Песни о любви

– Как вы понимаете, я позвала вас сюда не для праздного интереса… – Но и зачем, не понятно тоже, – буркнул Нейт, скрестив на груди руки и косясь на Фланзена, стоящего рядом с его девушкой. Эмили бы заметила ему – «бывшей девушкой», но для Нейта в этом не было особой разницы, ведь она была ЕГО бывшей девушкой. Эмили лишь вздохнула и тоже обвела странноватую компанию взглядом. Рен, придавленный горем, не выдержал паузы и отошел к окну, отворачиваясь. Норд проводил его взглядом и пожал плечами на немой вопрос Дины, которая непредсказуемо была на свидании с ним и с сопровождавшими их Санни и Белиалом, как раз тогда, когда Рен пришел за братьями Трикс. Санни озиралась по сторонам и жалась к младшему Спарксу: не очень-то уютно было солнечной фее в мрачном замке ведьм. Белиал же был внешне спокоен и сосредоточен. По его лицу читалось, что он знал немного больше, чем остальные, и что он уже догадывается, что отсутствие Анабель, присутствие Фланзена и этот общий сбор как-то связаны между собой. – Ты не дал девушке закончить, – одернул брата Бел, – Прошу, Эмили, продолжай. – Спасибо, – кивнула ему ведьма и собралась, – Как вы могли заметить, Анабель среди нас нет… – Не говори, что мы будем её ждать, – фыркнул Нейт, – Пока она шляется… – Нейт! Заткнись, – сорвался Белиал и слишком крепко сжал руку Санни, он нервничал все явнее. – Она права, – злобно и горько усмехнулся Рен, – Анабель нет среди нас. Совсем нет. – Может, ты прекратишь, а? Без тебя тошно! – заразилась общей энергетикой Эмили. – Может, вы объясните нам, что происходит? – вмешалась Дина. – Эмили объяснит, а я пошел, – направился к выходу Рен. – Стоять, Фланзен! Без тебя ничего не выйдет! – поймала его за рукав колдунья. – Со мной тоже! Её больше нет! – Ты так этого хочешь?! – Не смей так говорить! – оттолкнул её Рен. – Не смей её трогать! – толкнул его в ответ подлетевший Нейт. – Если Анабель умрет, это будет на твоей совести, – лаконично сказала Эмили, и Рен замер у выхода, – Ты ей помог, ты сохранил её тайну, ты отказался её спасти. – Я любил её! – резко развернулся парень. – Грош цена твоей любви! Ты предал её! Только что. – Что с Анабель? Где она? – включился режим брата у Нейта, – Эмили! – Это долгая история, а у нас нет времени. И нет шансов, если Рен откажется. – Фланзен, – обратился к все ещё стоящему в проходе линфийцу Белиал, – Ты давал слово офицера, что позаботишься о моей сестре. – Я… я не смогу, я не смогу видеть её… не смогу, – мотал головой Рен, будто прогонял какое-то видение. – Видеть её какой? – включался в разговор Норд. – Мертвой, – внезапно изрекла Санни и сама же зажала себе рот руками. Все молча смотрели на неё, а потом перевели взгляд на Эмили, ожидая опровержения. – Она не умерла! – дала трещину под взглядами Эмили и быстро вытерла слезы со щеки, – Пожалуйста, мне нужна ваша помощь. У меня все готово. Почти. Нам только нужно найти место, портал, вход в её мир. Пожалуйста. Нейт. Ведьмочка разрыдалась и беспомощно повисла на шее парня. Она понимала, что её слова звучат как самовнушение, она и сама так думала. Даже если Фланзен останется, а они согласятся помочь, где они найдут этот портал? Как попадут туда? Как вытащат Анабель? А если она… если она действительно, как говорит Рен, окажется мертвой. Он говорил, что Анабель рассказывала ему, как она однажды была в прошлом и видела, как умерла Катрин, видела её ещё неостывшее тело, будто она была живой, и что сильнее всего в этом Ану поразил не страх умереть, а невозможность что-либо исправить, невозможность вдохнуть в Катрин жизнь, которая покинула её мгновение назад. Рен этого боялся. Эмили тоже. – Я знаю, где искать, – твердо заявил Рен. Эмили была права: он предает Анабель. Пусть она просила держаться от неё подальше, но он и так сделал слишком много по её просьбе и вот, куда это привело, – В лесу. Я забирал её однажды. Я покажу дорогу.

