The bluish smoke

POV Frank Серые будни тянулись неимоверно скучно. Разбавляемые сдачей экзаменов и бессонными ночами перед зачётами, мои дни ничем не отличались от дней остальных студентов. Я стал бледным и худым, а мои чувства к Джерарду только возросли. Окрылённую влюблённость сменила сильная депрессия. Я днями и ночами убивался, старался помочь себе алкоголем, сигаретами, но ничего не помогало. Надежды попасть в компанию Джи рушились просто на глазах, со всего факультета со мной общались максимум пара человек, да и те были законченными ботанами. Всё, к чему я только ни пытался прикоснуться, обращалось в прах, и я оставался ни с чем. На смену алкоголю пришли транквилизаторы. Некому было меня останавливать и никто не мог помочь советом, друзья будто канули в воду, а я боролся из последних сил. Когда я совсем перестал есть, я всё же решил встретиться с Майки и поговорить. Он был моим последним шансом, и я не мог не попытаться. Каково же было моё удивление, когда тот согласился придти в кафе. Я заметно нервничал и перед выходом выпил успокоительного. А что ещё оставалось делать? Придя на место ровно за полчаса, я заказал себе двойного кофе и стал дожидаться Уэя-младшего, поглядывая на часы и поминутно взъерошивая волосы. Наконец, он пришёл. Я улыбнулся ему издалека нервной улыбочкой и помахал рукой. Майки подошёл и сел напротив. Наверное, более стратегическим было бы завязать с ним дружбу заранее, погулять пару раз вообще и дождаться, когда мы придем к нему домой и попьем чай. Но мозг во главе с зачатками параноидальной шизофрении уверенно сказали мне, что Май ни с того ни с сего, но обязательно решит, будто моя дружба с ним была обычным подкатом к Джи, и я решил оставить этот маневр в мыслях. Кивнув официанту, чтобы тот принёс ещё чашечку кофе, я, заикаясь, начал говорить. - Привет, Майки, - обычное такое приветствие, кажется. Вроде не официальное и ничего такого, но как-то оно не так звучит. Ай, чёрт, да что же со мной творится. - Привет, - улыбнулся он. Улыбнулся. Или это была снисходительная улыбка? А может, он улыбнулся потому, что это как бы так принято? Заткнитесь, мысли. - Слушай, как ты можешь догадаться, я тебя сюда не просто так позвал, - опускаю глаза на свои сцепленные в «замок» пальцы. Черт, плохое начло, сейчас он просто встанет, развернётся и уйдёт. Надо помягче, Фрэнк. Какой же ты дурак. – Я бы хотел поговорить о твоём брате, о Джерарде. Майки удивляется, по-детски приоткрыв губы. Затем, чуть приосанившись, смотрит на меня, но всё же отвечает: - Ну, хорошо. О чем ты хотел поговорить? - Понимаешь, это так странно и не удобно говорить, абсолютно немыслимо и до жути развратно, но… - что за чушь я несу? Так, надо решаться, либо я сейчас ему скажу, и он мне поможет, либо я сейчас скажу, и он развернется и уйдет, либо я сейчас что-нибудь придумаю, а потом встану и убегу. Что ж, Фрэнки, удивительный и блестящий остроумием план. Камешек на распутье твой план, блин. Ладно, говори уже, скотина безмозглая, пауза затянулась. – Но я... лбл твго брта. - Что? – Майки, кажется, не понял, что я сказал. А я толком-то и не сказал. Сам ничего не понял. Надо сказать нормально, иначе меня, как Гарри Поттера, вместо Косого переулка занесёт куда не надо. - Я люблю твоего брата, я люблю Джи, - произношу на выдохе с закрытыми глазами, дрожащим от волнения голосом. У меня создается явное ощущение того, что в этой фразе, во всей её экспрессии содержатся абсолютно все мои переживания за последнее время, моя безответная любовь и тоска, моё отчаяние и ростки надежды. Нет, из меня явно не выйдет публичного деятеля или великолепного оратора. Из меня выйдет пучеглазая рыбка. Или лесник. Как в песне «Короля и Шута», буду издеваться над путниками, рассказывая им сказочки. Какие, однако, умные мысли.       