Песни о любви

Эмили сидела на своей кровати, по-турецки подогнув ноги, и которую минуту наблюдала за внимательно читающей какой-то очередной старинный фолиант подругой. Анабель действительно читала его очень внимательно, будто боялась что-то упустить. Читала, перелистывала, перелистывала назад, что-то перечитывала и опять листала вперед, иногда делая пометки на листочке, лежащем у неё на коленях. – Ты просверлишь во мне дырку, – иронично протянула Ана, черкнув каракулю на листочке. – Может, поделишься, что ты постоянно изучаешь? – Я не изучаю. Я бы назвала это исследованием. – И что ты исследуешь? – закатила глаза Эмили, типа это было не одно и то же. – Да так, унылая фигня, на латыни, тебе не понравится, – посмотрела на неё Ана и улыбнулась. – А с каких пор латынь нравится тебе? – Эмили, ты такая странная. Разве я сказала, что мне нравится латынь? – усмехнулась колдунья. – С тобой невозможно разговаривать, – фыркнула Эмили и упала назад, теперь изучая вместо подруги потолок. – Ана? – М? – Ты сегодня пойдешь на праздник к специалистам? – Ага, я ж просто тащусь от женского стриптиза и пьяных недовоинов. Примерно так всегда и отмечали в Красном Фонтане День защитника Магикса, и даже Саладин закрывал на это глаза, памятуя, как сам в юности отрывался на этом празднике. – Понятно. – А ты что хотела пойти? Пусть Нейт тебя сводит, если так охота. – Да не, я так спросила, – немного помолчала Эмили, – Ана, скажи, каково это первый раз? – Ой, да я уж не помню, – опять что-то писала на листочке ведьма, – Мне было тогда лет двенадцать и больше не тянет. – Что?! Двенадцать? – резко села Эмили, пялясь на подругу. – Что? – посмотрела на неё и не поняла её удивления Ана, – Мне просто было интересно. – Я все понимаю, но не в двенадцать же! – Эмили, что за истерики? Я всю жизнь живу в Магиксе, и что мне надо было ждать поступления в Башню, чтоб легально сходить на их чертов праздник? – Ты про это, – рассмеялась Эмили. – А ты про что? – снова не понимала её Ана, – Да что ты смеешься? – Да ничего, исследуй. – Нет, подожди, – отложила книгу Анабель и, как-то подозрительно смотря на подругу, начала к ней подходить, – Я правильно думаю? – О чем? – от такого взгляда перестала смеяться брюнетка. – Каково это первый раз? Ты что, с Нейтом? Уже? – Нет, – отвела взгляд Эмили и отодвинулась дальше к спинке кровати, освобождая место для подруги, – Я просто хотела узнать каково это. – Мне-то откуда знать? – Ана, – зло посмотрела на неё колдунья, – ты можешь врать Нейту сколько угодно, но если ты будешь врать мне, я не хочу с тобой общаться. Я люблю тебя, но если ты считаешь меня дурочкой, нам больше не следует дружить. – Эй, ты чего? – шокировано посмотрела на неё шатенка. – А ты чего? Почему ты стала мне врать? Почему скрыла, что у тебя есть парень? – Потому что у меня нет парня, я говорила тебе об этом. – Ага, а на утро весь Магикс обсуждал твою фотографию в объятьях незнакомца. – Эмили, это совсем не то, что ты думаешь. – А что мне думать, когда ты ничего не рассказываешь?! – Я бы очень хотела тебе все рассказать, но я не могу. Понимаешь? Не могу. И как раз потому, что я тоже люблю тебя и не хочу, что бы ты пострадала. – Это все странно, очень странно, – зажмурилась и помотала головой Эмили, пытаясь верить подруге. – Да, – вздохнула Анабель, – странно. – И хорошо, прости меня за ложь, я действительно спала с ним, только, пожалуйста, не говори Нейту. – Значит, все-таки он тебе нравится? – хитро улыбнулась брюнетка. – Ну, я думаю о нем, – уклончиво ответила ведьма, но даже от этого ответа поморщилась, ведь она даже перед собой отрицала этот