***

– Здесь. Кажется, – обошел кругом дерево Рен, у которого однажды нашел Анабель в полуобморочном состоянии по пояс в снегу. – Следы свежие, – светил фонариком телефона Норд. – Я по-прежнему настаиваю, что феям здесь не место, – посмотрела на девушек Эмили, которым ещё в Башне предложила разойтись по домам, но Санни было не оттащить от Белиала клещами, а Дина заявила, что её долг находится рядом с женихом в любой ситуации. – Почему это? – спросила Санни. – Потому что это может быть опасно. Это, как минимум, темная магия. – А Рену, значит, можно? – У Рена есть опыт, а за вас я отвечать не могу. – И как давно, Эмили? – спросил экс-подругу Нейт, – Как давно у Фланзена есть опыт? – Сейчас не время, Нейт. – Давно, – ответил за себя сам Рен и избавил Эмили от очередного вопроса, – Я давно встречаюсь с твоей сестрой. – И все это из-за тебя? – Моя вина в этом тоже есть, но не больше, чем твоя. – Не время, я сказала, – встала между парнями Эмили, – Нам нужно открыть портал. Норд, посвети мне. Эмили порылась в сумке, в которую наспех скидала все запасенные заранее зелья, и извлекла оттуда ничем не отличающийся от других флакончик. Она открыла его и слегка пригубила, после оценивая оставшееся содержимое. – Пей, – подала она флакончик Рену, – Только немного. Рен решил идти до конца и сразу подчинился. – Теперь ты, – кивнула она Нейту, – И все по очереди. Феечки поморщились, но тоже послушно испробовали ведьминского варева. Эмили достала ещё одну склянку и вылила её содержимое на землю. – Теперь встаем вкруг и беремся за руки. – Я не буду брать за руку этого урода, – процедил Нейт. – Значит я возьму, – поменялась с ним местами Эмили и взяла Рена за руку. – Что дальше? – как-то азартно спросила Дина, и Норду даже показалось, что он видел какой-то инородный блеск в её глазах. Люди называют это адреналином, но ведь у Дины его не бывает, нет? – Закройте глаза и повторяйте за мной как можно точнее, – набрала в грудь воздуха Эмили и начала читать заклинание, – Aut viam inveniam, aut faciam…

***

– Ничего не происходит, – после пятидесятого повтора, к слову, немаленького заклинания, встрепенулась Санни. Она первой открыла глаза и резко замолчала. – Значит кто-то ошибается, – тоже открыла глаза Эмили и все за ней. Они стояли таким же неровным кружком только уже не посередине леса, а в пещере с высокими сводами. Все освещалось факелами с одновременно ярким по свету, но не ярким по цвету черным у основания огнем. – Получилось, – выдохнула ведьма, до сих пор не верившая в то, что это может получиться. – Это не галлюцинации? – спросила Дина, – Что ты нам дала? – То, что поможет вашему духу отделиться от тела. Мы не в Магиксе. Мы нигде. – У Анабель такой же огонь, – кивнул на ближайший факел Рен. – И, возможно, она его зажгла, – согласилась Эмили, – Только где её искать? Из главного зала вело множество туннелей в узкие галереи. Анабель могла быть в одном из них. А могла и не быть, но об этом, после такой удачи, не хотелось думать. – Что если нам разделиться? – предложила Дина, буквально расцветавшая по мере усиления опасности. – Нельзя. Вдруг мы заблудимся. – У нас нет времени действовать иначе, – подошел и взял со стены один факел Рен, – Мы должны найти её до новолуния. – Сосредоточься, – сказала ему Эмили, – Ты должен чувствовать, где Анабель. – Но я не чувствую. Ты же видела, у меня ни разу не получилось. – Здесь тебя не держит земное. И это наш последний шанс. Рен вздохнул и крепко зажмурился, напрягаясь так, что выступили вены на шее, но ничего не получалось. Воцарившаяся вокруг него тишина только больше давила и мешала сконцентрироваться. – Ничего, – мотнул головой парень, – Совсем ничего. А вдруг, я её не чувствую, потому что её уже нет? – Нет, это ты бы почувствовал сразу, как мы здесь оказались. Потому что мы оказались здесь благодаря тебе. Ты привел нас сюда. Ты знаешь дорогу и дальше. Ты повторяешь её путь, – старалась говорить как можно более внушительно Эмили, – Просто подумай о ней. – Подумай о ней! – фыркнул Рен и зашагал по пяточку вокруг себя, – Подумай о ней! Да я только и думаю о тебе, Фицджеральд. Слышишь меня?! Заколебала ты меня своими выкрутасами! Чтоб ещё раз я с тобой связался, ненормальная! – Да как ты…, – было хотел вступиться за сестру Белиал, но Эмили остановила его и приложила палец к губам, а Рен продолжил сходить с ума в одиночку. – Теперь ты довольна, да?! Все идет, как ты хотела?! Говорил тебе, я постоянно говорил тебе, прекращай, образумься, сядь-посиди на месте хоть пять минут. Нет, тебе все надо куда-то бежать, спасать миры, впутываться в неприятности! Написала мне какое-то дурацкое письмо и думаешь все? Отделалась? Давай поговорим нормально хоть раз! Не обязательно сбегать от меня в потусторонний мир! – Ты умрешь здесь, – глухо, но четко раздалось где-то в глубине зала. Тень отделилась от стены и шагнула к кучке искателей приключений, – Вы все здесь умрете. Это была Анабель. По крайней мере, так казалось. Капюшон от широкой черной мантии скрывал ей половину лица, но те, кто был сейчас здесь, узнали бы её даже в холщовом мешке из-под картошки. – Что же ты замолчал, специалист? – скривила губы в усмешке колдунья, – Девчонка предупреждала тебя не ходить за ней, была готова заключить второй контракт за твою жалкую жизнь, да вот дать ей мне больше было нечего. А ты так этим пренебрег. Она бы очень