Песни о любви

Рен еле доплелся до кровати и без сил рухнул лицом в подушку. Эмили говорила, что использует его как какой-то источник связи, переходник, но специалисту казалось, что она использует его как батарейку. Скэрилот полагала, что раз Рен дважды предугадал или предвидел то, что Анабель попадет под машину и что замерзнет в лесу, то между ними есть связь, а если и не с Анабель, то с самой Тьмой, что, по сути, одно и тоже, если подруга проводник: ведь неспроста она искала и читала в библиотеке книги по этой мутной и полумифической теме. Эмили и сама не верила в это, не верила в то, что делала, пытаясь установить между Реном и Аной более стабильный и управляемый ментальный канал, не верила, что он вообще может существовать, но и объяснить происходящее по-другому она тоже не могла. Для фейчика же вся эта темная магия ведьм была хуже яду, и он буквально чувствовал, как силы покидают его с каждым сказанным Скэрилот словом на непонятном языке. А после хотелось либо спать, либо блевать: зато теперь он отдаленно понимает, как чувствует себя Анабель все время, может, хотя бы поэтому станет ближе. Сон тоже не приносил облегчения. Засыпал, будто проваливался, и просыпался, будто восставал. А между – ничего, пустота, кромешная тьма и безысходность, и заколебался менять наволочки, каждое утро в крови из носа. Рен только сейчас подумал, что странно, что когда он был у Фицджеральд, он не запачкал её подушку, и вообще ни разу такой фигни не случалось, когда он был с ней, хотя раньше он не особо и обращал на это внимание, потому что случалось это крайне редко и мало ли из-за чего, из-за сухого воздуха, например, но надо рассказать об этом Эмили, Эмили говорила все ей рассказывать. Завтра. Сейчас баюшки. – Ааа, пойдемте быстреее, папаааа, – бежала вперед маленькая девочка, крича на всю аллею парка. – Катрин, не бегай! – крикнул ей вслед молодой мужчина, но девочка его полностью проигнорировала и даже не обернулась. – Боги, Анабель, – обратился он к идущей рядом девушке двадцати четырех лет, которая широко улыбалась, будто насмехалась, – Напомни, почему мы решили завести ребенка? – Потому что ты хотел. – Спасибо, – серьезно кивнул Рен, словно она ему правда напомнила, – Перескажи мне сегодняшний день, когда я попрошу тебя о втором, договорились? Колдунья улыбнулась ещё шире и закусила губу, чтобы не рассмеяться. Они шли на день рождения к папе, и от одного только этого факта настроение Рена с утра было как у Гриффин всегда. Не сказать, что они так уж серьезно не ладили с тестем, но Ривен постоянно отпускал какие-нибудь колкости в сторону зятя, а тот по большей части не мог на них ответить из-за элементарного уважения к старшим и родственникам жены. Да и ворчал Рен сегодня тоже больше картинно и по привычке: как пиво пить с отцом и футбол смотреть, дак это они друзья, а как на день рождения сходить, где ещё и тетя Айси будет, это он сразу тысячу отмазок найдет. – Не сердись, – взяла специалиста за руку девушка, – Мы ненадолго. На Линфии мы вообще неделями живем. – Нашла с чем сравнивать. На Линфии только твоего тотема посреди двора не хватает, и то, я уверен, Лили скоро поставит. – Рен, – не выдержала и все-таки рассмеялась ведьма, – ну ты чего сегодня, м? – Да ничего, – поморщился парень и грустно выдохнул, – Почему она меня не слушается? – Потому что ты избаловал её, я тебя предупреждала. – Ну а как я с ней должен общаться? Она же… она же… маленькая! – Ей уже почти четыре, а ты до сих пор не спускаешь её с рук. – Ты тоже, – резонно заметил колдунье специалист, и та лишь пожала плечами, дескать, а что тут возразишь. Возразить и вправду было нечего, Анабель прекрасно знала все свои косяки в «воспитании» долгожданной дочери, где ключевым словом являлось долгожданная. Даже скептически настроенная ко всему Дарси поверила в кармическую несправедливость, когда её дочь, грезившая ребенком, больше года не могла забеременеть, в то время как сама Дарси стала матерью лишь потому, что случайно залетела. И ведь не просто залетела, а крепко так, сразу двойней, и работала по полной вплоть до роддома и хоть бы что, Ана же, окруженная в сто кругов безграничной заботой мужа, матери, отца, свекрови, свекра, тетушек и дядюшек, а также остальной Магической реальности, которая следила за её беременностью не меньше врачей, продержалась только семь месяцев. Девочку спасли чудом, а Анабель практически усыпили, потому что она орала, что разгромит больницу, если ей сейчас же не принесут её ребенка. И Рен сильно кривил душой, когда просил Анабель напомнить ему, почему они решили завести ребенка, уж он точно не забудет ту ночь, когда врач сказал ему, что все известно наверняка будет только утром: выживет или нет. И как после этого не баловать Катрин, если она сама подарок? Её действительно не хотелось выпускать из рук, из виду, не давать ей бегать, прыгать, есть что попало, при этом отказать ей в чем-то ни Рен, ни Ана тоже не могли, а если могли они, то юная сообразительная Катрин строила глазки дедушке Ривену, который любил внучку больше, чем родную дочь, хотя, казалось, куда уж больше. – Папа, мама, ну чего так долго?! – прибежала назад раскрасневшаяся Катрин, недовольно сведя бровки. Несмотря на то, что она была дьяволенком в модном, выбранном Айси, платьице, выглядела она как сущий ангелок, чему Рен всегда поражался, когда она после какой-нибудь пакости смотрела на него своими