папку в сумку, он уже обувался в маленькой прихожей, поглядывая на сиротливо стоящую трость. «Нельзя показывать им свою слабость» - прозвучало в голове знакомым голосом из прошлого, но Шинья, памятуя о своих утренних болях, все же решил захватить ненавистный кусок дерева с собой. Уже запирая дверь своей новой квартиры, он подумал, что пользоваться ей будет только в крайнем случае. Если боль опять вернется, например. Или Дайске Андо попытается убить его. *** Шинья быстро шел по коридору, нервно оглядываясь в поисках кабинета для старшего класса. Прогнозы Ниикуры насчет тяжелой жизни начали сбываться в первый же день – на уроке литературы девочке из среднего класса стало плохо - на нее накатил приступ агорафобии, и она накинулась на свою соседку по парте. Вызванные санитары с трудом удержали её – девочка дралась как дикая кошка и прокусила одному из санитаров ладонь. Связав ей руки ремнями, санитары потащили её в изолятор, но девочка продолжала вырываться и дико кричать. Врачи с трудом успокоили остальных ребят и настояли на том, чтобы прервать занятие и отвести пациентов в палаты. Шинье ничего не оставалось, кроме как согласиться – ему самому потребовалась пара капель успокоительного. Когда ребята и врачи разошлись, Терачи чуть ли не бегом бросился к себе в кабинет. По дороге он столкнулся с Ниикурой – тот возвращался из изолятора, куда недавно отвели девочку. Посмотрев на побледневшего психолога, он молча вынул из кармана пузырек с лекарством и отдал его Шинье, после чего так же молча удалился в сторону своего кабинета. Уже сидя в учительской и выпивая резко пахнущее лекарство, мужчина в первый раз подумал о том, чтобы уволиться. Но переведя взгляд на черную папку с делами своих старших подопечных, он мигом отвел эту трусливую мысль в сторону. Заблудиться в коридорах интерната было довольно сложно, но Шинья уже битый час бродил по этажу, пытаясь найти кабинет №17. Здесь не было стандартной школьной системы, когда ученики ходят по классам – многие ребята страдали расстройствами памяти и поэтому забывали, где находится нужный им кабинет, поэтому каждый класс приходил на занятия в определенный кабинет, а преподаватели приходили к ним сами. Заходить в другие кабинеты во время занятий было запрещено, поэтому Терачи пришлось тупо брести по длинному коридору в надежде, что рано или поздно он наткнется на нужный кабинет. Дойдя до конца коридора, мужчина с трудом удержался от вздоха облегчения – кабинет №17 был самым последним на этаже. Поправив сползшую с плеча сумку и взявшись за ручку двери, Шинья уже собрался войти в кабинет, как вдруг почувствовал, что спину ему ожег тяжелый и полный презрения взгляд. Внутренне сжавшись, он обернулся. На подоконнике напротив двери в вальяжной позе сидел невысокий мальчик, свысока смотревший на психолога. Украшенные яркими татуировками руки теребили потрепанную записную книжку с прикрепленной к ней ручкой – до прихода Шиньи мальчик что – то записывал. Пожевав украшенную черным кольцом губу, он тихо сказал: -Не советую Вам туда заходить – Даю не понравится, что Вы прервали его, кхм… занятие,- отвернувшись, он спрятал книжку в сумку и спрыгнул с подоконника, подходя почти вплотную к Терачи. Шинья старался не выдать своего волнения – нельзя было показывать Ниимуре, что он его побаивается. Интонации глубокого голоса и взгляд агатово – черных глаз мальчика никак не вязались с его возрастом – как будто разговариваешь со стариком. Собравшись, Терачи как можно нейтральнее ответил: -Прости, Тоору – кун, но мне очень нужно пройти в кабинет…- но взглянув на лицо Ниимуры, Шинья понял, что совершил свою первую ошибку. Тот с минуту смотрел на психолога с нескрываемой ненавистью и злобой, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на мужчину. Неожиданно мальчик расхохотался заливистым и полубезумным смехом. Громкий звук срикошетил от светлых стен и грязно – серым эхом понесся по коридорам интерната, заполняя вязкую тишину своим присутствием. Ниимура смеялся долго и надрывно, на одной ноте, иногда истерически хихикая и хватаясь за голову, дергая себя за выжженные светлой краской волосы. Шинья отступил от него на полшага, с ужасом глядя на непрекращающуюся истерику. Дикий смех оседал в его сознании, стуча по стенкам черепной коробки и парализуя нервную систему. Но Ниимура резко замолчал, все еще тихо хихикая. Весело посмотрев на замершего Терачи, он ласково пропел высоким голосом: -Тоору? Что Вы, что Вы… Мальчик сегодня не смог вернуться, не смог проснуться… Пока что Я за него…- радостно хлопнув в ладоши, Кё отпихнул в сторону Шинью и резко распахнул дверь кабинета -Эй, Андо, похотливая ты сука! Сколько можно заставлять меня ждать?! Я не нанимался к тебе в сторожа!- с этими словами он забежал внутрь кабинета, швыряя свою сумку в сторону парт. Сжав трость в руке, Шинья зашел следом за Кё. За первой партой сидел Дайске, никак не отреагировавший на вошедшего психолога. На его коленях сидел Тошимаса, опустив взгляд в пол и игнорируя руки Андо, осторожно поглаживающие его по лицу и шее. Ниимура встал напротив них и, снова пожевав губу, уже спокойнее спросил: -Успокоил?