The bluish smoke

POV Gerard Второй раз заходить в палату оказалось проще. Джерард всё так же лежал, отвернувшись к окну. Подойдя ближе, я заметил дорожки от слёз на его щеках. Он страдал, страдал не слабее меня. Быстро и стремительно в голове пронеслась мысль, что он этого заслужил. — Джи, я пришёл для того, чтобы сказать, что не держу на тебя вины за произошедшее накануне. Я простил тебя и хочу, чтобы мы оба обо всём забыли. Ответом было молчание, но Майки кивнул мне, и я понял, что всё сделал правильно. — Приду завтра, поправляйся, — спокойно попрощался я и наконец-таки отправился домой. Я пришёл к нему на следующий день, и на следующий, и потом снова. Я ходил к нему каждый день в течение месяца, пока врачи не были готовы его выписать. Было всё же одно: кроме перелома ребёр у Джерарда были повреждены внутренние органы и спина, и из-за последнего ноги плохо его слушались. Мы с Майки по очереди дежурили возле него, чтобы помогать ему справлять нужду, вывозили его на улицу на инвалидной коляске. Джерард был молчалив и угрюм, но я не терял надежды — рассказывал ему о своих проектах. За окнами расцветала сирень. В общем, как я уже и сказал, прошёл месяц — и Джерарда выписали. Майки должен был уезжать на курсы повышения квалификации на три недели, и я решил, что Джи пока поживёт у меня. Джерард особо не возражал, он вообще был очень апатичным в последнее время. Я этому не удивлялся: после произошедшего было удивительно, что он до сих пор не покончил с собой. Короче говоря, мы стали жить вместе. Спустя дней пять совместного проживания я предложил Джи поехать к побережью. Ему нужно было развеяться, попытаться отпустить плохие мысли. Тем более, он уже мог сам ходить, пусть и не подолгу. Я арендовал на тот день машину, и мы отправились в наше маленькое путешествие. Я сделал сэндвичей и взял плед. Ехать было пару часов, и в дороге у нас состоялся первый за долгое время более-менее продолжительный разговор. Начал его, как бы ни было удивительно, Джерард. — Фрэнк, — тихим и низковатым голосом позвал он меня спустя примерно полчаса езды в тишине. — Джи? Всё в порядке? — Да, всё хорошо. Я ведь так искренне и не извинился перед тобой. Ты меня простил, но я не извинялся. Я до сих пор не принял твоё прощение, я до сих пор виноват перед тобой, — с болью в голосе проговорил он. — Не понимаю, о чем ты говоришь. Ничего плохого не припомню, — я говорил нарочито бодро, но на душе закопошились червячки. — Нет, понимаешь и помнишь. И я помню. Я всё помню, — я едва расслышал его слова и, к тому же, не придал им особенного значения, а надо было бы! Черт, я был так беспечен, так оптимистичен в тот день, мне хотелось, чтобы и у Джи было хорошее настроение. Жаль, что я не догадывался об одной очень важной вещи. До безумной пустоты внутри жаль. — И теперь я хочу перед тобой искренне извиниться за всё, что я сделал. Я бесконечно тебе обязан за всё добро, которое ты для меня делаешь в ответ на тонны зла, которые я тебе причинил. Не то чтобы я сильно надеюсь на абсолютное прощение, но я хочу надеяться, что камень на моей собственной душе станет хотя бы чуточку полегче. Я хочу порадовать тебя: я хочу провести этот день хорошо. — Боже мой, Джи, что ты такое говоришь! Конечно, конечно, это будет великолепный день! — я чуть не расцеловал его и улыбался так широко, как, кажется, не улыбался уже очень-очень давно. Я открыл окна машины, включил громко радио, и следующий час прошёл очень быстро под наши завывания попсовых песен. Стояла теплая облачная погода, встречный ветер, проникая в машину сквозь открытые окна, трепал наши волосы. Я испытывал неподдельное счастье. Вскоре на горизонте показалось побережье, а ещё через минут десять я остановил машину у начала пляжа. Народу было не много — об