The bluish smoke

POV Gerard       - Джерард… - неуверенно протянул Фрэнк в ответ на мои неаккуратные попытки его раздеть. – Я не совсем уверен, что ты это осознанно делаешь… Но руки сами всё тянулись и тянулись к нему. Тем не менее, мой медленно умирающий мозг совершенно не понимал, почему парнишка не сопротивляется. Я медленно стягивал с него футболку, а он лишь растерянно смотрел на меня, открыв от испуга глаза и пытаясь что-то сказать. Мои пальцы поползли под одежду, пробегаясь по голому телу Айеро. У него была очень нежная кожа, покрывающаяся мурашками от моих прикосновений. Я потянулся своими губами к его. Удивительно, но Фрэнк ответил на поцелуй. Мне трудно описать, что чувствовал я… Потому что сказать, что это было чисто физическое удовлетворение – слишком жестоко. Наши языки переплетались, моё сознание частями расплывалось, как и не желающее ни на чем фокусироваться зрение. Пальцы, путешествуя по телу Фрэнка, подбирались то к позвонкам, то к пояснице или даже чуть ниже. Пару раз, в приступах головокружения, я сильно впивался в его спину нестриженными пару недель ногтями, заставляя выгибаться. В очередной раз на моих руках оказалась теплая жидкость – я поцарапал парня до крови. Поднеся руку к лицу, я некоторое время попялился на красные пальцы, а затем провел по ладони языком, слизывая солёную жидкость. Айеро с отвращением и непониманием смотрел на меня, а мне, в свою очередь, окончательно снесло крышу. То ли такая нагрузка сумасшедших действий вперемешку с наркотиками была для моего мозга слишком сильной, то ли организм решился на выполнение каких-то скрытных планов по защите, но я больше не помнил себя. Я помнил, как схватил Фрэнка за волосы – на утро они лежали по всей кровати, выдранные с корнями. Я помнил, как в приступе непонятной даже самому мне ярости я начал срывать с Фрэнка одежду, не особо обращая внимания на его мольбы о пощаде. Нет, он мог бы просто ударить меня, вырубить к чертям до утра и оставить валяться там, куда бы упало моё тело, но он этого не делал и даже не собирался. По его щекам текли слёзы, губы шевелились в просьбе прекратить. Мне было плевать. С силой потянув его за волосы на себя, я развернул парня к себе спиной, опрокинув его затем на четвереньки. Его всхлипы раздражали меня, и свободной рукой я попытался заткнуть ему рот. Звуки прекратились, а я продолжил садистскую деятельность. Стянув с Фрэнка боксеры, я со всей силы шлёпнул его по заднице. Тихий визг. Моё шипение «Заткнись…». Ещё удар, и ещё один. Его кожа краснеет, он с трудом держится в нужном мне положении, кажется, с силой сжав зубы. Конечно, как же ему не держаться, если его волосы у меня в кулаке. Я начинаю смеяться. Истерически, закинув голову назад, с прищуренными глазами и безумным выражением лица. Мне невдомек, что ощущает и чувствует сейчас Фрэнк. Какую жуткую душевную боль он испытывает, каким использованным и униженым себя чувствует. Я не обращаю внимания на его дрожащие, исполосованные шрамами руки, на вздрагивающую от безмолвных рыданий спину. Я лишь смотрю на его обнаженное тело, с трудом сдерживая себя. На поцарапанную кожу. На черные волосы… Продолжая одной рукой держать Айеро, другой я расстёгиваю свои джинсы. Парень начинает тихо скулить, слыша звон пряжки ремня. Я не особо заморачиваюсь снятием одежды с себя. Лишь быстро вхожу в девственную задницу Фрэнка почти на всю длину, заставляя его орать от боли, а сам получаю наслаждение. Кровь начинает струиться по его ягодицам и по моему члену, капает на кровать. Немного подождав, я начинаю с силой трахать мальчишку, всё сильнее притягивая его голову за волосы на себя. - Джерард, я умоляю тебя, - сквозь боль стонет он слабым охрипшим голосом. – Прошу, прекрати. Пожалуйста, Джерард, перестань. Его мольбы наполняют грудную клетку необъяснимым ощущением, чувством власти и собственной силы. - Нет, - моё змеиное шипение прямо у его уха. Толчок, ещё толчок. Кажется, скоро он потеряет сознание от боли. Ещё один, ещё сильнее, чуть быстрее. Фрэнк во весь голос кричит, мои стоны удовольствия сливаются с его криком, превращаясь в странную музыку для моих ушей. Комната продолжает двоиться в глазах, голова кружится, в низу живота скапливается тяжесть. Руки Фрэнка подгибаются и он падает, теряя сознание и обмякая подо мной; я ещё пару раз подаюсь бёдрами вперед, имея