Майки сидит в некотором ошеломлении. Или даже не некотором. Однако он находит в себе силы справится с шоком и ответить мне нечто внятное. По крайней мере, не более внятное, чем моё, но хоть что-то: - Как так – любишь? Совсем любишь? - Да. Бегаю за ним, как десятилетняя школьница, уже месяц, - а вот интересно, если на меня надеть юбочку в складочку, каблучки и макияж, я буду похож на школьницу или буду слишком похож? Слишком. Много. Вопросов. – Вот только я абсолютно ничего не знаю о Джерарде. Он как какая-то звезда эстрады для меня. Я его даже боюсь, что ли. В общем, ты не подумай, что я тебя использую или что-либо такое же подлое – совсем нет, ты действительно хороший парень, но что ты прикажешь делать мне, распоследнему мудаку, который впервые в жизни влюбился? Первые пару минут Майки молчит, что-то обдумывая – как я мог догадаться, свой ответ, - а я сижу, затаив дыхание и скрестив ножки. Когда приходит официант с кофе, я вздрагиваю, но с благодарностью беру свою чашку. Вот скажите мне, в чём логика – пить пару таблеток успокоительного, а менее, чем через час, двойной кофе. Однако собственные внутренние органы меня мало волнуют, на главный план выступает мозг с отсутствующим серным веществом, сердце, которое готово выскочить из грудной клетки, и руки, очень сильно трясущиеся и нагло выдающие моё волнение. Чёртовы предатели, тьфу на вас. А затем сквозь туман мыслей проступает голос Майки, и я быстренько превращаюсь в само внимание: - Знаешь, Фрэнк, это совсем не плохо. Наоборот, любовь – прекрасное чувство, но лишь когда она взаимна. С момента нашей последней встречи прошло чуть больше двух недель, если я не ошибаюсь, а выглядеть ты стал, как после двухмесячной голодовки в подвале. Я абсолютно не знаю, как тебе помочь, наверное. Точнее, есть некоторые мысли, и их реально воплотить, но особой роли это не сыграет. У меня нет привычки кидать людей, да, признаю, я наивен, но… я не вижу в тебе ни капли лжи или эгоизма. Я могу поверить в искренность твоих чувств, и ты тоже можешь верить мне – чем смогу, помогу. На данный момент я не могу сказать чего-то определённого об ориентации Джея – он не гомофоб, но он и не гей, Линзи явно к мужскому полу не относится. Возможно, он самый настоящий бисексуал, мало ли, что бывает на вписках, но я не слышал от него ничего об отношениях с парнями. Вот… вот так, - вздыхает он, глядя на свои руки, лежащие на коленях. Я слушаю его, затаив дыхание и закусив губы, и именно в этот момент моя вера во что-то хорошие пытается дать бутоны, пытается вырваться из-под снега безнадёжности. Я чувствую, как мои глаза становятся чуточку влажными. Провожу по лицу ладонями, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства. Это и благодарность Майкосу за его слова, и снова запылавшая ярким пламенем любовь, и всё уныние последнего месяца. Всё и сразу – это, наверное, слишком для одного человека. Но я держусь, я смогу. - Спасибо, - произношу еле слышно, кивая. – Спасибо… - Ты мог позвонить и раньше. По твоему виду смело можно утверждать , что ты морально прибит собственными чувствами, - неуверенно произносит Май. - Я боялся, пойми. Боялся, что пошлёшь меня к чертям собачьим и растрепешь всё брату. Боялся потерять хоть какой-то шанс. Не верил в собственную удачу. Да о какой удаче могла идти речь, я был бы рад, если бы ты просто ничего ему не сказал бы, даже и помахав мне ручкой. Но, живя… в неведении, я