этом месте знали преимущественно местные, туристов сюда заносило крайне редко. Я помог Джи выбраться из машины, мы разулись и с наслаждением прошлись по теплому песку, расстелили плед и поели сэндвичей под шум прибоя; с полчаса позагорали, а потом Джи предложил сходить искупаться. Мы залезли в воду и практически не вылазили до наступления темноты. Вечером стало прохладно. Мы залезли в машину на заднее сиденье, включили негромко музыку и стали разговаривать. Джерард был непривычно открыт и радостен, практически не язвил и не загонялся. Я и вправду испытывал счастье. — Слушай, Фрэ… Фрэкен Бок, ха-ха-ха, — задыхаясь от смеха от очередной шутки, обратился он ко мне. — У тебя ничего нет поесть? Мы ели сэндвичи в обед, но этого недостаточно, чтобы насытить выздоравливающий мужской организм на весь день, — он ухмыльнулся. — Я это не продумал, но сейчас посмотрю что-нибудь в багажнике. В багажнике, к моему удивлению, нашлась пачка чипсов и бутылка красного сухого. Я достал и то, и другое. Джерард от вина не отказался, и атмосфера стала ещё веселее. Где-то в полночь бутылка вина была допита. Джи заметно опьянел, и я не заметил, в какой момент его рука оказалась на моей коленке. Я был поражен, но комментировать это не стал. — Фрэнк… Я стольким тебе обязан, — прошептал он мне на ухо, а затем мягко укусил за мочку уха. По моему телу разбежались заряды электрического тока. — Ты так много для меня сделал. От уха его губы переместились к шее, оставили там засос, и перекочевали на щёку, а затем и к губам. Я чувствовал невероятно твердый стояк в штанах, и мне безумно хотелось расстегнуть ширинку и снять трусы. Джи как будто прочитал мои мысли. Продолжая меня целовать, он переместил руку с коленки к паху и сжал член сквозь ткань джинсов. Я не сдержался и застонал. Я запустил пальцы левой руки — он сидел справа — ему в волосы, а правой стал расстегивать его джинсы. Наши губы не отрывались друг от друга, наши языки переплетались. Испытывая очередной прилив страсти, я сильно прикусил его нижнюю губу, а в следующую секунду Джерард буквально набросился на меня. Заднее сидение раскладывалось в плоское положение (спинка ровнялась с собственно сиденьем), и мы судорожно разложили его. Джерард стащил с меня штаны вместе с трусами и наклонился к моему паху. — Я никогда не делал минет, — виновато признался он, глядя на меня исподлобья. — Ничего. Я уверен, у тебя отлично получится, — и я положил руку ему на голову. Опираясь одной рукой, другой он открыл головку члена и нежно провёл по уздечке языком. Невероятно приятные ощущения захлестнули меня, и я снова застонал. Он повторил движение ещё раз, и ещё раз, и ещё раз, а потом обхватил губами всю головку и начал поднимать и опускать голову. Я уже во всю стонал и слегка направлял его голову. Ощущения были настолько головокружительными, что я почувствовал, что вот-вот кончу. Тогда я остановил его, приподнялся и кивнул ему на брюки — мол, давай, снимай. Джи меня понял и несколько неуверенно разделся. Мне сносили крышу переполнявшие меня чувства. Я взял его член в руку и начал медленно дрочить ему, при этом снова стал целовать. В эти моменты, я клянусь, в воздухе можно было потрогать страсть — настолько она была материальна. Мы стонали друг другу в губы, Джерард взялся за мой член, и мы довольно быстро довели друг друга до оргазма: кончили прямо сами на себя, но нам было настолько плевать… Мы откинулись на разложенное сиденье, и одновременно засмеялись. — Это было круто, — прошептал я, улыбаясь. Джи улыбнулся мне в ответ. На его лице были хорошие эмоции, и это радовало, но в глазах сквозила грусть. Я достал салфетки, мы вытерли сперму с животов и частично с джинсов, а затем уснули, обнявшись. Это был последний счастливый день в моей жизни.