Ты - мой.

В Тот День солнце светило особенно ярко. В тени раскидистых ветвей под ритмичное жужжание цикад, воспевающих спасительную прохладу, легкий несмелый ветерок развивал подолы рубашек двух розовощеких мальчишек. Первый раз они в другой стране. В детстве это казалось чем-то совершенно обычным. И хоть в начале поездки у них захватывало дух от возможных приключений в будущем, то по приезду все моментально принялось, как неизбежное времяпровождения на чужой территории. Непонятно разговаривающие люди, странные действия, которые родители заставляют делать «для приличия». Если честно, Хенрик до сих пор двадцать раз на день открывал рот и бурно восхищался каждой странностью, а Кетиль лишь молча наблюдал за всем необычным и мысленно что-то про себя отмечал. Но для них казалось все абсолютно нормальным. Лишь смена обстановки, новая площадка для игр. Самым важным и увлекательным было попросить что-то купить, наесться вкусного… И играть, играть, играть. И вот, наконец, выбравшись из-под опеки родителей, два мальчика забрались в пряный лес. Недавно они бежали, перепрыгивая выступающие корни и соревнуясь. Но одному из них это быстро надоело, и он резко остановился с задумчиво-отрешенным выражением лица, оставшись маленькой белой фигуркой на фоне зеленого леса. До странности туманной и легкой, будто не принадлежащей этому миру. Ничего не сказав, даже не взглянув более, синеглазый мальчишка медленно отошел к мягкой полянке и присел. Большие глаза, казалось, принадлежали взрослому мудрому человеку, нежели обычному ребенку. Он с некоторой рассеянностью поднял глаза к небу и слегка прищурился, ощутив тихий внутренний восторг от такого красивого ярко-голубого цвета. Йенсен с безучастным видом, но с большим интересом внутри, аккуратно огляделся по сторонам в поиске лесных фей. Быть может, и в этой стране они находятся? А то, что они вообще существуют, мальчик верил безоговорочно. Хенрик не сразу заметил, что его приятель больше не принимает участие в игре. Задыхаясь от радостного предвкушения победы, он пробежал еще какое-то расстояние, пока не выбежал на тропинку к гостинице. Исчезновение приятеля слегка озадачило. Неужели бедняга отстал? Не смог сравниться с непревзойденным юным датчанином? Или упал по дороге? Неужели Хенрик настолько быстр? Растрепанный светлый мальчик обеспокоено оглянулся. Если потерялся, то мама по головке не погладит. Все-таки, Хенрик старше. Должен хоть немного отвечать за шалости. Конечно Йоханнсен никогда не узнает, что, несмотря на возраст, все видят в нем лишь маленького беззаботного ребенка. И что это Кетилю поручили приглядывать за шумным непоседой. Хоть и с тяжелым чувством безнадежности внутри, когда увидели непонимающий холодный взгляд в ответ. Поджав губы, мальчишка с легким раздражением и беспокойством в душе, сошел с тропы обратно в лес. В горле застрял какой-то странный комок, который никак не удавалось глотнуть. -Эй! – Осторожно крикнул он в зеленую чащу, суетливо вертя головой по сторонам. Неприступный лес ответил ему такой же живой тишиной, как и прежде: гудели цикады, лениво греясь на стволах деревьев. Никто не отозвался. Хенрик сглотнул и, раздраженно поджав губы, с явным вызовом пошел дальше. Траектория, по которой он бежал немного ранее, вспоминалась с трудом. Он был настолько увлечен мыслями о победе, что почти не смотрел, куда бежал. Для смелости сломав у молодого деревца ветку, юный Йоханнсен пошел чуть быстрее. Скоро деревья немного поредели. Раздвинув упругие кусты руками, голубоглазый скандинав осторожно выглянул. Его взору открылась небольшая зеленая поляна, окруженная высокими деревьями. Заметив миниатюрную фигурку в белой рубашке, которая удобно примостилась под могучим дубом, Хенрик чуть не возопил от возмущения. Он так разволновался, а этот упрямец просто решил посидеть! Не предупредив и позволив себе отделиться! Сколько можно не обращать на юного Йоханнсена должного внимания?! Состроив недовольную рожицу, мальчик немного неуклюже, но с резкостью в движениях вылетел из кустов. В его светлых растрепанных волосах запуталась пара листиков, а пальчики чуть почернели от грязи – нечего было хвататься за все, что видел, когда только вошел в лес. Услышав шум, юный норвежец вяло повернул голову к его источнику. В темных глазах не отобразилось ни единой эмоции. Они казались совершенно пустыми, не смотря на заметную мудрость и отсутствие детской наивности. Добравшись до своего приятеля, Хенрик, не выпуская палки, требовательно навис над ним. Будто так