светло-зелеными, невинными, фейскими глазками. Он уже проходил подобное с Лили, но Лили сильно изменилась и не вызывала сейчас такого диссонанса внешности и характера. После последних летних каникул, которые она провела в Магиксе с его женой и, в особенности, Айси Темной, Лили и выглядела как ведьма: сменила свои белокурые локоны на платиновые с сине-фиолетовой дерзкой прядью, научилась темному макияжу и вовсю готовилась к поступлению в Башню, куда уже пару раз ходила на экскурсию с миссис Фицджеральд, которая даже дала ей попробовать пройти экзаменационные испытания и подобрала пару книг и пособий для подготовки, хоть это и не слишком честно, но кто у ведьм заботится о честности? Точно не Лили. Катрин же была копией Рена или, скорее, Флоры: русоволосая, смугловатая, милая, зеленоглазая девочка, и единственное, что могло «насторожить» в её внешности и явиться сигналом опасности – чисто ведьминская ухмылка, а не мягкая улыбка феи природы. А ещё у Катрин, как научился на земной манер говорить Рен, было шило в одном месте, и в этом он «винил» жену, типа, это все из-за того, что они сделали дочь «побыстрее», в её духе, когда она соблазнила его в машине в каком-то приступе отчаяния, когда они уже были на грани не только моральных сил, но и развода, от множащихся и множащихся неудач, хотя Анабель и уверяла его, что далеко не факт, что она забеременела после того курьезного раза. Тем не менее, Рен не чаял в дочери души, всегда, даже когда наблюдал, как она рисует красками дедушки на стенах. Он, напротив, даже мог помочь ей нарисовать бабочку, хоть Катрин и просила чаще дракона. Все, о чем Рен просил потом этого Дракона, чтобы его маленькая девочка не унаследовала от жены дурной ген бесстрашия, но пока, к сожалению, не мог найти ничего, чего бы она боялась. – Катрин Амелия Фланзен, – присел на корточки перед дочерью Рен и взял её за бочка, стараясь говорить как никогда твердо и серьезно. – О-оу, – пискнула малышка, понимая, чем все пахнет: отец всегда называл её полным именем, когда собирался ругаться. Для неё это было ругаться, мы с вами бы назвали это «слегка пожурить». – Я просил тебя не бегать, Катрин, потому что ты можешь упасть и расшибить коленки. Почему ты не слушаешься? – Потому что я хочу быстрее к дедушке Ривену, пока Пе(`э)тер не съел все шоколадки. – О Боги, – в очередной раз сдаваясь, увел глаза молодой отец и взял девочку на руки, чмокая в щечку, перед тем как передать жене, – Анабель, у меня нет аргументов. Ана, то ли как мать, то ли как ведьма, не сказать, что была более стойкой к чарам дочери, но могла с ней договориться, как когда-то с самой Анабель договаривалась Дарси. Года, пережитое и материнство сделали колдунью более рассудительной, уравновешенной, терпеливой, а Рен ещё говорил, что и красивой, и в шутку, за внешность и неподобающий ведьмам характер, называл её нимфой. Рен и сам изменился. Не было больше того взъерошенного парня в вечно мятой одежде, а юношеские щечки, на ямки в которых покупалась женская половина Магикса, перешли по наследству дочери. – Солнышко, – начала речь Ана, обнимая дочь. Как в таких условиях можно воспринимать все «нельзя» и «не делай» всерьез? – ты думаешь, дедушка Ривен не оставит тебе шоколадок? Разве хоть раз так было? – Нет, – помотала головой малышка, в раздумьях наморщив лобик, – А вдруг в этот раз будет? – Никогда так не будет. – Ну ладно, – устало выдохнула девочка и обняла мать за шею, кладя ей голову на плечо. Набегалась, самое время вздремнуть по дороге, а потом за шоколад и Петера взяться. И не беда, что братик на год старше, все равно будут играть в то, что она скажет, а придумывать и руководить Катрин умеет. – Пойдешь к папе на ручки? – спросила колдунья, для которой трехлетняя дочь становилась тяжеловата. Картин покивала, уже закрывая глазки. Еще только обед, а день уже выходил напряженным: сначала встала с первыми лучами, пока всех разбудила, пока покормила Флинка и Майлза, пока поела сама, а потом ведь ещё играть надо, а это тяжело, особенно попробуйте догнать этого Флинка, когда тебе три, и Майлза, который прячется в газоне лучше линфийских хамелеонов. – Ох, Фицджеральд, – тихо вздохнул Рен, укладывая крошку, – Сама неспокойная и дочерью такой же меня наградила. – Ох, Фланзен, – передразнила его Анабель, – Надо было оставить девичью фамилию или хотя бы взять двойную, чтобы твои оговорки не были такими оговорками. – Это и не оговорки, это констатация факта. Была бы Катрин в меня, во Фланзенов, не было бы никаких проблем. – Ой не смеши. По рассказам Флоры, ты был ещё неугомоннее. От себя могу добавить, что лет до двадцати. – Ничего не могу тебе ответить, дорогая. Но я сообщу, как только закончится твой период неугомонности, – колдунья цокнула и закатила глаза, а Рен тихо рассмеялся, чтобы не разбудить дочурку. Сон начал расползаться и сгорать как старая видеопленка, расходясь обугленными кругами, оставляя черные дыры. Рен вынырнул, тяжело дыша, резко садясь и впиваясь в мокрые насквозь от пота простыни. Через секунду прозвенел будильник, и он подскочил как ошпаренный, ещё не понимая, что это было: сон, реальность и где он сейчас? И где Катрин?! Тут же Рен осознал, что он не помнит, что ему снилось, и кто такая Катрин, которую он ищет взглядом по комнате. И почему он её ищет. Парень обхватил голову дрожащими руками и сел обратно на край кровати. Голова была абсолютно пустой от мыслей, но до краев