факт, а тут пришлось сказать вслух. – И как все было? – немного краснея, вновь спрашивала ведьмочка. – Да мрак, Эмили! – вскрикнула колдунья, словно говорила само собой разумеющиеся вещи, – Мне казалось, что он порвал все. Настолько больно, противно, склизко и гадко, а потом он ещё… Бррр… Я думала, я никогда не отмоюсь от него, от них, мне дня три казалось, что они все ещё шевелятся внутри меня, до тошноты. – Т-ты, ты о чем? – округлив глаза, заикалась Эмили, втайне надеясь, что подруга опять о чем-нибудь другом типа праздника. – Я о.., – запнулась Анабель, тоже округляя глаза и закрывая рот, – Прости, Эмили. Не слушай меня. Ты же с Нейтом. Нейт другой, ты любишь его, все обязательно будет по-другому. – И это всегда так? – все ещё была в шоке Эмили, припоминая все любовные романы, что она читала в жизни, которые Анабель разбила враз. – Нет, нет, не всегда, – быстро взяла она подругу за руки, – Я не буду тебе врать, Эм, но, как он говорит, потом действительно к этому можно привыкнуть, и все не так плохо, даже очень неплохо. – Неплохо это хорошо? – переспрашивала ведьмочка. – Неплохо это не плохо, – мягко улыбнулась ей Анабель, – Я недавно с ним, поэтому, прости, я не могу сказать тебе большего, я не знаю. Правда, знаешь…, – наклонилась к её уху колдунья и что-то быстро рассказала, заставляя Эмили вновь покраснеть. – Он называет это петтингом, – тоже зардевшись, села на место Ана, – У вас был с Нейтом? – Ну, – протянула Эмили, закусывая губу, Анабель знала этот жест так же как Эмили, что такое петтинг. – Эмили, реально? – не ожидала она такого от тихой подруги, похоже, они с Нейтом, два тихушника, стоили друг друга, – И ты, значит, обижаешься на меня, что я тебе ничего не рассказываю, а сама? – Что сама? Ты же ненавидишь даже когда видишь, как Нейт держит меня за руку. – Ну это же я так, несерьезно. Просто он мой брат и как бы, беее…, – поморщилась ведьма, – Да, ты права, спасибо, что не рассказала. – И когда ты с ним хотела? – нарушила неловкую паузу Анабель. – Не знаю, – пожала плечами Эмили. – Не придуривайся, Эм, ты бы не стала спрашивать просто так из любопытства как фея. – Сегодня, – посмотрела в сторону бюрнетка. – Сегодня? – подняла брови Ана, – Почему сегодня? Из-за дурацкого праздника? – Да нет, Нейт даже и не пошел бы на этот праздник. Сегодня ровно год, как мы встречаемся. – Прости, я забыла. – Ты и не обязана помнить, – улыбнулась ей Эмили, – У тебя в голове должна быть другая дата. Анабель на секунду задумалась, но быстро поняла, что она не помнит ни первого раза, когда увидела Рена, ни числа, когда «официально» познакомилась с ним, ни когда переспала. Конечно, если подумать, посчитать, последние два события можно было вспомнить, но смысл? Ей-то с ним не отмечать годовщин. – Да, должна быть, – усмехнулась Ана и увела тему от себя, – Ты спрашивала меня, пойду ли я на праздник. Ты хотела комнату? Эмили смутилась от такого прямого вопроса, но кивнула. – Эм, вообще-то у меня есть дом в получасе езды, могла бы сказать проще, – усмехнулась ведьма, – Ок, я порадую сегодня папочку, ночую дома. – Нет, Ана, – схватила хотевшую встать подругу за руки Эмили, – Не стоит, я уже передумала, останься в Башне. – Слушай, если ты не хочешь, так и скажи Нейту, не думаю, что он способен по жизни хоть на чем-то настаивать. – Нейт ни о чем не знает, просто я хотела, чтоб он запомнил этот день, а теперь передумала. – Эмили, если ты из-за меня, то я честно извиняюсь, я дура, я перегнула палку, я тогда сильно боялась, я не знала его. А ты знаешь Нейта, знаешь, что он обожает тебя и тем более что ты уже практически делала это с