Abstractum pro concreto

Пять лет назад -Саори - тян, прекрати курить, дышать нечем. -Иди в задницу, Шинья - тян. Шинья недовольно сморщился и кашлянул, снова подавившись едким табачным дымом. Саори лишь довольно хмыкнула и всласть затянулась уже третьей за вечер сигаретой. Терачи показал ей средний палец и демонстративно отвернулся. Его безумно раздражала эта стервозная девчонка с пацанскими замашками, но в качестве "заклятой подружки" была просто незаменима. Поежившись, Шинья недовольно окинул взглядом улицу. Вечер выдался прохладным, а из одежды ему достались короткое черное платье с розовой меховой отделкой, ажурные чулки и высокие лаковые сапоги - такими вещами не согреешься. Парень недовольно покосился на курящую Саори - разумеется, единственная теплая вещь, короткий полушубок из ярко - красного меха, достался этой хитрой стерве. Работающие на "Красную Лилию" парни и девушки не приносили с собой одежду, их хозяин настаивал на том, чтобы они переодевались в те вещи, которые им "любезно" предоставляет клуб. Все проститутки ненавидели эту систему - переодеваться в ношеные блядские шмотки, делавшими их похожими на еще более дешевых шлюх, которыми они были... Шинья наклонился, чтобы поправить сползший чулок. Осторожно поправив кружевную резинку, юноша разгладил складки на платье и убрал с лица пару прядей волос, выбившихся из прически. Заправляя упрямую прядку обратно за ухо, Терачи неудачно мазнул рукой по нижней губе, стирая ровный контур темно - красной помады. Аккуратно коснувшись кончиком пальца линии губ, Шинья раздраженно вздохнул - помаду он оставил в маленькой комнатке в клубе, где они переодевались. Повернувшись к Саори и прикрывая рот рукой, Шинья тихо попросил, стараясь не привлечь внимания стоящего неподалеку сутенера: -Саори, дай мне помаду и зеркальце, пожалуйста. Девушка быстро обернулась и вопросительно посмотрела на Терачи. Тот лишь покачал головой, кивком указывая на сутенера. Мизуки отличался особой несдержанностью и хамством, мог наорать и надавать пощечин за любую чепуху, но чаще всего доставалось именно за внешний вид. Стоило ему заметить, что у парня неправильно застегнута рубашка, или у девушки неровно подведен глаз, Мизуки сразу же впадал ярость и избивал несчастного до полусмерти. И Шинья, и Саори не раз попадали под его горячую руку, поэтому девушка быстро достала из маленькой сумочки помаду, кисточку, зеркальце и салфетку. Шепнув что - то стоящему рядом парню, она тихо подошла к Шинье. Саори красилась лучше него, поэтому сама быстро и легко подправила ему макияж и так же незаметно отошла от него. Благодарно кивнув, Шинья снова отвернулся от нее, окидывая невидящим взглядом улицу перед ним. Незаметно стемнело, зажглись неоновые огни вывесок, а переулок наполнился людьми, сбежавшими от напряженной атмосферы мегаполиса в мир красных фонарей. Возможно, среди них были его клиенты на сегодняшнюю ночь. *** Время уже близилось к полночи, но за все это время, пока они тут стояли, сняли разве что двух или трех проституток. Саори откровенно скучающе рассматривала уже пьяных редких прохожих, рассеянно вертя в руках зажигалку и кидая недовольные взгляды на равнодушного к происходящему Шинью. Мизуки давно ушел в соседний бар и теперь методично заливался дешевым виски, бросив своих "бабочек" одних и предупредив их, чтобы до трех часов они не смели уходить. Но никто из них и не думал уходить. Какой им был смысл ехать через весь Токио на окраины, в свои обшарпанные квартиры, где их не ждет ничего, кроме вязкой темноты пустых комнат, покрытых ободранными обоями и одиночеством? Шинья глубоко вдохнул холодный воздух ночного города. С одной стороны, ему было немного жаль тех денег, которые он так и не смог за сегодня заработать - лекарств осталось мало, скоро нужно было платить за учебу, да и еда почти закончилась. Но с другой стороны, он просто ненавидел тех, кто снимал его по пятницам - сбежавшие от скучного быта родного дома "белые воротнички", полупьяные мелкие бизнесмены, считавшие, что делают одолжение такой швали, как Терачи, снимая его на одну ночь и грубо, по - животному трахая в дешевых отелях или ближайших клубах. Отвратильные, мерзкие старый свиньи, они частенько отказывались платить ему, выставляя его за дверь, не дав до конца одеться. И после всего этого, он молча сносил побои озверевшего Мизуки, глотая слезы унижения и беспомощности. "Лучше мне просто вернуться домой... Постою еще немного и пойду"- решил для себя Шинья. Лекарств еще хватит до конца