набита чем-то вроде ваты. В ушах звенело, а к горлу подступала тошнота. Чертова Скэрилот и её штучки, но, Дракон, хоть бы это помогло спасти Катрин. Стоп, спасти Анабель. =========================================================== Безлуние завтра. Анабель это больше чувствовала, чем знала. Она избегала встреч со специалистом, а он и не звал её на них, но сегодня она хотела его увидеть в последний раз. Конечно, она не скажет ему об этом, не выдаст себя ни словом, ни жестом, потому что сама не выдержит прощаний. Подводя итоги, Анабель подсчитала, что у неё в этой жизни было все, что она хотела, несмотря на юный возраст. Она как-то говорила Рену, что у неё не было только любви, но и любовь у неё была. Возможно даже такая, какой у большинства не будет и за сто лет жизни. Она в последний раз выбрала из списка контактов номер того, кого не забудет даже после смерти. – Неправильно! – теряла терпение Эмили, – Повторяй без ошибок и прекрати паясничать! – Я не паясничаю! Я стараюсь, просто уже язык сломал об твой змеиный язык! – Это латынь, придурок! – ругалась ведьма, что так было несвойственно ей. Она и сама была на пределе физических и магических сил. – Не ной! – снова хватал её за руки Рен, – Давай ещё раз. Щас получится. Говори. Но их прервал телефонный звонок. Специалист достал телефон и посмотрел на экран. – Это Анабель. – Ну бери быстрее, нам надо закончить, – нетерпеливо взмахнула рукой Эмили и отвернулась к окну. – Да, привет, солнышко. – Встретиться? Нет, прости, не могу. Очень занят сейчас. – Ммм, да ничем важным. В смысле, ну понимаешь, армейская рутина, приказ, ночное дежурство и все такое. – Да, даже ненадолго. Никак не сбежать. Честно, прости. Ты же знаешь, как дед теперь следит за мной. Давай завтра, как раньше, вместо обеда встретимся? – Отлично, договорились. Буду ждать тебя. – Да, я тоже очень скучаю по тебе. Безумно, Анабель. – Пока, милая. До завтра. Рен отключился и облегченно выдохнул, убирая телефон в карман и только после этого замечая удивленный взгляд Эмили, неотрывно смотрящей на него. – Что? – Ничего, – хмыкнула колдунья, обратно подходя к нему, – Ты так легко врешь ей. Интересно, как часто? – Ты упала, ведьма? Что я ей должен был сказать, правду? Расскажу, когда все закончится. – Ну да, ну да. – Да ты дура. Если бы я не любил Фицджеральд, я бы нафиг щас этой херней не занимался тут. – Что ж, давай проверим твою любовь на деле. =========================================================== Андреа шлепала на кухню поставить чайник для только что вернувшегося домой Макса, который сейчас был в душе. Время с вечера пятницы до утра понедельника принцесса проводила у жениха: Макс сделал ей предложение в тот же день, когда узнал про ребенка. Фея нервничала, часто прислушивалась к себе, трогала живот, а с Максом было легче и спокойнее. Он предлагал ей забирать её после школы каждый день, но она сказала, что это будет слишком подозрительно, если уже не подозрительно. Но несмотря на то, что сегодня была только среда, Андреа вновь была у Макса. Она не хотела жаловаться, просто не любила и никогда не делала этого, но страх перед встречей и объяснениями с матерью не давал волшебнице ни есть, ни спать, но Андреа понимала, что должна делать и то и другое, поэтому позвонила Максу и попросила забрать её, чтобы свернуться клубочком у него под боком и выспаться. Когда Андреа проходила мимо двери, раздался звонок. Анабель подумала, что все-таки успеет попрощаться с Реном завтра, если не в обед, то хотя бы с утра, а вот с Максом уже не успеет. Андреа не распахнула дверь сразу, а посмотрела в глазок, как наказывал Макс. За порогом стояла Фицджеральд, она узнала сразу, но что делать? Пускать её или нет? К черту, она все равно в курсе неё и Макса. Андреа открыла дверь. – Здравствуй, Анабель. – Ты что тут делаешь? – опешила ведьмочка, пусть и знавшая, но не ожидавшая увидеть в доме друга заклятого врага. – То же, что и ты. Пришла в гости. Проходить будешь? – отошла в сторону принцесса, приглашая внутрь. – Где Макс? – В душе, сейчас выйдет. Можешь подождать. Я ставлю чай, на тебя ставить? – Какого хера ты ведешь себя тут как хозяйка?! – как по щелчку завелась ведьма. – Эй, спокойней, – подняла руки Андреа, сделав шаг назад: знает она истерики Фицджеральд, и «любовь» её к ней тоже знает, но что Андреа теперь может сделать, если она, черт побери, спала с её Фланзеном. Дракон, Рен, почему ты не мог выбрать другую девку. – Анабель, – завязывала конструктивный диалог принцесса, – я думаю, нам надо забыть прежние разногласия. Сейчас все по-другому. – Конечно по-другому. Раньше ты пудрила мозги Рену, теперь Максу. Разница очевидна. – На себя посмотри, – отбросила идею с диалогом Андреа. Ей тоже есть, что сказать, заносчивой малолетке, – Чем ты лучше меня? Ты тоже была с Максом, наигралась, а теперь вьешь веревки из Рена, относишься к нему как плюшевому медвежонку: хочешь приблизишь, хочешь выкинешь. Он из-за тебя попал в карцер, из-за тебя у него все проблемы. – Да что ты знаешь обо мне?! О нас с Реном?! – А ты что знаешь обо мне?! Обо мне с Максом?! Давай, ты же умница, Фицджеральд, порази остроумием и придумай очередную вариацию со словом «шлюха». – Когда-нибудь Макс одумается и кинет тебя. – Да, тебе-то переживать не о чем: привороженный Рен вряд ли куда-то денется. – Я никогда не ворожила! – теряя остатки человеческого самообладания, запустила в фею силовой шар