Эта чертова книжка

СС Прилетает сова Гермионы, садится мне на плечо и клюет в затылок. Я срочно ищу совиное печенье, а то она мне дырку в голове проделает. Ну, слава Мерлину! Никогда не встречал такой общительной совы. Открываю конверт и читаю: Дорогой Северус! Спасибо за ответы на мои вопросы, они вполне... приемлемы. Я тяжело вздыхаю. Увидимся завтра в Хогвартсе, в 9:00. Целую, Гермиона «Целую»? А это что? Я тщетно вглядываюсь в микроскопические буковки. Энгоржио! P.S. Очаровательный постскриптум! Я тоже по тебе соскучилась и очень рада, что мы завтра увидимся. Я потом целый день хожу и улыбаюсь, как дурак.

* * *

Ровно в девять утра я аппарирую к Хогвартсу. Мерлин, как же мне не хочется туда возвращаться! Тем не менее, я решительным шагом направляюсь к замку. Гермиона встречает меня широкой улыбкой. Я едва успеваю поднять бровь, как она бросается мне на шею. – Здравствуй, Северус! – Она крепко прижимается ко мне. – Здравствуй... Честно говоря, я не ожидал такого приема. – Неужели ты меня простила? – Может быть. – Так и знал, что ты не устоишь перед моими изощренными попытками заслужить твое прощение. – Ну конечно, веник и официальный циркуляр очень помогли, – смеется она. – Официальный циркуляр? – Ну да, «с уважением» – это просто бесподобно, Северус! – Я сомневался, думал, может, лучше сказать «с глубоким уважением». Она фыркает мне прямо в грудь. – Ты что, смеешься надо мной? – Ну что вы, разве я посмею, Мастер Северус? – Не надо меня так называть. – Гм... гм... – раздается деликатное покашливание у нас за спиной. Я оборачиваюсь: передо мной Минерва Макгонагалл – вид у нее потрясенный, но довольный. Черт, она все слышала! Выпустив Гермиону, я приветствую бывшую коллегу. – Добрый день, Минерва. – Добрый день, Северус... Гермиона. – Здравствуйте, профессор. – Ну, зачем же так официально? Северуса вы зовете по имени, а я чем хуже? Зовите меня просто Минерва. Почетный титул можно опустить. Так и знал, она все слышала! – Это мы шутим, Минерва, – улыбается Гермиона. – Надо же, как интересно. Никогда не замечала у Северуса чувства юмора. Зачем было это скрывать столько времени? – Он вообще полон сюрпризов. Нет, ну вы перестанете наконец издеваться?! – Может, перейдем уже к делу? – цежу я сквозь зубы. – Конечно, конечно, чем я могу вам помочь? – Нам нужен думосбор, который стоит у вас в кабинете, – объясняет Гермиона. – Думосбор? – Если вам не трудно... – Да пожалуйста, но зачем он вам? – Ну, у нас тут с Северусом возникли разногласия, связанные с одним воспоминанием. И мы хотели бы его просмотреть. Да уж, разногласия... – Пойдемте. – Минерва гостеприимно открывает дверь. – Занятия начнутся только через три недели, но многие преподаватели уже в замке. Когда разберетесь с вашей проблемой, приходите на обед. «С удовольствием!», «Нет, спасибо!» – одновременно вырывается у нас. Мы смотрим друг на друга в замешательстве. – Ну, вы уж как-нибудь договоритесь между собой, – улыбается нам Минерва. – Извините, – отвечаю я, – но мне надо лично поговорить с мисс Грейнджер. Мы сейчас вернемся. Я хватаю Гермиону за руку и увлекаю ее в ближайшую классную комнату.

* * *

Плотно прикрыв за собой дверь, я выплевываю: – Я согласился прийти сюда, хотя, видит Мерлин, это последнее место, где я хотел бы оказаться. Я обещал показать тебе это воспоминание и я его тебе покажу. Но я не останусь здесь ни на минуту, слышишь, ни на одну лишнюю минуту, это абсолютно исключено. – Что же, ты предлагаешь посмотреть воспоминание и потихоньку уйти, никому не сказавшись? – По-моему, это самое разумное, что мы можем сделать. – Очень будет неудобно и невежливо. – Ну и что? – А то, что тебе, может, и все равно, что о тебе подумают, а я не хочу прослыть неблагодарной. – И что же нам делать? – Придется положиться на случай. – Что, бросим монетку? – Нет, ты меня еще обманешь. – Надо же, какое доверие! – А кто не хотел пить чай и боялся, что его отравят? – Так что ты предлагаешь? – Камень, ножницы, бумага. Я молча пожимаю плечами. – Северус! – Ну что за ребячество! – Помолчи и спрячь руки за спину. Я повинуюсь. – Камень, ножницы, бумага, раз, два, три! Я протягиваю сжатый кулак – камень, а Гермиона ладошку – бумага. – Бумага заворачивает камень, ты проиграл, – улыбается она и накрывает мой кулак ладошкой. – Ну а теперь пойдем посмотрим воспоминание.

