Песни о любви

За окном темнело, и Анабель вновь начинала ощущать панику. Впрочем, может и не следует называть это паникой, но «тревожность» также нельзя отнести к списку приятных переживаний. Это преследовало Ану весь последний месяц, с тех самых пор, как она вернулась, откуда редко возвращаются. Ночь, темнота, источники ее силы и сущности, оставшись таковыми, однако больше не ассоциировались с могуществом и уж точно не с безопасностью. Анабель вздохнула и включила в комнате свет, хотя еще было достаточно светло для этого. Напомнив себе в сотый раз, что она, вообще-то, ничего и никогда не боялась, Ана села с ногами на подоконник и сосчитала до десяти. Этот дурацкий способ она вычитала в какой-то журнальной статье и внутренне поморщилась лишь от одного того, что вообще читала это. – … Девять. Десять. Слабачка, – выдохнула Анабель и прислонилась лбом к холодному стеклу. Температура ее тела оставалась, как и прежде, 38 С, поэтому контраст действительно ощущался. – Войдите. Девушка отлипла от окна и обернулась. Отношения с матерью у нее полностью восстановились и даже до странного стали гораздо лучше, чем были до начала всей этой истории. Не хотелось больше ни перечить ей ради перечить, ни сбегать из дома. Хотелось напротив, как в детстве, посидеть с ней в кабинете, поудалять из ее телефонной книжки все контакты, пока она ведет пару и дала ей телефон, съесть все конфеты Гриффин в учительской, а вечером вместе со всеми игрушками прийти спать в родительскую спальню. Ведь Дарси всегда ей все это негласно разрешала. – Уже собираешься? – присела рядом с дочерью на подоконник Дарси. – Да, надо собираться, – пожала плечами Ана. Сегодня в одном из клубов Темных, а точнее, в том самом, что Айси отгрохала для любимой племянницы, устраивалась студенческая вечеринка, закрывающая этот учебный год. Как всегда будет весь Магикс, и, как всегда, без нее не обойтись. – Ты не хочешь идти? – немного удивленно, приподняла бровь Дарси. – Не знаю, – нервно ответила Анабель и посмотрела в окно. Темнело все быстрее. – Там будет выступать твой фейчик, – напомнила ей ведьма. – Я знаю, – спокойнее, но не легче выдохнула девушка, – Когда это кончится? Дарси посмотрела на дочь. Она старалась, чтобы в ее взгляде не было жалости, но у нее не получалось, а Ана все равно не смотрела на нее. Дарси бы хотела задать тот же вопрос. Она изрядно покорежила ее жизнь и оставила трещину в жизни ее дочери. Она хотела сломать и получить ее, и первое ей, как бы то ни было, удалось. – Анабель, – обняла и притянула к себе девочку Дарси, – это пройдет, я обещаю тебе, это пройдет. – Я ненавижу, – шмыгнула носом ведьмочка, – ненавижу это чувство, ненавижу этот ночник, я… кто я теперь? Я не человек, не ведьма, я даже колдовать теперь не могу. – Ну это уже бред, Ана, – нарочито строже ответила Дарси, – Что вообще за тему ты выбрала, на которой циклишься, человек не человек, ведьма не ведьма? – Я… – Ты проводник, – перебила ее Дарси, – Я помню и что? Ну бывает такое с людьми, слышишь, с людьми. У каждой сущности в этом мире есть проводник и, значит, ты ни одна такая живешь в Магической реальности. Это твоя… способность, магическая особенность. У нее есть плюсы и минусы, и надо просто научиться с ними жить. У моей магии тоже есть минусы. Я, например, ненавижу, когда ты хандришь, потому что не могу отключиться от тебя или от Нейта. В твоем возрасте я не могла отключиться даже от гадкой утки твоей обожаемой тетушки, потому что попросту не умела. Но научилась, научилась с этим жить. – Ты можешь отказаться от магии, можешь выбрать, как тебе жить, а я не могу. И Она может дернуть меня за ниточки, как куклу, в любой момент. – Если хочешь знать…, – вспылила Дарси, но вовремя остановилась, чтобы не продолжить «я даже делала это», – Если хочешь знать, какого это жить без магии, то давай, продолжай в том же духе и, возможно, ты забудешь, как колдовать, естественным способом. – Ты мне