и пытаясь не только пристыдить, но и надавить. Даже задавить своим авторитетом, как более старший. -Ну, и как ты это мне объяснишь?! – На манер своей матери строго произнес он, демонстративно хмуря брови. Кетиль, недоуменно окинув его взглядом, решил не заострять больше внимания и отвернулся. Такое неуважительное обращение «старшего» только сильнее разозлило. Не убирая напыщенного вида «возмущенного родителя», Хенрик свободной рукой дал норвежцу подзатыльник. Кетиль тихо охнул скорее от неожиданности, чем от боли. Ему такое обращение явно очень не понравилось. Между бровями пролегла недовольная складка, а бледно-розовые губы сжались в одну тонкую полоску. Атмосфера вокруг заметно потяжелела. -Эй, я с тобой разговариваю! – Пропищал Йоханнсен-младший, недовольно нагнувшись к уху своего приятеля. Даже не повернувшись, мрачный норвежец шлепнул ладонью по щеке раздражающего его ребенка; да так резко, что тот от неожиданности потерял равновесие и шмякнулся на траву. Только после этого, выпрямив спину, Йенсен сдержанно покосился на того суровым взглядом. Чувства и желания всегда было тяжело сдерживать, но в выражении их синеглазый мальчик себя ограничивал. Да и страшно представить, сколько бы стало шума, если бы он начал вести себя, как Хенрик. Но то, что Кетиль увидел секундой позже, заставило его сердце сжаться. Протянув руку, он медленно вынул из ладошек датчанина ветку и осмотрел её. Как и думал. Свежая… -Меня-то за что ударил? – Обижено пробурчал Йоханнсен-младший и потер покрасневшую щеку грязной ладошкой, от чего на белой коже остался темный след. Кетиль прикусил губу и медленно оторвал холодный ненавидящий взгляд от ветки. -И вообще, почему ты не обращаешься ко мне по имени? Ты его забыл? – Тем временем увлеченно бурчал обиженный датчанин, усаживаясь рядом. Норвежец резко подорвался на ноги и залепил со всей возможной силы Йоханнсену подзатыльник. Голубоглазый мальчишка громко айкнул и схватился двумя руками за голову, а затем с привычной ему быстротой вскинул голову и встретился яростным взглядом с лицом обидчика. -На драку нарываешься, дурак?! – Успел выкрикнуть он, но тут же непонимающе осекся, когда ему под нос подсунули его прошлое «оружие». Норвежец ничего не говорил. Он тяжело сипло дышал, прожигая мальчика обвиняющим взглядом и не находя слов. Хотелось высказать ему все и сразу, но что-то сдерживало. Казалось, что мыслей было так много, что они моментально предательски самоудалились. -И что ты хочешь этим сказать? – Непонимающе и с легкой угрожающей ноткой добавил голубоглазый скандинав, аккуратно отстраняя лицо от еще свежего разлома. -Не… - Йенсен еле выдавил из себя хоть какой-то звук и сжал зубы до желваков. Рука, в которой он сжимал ветку, перестала дрожать. -Что ты там бормочешь?! – Повысил тон Хенрик и выбил из рук норвежца ветку. Тот растерянно проследил за траекторией её полета, а затем отошел и присел рядом с ней, чтобы снова взять в руки. Йоханнсен сразу вскочил, думая, что тот собирается развязать драку. Но этого не произошло. К огромному удивлению Хенрика, Кетиль просто обнял ветку и опустил голову. Образовалась натянутая неловкая тишина. -Эй… - Аккуратно произнес мальчишка, не выдержав. Наблюдая за странным ребенком во все глаза, он осторожно подступил чуть ближе. Гнев внутри утих также быстро, как недавно и распалился. Яркая черта холериков. Йенсен никак не отреагировал. -Да что с тобой такое? – Почти сочувственно добавил юный датчанин и присел рядом, положив руку ему на плечо. Тот сразу дернул им, сбрасывая. -Ладно-ладно, - успокаивающе произнес Хенрик, совсем не обижаясь. Он все с большим непониманием смотрел на слегка покрасневшие щеки своего приятеля, и дивовался такому необычному поведению. Синие невидящие глаза уставились в какую-то неопределённую точку на земле. Было такое чувство, будто рядом никого и нет, несмотря на то, что юный норвежец находился прямо перед глазами. Неощутимый… вот протянешь к нему пальцы, а они пройдут сквозь тело. И тогда вдруг поймешь, что это просто лесной дух, призрак, который ввел тебя в обман. Искушение протянуть пальцы все росло. Но все это лишь глупости… да, глупости. -Норвежское недоразумение, - неожиданно устало изрек Хенрик и с тяжелым вздохом покачал головой. Брови Кетиля поползли вверх, и выплыв из вязкой, сонной, покрытой холодной туманной дымкой задумчивости, он с негодованием поглядел на того, кого пару секунд назад чуть ли не возненавидел. Так и спрашивая взглядом, как тот смеет ставить себя выше, старше; поднимать