Анабель, примерно такой же, каким принцесса однажды сбила её при игре в войну, только теперь она сбила принцессу, а та даже почему-то не попыталась поставить блок, и лишь успела обхватить живот, прежде чем впечататься в стену. – Что здесь… – вышел из ванной Макс, но вопрос застрял у него в горле, когда он увидел на полу невесту, надсадно кашляющую и держащуюся за живот. – Андреа, Андреа, – подлетел к ней мужчина, – С тобой все в порядке?! Я сейчас отвезу тебя в больницу! – Не надо, Макс, – переводила дыхание фея, – Попало в плечо, ребенок в порядке. – Ничего не в порядке! Ты не в порядке! – вскочил Макс, разворачиваясь к ещё не осознавшей, что она сделала Анабель. – Как ты посмела?! Убирайся отсюда! – Макс, я не знаю, я не знала, что она… – Вон отсюда и не появляйся здесь больше! – вытолкал ей Макс и с силой захлопнул дверь. Анабель стояла перед дверью и переваривала поступок и полученную информацию. За что она чуть не убила Андреа? За простую перепалку? Ладно, преувеличивает, не убила бы, но могла навредить ребенку. Но кто же знал, что она беременна. Все равно. Это неправильно, неправильно. Надо извиниться и узнать все ли в порядке. Но только Ана занесла кулак, чтобы постучать в дверь, к её внутреннему монологу добавился новый собеседник. Не должна. Ты никому ничего не должна. Макс предал тебя. Променял на шлюху, на твоего врага, на ту, которую он знал, как ты ненавидишь. Он предал тебя, а ты всего лишь отомстила. Месть это хорошо. Ты все делаешь правильно. Не сомневайся. Слушай меня. Расслабься. Анабель опустила руку, прикрывая глаза и чувствуя, как по телу растекается сила, энергия, главное не препятствовать ей. Да она такая приятная, что и не хочется. «Пойдем, я тебе кое-что покажу», - позвал её внутренний голос и Анабель подчинилась. – Андреа, – помог подняться девушке Макс, – Давай ты не будешь упрямиться и рисковать, и я отвезу тебя в больницу Верхнего? – Не надо, Макс, со мной правда все хорошо. Посмотри. Ни следа. Будто она передумала в последний момент и… не знаю, вынула, что ли, заклятие из заклятия. Пустая энергия, без магии. Как она это сделала? – Ты меня спрашиваешь?! Я вообще ни разу не видел магических драк. Но я беспокоюсь сейчас за тебя. Давай поедем. – Нет, все. Тем более, если мы поедем в больницу, маме обязательно донесут о моем положении. Но все же… – прервалась на полуслове и задумалась Андреа. – Что все же? Все же поедем? – Нет. Все же, как она это сделала… Рен, конечно, говорил, что она очень сильна, но это просто нереально. – Да что конкретно нереального-то?! – не понимал и нервничал Макс, – Ты рассуждаешь так, будто не рада, что она тебя не убила. – Да то. Ну нереально это забирать силу у самой себя. Сам посуди, ты же не можешь избить себя, например. А она будто может. Будто я за секунду встретилась с двумя Фицджеральд, с плохой и с… не совсем плохой, и не совсем плохая не захотела моей смерти. Бред, – тряхнула головой Андреа, думая, может, оно и правда бы к врачу не плохо было. – Хм, ты будешь смеяться, но я тоже иногда думал о ней так же. Нет, она не пыталась меня убить, но мне всегда казалось будто их две, будто реально существуют разные Ана Фитц и Анабель Фицджеральд. – Я не буду смеяться, потому что шизофрения это нифига не смешно, и не факт, что она у неё, а не у нас. – Ладно, нам надо просто успокоиться. – Да, пойдем все же пить чай. =========================================================== – Aut vincere. – Aut vincere. – Aut mori, – валилась с ног от истощения, но продолжала вкладывать в слова силу Эмили. – Aut mori, – с расстановкой и чувством повторял ученик ведьмы, – Эй, Скэрилот! Что с тобой?! Рен подхватил пошатнувшуюся Эмили, застыв с ней в довольно двусмысленной позе с обложек дамских романов в мягком перелете, будто вот-вот поцелует. Но никто бы этого и не заметил, если бы не открылась дверь. – Хм, – спокойно хмыкнула Анабель, – Не знала, что Красный Фонтан патрулирует по ночам и женские спальни Башни. – Анабель, ты все не так поняла, – осознал ситуацию со стороны Рен, – просто Эмили стало плохо. – Допустим, Фланзен, я опять все неправильно поняла, но ты же сказал, что у тебя ночное дежурство. – Анабель, милая, я сейчас все объясню, – было хотел подойти к ней парень, но молчавшая до этого Эмили поймала его за рукав. – Не трогай её, – быстро приказала брюнетка, – Это не она. – Да что ты несешь? – выдернулся Рен. – Да, Эмили, может, ты и мне что-нибудь объяснишь? Например, почему ты обнимаешься с Фланзеном, когда всю жизнь считала его придурком? В отместку мне? За Нейта? Может и к лучшему, что он бросил такую дрянь как ты. – Я не буду с тобой разговаривать. Убирайся из моей комнаты. – Полегче, герцогиня. Здесь не Ваш двор, – неестественно ухмыляясь, подошла к ним ближе Анабель. – Ай, холодно, – пикнул Рен, когда девушка коснулась его щеки. – Не трогай его! – встала между ними и оттолкнула подругу Эмили, – Ты боишься, да? Боишься, что не сможешь совладать с ней, пока она с ним связана. Только теперь Рен начал догонять, что к чему. Прикосновение Анабель было холодным как лед. Она говорила, что если это произойдет, то он должен либо убить её, либо бежать и не оглядываться. Она и спокойна как лед, когда вы видели Фицджеральд такой? Да если бы она приревновала всерьез, от Башни бы уже камня на камне не осталось. Он же помнит, как она реагировала, когда застала его с Андреа, или когда позвонила Винди. Эмили