мог хоть на что-то надеяться. И... ты не представляешь, как я рад, что ты меня поддержал, я… - развожу руками, глотая комок в горле и не в силах уже что-либо сказать. Действительно, как оказалось, мне просто не хватало доброго слова. Как удивительно люди зависят от слов, вы не замечали? Как обычные звуки могут ранить и убивать, и как они же могут возрождать к жизни. Весь человеческий мир построен на словах. Слова придают смысл музыке, продолжают существование человеческого рода. Всего лишь звуки, связанные нашим мозгом с определёнными картинками, но какую огромную роль они играют. Только что несколькими предложениями меня словно окунули в воду после полного обезвоживания. Словно родили заново… Я обнаруживаю себя плачущим, а рядом со мной, на придвинутом стуле, сидит Май и пытается успокоить. Всё, что я могу сейчас говорить, сводится к одному лишь «Спасибо». Спасибо. Мы просидели в кафе с Майки до его закрытия. Я пообещал ему поменьше пить и употреблять транквилизаторы, а он заверил меня в том, что будет оповещать о любых действиях Джерарда, которые могут показаться важными в достижении моей цели. На том и расходимся. Придя домой, я сразу падаю на кровать и начинаю мечтать, глядя в потолок. На потолке у меня наклеены звёздочки, когда-то давно, когда мне было года три, мать приклеила их туда, чтобы я быстрее засыпал. А когда я вырос, мне не было нужды их отклеивать. После смерти мамы они лишь продолжили напоминать мне о детстве и о тепле её рук. Отец с нами никогда и не жил, так что сейчас я был в полном одиночестве. Двухкомнатная квартира, моя личная комната и ноутбук, стипендия в ВУЗе – я жил такой обычной и нормальной жизнью, что любой милишажок за рамки казался чем-то необычайно рискованным. События последнего месяца и дальше были не просто шагами, они были огромными шажищами, и представить раньше, что на меня обвалится столько эмоций, я не мог. Так что я вынужден был бороться со всем этим, более того – жить со всем этим и, возвращаясь к первоначальной теме, мечтать о будущем. А мечтал я о многом. О маленькой квартирке в центре Лос-Анджелеса, где мы жили бы вместе с Джи. С понедельника по пятницу мы бы работали. Я был бы продавцом в каком-либо маленьком магазинчике, или менеджером, или даже, возможно, администратором – как полагается по профессии. А он бы рисовал. Иногда, просыпаясь утром по средам или, к примеру, пятницам, я бы обнаруживал, что Джей сегодня никуда не идёт, что он решил сегодня порисовать дома масляными красками, или, например, просто пытается поймать неосторожно упущенное вдохновение. Тогда я бы звонил напарнику и тоже оставался бы дома. Джерард бы рисовал, а я готовил ему кофе, на завтрак - тосты, а на время обеда мы бы ходили в какой-нибудь ресторанчик, работающий днём на краю города. Вечером мы бы убегали от всех людей на Лонг-Бич в нашем стареньком трейлере, в одно укромное местечко под деревьями, прячась от людей и просто наслаждаясь миром и жизнью. А на выходных мы бы пропадали в барах. Танцевали бы, а потом, приходя домой, мокрые и уставшие, но довольные, ложились бы вместе спать. Иногда мы покупали бы и курили траву, вероятнее всего, это была бы марихуана. Мы бы пели песни под гитару, смеялись и смотрели бы разные фильмы на моём стареньком ноутбуке. Но каждый вечер мы бы засыпали вместе, а за окном сияли бы огни большого Города Ангелов, и звёзды кружились бы над нами, кружились, кружились… Так я и засыпал под невидимым, но ощутимым светом маленьких, приклеенных к потолку звёздочек, мечтая о таком далёком и несбыточном, а по щекам стекали слёзы, будто я уже был счастлив.