расстроилась, если бы узнала об этом. – Отпусти её! – растолкал компанию Рен и зашагал к ведьме, Эмили на этот раз его не остановила. Может, если Ана убьет его, это отрезвит её? Подруга ей была важнее Фланзена, – Анабель, борись с ней! – Она не может, – сказала это, но сделала шаг назад Тьма, будто не хотела дать подойти линфийцу слишком близко, – И никогда не могла. Все было лишь отсрочкой, а ты способом занять время. – Отпусти, я сказал! – взял девушку за плечи и сильно тряхнул Рен, так, что слетел капюшон. Она была бледной, почти белой, с обескровленными губами и черными как ничто иное в мире глазами. – Рен, – пискнула ведьмочка девчачьим, своим голоском, но тут же исчезла и появилась снова в паре метров сбоку уже с застывшей на лице гримасой злости. – Убей его! – крикнула она не понятно кому и дернулась, будто по её телу прошла судорога. В её руках появился ритуальный стилет с острым концом, переливающимся в свете факела – Убей его, я приказываю! – Давай, Анабель, убей меня, – опустил факел на пол, спокойно пожал плечами и близко подошел к ней парень. – Рен, что ты делаешь?! – окликнула его Эмили, но Нейт не позволил ей вмешаться, удержав на месте. – Убей меня, Фицджеральд, – повторил Рен, – ведь ты этого когда-то очень хотела, помнишь? Помнишь тогда, под дождем? – Н-н-нет, – прорычала ведьма. Специалист провоцировал в ней воспоминания, неважно какие, важно, чтобы они были как можно сильнее. – Что, нет? – изображал непонимание парень, – Не хотела убить? Да знаю, ты ж слабачка, пацифистка, даже ниженца тогда в забегаловке не убила. Рен шагнул ещё ближе к неподвижной девушке и сам наткнулся на острие стилета и даже чуть наклонился вперед. Оно легко, как бритва, прошло сквозь тонкую, светло-голубую ветровку, на которой тот час расплылось бордовое пятно. – Больно, – ухмыльнулся Рен и только хотел сделать ещё шаг, как ведьма отскочила назад, тяжело и загнанно дыша, то ли от паники, то ли от непосильной внутренней борьбы. – Не подходи, не подходи! – истерично кричала она. Так истерить могла только Фицджеральд. – Но я хочу подойти к тебе. Почему нет? С каких это пор я не могу прикоснуться к собственной девушке? Помнишь, как ты согласилась? А как я тебя долго на это уламывал? Бегал за тобой песиком по всяким холодным планетам. Мне кажется, я заслужил права хотя бы подходить к тебе. Колдунья промолчала, Рен продолжил. – Давай, Фицджеральд, опускай свой ножик и пошли домой, я не хочу говорить при твоих братьях. Уединимся где-нибудь, и я ещё дам тебе возможность побыть плохой девочкой, обещаю. – Убей его! Чего ты ждешь! Сейчас же! – Анабель наклонилась вперед, но её ноги словно приросли к поверхности и не сдвинулись ни на миллиметр. Вытянутая с крепко зажатым стилетом рука дрожала, и она обхватила её второй, а потом обхватила сам стилет прямо за лезвие и потянула на себя. На каменный пол закапала алая человеческая кровь, а на глазах девушки навернулись слезы, но вряд ли от физической боли. – Нет, Анабель, отпусти, отпусти его, – пытался разжать её руки и вытащить оружие перепуганный специалист, – Брось его! Металлический стилет звонко ударился о каменный пол пещеры и тут же исчез, оставив лишь кровавый отпечаток. Анабель почувствовала, что из её груди что-то вырывается. Резко перехватило дыхание, и она широко распахнула глаза. Свет в факелах померк и зажегся с удвоенной силой, превращаясь в пламенные столбы, едва не достигающие свода зала. Но странно, светлее от этого не стало, напротив, мрак сгустился и стал практически осязаем. Тьма витала в воздухе, и вскоре они увидели темное облако, постепенно принимавшее очертание антропоморфного, безликого силуэта. Анабель уже видела его, именно это убило Катрин. – Ты посмела ослушаться меня, – прогремела Тьма, – Нарушила договор. Но я не убью тебя. Я превращу твою жизнь в ад на земле. И начну прямо сейчас. Тьма выкинула вперед пустой рукав, и Анабель хватило доли секунды на то, чтобы вспомнить, что за этим последует и принять решение. Раскинув руки в стороны в каком-то картинном и неосознанном жесте, она закрыла собой специалиста. Черная молния, летевшая точно в грудь Рену, попала ей немного выше, но была так же мгновенно смертельна. Анабель не успела почувствовать даже боли и просто закрыла глаза, падая в руки успевшему подхватить её со спины парню. – Анабель, – опустился с ведьмочкой на колени и несильно тряс её Рен, словно пытаясь разбудить и по старой памяти боясь это делать резко, потому что она всегда была после недовольной, – Милая, посмотри на меня, прошу, Анабель. Нет, пожалуйста, что ты наделала? Но колдунья больше не подавала признаков жизни, не дышала. Рен думал, что уже смирился с тем, что она умерла, но только сейчас понял насколько нет, и что не хотел искать её, чтобы потом всю жизнь надеяться, что она где-то есть живая и невредимая. Специалист крепче прижал её тельце к себе и спрятал лицо в её волосах, пахнущих таким знакомым шампунем и чем-то исключительно её. Она всегда была для него исключительной. – Санни, – крикнула Дина, – делаем щит третьего уровня! Эмили не поняла о чем это феи, а девушки уже образовали вокруг сферу, и долбившая в них черными молниями отчего-то сама впавшая в предсмертную агонию Тьма раз за разом промахивалась, будто из-за светлой магии не видела цели. – Нейт, ты куда?! – схватила парня за руку Эмили, но тот будто ее не слышал и не