так-то не помогаешь, – скривила губы ведьмочка. – А что я тебе могу сказать нового, Ана? Ты сама Ей позвонила увлечь тебя, ты сама дала Ей доступ. Я говорю тебе это не в упрек, а чтобы ты поняла, что все произошло с твоего согласия и невозможно без. Я уже говорила тебе это и повторюсь, ты и только ты решаешь, где, кем и с кем тебе быть. Она не может ни убить тебя, ни лишить силы, потому что ты ее единственное осязаемое воплощение. Без тебя она превратиться в миф. – Катрин сказала, – задумалась Ана, – что я могу выбрать, пойти с ними или вернуться. – Я не знаю, Анабель, – поморщилась Дарси. Неприятно было думать, что дочь говорит о разговоре на том свете, – Не знаю всех способностей проводников и никто не знает. Вероятно, ты действительно можешь на каком-то уровне при определенных обстоятельствах перемещаться между мирами, но… Я бы не хотела, чтобы ты это делала. – Я больше вообще не буду колдовать. – Это глупо. – Я боюсь, – тихо призналась Анабель, впервые так открыто. Она знала, что мать знала, Рен знал, все знали, что Ана, которая жить не могла без магии с пеленок, теперь боится ее как собственного огня. – Хочешь, я научу тебя одному приему? Немагическому. – Считать до десяти? – Нет, закрывать сознание. Я использую его, когда вокруг слишком много людей или когда мне нужно сосредоточиться. – Я не эмпат, мама. – Нет, но принцип тот же. Ты боишься, что Она возьмет над тобой контроль, я покажу, как пресечь её попытку даже поговорить с тобой. Хотя и уверена, что это итак больше невозможно, но раз ты боишься. – Хватит повторять, что я боюсь, через каждое слово! – Хм, дак, может, пора перестать, – ухмыльнулась Дарси, что смогла завести дочь и вывести из хандры. – Ты можешь хотя бы иногда побыть мне матерью, а не матерью-ведьмой? – Могу, но тебе пора собираться на вечеринку, которая без тебя не состоится, и у нас нет на это времени. Давай, Ана, – серьезнее добавила Дарси, – попробуй, я буду рядом. – Что мне сделать? – смирилась Ана и зажмурилась. – Представь, что перед тобой стена. Белая, кирпичная, непроницаемая. – Это похоже на счет до десяти. – Ана, просто представь. – Ну представила. – Непроницаемая, – повторила Дарси, – но что за этой стеной, тебе никогда не должно быть интересно. Потому что за этой стеной то, чего ты боишься. Смотреть в лицо страхам и прочее оставь для фей и глупых героев, сосредоточься на том, что важно для тебя. Оно все здесь, по эту сторону. По эту сторону стены, по эту сторону мира. Вероятнее всего, Дарси придумывала или, скорее, додумывала этот «немагический прием» только что. Ей действительно было важно, чтобы Ана даже в мыслях не делала попыток когда-либо ходить в тот мир, разговаривать с Катрин, перемещаться во времени, рассматривать чувства и эмоции, как она ей их когда-то описывала. Ничего страшного, она же хотела быть обычным человеком, так что переживет. Переживет. Дарси и сама не знает, как смогла пережить те несколько часов, когда Ана исчезла. Смутно помнит, как не нашла Эмили, Нейта, Рена, никого из них, как ворвалась к Саладину и умоляла его помочь, не зная в чем. И если Ане, чтобы спать, нужен «всего лишь» ночник, то Дарси продолжает в тайне ото всех заглядывать в комнату дочери по ночам. «Это пройдет», – говорит она перед сном Ане и целует в лоб и сама надеется на то же, но знает, что сказку можно сделать былью только своими руками. Так что Ана переживет, если не будет использовать часть своей магии и останется рядовой ведьмой. – Ну…, – нетерпеливо торопила мать девочка. – Это все, весь прием. Стена непроницаемая, ты не смотришь за эту стену, все важное рядом. – Да это как считать овец, чтобы уснуть! – А ты попробуй! Покажи свой любимый фокус и увидишь, что ничего не случится. Анабель посмотрела на Дарси. Она колебалась. Святой Дракон, как же она скучала по магии. Если в семье Дарси магия была чуждой диковинкой, то в семье самой Анабель она была такой же естественной, как умение дышать. Даже