ним. Все будет нормально, – вздохнула Анабель и погладила подругу по бледной щеке. Эмили молчала, Ана чувствовала себя виноватой. – В последний раз он сказал, что моя проблема в том, что я сопротивляюсь ему, даже если не физически, то подсознательно, и всегда просит меня не упрямиться. Я не совсем понимаю, что это значит, но, может, это как-то поможет тебе, – подсела она ближе к Эмили и убрала ей за ухо прядь волос, как это делает Рен, – Типа тоже не упрямься, расслабься. Анабель наклонилась и, прикрыв глаза, коснулась губ подруги, наклоняясь вперед больше, целуя взрослее. – Ана, – несмело выдохнула ей в губы Эмили. – Чшшш, – повалила её на спину ведьма, – Представь, что я Нейт. А сама она представляла Рена. Боги, как она по нему скучала, просто невыносимо. Она так и не ответила ему на смску о кофе и не написала никакой другой. Он тоже ей больше не писал. Они виделись один раз в парке у вагончика с мороженым и ограничились приветственными кивками. Он покупал два шоколадных рожка, наверное, себе и новой подружке. Ана не купила никакого: почему-то резко расхотелось. Эмили перехватила инициативу и теперь Анабель была на спине, ощущая на животе чужую, теплую руку. Рен всегда, все разы, что у них были, перед тем как сблизиться с ней, тихонько гладил по животу. Было интересно, то ли он делает это непроизвольно, то ли закладывает девушкам своеобразный рефлекс. Сначала Анабель этого боялась, и лучше бы он не гладил её, а то казалось, будто предупреждал, а теперь похожие прикосновения совершенно другого человека пробуждали в ней воспоминания последней ночи. Она томно выдохнула. И если Ана привычно чувствовала себя в роли пассива, то Эмили явно была активом. 2-0 в пользу тихушников. В дверь комнаты постучали и, не дожидаясь разрешения, открыли её. – Анабель, библиотек…, – встала в дверях как вкопанная маленькая девчушка с грязно-рыжим, как у Мирты, цветом волос. – Что библиотека? – холодновато, как ни в чем не бывало, спросила Ана, подходя к девушке и стирая размазанную свою помаду и Эмили. – Б-библиотекарша просила вас вернуть книгу из запретной секции, иначе она п-пожалуется Гриффин. – Спасибо, Файглинг*, и, – крепко сжала её плечо тонкими пальцами Анабель и обнажила клыки в обаятельно-зловещей улыбке, – Ты ничего не видела, так ведь? Иначе мне придется сделать с тобой то же самое, а я думаю, нам обеим этого не хочется. Испуганная первокурсница быстро помотала головой. – Умничка. Подожди секунду, – взяла Анабель со своей кровати книгу и отдала девчушке, – Если тебя не затруднит, отнеси в библиотеку. А то нам с Эмили надо закончить. Или ты хочешь остаться? – Я отнесу! – схватила книжку девушка и побежала прочь. Анабель закрыла дверь и рассмеялась. – Боги, Ана, что она теперь о нас подумает? – смеялась вместе с ней Эмили. – Да какая разница. Даже если она кому-то скажет, все равно ей никто не поверит. – Мы ненормальные. Нет, наоборот, Ана, мы нормальные? Скажи, что мы нормальные? – Да нормальные мы, Эми, – поправляя перед зеркалом мейк-ап, вновь засмеялась колдунья, – По крайней мере, ты точно, а вот я, кажется, начинаю всерьез сходить с ума. Умолчала ведьмочка причины своего помешательства. ============================================================= Уже имея небольшой опыт в приготовлении приворотных зелий, Анабель более-менее уверено чувствовала себя в шкуре своего брата. Во-первых, она точно знала, что Нейт не появится на вечеринке, а во-вторых, вести себя как он было куда проще чем как Андреа. Major Lazer – Bubble Butt Громкая, бессмысленная музыка, хаотичная комбинация битов и басов, оглушала, но в то же время будто