заметил. Он еще шагнул вперед и вышел из-под щита. – Нейт, – остановилась метать молнии Тьма и неподвижно зависла в воздухе, – Натаниель… Это должен был быть ты. Девчонка… Ты же все знаешь, чувствуешь. Мой сын… Дарси все испортила. Но еще все можно исправить. Я наделю тебя силой. Я дам тебе все: могущество, власть. Они не ценят тебя. Никто из них. Ты вечно в тени своей бездарной сестрицы. Тебе была предназначена иная судьба. – Иная судьба… – повторил Нейт, прикрывая глаза. Перед глазами пошли картинки «иной судьбы»: вот он играет в песочнице, вот он идет в детский сад, вот папа с мамой качают его на качелях, вот его первый класс, первая девушка и почему-то не Эмили, вот он в Бетта Академии изучает магию, он везде лучший, везде первый… везде один. – Нейт, – всхлипнула Эмили, которая уже трижды повторила его имя и никак не могла вернуть его «оттуда», – пожалуйста, Нейт, не слушай ее, я люблю тебя. – Прочь, – открыл глаза Нейт и крикнул, что есть силы, – Прочь отсюда! Ты проиграла и проиграешь еще не раз, мы никогда не были твоими слугами и никогда не будем! Я приказываю тебе! Прочь отсюда! Анабель огляделась по сторонам. Вокруг было все белым и таким светлым, что поначалу, после темной пещеры, резало глаза. Она потерла глаза руками, отмечая, что никакого пореза на руке у неё нет, и черной мантии нет. – Скоро пройдет, – подбодрил её голос впереди, – К свету, как и к тьме, нужно привыкнуть. Ведьмочка проморгалась и посмотрела перед собой. Перед ней стояли незнакомые люди в немного странной, не по времени, одежде, но выглядели они дружелюбно или, точнее, Анабель откуда-то знала, что они не враги. Присмотревшись ещё немного, она узнала Катрин! – Здравствуй, Анабель, – поздоровалась с ней молодая женщина и улыбнулась, – Однако не могу сказать, что рада тебя здесь видеть. – Я знаю тебя, – ответила Ана, – Ты Катрин, Катрин Фицджеральд. – Да, почти, – благодушно кивнула женщина, – Я носила в девичестве фамилию Чармикс-Фицджеральд, но, не сочти за неуважение к роду, предпочитаю представляться Риккардо. К слову, познакомься, мой муж и твой прадед, Хосе Риккардо. – Его я тоже знаю. В смысле, читала в твоем дневнике, – посмотрев на стоящего рядом с Катрин мужчину, сказала Анабель и смутилась, – Хм, прости, мне дала его Гриффин и было интересно. – Не извиняйся, я не против, любопытство тоже наша семейная черта. Сожалею лишь о том, что дневник попал к тебе слишком поздно. – Где мы находимся? – вновь огляделась Ана. – Нигде, – пожала плечами Катрин и тоже огляделась, будто сама была здесь впервые, а, может, и правда так было, – У промежутков нет названий, если они не придуманы искусственно. – Промежуток между чем и чем? Я умерла? – Да, – чуть сведя брови, кивнула Катрин. Анабель видела пробежавшую по её красивому аристократическому лицу тень жалости, и ей тоже стало жаль себя. Захотелось плакать, но слезы, странно, не шли, хотя с этим у неё проблем никогда не было. – Хм, вот значит как тут. Понятно, – хмыкнула и закусила губу ведьмочка, закрывая лицо руками, – Черт. – И что я? – дергано, подавляя панику, заговорила Ана, – Попаду в Ад или Рай? Хотя, что тут спрашивать, конечно в Ад. – Анабель, – попыталась что-то сказать ей Катрин, но колдунья срывалась. – Конечно в Ад! Я знаю, знаю, что заслужила. И ничем не смогу помочь. Она не успокоится, пока не перебьет всех. – Пресвятой Дракон, – вздохнул Хосе, обращаясь к жене, – Как вы похожи. Бедный юноша. – Крайне остроумно, Хосе. – Прости, не сдержался. – Анабель, – взяла девушку за плечи и чуть наклонилась к ней более высокая Катрин, повторяя попытку достучаться до внучки, – Анабель, послушай. – Что послушать? – неровно вздохнула маленькая ведьма, но слез все не было, видимо, здесь не плачут. – Просто послушай. Постарайся успокоиться и услышишь. Ты же смелая девочка. Мы все будем рядом. – Но что я должна услышать? – только спросила Ана и тут же вправду что-то услышала. – Анабель, милая, – украдкой всхлипывал Рен, не выпуская ведьму из рук, – Не уходи от меня, не умирай. – Это Рен?! – изумилась колдунья, – Он тоже умер?! – Нет, он не умер, – улыбнулась Катрин, – И он зовет тебя. – В смысле? – моргнула ведьмочка. – Ты можешь остаться и пойти с нами, а можешь вернуться, Рен поможет тебе найти выход. – Но, но как? – Ты выполнила свою часть договора. Она убила тебя, и ты больше Ей не должна. – Почему тогда ты осталась здесь? Я видела, Она сделала с тобой то же. – Кольцо, Анабель, – взяла девушку за руку Катрин, на которой должно было быть кольцо, но здесь его не было, – На тебе было кольцо, мой трансформированный медальон, который в тот момент был у Релаянс. – Значит правда, что оно нас защищает от любой темной магии? – Не совсем. Его сделала Тьма, мы лишь его… хм, перекодировали, если изъясняться на языке твоего времени. Перекодировали, но не приручили. Оно одновременно связывало и защищало нас от Неё. Попав в тебя, Она пошла не только против своего создания, но и против своего оружия, которое Её и победило. Не навсегда, конечно, но… Тебе лучше поговорить об этом с мамой, у нас не так много времени. Пора принимать решение, Анабель. – Я хочу вернуться. – Правильный выбор, – кивнула Катрин и крепко обняла внучку, – И настоятельно советую больше здесь не появляться. – Спасибо, – улыбнулась Ана. – Дай-ка, Катрин, я тоже обниму правнучку, – обнял девочку Хосе, – Не доставляй молодому человеку