упавшего в обморок от боли парня, а затем кончаю в него. Выхожу. Мои руки, член и живот в крови, простынь тоже. Фрэнк лежит без сознания, нелепо подогнув под себя руки и выставив обнаженную задницу. На его лице застыла маска страдания, страха и отчаяния. С головокружением я поднимаюсь с кровати. Стены плывут, размазываются. До меня начинает потихоньку доходить, что я натворил. Прикрываю рот ладонью, и в нос попадает металлический запах крови. Меня мутит, и я падаю на колени. «Черт возьми…» Доползаю до кровати и, тихонько заскулив, падаю на подушки. Я не хочу даже поворачивать голову и смотреть на Фрэнка, мне противно и тошно от того, что я сотворил, мне кажется, что сейчас я даже готов убить его, лишь бы не позволить ему проснуться и почувствовать весь ужас ситуации. Запустив трясущиеся пальцы в волосы, я вырубаюсь, оставляя за спиной Фрэнка Айеро и каждый жуткий момент этой чертовой ночи… POV Frank Я очнулся около шести утра. Всё тело жутко болело - руки, ноги, лицо, голова. Но, более всего, задница. Казалось, меня разодрали изнутри. Однако физическая боль была ничем по сравнению с состоянием души. Я лежал, грустно глядя на затылок и спину Джерарда, и моё сердце разрывалось от боли. Я не мог ни о чём думать, кроме как о событиях этой ночи. Этих нескольких часов, что вернули меня в мою юность, в то самое время, кода я был без памяти влюблен в Джерарда. Когда едва не умер от депрессии и стресса, которые привели меня в ту комнату, покрытую слишком белым кафелем. Я лежал и скулил, по моим щекам безостановочно текли слёзы, оставляя светлые дорожки. Он разбудил во мне все те чувства, что я старательно пытался спрятать под маской будничной жизни. Мне это почти удалось... и я опять в него влюблен. Я его люблю. И ненавижу. Ненавижу до потери рассудка, люблю - до беспамятства. Он для меня весь мир, на нем сошлись все мои дороги и пути. Боже, Джерард. Как мне искать выход? Как ты смог сотворить такое со мной? Зачем ты это делаешь, зачем влюбляешь, а потом вытираешь об меня ноги? Черт возьми, ты же даже ничего не знаешь... - Джерард, - с трудом приподнявшись на локтях, тянусь к нему и едва шевелю губами. Наверное, только я сам и могу слышать свой голос. Внутри меня всё кричит - этот крик рвет меня на части. Я так люблю его имя. Еще больше люблю звать его по этому имени. - Джерард... Он даже не шевелится. Тихо сопит в отключке. Черт. - Я люблю тебя, - тихо шепчу в надежде, что сквозь сон он меня услышит, поймет, проснется и ответит. Ответит теми же словами. Он тяжело вздыхает во сне. Я закусываю губы, чтобы не закричать вслух. Голос души и сердца уже давно сорван. С трудом, но я встаю. Простынь подо мной вся в крови, сидеть я, наверное, не смогу ещё несколько дней. Сжав зубы, тяжело дышу и встаю ровно. Падаю - ноги предательски подгибаются. С тихим стоном ползу по полу, обдирая колени о ковер. Добираюсь до ванной и сажусь там, принимая более-менее удобную для себя позу. По щекам всё текут и текут обжигающие соленые капли, я открываю и закрываю рот в немом вопле, как рыба, оказавшаяся на суше, и качаю головой из стороны в сторону, просто отказываясь верить в произошедшее. В грудной клетке странное давление, будто сердцу вдруг захотелось выпрыгнуть на свежий воздух. Я начинаю задыхаться. Задыхаться от тех чувств, что заперты внутри меня. Им тоже нужна свобода. Тогда я начинаю кричать. Так громко, как могу, закрыв уши руками и стиснув голову в страхе, что она разлетится на кусочки. Я не кричу ничего определенного - это просто вопль отчаяния, весь тот ужас, что годами копился во мне, тихом и прилежном парне, вырывается наружу. Я кричу до истерических спазмов, срывая голос и пытаясь лишить себя способности чувствовать. В ушах всё нарастает и нарастает звон, меня мутит, руки трясутся как у эпилептика, а изо рта сейчас, наверное, пена пойдёт. Наконец, мой крик обрывается. Я сорвал голос. И тот, внутренний, и настоящий, практически материальный. Господи. Я перестаю ощущать тело, а весь превращаюсь в один сплошной комок боли. Мир вокруг плывет от застилающих глаза слез, дрожь превращается в одну сплошную пытку. Я пытаюсь встать, но не могу. Давай же, Фрэнк, соберись! Черт возьми, давай, вставай! Займи себя делом, отключи мозг, блять. С четвертой… или десятой? попытки я поднимаюсь на ноги. Подобно ребенку, который учится