руку, подавлять или же контролировать. Датчанин задумчиво и без капли раскаяния смотрел в ответ. «Пожалуй, бесполезно, - подумал Кетиль. - Есть люди, которым просто бесполезно что-то доказывать. Связываться с придурками себе дороже». Встать и уйти. Даже не нужно что-то отвечать или говорить. Нужно просто молча удалиться и держаться от этого самовлюблённого типа подальше. Именно так поступили бы мать или отец. Как взрослые люди, которым не нужны дополнительные проблемы. Но как только юный норвежец хотел уже подняться, его светлоглазый приятель неожиданно улыбнулся во весь рот. Это было так нелогично и необъяснимо, что Йенсен-младший сразу растерял все свои мысли и намерения. -Так вот, что на тебя влияет! – Радостно воскликнул Йоханнсен. Кетиль впал в ступор. -Вот за какую ниточку не потяни, вечно не то! Но ты ведь не такой бездушный, каким хочешь казаться! А может и не хочешь… Я еще не решил. То есть, не понял! Не обижайся. Просто я все не знал, как к тебе подойти. Такой ты весь загадочный и неприступный. Понимаешь меня? Дружить я с тобой хочу, а ты все время ускользаешь! Если тебе не нравится свое имя, я могу тебя называть как-то по-другому. Кети? Иль? Норвежец? Стоп, а может Норге?! Отлично ведь! Все остальные слова, которыми все еще изобиловал датчанин, утонули в чужих незнакомых голосах. Возникло чувство, будто все одновременно заговорили. В душе вспыхнуло раздражение, разделенное пополам с непониманием происходящего. Кетиль поморгал и окончательно согнал яркую и такую живую картинку с глаз. Маленький розовощекий Хенрик рассеялся, уступив место уже взрослому человеку. -Кетиль? – Осторожно произнес он, смотря на него все еще виновато, но с явственным, немного недоверчивым беспокойством. Йенсен почувствовал, как ноет его рука. Только сейчас, только в этот момент. Опомнившись, он опустил руку, так и не ударив в ответ. В голове царила мутная дымка, как после сна. Ни злости, ни ярости, ни обиды. По, казалось бы, опустевшему кувшину, в коем покоилась душа, выступила и каплями потекла ностальгия. Даже представиться не могло, как пару минут назад он еще хотел ударить того человека. Того сияющего ребенка, который давным-давно нагло вторгся в мир «для одного», и осмелился там остаться. В ледяных синих глазах шевельнулось что-то похожее на страх. Датчанин еще сильнее насторожился. Как же странно себя вел Кетиль… И что его остановило? Почему он застыл сейчас в такой нерешительности? Почти пару минут назад словно исчез из этого мира, стоял с поднятой рукой и ожесточенно смотрел на него. А теперь? Почему теперь так хочется его обнять? Хочется, но колется. А вдруг оттолкнёт? А разве еще вчера нужно было спрашивать разрешение? Почему одну ссору они раскрутили так, будто кто-то из них смертельно согрешил и не покаялся, расписавшись на тридцати трех пергаментах собственной кровью? Господи, ну что их вообще толкнуло начать выяснять отношения в таком тоне? В таком настроении? Ведь каждый за столько лет вместе знал, какие болевые точки существуют у его партнера. Даже не понимая его, можно запомнить, что ему приятно или нет. Так что же за умопомрачение произошло у них обоих сегодня? -Хенрик, - неуверенно начал Кетиль слегка осипшим голосом. Тот ответил все еще беспокойно-виноватым взглядом. -Право, не стоит, - после короткой паузы добавил Йенсен и отступил на шаг. Ощутив давящее неудовлетворение сказанным (ведь как это понимать? Что ты имел в виду на самом деле, Кетиль?), датчанин протянул к нему руку. Резкий отклик заставил вздрогнуть обоих. -Йенсен! – Перед ними словно из-под земли появился самый неприятный в школе учитель. – Почему еще не в классе? Не отбываешь наказание?! Фыркнув, норвежец отвернулся. Посторонние люди, в чем он окончательно сейчас убедился, никогда не уважали чужие миры. В том числе и те, которые создаются двумя людьми. Круглой прозрачной оболочкой, которая со всех возможных сил охраняет сказку, созданную их чувствами; или трескается по швам по время ярких молний ссор двух любимых. Будто подтверждая не озвученное предположение, мужчина схватил парня за запястье, будто тот мог убежать в любую секунду, и потащил прочь. Йенсен даже не сопротивлялся. И не оглядывался… Хенрик медленно отвел взгляд, все еще чувствуя раздражение от нахождения чужой костлявой руки на запястье любимого. Сломать бы… услышать этот желанный хруст костей. \Неужели я дописал сегодня? Эта школа пытается меня убить. Ну, посмотрим, что у неё получится. Надеюсь, я не пропустил ошибки. Хотя это сомнительно). \