права, это не она. Тогда где Анабель?! – Эй, верни её, слышишь! – схватил за грудки девушку Рен. Её глаза были ужасающе черными, почти без белков, а не светло-карие, мягкого янтарного оттенка, в которые он так любил смотреть. Ведьма зажмурилась, а когда открыла глаза, то на секунду парень снова увидел её и её озорной огонек. – Прощай, Рен, – прошептала Анабель и заставила себя испариться, пока не наделала глупостей как с Андреа. – Нет! – сжал кулаки юноша, но поймал лишь дымку, – Анабель! – Не ори! – дала ему подзатыльник бледная как мел Эмили, сохранявшая спокойствие лишь внешне, – Быстро езжай в Фонтан и тащи сюда её братьев, я пока все соберу. – Что соберешь?! Надо ехать за ней! – Ты знаешь куда?! – Но… – Делай. Как. Я. Говорю, – смотря ему прямо в глаза, отчеканила Эмили, Рен послушно кивнул: спасибо миссис Фицджеральд за факультативы по манипуляции. Фейчику повезло, что прогульщица Анабель так не умеет. =========================================================== – Ты не дала ему объясниться! – кричала в пустоту посреди ночи и леса девушка. – Ты все видела глазами, к чему тебе слова? – Что я видела?! Может, Эмили действительно стало плохо, а я обвинила её! Ты обвинила её! – Я лишь помогла тебе не выглядеть жалко. – Я не выглядела жалко! Эмили моя лучшая подруга, она никогда не предавала меня! – Из-за тебя она потеряла Нейта, у неё есть причины тебя ненавидеть. – Но она не ненавидит меня. – Откуда ты знаешь? – Я… – Что ты? Уверена? Ты глупая девчонка. Эмили опоила тебя сывороткой правды, когда ты не хотела делиться с ней, Эмили врала Нейту, что не знает с кем ты, чтобы усидеть на двух стульях, Эмили любезничает с твоей матерью, потому что хочет занять твое место, и она уже занимает его, обирая у тебя Рена. Эмили не такая, какой ты видишь её. – Неправда, – уже не так уверено и резво возражала Анабель. Червь сомнений начал точить её мысли. – Правда, к чему этот самообман? Во лжи живут только слабаки и трусы, ты боишься правды? – Нет, я… Нет! Ты, я знаю тебя, ты все врешь, всегда. А Рен не врет. Рен любит меня! – Да откуда ты опять знаешь?! Он хоть раз говорил тебе, что любит тебя? – Нет, но… – И не скажет, я предупреждала тебя ещё давным-давно. И он тебе не врет? Ты серьезно? Да он даже соврал тебе, что на дежурстве. Не захотел увидеться с тобой, предпочел Эмили. – Всему должно быть объяснение, – сев на землю, обхватила колени ведьмочка и уткнулась в них лицом, глотая горькие соленые слезы. Она уже верит Тьме, чтобы не говорила сейчас, и Тьма это знала, надо просто сейчас дать девчонке время дойти до всего самой, позволить ей самой сделать нужные выводы, которым уже невозможно изменить. И Анабель делала их. Любимый и самый дорогой человек во всей Магической реальности предал её с лучшей подругой, которая была ей ближе брата, больше чем сестра. Как можно оставаться в этом мире, где самые близкие, те, кому ты доверяешь, так поступают с тобой? В мире, где ниженцы ненавидят тебя за то, что ты ведьма, где люди, которым ты искренне помогал, отворачиваются от тебя, когда узнают, что ты носишь фамилию Фицджеральд? Родной брат, с которым выросла, считает тебя эпицентром проблем, пусть это так и есть на самом деле. Парень, который клялся в верности и говорил, что она одна единственная, не любит. Подруга узнает все твои слабости и оборачивает их против тебя. Анабель больше не хотела так жить. Она сыта жизнью в этом мире по горло. Рен как-то в шутку называл её Анушка, а ведьма ответила, что Анушка уже пролила маслице. Тьме осталось только бросить спичку, и она её бросит прямо сейчас. – Этот мир не заслуживает тебя, Анабель. Не пойму, почему ты так цепляешься за «человечность». Люди… жалкие создания, ты не такая, ты выше их, совершеннее, ты знаешь. А я помогу добиться абсолютного совершенства. – Я не хочу становиться монстром как ты. Ты чуть не убила Андреа и её ребенка. – Хм, подумаешь, не убила же. Твоя мать тоже чуть не убила ребенка, её же ты не считаешь монстром. Впрочем, если бы она убила, считать бы было некому. – Что ты несешь? – А, прости, ты, наверное, не знала. Ну да, конечно, люди такое не рассказывают. – Что не рассказывают?! – Ну, не рассказывают детям, от которых хотели избавиться, что хотели избавиться от них. Или ты всерьез полагаешь, что такая как Дарси мечтала о детях, а ты была желанным ребенком? – Вот здесь даже можешь не пытаться. Мама всегда любила меня и Нейта. – Ты меня не слушаешь. Я говорю про тебя, а не про Нейта. Нейта твои родители действительно хотели, особенно твой отец, ты же есть мое творение. Я создала тебя в прямом смысле. Никогда не задумывалась, почему ты так похожа на Нейта? Почему он может различать твою ложь, чувствовать тебя? Да хотя бы почему ты единственная левша в роду? Случайности не случайны, милая. – Что ты сделала со мной? – замирая, спросила девушка. – Я сделала тебя, – спокойно повторила Тьма, – Твоя мать оказалась настолько никчемной, что забеременела мальчиком, а мне нужна была ведьма, темная ведьма. Пришлось вмешаться. Не скажу, что это было просто, но Дарси тоже в моей власти, как и все её потомство. И, смотря на тебя, я понимаю, что не так уж плохо справилась с задачей. Ты изначально не принадлежала этому миру, Анабель, пусть ты, образно говоря, и вышла из ребра твоего брата человека. – Нет, не правда, даже ты этого не можешь, – быстро мотала головой шокированная колдунья, отгоняя от себя даже предвестников