ходить, делаю парочку маленьких шажков. Выхожу из ванной и зачем-то захожу в спальню. Сердце сжимается снова, я сгибаюсь, прижав руки к груди. Мозг, пытаясь абстрагироваться от ситуации, говорит, что всё произошедшее было лишь сном, однако глаза видят обратное. Так, Фрэнки, чтобы окончательно превратить эту ночь в страшный сон, нужно убрать следы. Из последних сил, непонятно откуда берущихся у меня, начинаю подбирать свои порванные вещи. На Джерарда, который встал с кровати, я пытаюсь не глядеть. Да, он поднялся. Я пропустил этот момент. Наверное, я разбудил его своим криком. - Фрэнк? Фрэнк, черт возьми, что… что я… - он оглядывается, вспоминая, и на его лице отражается целая волна эмоций. Это маска ужаса. Такое лицо бывает у людей, которые видят катастрофу, у людей, на глазах которых их любимые совершают предательство, у людей, что смотрят на тело своего мертвого ребенка. Я хватаю с пола плед и прикрываюсь им – как вы могли заметить, я сходил с ума в обнаженном состоянии. - Джерард, - я мотаю головой, пытаясь тем показать, что я прощаю его. Возможно, вы обзовете меня безумцем, но вы будете совершенно правы. Я слишком сильно люблю его, до такой степени, что готов простить ему всё. Я испуганно гляжу ему в глаза, в его полубезумные глаза, полные тем самым безумием, что сейчас проникает в нас обоих. - Фрэнк, - он чересчур нервно сглатывает слюну в утренней тишине. Воздух будто всё ещё находился в шоке после моего заходящегося крика, а потому не пропускал сквозь свою густоту и вязкость даже ни малейшего шороха. – Я не хочу, чтобы ты сейчас что-либо говорил. Давай лучше сделаем вид, что этот злосчастный проект полностью твой. Доделывай его сам, ну. Я больше не хочу тебя видеть. Лучше будет, если мы больше никогда не встретимся. Ты ненавидишь меня сейчас, и это абсолютно нормально. Давай… договоримся. Не подавай на меня в суд, а я тебе отдам сколько угодно де… - Заткнись! – с моих губ слетает лёгкий шёпот, но он очень даже слышен среди безликих и боязливых слов Джерарда. Таких аккуратных, что становится немного жутко. – Джей, я не собираюсь ничего никуда доносить. Пусть это останется между нами и… несколькими соседями, которым посчастливилось слышать мой крик. - Ты ненормальный, - он говорит это тем тоном, каким обычно говорят люди, стоит им увидеть что-то не совсем вписывающееся в привычные нам рамки поведения. Сейчас Джеру остается только покрутить пальцем у виска. - Я абсолютно нормален. Моя любовь служит тебе спасением. - Что? Повтори. - Я люблю тебя. - Этого попросту не может быть, - с ещё более непонимающим выражением лица Джей одевается, пытаясь не спускать с меня взгляда. – Я могу обеспечить тебе помощь психолога. Мой брат, Майки, он… он почти закончил обучение в медицинском, у него есть хорошие друзья, они помогут тебе. - Я не псих, - возражаю с легкой улыбочкой на губах. Поздравляю, Фрэнки, ты признался. Теперь он считает тебя конченым психом. - Я охотно в это верю, - жуткая ирония. – Я, пожалуй, пойду. Пошатываясь, он направляется к выходу из комнаты. С болью на лице наблюдаю, как он спускается на первый этаж по лестнице. Затем, сообразив, что его надо хоть как-то остановить, быстро пытаюсь натянуть на себя одежду, не особо заморачиваясь по поводу нижнего белья. Джинсы, грязная футболка, кеды на босу ногу, однако когда я выбегаю на улицу, его и след простыл. Поворачиваю налево и бегу вразвалочку, отыскивая взглядом Джерарда. Затем до меня доходит, что метро в ругой стороне, и я, развернувшись на 180 градусов, бегу в другую сторону. После получасов поисков мои попытки не увенчиваются успехом. Может, он поехал домой, может, на работу, а вообще, черт его знает, куда он поехал. За наркотой, может. - Идиот, - со злости топаю ногой. Затем оглядываюсь вокруг себя и замечаю, что я сейчас возле собственного дома. Откуда-то из-за живой изгороди выглядывает сосед. Краснею и опускаю вниз голову. - Фрэнки, всё хорошо? – спрашивает старик, поправляя на носу очки и опираясь на свою лопату. – Я слышал какой-то крик ночью, но не стал вызывать полицию, ничего не стряслось? - Нет, что вы, всё хорошо, - улыбаюсь немного лицемерной улыбочкой, провожу рукой по голове, а затем захожу домой. Нужно немного убраться. Хотя уборки тут и на пару часов, я с трудом начинаю наводить порядок. И не прекращаю думать, думать, думать… Думать…