отец создавал уникальные магические ветролеты. Ведьмочка зажмурилась, представила непроницаемую стену и щелкнула пальцами. – Получилось, – улыбалась Анабель, смотря на пляшущий на ладошке темный огонек. – И все будет получаться впредь, – тоже улыбнулась ей старшая ведьма, – Давай собираться. – Мама, подожди, – удержала Дарси за руку Ана, – Отец же тоже пойдет? – Я всерьез подумываю, но никак не решаюсь предложить Гриффин назначить следить за студенческими вечеринками от Облачной Башни твоего отца, а не меня, а пока тебе, так или иначе, придется терпеть общество нас обоих. – Не в этом дело, – посмеялась Ана. – А в чем же? Анабель соскользнула с подоконника и прошлась вдоль комнаты. Она чувствовала, как зарделась, и что чем дольше она думает, как попросить мать о том, о чем она собирается попросить, тем больше краснеет. – Мне кажется… Я почти уверена, что Рен опять что-нибудь выкинет со сцены, как тогда на мой День рождения. Он хочет, чтобы наши отношения стали открытыми и использует эту возможность. – А ты этого не хочешь? – Не знаю. Для меня это не так важно, тем более опять эти журналисты, папарацци, а он хочет… типа, чтобы все знали, что я занята. Бред. Ну что ты смеешься?! – Прости, Ана, – прикрыла рот ладошкой и попыталась остановиться Дарси. Ей ли не знать, что такое ревнивый муж, – Я, кажется, начинаю понимать, к чему ты клонишь. И мне тоже не хочется врать твоему отцу. И если у вас все серьезно, то он имеет право знать о твоем парне. – Да, но… Я хотела их познакомить не так, как это может случиться сегодня, и уже поздно что-либо менять. Пожалуйста, помоги мне в последний раз, я обещаю, что расскажу папе о Рене. – Я не смогу уговорить его остаться дома. – Я знаю, просто… Сделай что-нибудь по ситуации. – В последний раз, Ана, – помотала головой Дарси, отлично понимая, как Ривен отнесется к тому, что что-то происходило за его спиной и что она об этом знала. Дай Даркон сохранить ей сегодня собственный брак. – Спасибо, мама, – обняла ее Анабель, – спасибо за все. – Я люблю тебя, солнышко, – крепко прижала к себе девочку Дарси и представила непроницаемую белую стену.

***

Темная Четверка давала свой последний концерт. Свадьба Норда и Дины уже назначена на август и, если все пойдет по плану, то в июле он переедет на Эраклион. Для Рена же это был последний вечер в Магиксе в качестве студента Красного Фонтана. Выпускные экзамены сданы, аттестат получен, а продолжать службу не было ни малейшего желания. Не было желания и оставаться в Магиксе, но ведьма… Отношения с ведьмой были стабильными как динамит и порой столь же приятными. Рен хотел ясности, осознанности и перспектив, а ведьма пасовала каждый раз, как разговор становился чуть более серьезным, чем обсуждение единорогов. Он бы может и сам уже хотел познакомиться с ее отцом. Что ж, сегодня он поможет набраться ей смелости. Но сначала надо набраться смелости самому. Их выступление подходило к концу и пора было уступить место настоящим звездам. Конечно, Музу в клуб Айси Трикс не заманишь, но кроме нее есть и другие. Рен глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, и широко улыбнулся публике. – Йоу, да, я тоже вас люблю! Спасибо! Знаете, пожалуй, без вас я бы не доучился до конца третьего курса. Нет, серьезно. Вы просто потрясающие ребята и мне будет очень не хватать этой атмосферы. Мы любительская группа, новички, а вы нас так поддерживаете. Не передать, как мы вам благодарны. В своих песнях я делился с вами всем, что происходило в моей жизни и… Рен кашлянул и обвел зал взглядом, будто кого-то искал в толпе. – и, помните, я клялся, что вы никогда не услышите от меня сопливых песен о любви? Черт, я обманул вас, ребята. Я влюбился, я серьезно попал и не смог не написать об этом. Если вы не захотите слушать, я пойму. – Песню! Песню! Песню! – ритмично скандировала толпа. Рен уже и сам жалел, что затеял это, немного дрейфил, но поворачивать назад было