подобных мыслей, – Никто не может вмешиваться в законы мироздания. Это магическая аксиома. – Я же сказала, это было непросто. Но, я надеюсь, ты вернешь мне те силы, которые я затратила. – Никогда, слышишь?! Я никогда тебе не дамся! Ты хуже, чем монстр! Ты зло в чистом виде! – А ты порождение зла. – Нет! Я не верю тебе! – опять заладила Ана, и Тьме это уже начало надоедать. – Что ж, смотри, упрямая девчонка. Анабель не успела приготовиться или хотя бы сгруппироваться, поэтому с грохотом распласталась на кафельном полу, больно ударяясь подбородком и чудом сохраняя зубы. – Где я? – просипела ведьма, приподнимаясь на руках и пытаясь остановить качающийся пол: похоже новоявленная матушка подарила ей на именины сотрясение. Ответа не последовало как и помощи. Держась за голову, Ана еле как села и тут же зажмурилась от рези в глазах от солнечного света, поступавшего даже сквозь плотно задернутые жалюзи. В нос ударил горький запах лекарств и чего-то дезинфицирующего, запах больницы. Юная колдунья никогда не отличалась особо крепким здоровьем, в отличие от брата (видимо «мама» упустила этот момент из виду, когда проектировала её), но все равно по двоящимся сейчас пальцам могла пересчитать, сколько раз в жизни она была в больнице. Дарси владела исцеляющей магией, а тетушка Айси превосходно варила различные зелья и снадобья. Поэтому малознакомый запах больницы насторожил Ану и помог быстрее прийти в себя. Когда к зрению вернулся фокус, ведьмочка различила вблизи себя три фигуры: маму, папу и врача, который делал лежащей маме на кушетке, по-видимому, узи. А папа сосредоточенно вглядывался в маленький черно-белый экранчик и, похоже, очень нервничал. Ривен действительно очень нервничал. Сегодня должны были сказать пол ребенка. Нет, конечно, он будет рад и обнимет жену, даже если будет девочка, но Дракон… как же хотелось сына, ведь он даже уже имя придумал. Дарси не разделяла его нервозности. Она ему сто раз говорила, что чувствует, что знает наверняка, что мальчик, а он не хотел её слушать, а вчера ночью даже попросил помолчать, не спугивать удачу и не мешать ему молиться Богам. – Что ж, – начал врач и взял небольшую паузу, будто убеждался, что скажет правильно, – поздравляю, у вас будет мальчик. Ривен шумно выдохнул и сжал кулак в победном жесте, Дарси закатила глаза, но все же улыбнулась. – А второй плод, – опять взял паузу врач, приближаясь к монитору и вглядываясь лучше, – второй, м, мальчик закрывает и плохо видно, но, похоже, девочка. – Что?! – резко села Дарси, откидывая руку врача с живота, – Какой второй плод?! Здесь какая-то ошибка! – Тише милая, – удержал вскочившую ведьму и попытался усадить на место Ривен. – Нет! Пусти! Пусть покажет мне! Такого не может быть! Все прошлые анализы показывали одного ребенка! Я чувствую, что у меня один ребенок! – Хм, действительно, – недоуменно пролистывал её карточку доктор, – Ничего о втором плоде не сказано, но посмотрите сами. – Милая, – смотря в монитор, обращался к жене специалист, – Ты уверена, что чувствуешь одного ребенка? – Этого не может быть, – тоже смотрела в монитор и мотала головой молодая женщина, – Этого просто не может быть. – Дарси! Дарси, стой! – догонял бегущую по улице колдунью Ривен. Анабель и вовсе поспевала с трудом. – Отстань от меня! – Дарси, – поймал её мужчина и развернул к себе, – Успокойся! – Уйди от меня! Не прикасайся ко мне! – в приступе истерики била его по плечам ведьма, – Это ты, ты во всем виноват! Я говорила, я сразу говорила, что это плохая затея! Но нет, ты уперся в этого ребенка! А теперь поздно, Ривен! Теперь уже поздно что-либо менять, понимаешь?! Ненавижу тебя! Ты испортил мне жизнь! – Дарси, Дарси, послушай меня, – пытался вразумить её муж, – Не надо ничего менять, все хорошо, врач сказал, что оба плода развиваются нормально. Все очень хорошо. – Ничерта не хорошо! Ты ничерта не понимаешь! Ладно, ладно, ладно этот мальчик, я смирилась, я бы пережила одного мальчика, но второй ребенок, я не хочу второго ребенка, не хочу! Я, я, – заикалась ведьма с трудом подбирая слова, – Я хочу свободы, я хочу преподавать, что я скажу Гриффин? Скажи, что я скажу Гриффин? Что мы будем делать с двумя детьми? Это конец! – Думаю, ты достаточно видела, – иронично протянула Тьма. – Д-да, – тоже заикалась Анабель, вытирая бегущие по щекам слезы, – Забери меня отсюда. Забери меня насовсем. – Ты готова? – Да. Нет, подожди, – быстро успела вставить девушка, – Я хочу поговорить с ней. – Что ж, – согласилась Тьма, – Отныне будет все так, как ты хочешь, Анабель. Тьма знала, чем кончится этот разговор между Дарси и Ривеном, поэтому не дала бы досмотреть его девочке в любом случае, но мы-то можем это сделать. – Ничего не конец, Дарси, – негромко возражал парень, обнимая все ещё плачущую, но уже не бьющуюся в истерике молодую жену, – Я обещаю, что все будет хорошо, что ты сможешь преподавать. Мы наймем нянь, я буду помогать тебе, когда бы ты и что ни попросила. Вот увидишь, что ты зря так переживаешь. – Не зря. – Зря. Перестань, милая. Я не хочу, чтобы ты потом жалела об этих словах. – Если все же девочка, Ривен, – вздыхала Дарси, – Если все же девочка. – Ну хорошо же. Девочка. Она наверняка будет красивая и умная как ты, и я буду её так же любить. – Я боюсь девочки. – Хм, почему? – Я не хочу, не хочу повторения всего того кошмара, не хочу быть на месте моей матери. – Дарси, солнышко, не глупи, – усмехнулся