* * *

ГГ Я тяну его за собой, а он даже не сопротивляется. И молчит. Неужели я так его удивила? Минерва ждет нас у входа в кабинет. – Ну, я вижу, вы договорились. – Она с улыбкой кивает на наши сцепленные руки. – Да, мы с удовольствием придем на обед, – улыбаюсь я. – Очень рада. Вот думосбор. Только для начала вам лучше найти более... уединенное место. И в самом деле, нас разглядывает десятка два портретов: кто удивленно, кто равнодушно, а кто и с неприкрытой враждебностью. – Северус, Гермиона, какая приятная неожиданность! – радуется портрет Дамблдора. Я с беспокойством оглядываюсь на Северуса. Он такой бледный, словно вот-вот упадет в обморок. Идиотка! Ну зачем я его сюда притащила? Я еще крепче сжимаю его руку. – Здравствуйте, профессор Дамблдор. – Да, пожалуй, мы действительно поищем место поукромнее, – говорю я Минерве. Я беру думосбор и выхожу, бросив напоследок: – Мы вернем его вам сразу же, как кончим. – Конечно, конечно, можете не торопиться.

* * *

Отойдя на приличное расстояние, я останавливаюсь. – Ты в порядке? – обеспокоенно спрашиваю я Северуса. Тот кивает. – Прости. – За что? – За то, что привела тебя сюда, я не подумала... Молчание. Ну, скажи хоть слово... – А я подумал о тебе, прежде чем стирать тебе память? – Нет, но... – Что посеешь, то и пожнешь, Гермиона... Давай пойдем в выручай-комнату. – Что? – По-моему, лучше места нам не найти.

* * *

Мы останавливаемся перед изображением Варнавы Вздрюченного. – Ты первая, – говорит Северус. Я киваю. – Я хочу посмотреть воспоминание вместе с Северусом. Нам нужно место, где нас никто не потревожит. Появляется дверь. – Добро пожаловать, – говорит он. Я вхожу и застываю на пороге. Комната совсем пустая, только посредине возвышается огромная кровать под балдахином. Видимо, вмешалось мое чертово подсознание. – Опять Икея? – вопросительно поднимает бровь Северус. Да нет, скорее сборник волшебных сказок. – Не знал, что ты так устала. Что он несет? Я силюсь разглядеть в его глазах насмешку, но его лицо абсолютно серьезно. Неужели он в самом деле думает, что кровать мне понадобилась для отдыха? Может, надо было веточек добавить, тогда бы он понял? Я не выдерживаю и истерически смеюсь. Северус смотрит на меня в ужасе. Я продолжаю хохотать. – Ты смеешься надо мной? – Нет, что ты... Просто я... устала! – удается мне выдавить между двумя взрывами хохота. Северус пожимает плечами, снимает ботинки, берет думосбор и садится на кровать. – Когда отсмеешься, приходи, – говорит он. Падает балдахин, и мне уже не хочется смеяться. Во мне борются страх и нетерпение. Я разуваюсь, подхожу и поднимаю полог. Северус сидит по-турецки, перед ним думосбор. На кровати пурпурные атласные простыни. Кажется, весь мир исчез, остались только он и я. Лицо Северуса, скрытое в полумраке, спокойно. Прекрасное видение... – Готова? – Да, а ты? Он молча кивает.

* * *

СС Мы сидим у меня на крыльце, рядом наши альтер эго. «Другая Гермиона» с отсутствующим видом уставилась в пустоту, мой двойник смотрит на нее в недоумении. – Гермиона! Вы меня слышите? ... Вижу, вы не в силах оторваться от моего увлекательного рассказа. – Да, я как раз думала о том, что вы сказали... – Ты меня не слушала. – Нет, – улыбается она. – И что же вы думаете? – Очень интересно. Большое спасибо, Северус. «Другая Гермиона» наклоняется ко мне и действительно хочет поцеловать в щеку, ошибки быть не может. Но внезапно мой двойник дергает головой. Наши губы встречаются. – Ты нарочно? – спрашивает она. А и правда похоже. – Нет. «Другая Гермиона», почти не колеблясь, целует моего двойника прямо в губы. Изумление у него на лице сменяется удовольствием. Гермиона, как завороженная, следит за разворачивающейся перед ней сценой. Надо сказать, поцелуй вышел довольно страстный. Я в смущении отворачиваюсь. Уже немного осталось. – Почему ты... – спрашивает мой двойник. – Почему ты что? – останавливается Гермиона. – Я хотел спросить, почему ты меня поцеловала. Не то чтобы мне не понравилось, просто... Она смотрит на меня удивленно. – Честное слово, я больше не буду! Я не хотела! ... Северус, пожалуйста, скажите хоть слово... – Прости, я совсем потеряла голову, – шепчет она. – Обливиэйт... – Как видишь, не ты одна... – улыбаюсь я.

* * *

Забрав воспоминание обратно, я наконец решаюсь взглянуть на Гермиону. Она прямо-таки сверлит меня взглядом, мне даже становится неловко. – Послушай, Северус, ты правда думаешь, что кровать мне нужна потому, что я устала? Ну, другая возможность кажется мне настолько невероятной, что... – Неужели ты не догадываешься, что я хочу тебя? Я закрываю глаза. Вдох – выдох. – Но, может, ты меня не хочешь? И таким образом пытаешься мне намекнуть, что... – Нет, что ты, Гермиона. Совсем даже наоборот... – Ну, что ты хочешь сказать? – шепчет она мне на ухо. – Я... Я не могу поверить... Что ты во мне нашла? Я старый, некрасивый, угрюмый, бессо... Гермиона останавливает меня, приложив палец к губам. – Т-с-с... Не надо перечислять все твои недостатки. – Она покрывает мою шею поцелуями. – Извини, Северус... что не согласна с тобой... но, по-моему, ты... прекрасен. – Прекрасен? – машинально повторяю я, накручивая на палец ее локон. – Да, и твои недостатки делают тебя еще прекраснее и неотразимее. – Сумасшедшая... – безнадежно шепчу я, прежде чем впиться ей в губы поцелуем.