поздно. – Ок! Наша последняя песня. И моя первая песня о любви. Three days grace – I hate everything about you – Дракон, Дарси, что за чушь он вопит, – скривил губы Ривен. Находиться здесь ему нравилось немногим больше, чем в гостях у сестер женушки, но так же обязательно. Присмотреть за дочерью, за женой, еще раз за дочерью… Сколько дел. – Да уж, – вздохнула Дарси и на всякий случай взяла мужа за руку. «Сделай что-нибудь по ситуации», легко сказать, Ана. – Имя! Имя! Имя! – не унимаясь, скандировала толпа. А Рен только этого и добивался. – Вы хотите знать ее имя? Уверяю, вы уже его знаете. – Идиот… – закрыла лицо руками Анабель. Она понимала, что будет дальше. Единственное, во что она не могла поверить, дак это в то, как ее обожаемые братцы, а в особенности Нейт, согласились в этом участвовать. Какой чуши им наплел Фланзен? – Имя! Имя! Имя! – Хаха, хорошо, – расплылся в улыбке Чеширского кота Рен, – Анабель Фицджеральд, милая, выйди, пожалуйста, ко мне. Я не вижу тебя. Казалось, что еще минуту назад сходившая с ума тысяча человек замерла и разучилась дышать одновременно. Пару секунд понадобилось каждому, чтобы оглянуться вокруг себя в поисках Анабель Фицджеральд. Еще через пару секунд от правой барной стойки, где сидела Ана, до сцены образовался узкий коридор. Анабель успела сделать лишь шаг, как толпа ожила и вынесла ее на сцену, продолжая хлопать и улюлюкать. Рен протянул к ней руки и помог подняться. – Что ты творишь? – прошептала Ана. Она пылала от смущения, не подозревая, что вообще способна так смущаться. – Теперь не отвертишься, Фицджеральд, – на глазах у всех, не по-детски, поцеловал ее Рен. – Ривен, я умоляю тебя, – крепко вцепилась в руку дернувшемуся мужу Дарси, – Не позорь нас, поговорим дома. – Не позорь нас?! – вскрикнул Ривен, вырывая руку и показывая на сцену. – Ривен, прошу, я все тебе объясню. Ана все тебе объяснит. Она просто переживала, как ты отреагируешь. – Офигеть, как она переживала! И ты, я смотрю, тоже вся испереживалась! Вам нужно будет очень постараться, чтобы я все понял, как надо. – Анабель Фицджеральд, Анабель Фицджеральд, пару фото для Magix Daily! – Анабель Фицджеральд, фото для Top Magix! – Бежим отсюда, – отпустил девушку Рен и напоследок крикнул в микрофон, – Спасибо вам за все, ребята! С вами была Темная Четверка! Рен и Анабель выбежали на улицу через черный вход. Папарацци знали закулисы гораздо хуже, поэтому этого времени «молодоженам» хватило, чтобы завернуть за угол и спрятаться за домиком внешней охраны клуба. – Дракон, ты придурок, Фланзен, – переводила дыхание Анабель и посмотрела в боковое зеркало припаркованного рядом внедорожника охраны. Десяток журналистов-обозревателей, чьим заданием было написать о пати, теперь гнались за гораздо более лакомым материалом. – Бегут в другую сторону, – тоже смотрел в зеркало Рен, – Оторвались. – И зачем? Зачем все это? Не пришлось бы ни от кого убегать. Ты понимаешь, что нам теперь из дома не выйти? – Мы и так не выходили из дома вместе, ведь ты боялась, что о нас узнают. – И дело только в этом? – скривила губы ведьма. – Ты прекрасно знаешь, что нет, зачем спрашиваешь? – не хотел ругаться Рен, поэтому старался говорить спокойнее, – Я не раз признавал, что мне неприятно слышать разговоры о тебе других парней, натыкаться на новости о тебе… – Дак дело в тебе, а не во мне, – перебила его Ана. – Ты говоришь, что любишь меня, Фицджеральд, дак покажи мне хотя бы часть своей любви! Я не хочу, чтобы ты рисковала собой ради меня, я хочу, чтобы ты жила со мной. Как ты говоришь? Долбанный линфиец? Ты понимаешь, что ты нужна мне больше, чем тайно перепихнуться? Почему мы продолжаем играть в эту игру? – Да ни во что мы не играем! Просто… – запнулась и посмотрела в сторону Анабель, – Я не знаю, я не... Ты, блин… Я не готова, Рен. Видит Дракон, я люблю тебя больше всего на свете, но… – Но что, но? Скажи уже это, Анабель, чтобы я понял, что у нас творится. – Я не