вдалбливалась внутрь головы и втягивала в общую атмосферу полутемного, клубного помещения. Анабель прошла мимо расположившихся на диванчике парня и обнаженной девицы, которая только что вдохнула со столика оставленную ей заботливым бойфрендом белую дорожку широко известного порошка. Строго говоря, девица не была уж совсем обнаженной. На её бедрах был повязан жалкий лоскуток ткани, прозрачный и тонкий словно амальгама, оставляющий ягодицы открытыми. Грудь девушки была скрыта от посторонних руками все того же внимательного юноши, ласкающего её и засунувшего ей язык в глотку так глубоко, что Анабель невольно почувствовала себя участницей действа и поспешила дальше. Протискиваясь между такими же безумно сексуальными и безумно голыми девицами, потягивающими коктейли и что-то курящими, почти в центре зала, ближе к сцене, она увидела сидящего в широком кресле Рена, на коленях которого в приватном танце извивалась барышня невесомого поведения. Молодая, подтянутая, загорелая и настолько красивая, что смотря на неё, Анабель почувствовала какую-то приятную тесноту в штанах, но тут же крепко зажмурилась и помотала головой. И как только мужчины уживаются с тестостероном? Да, пожалуй, быть в теле Нейта не настолько уж проще. У Рена тестостерона было и того больше, но почему-то эту девицу совсем не хотелось. Забавно, но только две девушки в его жизни были способны дать ему нечто большее, чем тело – Андреа и, что ещё забавнее, Фицджеральд. Андреа ему действительно нравилась как девушка, а не просто как партнерша по сексу, поэтому он и возвращался всегда к ней, что бы между ними не происходило. Он знал её немного другой, не такой стервой, не такой наглой, не такой самовлюбленной и капризной. С ней можно было многим поделиться, отключить функцию Казановы и просто полежать у неё на коленях, наслаждаясь тем, как она перебирает его волосы, и рассказывать ей о прошедшем дне, о ненавистных тренировках, о загонявшем его дедушке, о Флинке*, обо всем на свете, а она бы молча и внимательно слушала и иногда посмеивалась над ним. Наверное, поэтому секс с Андреа был настолько хорош, он был близок к ней не только физически. С Фицджеральд дела обстояли иначе и сложнее. С ней и секс был не фонтан, и душевной близости почти по нулям, но что-то все же было. И если Анабель периодически возвращалась в воспоминаниях к последней проведенной ночи, то Рен к утру после неё. То, что она разложила по местам его книжки и сделала футболку немятой, походило на… заботу. Даже то, как она стерла с его носа крем в кафе, тоже походило больше на заботу, а не на кокетство. И она делала это так непосредственно, безвозмездно и вообще, казалось, не подозревая, что она вообще что-то делает обращающее внимание, что это и обращало внимание. И главное, о ком она заботилась? О том, кто несколько часов назад чуть не силой взял её на столе? Доходя до этой стадии размышлений, Рен всегда усмехался и напоминал себе, что она ведьма, а тем более Фицджеральд, и что забота о ком-либо ей вообще чужда и пора выкинуть её из головы вместе с дурацкими домыслами. Но и здесь было все не так просто. Фицджеральд постоянно заставляла думать. Думать о сути её эксперимента, о причинах скрытого образа жизни, даже о своем шампуне она и то заставляла его думать. Он думал не столько о Фицджеральд, сколько о связанных с ней вещах, будто знал, что если пойдет напрямую, ничего не добьется, а если попытается сложить детали, соберет и её. Показала бы она ему хоть картинку, что ли. Чтоб было не так сложно искать нужные паззлы. Но хрен там. Ничего она ему не покажет. – Скучаешь, малыш? – страстно выдохнула