слишком много хлопот, солнышко, а то он скоро поседеет. – Какая ты уже взрослая и красивая, Анабель, – обняли её и Релаянс с Кэндис. – Да, я всегда знал, что Ривен будет настоящим мужиком, – хохотнул здоровый мужчина с малиновыми, как у папы, волосами, – Вырастил и наследника, и девочку. – Вы бы меня любили, да? – спросила колдунья у Кэндис и её мужа, – Не как те бабушка с дедушкой? – Они тебя тоже любят, милая, просто по-своему. В тебе есть что-то от моей матушки, от Релаянс, ты очень добрая и простишь их. – Да, Анабель, – подтвердила Катрин, – В тебе заключено все лучшее, что было у Фицджеральдов и у Дарси, она твоя настоящая и единственная мама, слушайся её, дорогая. – Быть Фицджеральд так тяжело, – вздохнула Ана. – Но ты отлично справляешься, – сказала Катрин и добавила с хитрой ухмылкой, – К тому же, ты уже знаешь выход, правда, Хосе? – Правда, правда, – проворчал Хосе, закатив глаза, и Анабель узнала в этом жесте Рена. – Беги, солнышко, – поторопила её Катрин, – Проживи долгую и счастливую жизнь. – Спасибо, я постараюсь все исправить, – кивнула ведьма и пошла на голос Рена. Ослабленная и потерявшая поддержку и связь с телесным миром Тьма, в конце концов, ослабла от атак фей и окончательно исчезла. Отдышавшиеся феи и поддерживающие их специалисты стояли вокруг Рена и Аны и скорбно молчали. Эмили тихо рыдала на плече у Нейта, которому казалось, что вместе с Аной он потерял и часть себя, причем самую важную. Он теперь был готов на что угодно, лишь бы повернуть время вспять и взять назад те слова о том, что он ненавидит её. Рен тоже хотел машину времени, только наоборот, чтобы сказать то, что не успел. – Я люблю тебя, Анабель, – тихо прошептал Рен ей на самое ушко и коснулся теплых губ, даже не придав значения тому, что они теплые. – М, а я думала, чтобы Рен Фланзен сказал это, должно произойти чудо, – открыла глаза ведьмочка, широко улыбаясь, – А оказалось надо просто умереть. Рен смотрел на неё так, будто видел приведение и, кажется, смотрел не одну секунду, потому что ведьма успела почесать носик и поморщиться от боли в порезанной руке. – Дура! – крикнул Рен и бросил её на каменный пол, быстро вставая и отворачиваясь, вытирая лицо и надеясь, что никто не заметил, что он разревелся как девка. На этот раз ведьма не успела даже ойкнуть и больно ударилась локтями и копчиком. Добро пожаловать в мир живых, где ты чувствуешь каждую царапину и можешь плакать, сколько влезет. Не понравилась Рену её черная шутка. – Боги, Анабель! – напротив, не помня себя от радости, кинулась на подругу Эмили, не давая тот встать с твердых камней, – Я уже думала, ты все. – Не души меня, Эмили, – с трудом выдавила Ана, – А то я точно щас все. – Я все расскажу отцу, Анабель! – похоже был зол не меньше Рена и так же орал на неё Нейт, хотя ведьма полагала, что воскресших носят на руках, кормят шоколадом и читают сказки на ночь, – Ты до конца второй жизни не вылезешь из-под домашнего ареста! – Ну хорошо же, что все обошлось, – типа заступился за сестру Норд. – Да, – поддакнул Бел, – Чего вы на неё набросились? Тем более мы ещё ничего не знаем. – И никогда не узнаем, – огрызнулся Нейт, зная свою близняшку. – Давай, Ана, не сиди на холодном, – помог ей подняться Белиал, и она ему благодарно и устало улыбнулась. По пещере пронесся холодок и жуткий вой. – Надо убираться отсюда, – предложила Эмили, не желая выяснять сквозняк это или нечто пострашнее, – Давайте вкруг. Рен, оказавшийся в кругу рядом с Анабель, не глядя и грубовато, взял её за пораненную руку чуть выше кисти. Вернуться назад у них получилось с попытки пятой и на сей раз не так удачно. Иной мир выплюнул их как инородное тело, не пожалев даже проводника, которая смачно плюхнулась на не сильно-то сейчас жалующего её специалиста. – Рен я…, – начала Ана. – Отвали, – спихнул её парень и встал, отряхиваясь. Ведьма закусила губу от обиды и промолчала. Бел помог подняться и Санни и сестре, собираясь попросить теперь фею сесть на байк к Рену, а он довезет Ану. Эмили о чем-то тихо и редко шепталась с Нейтом, и оба по очереди понуро кивали, признавая за собой не лучшие решения и поступки в жизни, похоже, они только что договорились о «попробовать ещё раз». С Диной и вовсе творилось что-то невероятное: она держала Норда за лицо и так самозабвенно его целовала, что не ожидавший такого поворота событий парень, выпучил глаза. – Уф! – отпустила его Дина, – Как это было здорово! Надо как-нибудь повторить такое «свидание». Воспитание Диаспро воспитанием, а дочь Блум всегда будет искать приключений на свою королевскую пятую точку. Норд отшатнулся. – Не приведи Дракон, – оппонировала ей Санни. Что-то ударило Анабель по макушке и в следующую секунду ей показалось, что она ослепла от этого удара, но это просто Рен не слишком галантно и со спины надел ей шлем, а теперь развернул за плечи и туго затянул шнурок, что стало неудобно говорить. – Ты долго будешь надо мной издеваться? – Нет, – затянул ей шнурок ещё туже специалист, чтоб совсем замолчала, – Довезу до Башни, сдам замдиректору в руки и больше, надеюсь, не пересечемся. Анабель не понимала его. Мертвой говорил, что любит, а живой видеть не хочет. Некрофил, что ли? Ехали молча. Бел и Норд повернули на развилке к Алфее, а Нейт и Рен продолжили путь до Башни. Анабель прижималась щекой к спине линфийца и смотрела, как мимо быстро проносятся нечастые