готова быть твоей линфийской женой, – выпалила Ана. – Что? – округлил глаза специалист, – Что ты сказала? Рен начал смеяться так громко, что будь папарацци еще рядом, то обязательно бы их обнаружили. – Ты серьезно, Фицджеральд? Уф, – задыхался от смеха Рен, – С чего ты взяла, что я собираюсь на тебе жениться? – Да потому что ты все время говоришь об этом! – Да когда?! – Буквально вчера. Ты рассказывал, как хорошо сейчас на Линфии, потому что там зима и температура не поднимается выше +35 С. А неделю назад ты говорил, что получил письмо, в котором Лили написала, что нашла подружку для Флинка и хочет их поженить. А еще раньше ты… – Стоп, Анабель! Я просто рассказывал тебе о Линфии и не более. Я скучаю по дому, собираюсь навестить родителей. А письмо Лили… Просто, я думал тебе интересно говорить о Лили, она тоже типа ведьма и все такое. – И ты не будешь делать мне предложение, мне не придется отказываться и мы не поссоримся? – на всякий случай уточняла девушка. – Нет, Анабель, – усмехнувшись, приобнял ее Рен, – Ты еще школу не закончила и у тебя солярийский ветер в голове, куда тебе до почетного звания линфийской жены. Я, знаешь ли, и сам не готов пока к такому. – Мама говорит, что я должна познакомить тебя с отцом. – Давай, я не против. Вряд ли это будет хуже «знакомства» с твоими братьями. – Он нормальный, просто переживает за меня. – Я его понимаю. – Хватит строить из себя взрослого! – толкнула его в плечо Ана, – Такой детский сад устроил сегодня. – Ну тебе же понравилось, а? – пытался чмокнуть уворачивающуюся ведьму Рен, – Понравилось целоваться со мной на сцене? Ты же любишь это внимание. – Я давно переросла. – Ой не ври, ведьма. – Рен, слушай, – решила тоже кое-что выяснить Ана. – М? – Раз ты не собираешься жениться на мне и увозить на Линфию, что теперь с нами будет? Ты останешься в Магиксе? – Да, Фицджеральд. К сожалению, я реально люблю тебя, поэтому придется здесь немного задержаться и что-то придумать, кроме песни. – Я не шучу, Рен. Я не хочу, чтобы ты уезжал. – Эй, – заглядывал ей в личико специалист, – Я реально останусь в Магиксе. Нет, я планирую съездить на Линфию, может, даже на месяц. Мне нужно навестить родителей и уладить там кое-какие дела. Но я обязательно вернусь. – Обещаешь? – Обещаю. Иначе бы зачем я хотел, чтобы о нас все тут знали. Еще, на самом деле, Анабель, до того, как ты начала тут про линфийскую жену, я хотел позвать тебя съездить на Линфию со мной, тоже познакомить тебя с родителями, с Флинком… Ну, должны же они понимать, ради чего я оставляю прекрасную Линфию и остаюсь в ужасном Магиксе. – Не думаю, что я понравлюсь твоим родителям. – Почему это? – Во-первых, я ведьма. Во-вторых, дочь Дарси Трикс и ты понимаешь, что это значит. – И вот теперь я еще больше хочу, чтобы ты познакомилась с моей мамой и особенно отцом. Уверяю тебя, для них ни первое, ни второе абсолютно не важно. Поехали, Анабель. Я обещаю не делать тебе предложение, даже если ты меня будешь об этом умолять. – Да прекрати издеваться! – А ты поедешь со мной на Линфию? – Меня не отпустят. – Когда тебя это останавливало? Поеееехалиии, – уговаривал ее Рен, – Я не хочу расставаться с тобой на месяц. – Не уезжай. – Тоже не могу. Там нет столько папарацци. Устроим себе каникулы, мы заслужили. – Я подумаю. – Точно подумаешь? – Точно. Рен посмотрел на нее и улыбнулся. Сколько еще непонятного для него творится в ее голове? И почему он запал именно на эту странную ведьму? Линфийская жена. Размечталась. Не пустят нас с тобой на Линфию никогда жить. – Я люблю тебя, Анабель. – Ооо, ну началось, – увела глаза девушка. – Что началось, а, что началось? – дразнил и целовал ее Рен. – Фейские сопли. Ужасная песня, кстати. Только и слов, что мы не даем соседям спать. Ты мог добавить что-нибудь про красивые глаза, доброту или улыбку? – Милая, какие отношения, такая и песня. – Ненавижу тебя, Фланзен. – Ну, а я про что пел? Чьим соседям сегодня помешаем?