недели, учебу оплатит из своих сбережений "на черный день", оттуда же возьмет немного денег на еду... В приюте все равно было бы хуже. Проведя рукой по волосам, Шинья слабо улыбнулся, уже немного приветливо оглядывая переулок. Оставалось надеяться, что его спокойствие не сбежит в сторону неоновых огней и приятного безумия ночного города. Неожиданно размеренный гул ночной улицы нарушил шум со стороны соседнего бара. Шинья и остальные проститутки рефлекторно оглянулись, разыскивая глазами источник шума. Из дверей бара вышел рослый администратор, тащивший за собой какого - мальчишку, одной рукой вцепившись в его кудрявые черные волосы, другой осыпая его тяжелыми ударами. -Тупой ублюдок, чтобы я больше не видел тебя здесь, мелкий оборванец!- орал мужчина, не прекращая бить мальчика. Тот лишь громко плакал, стараясь отцепить руку администратора от своих волос. Мужчина протащил его в сторону проема между клубами, где стояли мусорные баки. Напоследок приложив его головой об стену, он швырнул мальчика в сторону баков и ушел обратно в клуб. Мальчик упал, сильно ударившись об асфальт. Приподнявшись на руках, он с трудом дополз до темного угла в проеме и, привалившись к стене, еще громче заплакал, схватившись ободранными руками за голову и раскачиваясь. Подобные ситуации были в порядке вещей в этом районе, поэтому проститутки и прохожие почти сразу равнодушно отвернулись от плачущего в углу оборванца, проходя мимо проема и закрывая глаза шорами безразличия. Шинья наблюдал за происходящим расширенными от ужаса глазами, прижав руки ко рту. Равнодушие прохожих било по нему самому, острым скальпелем вырезая возле глаз едва заметные морщинки жалости и сочувствия. Знакомое чувство безумной и тяжелой боли и страха обвивало напряженные нервы, связывая сознание черными липкими нитями ужаса и горя, вытекая из глаз наружу горячими слезами. Рвано выдохнув, Шинья сжал голову руками и пару раз дернул себя за волосы, стараясь вытрясти из головы жуткий хохот его прошлых страхов. Переведя взгляд на мальчика, Терачи заметил, что он перестал плакать и теперь полулежал, привалившись к стене и безучастно смотря в противоположную стену. Он сорвался с места прежде, чем успел подумать об этом. Подбежав к бесчувственному мальчику, Шинья опустился рядом с ним на грязный асфальт, осторожно касаясь руками разбитого лица и приподнимая голову мальчика к себе. Осторожно стирая с его лица засыхающую кровь и слезы, Шинья тихо говорил ему, что все хорошо, что он поможет ему, что уже не страшно...Кого он успокаивал - себя или этого ребенка?Мальчик неожиданно перевел взгляд на Шинью, остекленевшими глазами глядя на юношу. Терачи с трудом удержался от того, чтобы не отшатнуться - на дне карих глаз знакомым ему черным холодным стеклом переливалось безумие. Разбитые губы мальчика раскрылись, и из голосовых связок жутким хриплым голосом выплыл наружу вопрос, кровавым кашлем оседая на лице Шиньи: -Ты...не уйдешь?- мальчик хрипло раскашлялся, со свистом втягивая холодных воздух. Шинье стало страшно. Он очень хотел сбежать от этого странного мальчишки, похожим на его ночные кошмары, которые ждали его в темных углах его маленькой палаты, на пугающих призраков прошлого, навязчиво обнимавших его своими холодными руками посреди темных комнат его нынешней квартиры... Но Терачи лишь мягко коснулся своими пальцами ранки на нижней губе мальчика и немного дрожащим голосом ответил: -Нет...не уйду. Еще мгновение мальчик смотрел на него стеклянными глазами, не произнося ни звука. Но вдруг пелена безумия исчезла, взгляд приобрел осмысленность, а из его глаз новым потоком хлынули слезы. Расплакавшись с новой силой, мальчик резко приподнялся и крепко обнял ошеломленного Шинью за плечи, вжимаясь в него своим худеньким израненным телом. Но через секунду изумление исчезло, уступив место необъяснимой нежности и ласке. Обняв мальчика в ответ, Терачи помог ему встать и наклонился к его лицу, невесомо целуя в лоб. Тот лишь криво улыбнулся и сжал руку Шиньи в своей. Юноша одернул на нем грязную рубашку и тихо спросил: -Как тебя зовут? Мальчик смущенно опустил глаза вниз, еще крепче сжимая руку Шиньи. Немного помявшись, он неуверенно ответил: -То... Тошимаса...- и покраснел, смешно встряхнув головой. Шинья тихо засмеялся и опустился перед мальчиком на корточки, ласково улыбаясь и заглядывая ему в глаза. Протянув руку и погладив его по волосам, Шинья весело сказал: - Тошимаса... Красивое имя, но для тебя слишком длинное. Я буду звать тебя Тотчи.