в загородной части фонари, думая, что никакой пронесшейся перед глазами жизни она не видела. Может, потому что умерла не по-настоящему? Была ли вообще Катрин, её муж, другие Фицджеральды или это все ей привиделось в каком-то бреду? Мысли ворочались еле-еле, накатывала жуткая усталость. Сколько она не спала? Наверное, больше недели. Но каким же восхитительным было это чувство, это желание спать. И есть, кстати, тоже. Щас бы шоколадной пасты. – Рен, подожди, – остановилась девушка, когда он, сняв с неё шлем, потянул ко входу в Башню. – Что? – безразлично обернулся специалист. – Зачем? – пожала плечами Ана, – Зачем ты просил меня вернуться? Чтобы бросить? Наказать за глупость? За то, что мне только семнадцать? Рен молча смотрел на неё, еле заметно мотая головой, будто раздумывая, она действительно такая дура или нет? Почему она постоянно несет какую-то чушь, когда все гораздо проще и очевиднее? И почему он сам так зол на неё? Хотя, с другой стороны, это тоже очевидно. – Отвали, Фицджеральд, – устало вздохнул Рен и направился к своему байку. – Я люблю тебя, слышишь?! – со слезами в голосе кричала ему вслед Анабель, – Я тоже люблю тебя! Эмили удержала Нейта за руку и взглядом попросила не вмешиваться и вообще оставить их. Нейт поколебался несколько мгновений, но хрупкий мир с Эмили был сейчас важнее чистки морды Фланзену, поэтому, скривив губы, он кивнул и согласился отложить эту приятную процедуру на попозже и не в присутствии женщин. Анабель и Рен остались один на один, хотя и раньше не особо кого замечали. – Никого ты не любишь, – спокойно и почти смиренно заключил специалист, – И уж точно не меня. – Но это ты помог мне, это тебя я слышала там. – Ты просто захотела, чтобы я помог тебе, захотела бы кого-то другого, помог бы он, она, не важно. Я не твоя любовь, Анабель, я твое очередное завоевание. Все, я признаю поражение, отпусти меня, я же честно сыграл по твоим правилам. – Я люблю тебя, – упрямо заявила успевшая за монолог подойти ведьма и поцеловала его. Поднявший белый флаг Рен не стал оказывать нового сопротивления, но и не ответил. Парень напрягся, когда почувствовал что-то теплое в районе грудной клетки, это что-то быстро разрасталось, давило, мешало дышать и начинало жутко жечь. Когда стало совсем невмоготу, он отстранил девушку, тяжело переводя дыхание. – Ты не дошел и до половины, что чувствую я, – приглушенно объясняла ему Ана, – И ни с кем так не было, Рен. Что это, если не любовь? – Тахикардия? – предположил специалист. Анабель рассмеялась и снова поцеловала его, и на этот раз Рен не смог изобразить статую. Он все ещё жутко злится на неё за то, что она обманула его, за то, что поверила Тьме, а не ему, за то, что так рисковала собой, и даже, возможно, она права, за то, что ей семнадцать и она совсем ребенок, который, неосознанно, порой, играет в жестокие игры. Любить её было страшно, но Рен уже любил, придется совершить ещё один геройский поступок и поверить в её любовь, ведь она в его, кажется, верит. – Что нас ждет, Анабель? – А чего ты хочешь? – А что ты можешь гарантировать? – Ничего. – Я так и знал. – А что тогда спрашивал? – Так, на удачу. Пойдем в Башню, холодно. – Подожди. Давай постоим немного. Давно не чувствовала холод. – Соскучилась? – посмеялся Рен. – Очень, – искренне ответила Ана, – Знаешь, чего я хочу? – Чего? – покрепче обнял ведьмочку парень, чтоб немножко согреть. Она положила ему голову на плечо, вдыхая полной грудью морозный воздух. – Чтобы этого никогда не было. – И меня не было? – Нет. Ты был, а остального не было. – Так не бывает. Это же, как ты там говорила, цепочка событий. – Знаю, – выдохнула Ана, – Но помечтать-то можно. – Все уже позади, – чмокнул её в макушку Рен, – Теперь все будет хорошо. Ты устала, пойдем все же в Башню. – Пойдем, – по-детски, как с наказанием, согласилась колдунья и ойкнула, когда парень по привычке взял её за руку. Кровь быстро свернулась от пришедшей в её норму высокой температуры тела, но глубокий порез никуда не делся. – Черт, – поморщился и ругнулся линфиец, – Тебе надо к маме. – Надо, – тяжело вздохнула ведьма, понимая, что надо не только для того, чтоб зализать физические раны, – Пойдешь со мной? – Думаешь, самое время? – Не думаю, но какая разница, если ты, конечно, останешься со мной. – Пошли, глупая ведьма, – наконец ступили они за порог Башни, – Нашкодила поди че, трусишь и щас прикроешься мной перед мамочкой. – Так не интересно. Откуда ты все знаешь? – Че я первый день с ведьмой? Лили всю жизнь такие фокусы выкидывает. А сейчас ты спросишь: «Ну ты же все равно нас любишь?». И мне придется сказать: «Конечно». А дальше все будет зависеть от твоего настроения и степени покладистости. – То есть, я предсказуемая и скучная? – плелась за парнем по ступенькам Ана, хитро ухмыляясь, вот наивный: если ведьма кажется предсказуемой, значит, она хочет такой казаться, потому что предсказуемая, значит, неопасная. – Ну, как сказать, – попадался на обман Рен, – Как и все бабы. – Хорошо, тогда Лили понятно, она твоя сестра, а я? – Что ты? – обернулся специалист. – Почему ты любишь меня? – поднялась ещё на ступеньку колдунья вплотную к нему, – Ты уже сказал это, Фланзен, дважды. Не пытайся отвертеться. – Я, я не знаю, – потерялся парень. Он ещё не был готов говорить о любви и её природе так быстро, – Просто. – Ну почему просто? – запустила руку в его