Анабель на ухо неизвестная девушка и, прижимаясь обнаженной грудью к спине, положила руки на бедра. – Н-нет, – надломился нейтовский голос, и колдунья почувствовала, как внизу снова стало тяжело и неудобно. Фу, она, конечно, знала, что её брат, по крайней мере, по задумке природы мужчина, но думать об этом, а тем более чувствовать хотелось меньше всего. – Не бойся, сладкий, я не укушу, – обошла его кругом и обворожительно улыбнулась брюнетка, опускаясь вниз на колени и убирая за уши роскошные вьющиеся локоны. – Я сказала нет! – оттолкнув красавицу и не замечая, что употребила глагол в женском роде, быстро зашагала к Рену Ана. Не спрашивайте зачем, я не знаю. Девица уже давно перешла от танца к действию, и нежно и даже будто любовно целуя Рена в губы, запустив одну руку ему в штаны, стимулировала его на редкость не слишком отзывчивый орган. Рен, казалось, безучастно позволял её делать все, что она от него хочет. Перед самым носом Анабель-Нейта, буквально отталкивая обоих, никого не замечая, пронесся ещё один благовоспитанный ученик Академии. – Рен, ты сильно занят? – постучав закрывшего глаза друга по плечу, обратился к нему юноша. – Нет, а что? – без иронии ответил Рен и отодвинул от себя за плечи девицу, – Ханни, прости, важное дело, я найду тебя, как освобожусь. Оказалось, что Джой только что узнал, что в клуб привезли первоклассную дурь из Нижнего Магикса и не мог не поделиться этой новостью и дурью с Реном. Все-таки оба были линфийцами и знали толк в траве, хи-хи-хи. Вообще, благодаря тому, что Рен действительно знал толк в траве, а вернее её более благородное и полезное назначение, он и не любил все эти затеи с курением, но, как выяснилось, сексапильная стриптизерша расслабить не смогла, тогда можно и траву попробовать как панацею, ведь это даже почти по назначению. Анабель так и не подошла к Рену, но и не ушла совсем, стоя лицом к барной стойке и боком рядом с разговаривающими специалистами. Слышно их было плохо, но все же достаточно, чтоб понимать, о чем речь. Надо было что-то заказать для приличия, но пить не хотелось – мало ли как непорочное тельце Нейта среагирует на алкоголь, – а воду пить в этом обители разврата было стыдно. – Че-то ты совсем раскис, чувак. Мог бы сказать, что занят, я бы попридержал для тебя косячок, – думал Джой, что Рен из-за Ханни. – Да к черту её, – отмахнулся парень и вдохнул горький дым, – Где ты достал? – Классная, да? Сам не пробовал ещё такой в Магиксе, а Андреа где-то раздобыла целую дюжину. – Андреа? – от неожиданности закашлялся Рен, сто лет ничего не слышавшей о подруге, которая внезапно заделалась в наркобароны. – Ага, ты что уже с ней не контачишь? – затягивался Джой. – Просто давно не виделись, – ответил Рен. Он и сам не знал, контачат они ещё с Андреа или нет. Слишком мутно они тогда расстались. Или просто попрощались. Даже здесь было все мутно. – Зря. Оказывается, не все свои прелести она показывает сразу, – улыбаясь, смотрел и вертел в руках косячок Джой. Рен неопределенно фыркунл. – И с кем ты щас? – не дал образоваться паузе второй линфиец. – Как обычно, – пожал плечами Рен. – Ну давай, колись, кто последняя? – не отставал Джой. – Не, потом, не хочу, чтоб ты её таскал, пока я не закончил, – усмехнулся Рен, стряхивая пепел. Анабель по-девичьи закусила губу, что в теле Нейта было забавно. Одна её часть хотела, чтоб речь была не о ней, а вторая, которая думала, что речь о ней, была обижена такими словами специалиста. – Боишься, что отобью? – не заметив лести, рассмеялся парень. – Типа того. – О, значит, точно стоит присмотреться. Горячая? – Не то слово, – хихикая, закатил