***

Санни неотрывно смотрела за Диной и Нордом. Они держались слишком близко друг к другу для светского танца, но в последнее время у Дины с этим стало меньше проблем. Санни радовалась за подругу, часами листала с ней каталоги с подвенечными платьями, обсуждала наряды для свадебной фотосессии и где вообще ее лучше провести, помогала с выбором места для медового месяца. Раньше Дина не особо задумывалась об этом, а теперь с присущим упорством пыталась наверстать. Санни чисто и искренне ей завидовала. – Твоя вода с лаймом, Санни, – сел рядом с ней Белиал. – Спасибо, – покрутила соломинку, но не притронулась к воде фея. – Пойдем потанцуем? – протянул ей руку специалист. – Еще один год, – сказала вслух принцесса, кладя голову на плечо парню. – Что еще один год? – Еще один год прошел и еще один год остался, – «пояснила» она, но Белиал понял. – Санни, мы уже обсуждали это. – Никуда мы не сбежим, Белиал. Я не сбегу. – Значит, я выкраду тебя и запру в замке отца. – У твоего отца есть замок? – недоуменно посмотрела на него Санни. – Родовое поместье. Но о нем никто не знает. Похлеще Омеги, – усмехнулся специалист. – Ах, Белиал, – тоже немного грустно усмехнулась принцесса. – Санни, я серьезно, я… – Гм, простите… Кто-то тронул Белиала за плечо со спины, обрывая его ванильный слог на самом романтичном месте. Светловолосый парень чуть выше его, но примерно такого же возраста и среднего телосложения был им не знакомым, но похоже, знал их. Санни по привычке бегло его осмотрела, но в его одежде и внешности не было ничего необычного: в Верхнем Магиксе каждый пятый выглядел как с обложки. Единственное, что привлекло ее внимание в нем, какой-то еле уловимый на подсознательном уровне шлейф. В его на сантиметр неестественно прямой осанке, на миллиметр чуть выше вздернутом подбородке, будто если он немного расслабиться, то предполагаемая корона тотчас свалиться с него. – Разрешите представиться, Уэйст, законный наследник и принц… – Старса, – выдохнула Санни и замерла. – Белиал Спаркс, – ответил на его рукопожатие специалист. Принц сжал его руку чересчур крепко, но скорее от недостатка практики подобных приветствий. – Законный… друг принцессы Солярии, я полагаю, – подобрал тактичное слово и внезапно дружелюбно улыбнулся Уэйст, – Ребята, я не первый день в Магиксе и отлично знаю, что здесь происходит. Мой отец не одобрил бы… и не одобрит этого, но вы поймете меня. – Ваше высочество, – обратился принц к девушке, – Санни, если позволите. Я полагаю… Я думаю, мы можем остановить это. Я имею в виду династические браки. Не примите за оскорбление. – Я не совсем понимаю вас, принц Уэйст, – внимательно посмотрела на него Санни. Принц, нетипично для принцев, замялся и медлил с ответом. – Я влюблен в другую. Простолюдинку, по вашим… по нашим меркам. Отец, он мудрый правитель и я глубоко уважаю его, но он ничего не хочет слышать об этом. Он велел мне отправляться в Магикс и найти вас, познакомиться с вами и выбросить Суон из головы. Вы не представляете, какое облегчение я испытал, когда просматривал утреннюю корреспонденцию и увидел вас с Белиалом на обложке одного из журналов. Ваш взгляд, ваши искренние эмоции. Я понял, что у нас с вами, у нас со Суон и у вас с Белиалом не все потеряно. – Что вы предлагаете? Обоюдно разорвать помолвку? Думаете, это будет иметь большое значение для наших родителей? – Если не так, то я сделаю все, чтобы это имело большой резонанс. Полагаю, в этом вы мне тоже можете помочь. С этим средневековьем давно пора покончить. Уэйст говорил горячо и убедительно. Опрометчиво для будущего правителя, но чертовски привлекательно для влюбленной в героя девушки. Может, если Санни и не встретила бы Белиала, ее брак с принцем Старса не был бы таким уж невыносимым, как она представляла. – Вы поможете мне, Санни? – С удовольствием, – просияла принцесса и протянула принцу руку.