спутанные волосы и притянула к себе Ана, – Ведь я такая же, как все бабы, а? Рен не выдержал её близости, её провокации и впечатал подружку в лестничный пролет, целуя хаотично и отрывисто, нетерпеливо, страстно и больно, высвобождая все напряжение, всю энергию и страхи, которые накопились в нем за прошедшие сутки, за прошедшие последние месяцы. – Прости меня, – тихо выдохнула Ана и коснулась пальцем его губ. – А ты меня, – приложил к своей щеке её маленькую теплую ладошку Рен. – Сейчас, мы, наверное, должны сказать друг другу, что любим. – Наверное, но я не хочу превращать это настоящее в фарс. – Я тоже. – Я люблю тебя, – пожал плечами Рен, дескать, что поделать, не сдержался, и это не фарс. – Я тебя тоже. Нейт зашел к маме в кабинет после того как простился с Эмили и очень удивился, увидев там директора своей школы. В общем, весь удар за сестру (как всегда), а теперь и за Фланзена лег на его плечи, и он проклял обоих, пока объяснял, где они все были и что произошло. Зато был отправлен в Фонтан без наказания. Дарси понимала, что Анабель тоже в Башне, но выбежать ей навстречу мешал тривиальный стыд и угрызения совести, которые она теперь испытывала перед дочерью. Саладин прислушался и услышал за дверью какое-то шуршание, после кивнув в ту сторону Дарси. Та не сразу поняла, в чем дело, но тихо щелкнула пальцами, делая дверь прозрачной. Если Анабель и мучили тоже угрызения совести, то не в эту минуту. Саладин прикрыл глаза рукой и помотал головой, будто не ожидал, но все же надеялся увидеть что-то другое. – Стой, – резко отстранился от ведьмы Рен, – А сейчас чувствуешь? – Что? – растерялась Анабель. – Ну это, жжет когда, – положил ей руку на сердце парень, но со стороны показалось что на грудь и даже у Саладина вспыхнули щеки от неловкости перед замдиректора. – А, да, – наконец поняла, о чем это он, Ана и быстро кивнула, – Ну конечно. – Ну тогда ладно, – поверил ей специалист и продолжил целовать. – Дарси? – обратился к женщине Саладин. Ведьма моргнула и поспешно отвела взгляд, понимая, что бессовестно… пялилась все это время, – Не сделаете ли мне одно одолжение? – Ой-ей-ей, – запищал Рен, оттаскиваемый назад за ухо. – Мама! – быстро зарделась Анабель и прикусила губу, когда увидела директора Саладина. – О чем мы с тобой договаривались, Рен Фланзен? – не давая мальчику прийти в себя, спрашивала его Дарси. – Отвечай, шельмец! – пригрозил ему посохом дедушка. – Договаривались? – удивленно выгнула бровь Ана, переводя взгляд с матери на замявшегося бойфренда. – О том, – неохотно бубнил под нос Рен, бросая косые взгляды на подружку, которой вряд ли понравится то, что он скажет дальше, – что мы будем по одну сторону. – Хах! – воскликнула Ана, прикрывая глаза и мотая головой. Интересно, как давно у них за её спиной сговор и составлен ли официальный график дежурств? А что, это вполне в духе матушки. – Вот именно, – кивнула Дарси, – А ты что сделал? – Ничего я не сделал, – смотрел в пол и шаркал носком кроссовка юноша. – Не сделал, и я очень разочарована в тебе, Рен, – скрестила руки на груди женщина. – Я, да я, – вскинул подбородок специалист, – Я нашел её, я лично привез её сюда, к вам, и вел в кабинет. – Немного не довел, – усмехнулась Дарси и постаралась сдержаться, чтобы доиграть в негодующую мамочку до конца. – Анабель, – с маской страдания на лице повернулся к девушке Рен. – Отвали, предатель, – по-девичьи обижено насупилась Ана. Парень всплеснул руками и схватился за голову. Ведь только все выяснили, ну блин за что? – Позволь, милая, – решилась Дарси и подошла к дочери, беря её за раненную руку. Порез был глубоким и страшным от запекшейся крови, но её смелая девочка как всегда все стойко перенесла и лишь едва поморщилась в начале лечения. Сама же Дарси чувствовала, как ком застрял в горле и подступают слезы. – Спасибо, – тихо выдохнула Анабель, отводя взгляд и делая вид, что смотрит на исцеленную руку. – Не за что, – кивнула колдунья и обратилась к Рену, – Ты в порядке? – Да, пустяки, так пройдет, – потер въевшееся в голубую курточку пятно крови парень. Достаточно с него темной магии. – Нет, – возразила Ана и тут же вновь опустила голову и тише продолжила, – У него что-то с горлом давно. Посмотри, пожалуйста. – Хм, – хмыкнула Дарси и посмотрела на Саладина, тот дал добро, а Рен отшатнулся к стене. – Да все норма… – Не бойся, – приблизилась к нему ведьма, смотря прямо в глаза, – Постой смирно. Рен невольно замер, но от этого напугался только больше и чаще задышал: хорошо хоть дышать ещё мог. Дарси положила ладонь ему на шею и немного надавила, смотря куда-то в пустоту. Специалист поморщился и подумал, что он представлял себя прикосновение красивой замдиректора немного иначе, а не так будто она вот-вот собиралась вырвать ему кадык. – Старое повреждение связок, – наконец отпустила его Дарси, – Я могу, но будет больно. – Потерпит, чай не барышня, – посмотрел на внука Саладин, взглядом передавая ему, что надо собраться и не терять лицо перед девчонкой. На лбу Рена выступила испарина, но он сжал губы в линию. – Расслабься, малыш, – улыбнулась ему ведьма и погладила по голове, сразу затуманивая этим разум, как тогда в том отеле при первой встрече. Рен выдохнул и прикрыл глаза, и в следующую секунду почувствовал нестерпимую боль в горле, будто резали скальпелем наживую, дышать стало невозможно, и он в панике распахнул