- он кивнул в сторону Хары и протянул руку к молчавшему парню, легко погладив его по волосам. -Как видишь,- тихо ответил ему Дай,- не смей называть меня похотливой сукой, не ко мне это относится. Кё злобно зашипел и сжал руки в кулаки. В ту же секунду Тошимаса порывисто всхлипнул и испуганно вцепился в руки Ниимуры, жалобно заглядывая тому в глаза. Мальчик раздраженно выдохнул, но кулаки разжал и успокаивающе погладил Хару по руке. Тошимаса доверчиво улыбнулся и, встав с коленей Дая, прошел к своей парте в левом ряду. Ниимура что – то неразборчиво пробурчал и сел за средний ряд. И вот тогда три пары глаз с совершенно одинаковым выражением уставились на замершего на пороге мужчину. Шинье стало неловко и жутковато – подобное чувство испытываешь, когда видишь совершенно одинаковых близнецов. Но эти мальчики были совершенно не похожи. Тем не менее, Шинья практически кожей чувствовал, как сердце каждого из них бьется абсолютно одинаково. «Одно сердце на троих…»- слова Ниикуры тонкой нитью вились сквозь рой беспорядочных мыслей, помогая мужчине с ужасом осознать тяжесть своей задачи, повисшую на его шее. Но Шинья уверенным шагом вошел внутрь, помня о своем решении. Пройдя к учительскому столу, он приставил трость к стулу и выложил на столешницу тетрадь и черную папку. Повернувшись к молчавшим ребятам, он спокойно и взвешенно заговорил: -Добрый день. Меня зовут Шинья Терачи, и с сегодняшнего дня я ваш новый классный руководитель. Помимо классного руководства, я буду наблюдать лично за вами, как психолог. Наши встречи будут проходить каждый день в этом кабинете, в это же время. Помимо общих встреч, я буду проводить индивидуальные занятия с каждым из вас у себя в кабинете на третьем этаже центрального корпуса. Убедительно прошу вас не пропускать этих встреч, так как… Громкий треск заставил психолога слабо вздрогнуть и прикрыть глаза. Дайске со всей силы ударил ладонью по столешнице, с бешенством глядя на Терачи. Выдохнув, Шинья открыл глаза и посмотрел на побелевшего от ярости юношу. Андо весь сжался, вцепившись одной рукой в свой стул и сверлил взглядом своего нового классного руководителя. Не отводя взгляда, Шинья как можно спокойнее спросил: -В чем дело, Андо- кун? В ответ на его слова парень еще сильнее ударил кулаком по жалобно заскрипевшей парте, разламывая столешницу. Сорвавшись с места, он подхватил сумку с пола и почти бегом вышел из кабинета, прорычав на ходу: -Чертов взрослый…- не забыв хлопнуть дверью, Дай ушел в сторону «моста». Тяжело вздохнув, Ниимура встал из – за стола и вышел из кабинета вслед за своим другом, бросив на ходу равнодушное: «До завтра, сенсей». Шинья не пытался их остановить, понимая, что это бесполезно. Сев за стол, он устало положил голову на скрещенные руки. Мужчина не предполагал, что первый день на новой работе пройдет так неудачно. Накатившее чувство апатии сковывало движения, знакомыми кандалами обвиваясь вокруг больных суставов. Терачи с тяжелым вздохом поднялся из–за и убрал папку и тетрадь в сумку. С трудом переставляя ноги, Шинья подошел к двери и собрался выйти из кабинета, как услышал тихий голос: -Терачи- сенсей… Мужчина вздрогнул от неожиданности. Он забыл, что в классе еще оставался Хара. Повернувшись, Шинья посмотрел на робко смотревшего на него юношу. Тошимаса неуверенно улыбнулся, отчего мужчине захотелось протереть глаза- знакомое чувство дежа – вю слабой пеленой застилало глаза, едва заметным ростком нежности расцветая в сознании. Он уже видел где – то эту улыбку… Но где? -Вы забыли…- все так же тихо продолжил Хара, указывая рукой на оставленную Шиньей трость. Терачи прерывисто вздохнул, словно очнувшись от сна. Рассеянно проследив за рукой юноши, он вернулся к столу и забрал трость. Немного повертев её в руках, он устало ответил: -Спасибо, Хара- кун… Можешь идти к себе, на сегодня все,- и сморщился от острой боли, раскаленной иглой пронзившей суставы. Тошия как – то странно посмотрел на психолога и, практически бесшумно встав из – за стола, направился к дверям. Шинья прикрыл глаза от боли, ожидая, когда игла исчезнет из суставов, позволяя нормально двигаться. Неожиданно тишину класса вдребезги разбил звонкий голос Хары: -Тебе не идет эта трость. Раньше ты прекрасно справлялся без нее. Когда Терачи распахнул глаза, в дверях уже никого не было. *** Шинья проснулся глубокой ночью и резко сел на кровати, откидывая одеяло в сторону. Осознание кипело в крови концентрированным адреналином, заставляя сердце исступленно колотиться о ребра, стараясь разбить частокол костной ткани. Мужчина быстро вскочил с кровати и стал беспокойно ходить по комнате. Не выдержав, Терачи оперся о стену и ударил по ней кулаком. Уже сползая вниз по стене, с его губ тихим стоном сорвалось болезненное «Тотчи…». Он вспомнил…