Ривен и чмокнул девушку в макушку, – Ты совсем не похожа на свою мать. Нет, похожа, но не в этот раз. – Откуда тебе знать? Что если я не смогу полюбить её? Обреку на такое же жалкое существование, как они обрекли меня? – Ты перегибаешь палку. Это не замкнутый круг. И ты уже её любишь, ты уже заботишься о её благополучии и беспокоишься о том, какая ты мать. – Нет, я просто… – Что нет? От чего ты бежишь? От того, что ты можешь стать хорошей матерью или от того, что ты хочешь ею стать? Но Дарси не слушала его, она думала о чем-то своем, о женском, о том, что Ривену никогда не понять. Она зажмурилась, улыбнулась и крепче прижалась к мужу. – У меня будет девочка, Ривен. – Что? – не понял мужчина, к чему это она сообщила ему «новость». – У меня будет девочка, – повторила Дарси, – Моя девочка и только моя девочка. – Хм, ну да, – не стал сейчас спорить с ней специалист, что девочка, вообще-то, будет и его. – У меня будет девочка. У меня будет второй шанс. Ты прав, это не замкнутый круг. – Конечно прав, – отстранил её Ривен, чмокнул в губы и посмотрел в лицо, – Все? Все в порядке? – Да, – устало улыбнувшись, кивнула колдунья. – Кушать хочешь? – заботливо спрашивал парень. Он всегда её об этом спрашивал. – Нет. – Немножко, милая. Ты почти не завтракала, а должна есть за троих. – Хорошо, – не стала спорить Дарси, её занимало сейчас другое, – Скажи, а ты кого будешь любить больше, мальчика или девочку? – Не знаю, одинаково, наверное. Но баловать конечно буду девочку, – рассмеялся Ривен, беря за руку жену. Наверное, так и должно быть, с этим настроением беременных, к тому же, она и без того была странной. – Ой, – осеклась ведьма, – То есть, если я буду любить кого-то больше, это будет плохо? – Да успокойся ты, Дарси. Подожди, вот родятся они, и ты сама увидишь, что не сможешь выбрать. И уж точно никогда не вспомнишь, как рассуждала о том, что смирилась с мальчиком и не хочешь девочку. – А если вспомню? – Не вспомнишь. – А если смогу выбрать? – Не сможешь. – А если… – Дарси! – Ладно, молчу, – смиренно выдохнула Дарси, но надолго её не хватило, – А можно Айси к нам сегодня придет? – Можно. – А Сторми? – Можно. – А… – Все можно! – Уф, спасибо, я боялась, ты не разрешишь. Тогда сейчас поедим, я в школу и оттуда позвоню Айси, чтобы она собирала к нам вещи на неделю. – Что?! – Ну что? Ты сам сказал, что все можно. Я хочу посмотреть, как я смогу ужиться хотя бы неделю с ребенком в одном доме и нам надо обсудить и составить с Айси план воспитания дочери, а в планировании ей нет равных. – Дарси, это не военная операция, а наш дом не штаб-квартира. – Ты несерьезно относишься к детям и все, ты уже разрешил. Теперь помолчи, я думаю, что ещё упустила. =========================================================== Заклятие Эмили спало с Рена, только когда он долетел до Фонтана. Он припомнит это ведьме, обеим ведьмам, но сейчас не время строить мстяшки: надо сначала спасти ту, которой будет мстить. – Норд! Темный! – крикнул Рен, запрыгивая в окно, но сожителя в комнате не оказалось. Уже на выходе специалист краем глаза заметил что-то на своей кровати. Это оказалась толстая потрепанная тетрадка с прикрепленной к ней запиской, сложенной аккуратным треугольничком. Рен, милый Рен, я так хочу тебя скорее увидеть, но все равно опоздаю на свидание, потому что должна закончить письмо. Ты знаешь, как я не люблю быть банальной и сентиментальной, но когда я с тобой или хотя бы думаю о тебе, пишу тебе, мне отказывает и смекалка, и чувство юмора. Я даже не знаю, что ещё тебе сказать, потому что это письмо задумывалось только ради одного предложения – прости меня. Просто прости меня за все, Рен, потому что если я начну перечислять свои грехи, то мне не хватит этого клочка бумаги. Ещё я хотела сказать спасибо, тоже за все, потому что за этот неполный год испытала больше, чем за всю жизнь. Представляешь, до тебя у меня не было даже депрессии из-за парня. Ты спросишь: «А Лаки?». Лаки… да Лаки просто фейский сон по сравнению с тем, что я пережила после нашей ссоры на Новый год. Я говорю об этом, не потому что мне было плохо с тобой, просто, даже когда все было плохо, я думала только о тебе, наверное, это и помогло мне продержаться так долго. Да, если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет. Прости. Тысячу раз прости. В руках ты держишь мою тетрадь с песнями. Я никогда её никому не показывала, потому что никто бы не понял. А ты понял с первого раза, помнишь, тогда, у Норда? Я никогда тебе не забуду той выходки с поцелуем. Она хочет отобрать у меня душу, но она не сможет, потому что моя душа в этой тетради, в песнях. Я знаю, что ты назовешь меня глупой девчонкой, но я хотела, чтобы меня запомнили и знали не только как дочь Ривена Фицджеральда и племянницу Айси Трикс, я хотела оставить свой след в мире, а теперь понимаю, что мне будет достаточно, если меня будешь помнить один ты. Да, ты не зря всегда считал меня эгоисткой, но я правда боюсь, что ты забудешь меня, но я не хочу, чтобы ты загубил свою жизнь. Не надо, Рен, прошу, не надо глупостей, не надо геройских выходок, умоляю, будь счастлив, это все, о чем я мечтала для тебя, со мной или без меня. Письмо и тетрадь заколдованы и исчезнут с приходом новой луны. Сожги письмо, если захочешь оставить тетрадь. Если не захочешь, я пойму. Тогда, если будет не сложно, сожги тетрадь. Не потому, что я не хочу, чтобы кто-то видел её, просто… я любила огонь. Я очень любила, Рен.