глаза, задыхаясь, как рыба на суше, без возможности даже пикнуть. – Рен! – забыла, что обиделась, и подбежала к парню Ана, когда Дарси закончила, и он, мокрый и бледный как полотно, опустился на колени. – Солн…, – хотела назвать дочь «солнышко» Дарси, но осеклась, вспоминая предыдущий разговор, – Анабель, ему нужно немного помолчать и отдохнуть. Давай, если директор Саладин позволит, мы возьмем у Айси зелье, и ты завтра его передашь Рену. – Позволит, позволит, – проворчал Саладин, помогая внучку подняться, – Что уж теперь тут запретишь. Пойдем, «малыш», – поддразнил он мальчика как Дарси, хотя тот был как минимум на голову выше всех присутствующих. Рен же не очень-то и слушал, он смотрел на Ану, от которой меньше всего сейчас хотелось уходить, ведь он только её нашел во всех смыслах. Ана тоже смотрела на него и пожала плечами, дескать, что поделать, напиши мне. Рен все понял и мелко кивнул. Когда специалисты скрылись из виду, Дарси посмотрела на дочь, и оказалось, что она тоже смотрит на неё. Ведьма нервно и автоматически поправила очки, подбирая слова. – Ана… – Мама! – внезапно вскрикнула Анабель и кинулась в объятия матери, давая волю слезам. – Я с тобой, мое солнышко, – прижимая к себе девочку, жмурилась Дарси, чтобы не заплакать самой. В памяти всплыло, как Ана назвала её мамой впервые, и ведьма подумала, что тот и этот момент для неё равноценны, – Я очень люблю тебя и всегда любила, клянусь тебе. – Я знаю, я… – сбивалась от рыданий юная колдунья, – Я говорила ей об этом, она… она обманула меня, я… я не должна была ей верить. – Она показала тебе правду, – со вздохом признала Дарси, – Это была моя минутная слабость, испуг. Я не такая смелая как ты, Ана. Я боялась, что не смогу стать хорошей матерью, матерью вообще. – Ты лучшая, – чмокнула её в щеку ведьмочка, – Только готовишь плохо и работаешь много. – И плохо воспитываю ведьм, – посмеялась Дарси, тиская дочь как медвежонка, – Получаются одни сентиментальные феи. – Вся в тебя, – нараспев парировала ей Ана, и обе рассмеялись.

***

Рен зашел в свою комнату и щелкнул по выключателю света. Больше всего на свете ему хотелось рухнуть на кровать и чтобы по утру это все оказалось сном. В дверь постучали. – Открыто, – бросил Рен, попутно стягивая с себя грязные вещи. В комнату медленной и оттого еще больше показавшейся угрожающей походкой вошли три ведьминских отпрыска. Нейт был на полшага впереди и как-то недружелюбно потирал костяшки. Рен уже понимал, чем закончится этот «разговор». Он перевел взгляд на своего, к слову, лучшего из друзей – Норда, но тот лишь еле заметно пожал плечами и качнул головой, типа «я не могу сейчас по-другому, против Нейта». – В чем дело, парни? – начал Рен. – В тебе, Фланзен, – буквально выплюнул его фамилию Нейт и сбивчиво выдохнул. Он явно сдерживался. Сейчас он был как никогда похож на Анабель. Он горел, горел ненавистью, болью и страхом. Казалось, еще секунда и он взорвется и разнесет не только Фланзена, но и всю академию. – Нейт, это не твое… – предвосхитил его претензии Рен, но не угадал. Нейт подлетел и с ходу врезал Рену в скулу. Фейчик, больше от неожиданности, упал на пол и тут же получил еще удар ногой. – Это мое! Мое дело и моя сестра! – орал Нейт, наверное, впервые так в жизни, – И это все из-за тебя, вонючий подонок! – Нейт, хватит… – тронул его за плечо Норд, когда парень еще раз с размаху пнул его попытавшегося подняться друга. – Я убью тебя, Фланзен, – проигнорировал слова брата Нейт, – я клянусь, я убью тебя, если хоть еще волос упадет с головы Аны. Любая мелочь и ты покойник. Рен на редкость благоразумно промолчал, понимая, что любые его слова будут иметь обратный эффект. Нейт прожег в нем напоследок взглядом дырку и быстро вышел из комнаты. – Вставай, Фланзен, – помогли ему Белиал и Норд. – Он отойдет, – недовольно покачал головой Белиал, но попытался оправдать брата, – Они с Аной просто слишком… как и мы… как и ты теперь, наверное. Но он просто… Это всегда так было, с детства… Он чокнутый, когда дело касается ее. – Даже мне прилетало, – кивнул Норд, – когда Нейту показалось, что я хочу быть больше, чем братом. Они с другой планеты. Норд резко замолчал, будто признался в чем-то, о чем думал, но никому не говорил. Рен посмотрел на него, тот был бледным как полотно. Он боялся. Рен не мог поверить, что здоровенный бугай Норд, бесстрашный герой всея академии, который прошел огонь, воду и пули, боится собственного младшего брата. – Ты понимаешь, – заключил Белиал. Рен действительно понимал, что значит это странное земное выражение «с другой планеты», хотя никогда раньше его не слышал, а если бы услышал без данного контекста, подумал бы, что оно крайней нелогично. Ведь это же Магикс, тут три четверти с другой планеты. – Они не люди, – сказал вслух Рен то, о чем боялись сказать вслух и даже подумать все эти годы оба Трикса. Они никогда не забудут того, что произошло в пещере. – Ну хватит! – резко встал с кровати друга Норд и прошел в свою половину комнаты, принимая вид, будто ничего не произошло и никто ничего не говорил, – Завтра подъем по расписанию. Надо поспать хотя бы пару часов. – Да, – тоже встал Белиал, – пойду к себе, нельзя оставлять Нейта в таком состоянии одного. Знаешь, Рен, я рад, что ты с Аной. – Спасибо, Бел, – улыбнулся Рен, хоть кто-то за них, а не против. – Добро пожаловать и с посвящением, – усмехнулся Норд.