Анабель Фицджеральд/Ана Фитц/«упрямая идиотка» (с)

=== Дарси по обыкновению задержалась на работе и потеряла счет времени: Ривен не в городе и напомнить о конце рабочего дня не кому. Да и журналы сами собой не заполняться. Дверь кабинета распахнулась и практически впечаталась в стену, тогда ведьма отвлеклась и подняла глаза, секундно взглянув на виновника шума. – Анабель, дверь не развалиться, если в неё стучать, перед тем как войти, – спокойно сказала Дарси, ставя в журнале очередную закорючку. Для Анабель же её спокойный тон был как красная тряпка, будто мать снизошла до неё и не видит повода ругаться с ущербной. – Да посмотри же ты на меня! Выбери хоть раз меня, а не работу! – подошла и стукнула обеими руками по крышке стола юная колдунья. – Ана, в чем дело? Сейчас я закончу и пойдем домой. Пять минут и я выслушаю, почему ты поссорилась с фейчиком, – в последнее время только это являлось причиной хорошего или плохого настроения дочери, – Уверена, там все не так страшно. – Только скажи, почему? – теряла запал ведьмочка и сдерживала такие постыдные для неё сейчас слезы, – Почему ты так ненавидела меня? За что? Ведь я ещё ничего тебе тогда не сделала. – Ана, ну что случилось? О чем ты говоришь, солнышко? – встала из-за стола Дарси, обходя его и подходя к дочери. – Не называй меня солнышко! Ты достаточно накормила меня показной ванилью. Я пришла за правдой, ответь только на один вопрос, почему? Почему ты ненавидишь меня? – Ана! Побойся Дракона! Ты прекрасно знаешь, как сильно я люблю тебя. – Опять врешь. Ты ненавидишь меня, и всегда ненавидела. Ещё до рождения. Хотела избавиться, да опоздала. Или побоялась, что отец тебя кинет? Какая же ты все-таки настоящая ведьма, Дарси. – Анабель, кто тебе наговорил эту чушь? – Чушь? – криво усмехнулась ведьмочка, изгибая бровь, – Я ненавижу тебя, Ривен! Ты испортил мне жизнь! Я была согласна только на мальчика! Я не хочу этого второго ребенка! Я хочу свободы! – Анабель, – ошеломленно выдохнула Дарси, хватаясь рукой за крышку стола. Девочка воспроизводила слова, о которых Дарси давно забыла и никогда не вспоминала. А учитывая внешность и схожий тембр голоса, ведьма смотрелась будто в зеркало времени, – Откуда ты? Это? – Что, мама? – сделала акцент на обращении девушка, – Даже не попробуешь отрицать? – Анабель, это было очень давно. Ещё до… – До моего рождения. Я знаю, я видела, поэтому и спрашиваю, за что ты так со мной? Я сильно помешала твоей карьере, да? Думаешь, Гриффин бы относилась к тебе серьезнее, будь ты как она? Или ты боялась потерять красоту? Что же ты молчишь? Дар речи я, кажется, у тебя не отнимала. – Я не могу исправить прошлого, Анабель, не могу забрать своих слов, но я очень сожалею о них, и уж тем более это никак не влияет на то, что я люблю тебя больше всего на свете сейчас, и всегда любила, я любила свою дочь с первой минуты, как узнала о ней. – Браво! – театрально громко похлопала Ана, – Я бы даже поверила тебе, если бы не видела всего сама. Да и не твоя я дочь, если уж быть честными до конца. – Милая, я клянусь, я заглажу свою вину, я сделаю все, что потребуется для этого. – От тебя требовалось только выносить и выкормить. Больше ты ни на что не годишься. А её воспитанием займусь я. – Отдай её! – схватила девочку за рубашку Дарси, прекрасно понимая, с кем сейчас говорит. – Руки прочь от моей дочери, – плавным движением кисти создала мощный поток энергии Тьма и заставила ведьму отлететь на пару метров: она пролетела бы и больше, если бы не врезалась в стол. – Жалкая, – подошла и встала над Дарси оболочка Анабель, – Жалкая ведьма и ей вбила ту же чушь в голову. Надо было сделать это раньше, забрать её сразу, убить тебя сразу. – Анабель! Не слушай её, борись, ты сильнее! – Хм, – усмехнулась девушка, – Не зови её этим человеческим именем. Не поможет. Второй раз тебе не уйти от меня Дарси. Ведьмочка вытянула руку, чтобы нанести решающий удар, но рука странно дергалась, не дрожала, а именно дергалась, будто кто-то тянул её вверх, а кто-то вниз. – Анабель, – пользуясь заминкой, медленно поднялась на ноги Дарси, – Это все неправда. Я люблю тебя. Хорошо, не веришь мне, вспомни папу, тетю Айси, брата… – Нейт ненавидит меня! Эмили… Рен… Люди врут. Все врут. – Люди врут. Люди порочны. Но есть то, ради чего стоит жить. Вспомни своего фейчика. – Он предал меня, – надломился голос Аны, и Дарси слышала, что теперь это её голос. – Он любит тебя. Не верь ей. – Хах, – издала хриплый смешок ведьмочка, – Ты любишь меня, он любит меня, какая же дурацкая ваша человеческая любовь, аж сдохнуть хочется. Анабель взяла контроль и опустила руку, направившись к выходу из кабинета, но обернулась на пороге. – Уходи, прячься, я не дам ей тебя убить, я не дам ей убивать как можно дольше. И… помоги Рену, у него что-то с горлом, ему больно. Анабель в последний раз посмотрела на мать, на мир и шагнула в пустоту. =========================================================== Дочитав письмо, Рен без сил опустился на кровать. Зря, все зря, они опоздали, давно опоздали. Она обманула его, она не сказала, она знала. Она знала ещё тогда, когда писала это письмо, писала перед тем, как встретиться с ним, а потом улыбалась, смеялась… Она знала. Она не обманывала его, она говорила, он не хотел услышать. Рен опустил взгляд на тетрадь, раскрывшуюся на последней странице с её последней песней. Мураками – Бред