глаза Рен, – Чистый огонь в женской оболочке, – если хорошо подумать, то это была даже правда, от этого Рену стало ещё смешнее. – Такие обычно не слишком красивые, ты же знаешь, природа распределяет богатства равноценно. – Нет, что ты, эта просто богиня. Я думаю, природа бы напротив обиделась, если бы я трахал её творение в темноте. – Неужели? – уже прям не сиделось парню, забывшему о недокуренном косячке. – Ага, идеал. И попа, и грудь. Минус третий, бррр, – под действием травки, заговариваясь, мотнул головой Рен, – и грудь третий размер, минус в смысле не меньше третьего значит. – Студентка? – удивленно приподнял бровь Джой. – Ведьма, – выдыхая дым в последний раз, кивнул Рен и потушил самокрутку. Анабель стояла ни жива, ни мертва. Он говорил, вернее, издевался над ней, теперь это было ясно. – Ох, – мечтательно выдохнул парень, поворачиваясь к стойке спиной и складывая на неё локти, – Не забудь дать мне её номер, как наиграешься. – Без проблем. – Рен, смотри, Андреа! – указал на сцену специалист, Рен развернулся к ней лицом. Анабель тоже развернулась, чтоб посмотреть на фею. По сравнению с другими находящимися в клубе девушками Андреа в своих бесконечных мини-юбках была бы образцом целомудрия и благочестия, но сегодня юбки не было даже на ней. Она была в шортах! Конечно, кожаные шорты были настолько короткими, что едва ли были лучше юбки, но все же, блин, зал полный разгоряченных парней, а Андреа в шортах. Это не укладывалось в голове. Не понятно с чего Рен не сводил взгляда, то ли с Андреа, то ли с шорт, то ли с открывавшихся ими длинных, бесконечных ног. – Спой, Андреа! – приложив ко рту руки, крикнул Рен. Андреа нашла его взглядом и ослепительно улыбнулась. Она подошла к музыкантам и о чем-то договорилась с ними. Те были согласны на все, что бы ни приказала им андросская принцесса. Pink – You and your hand – Она дразнит тебя, – так же как Рен, не отрывая взгляда от девушки, обратился к нему Джой. – Думаешь? – на автомате отвечал тот. Сейчас за Андреа он готов был продать Линфию врагу. Может это казалось ему от недотраха, но она стала ещё прекраснее, ещё увереннее в себе и в этих шортах казалась какой-то типа недоступной. Хм, впрочем, он видел её и в джинсах. Нет, не в одежде дело. Может она действительно просто дразнит его? – Конечно. У тебя с собой ключи от подсобки с инструментами? – спрашивал Джой, Рен кивнул и понял. Андреа закончила петь. Мужские голоса, одновременно смешиваясь с аплодисментами, притворно-возмущенно заулюлюкали песне и засвистели. – Спасибо, мальчики! – смеялась Андреа и послала воздушный поцелуйчик, по накалу страсти не уступающий любому французскому – С праздником вас! Смотря себе под ноги, чтоб не свалиться с каблуков с лестницы сцены, Андреа спускалась, но только она ступила на последнюю ступеньку, как её тут же схватили за руку и потащили в дверь, ведущую в хозяйственные помещения клуба. Анабель проследила, как Рен уводит Андреа из зала и подумала, что ведьмочка Элика, наверное, тогда стояла точно так же и примерно то же чувствовала. Колдунья как-то невесело рассмеялась и поспешила уйти из клуба. – Рен, что ты делаешь? – возмутилась Андреа, когда парень прижал её к двери. – Прости, я просто не могу больше ждать, – вдохнул специалист и все же отпустил девушку, чтоб открыть ключом дверь и закрыть её с другой стороны, вновь прижав девушку. – Рен, отпусти, – отвернулась от его губ Андреа. – Я закрылся, – не отодвинувшись ни на миллиметр, целовал и страстно покусывал её шею парень, расстегивая шорты. – Рен!!! – крикнула принцесса и оттолкнула его. – Что не так, Андреа? – тяжело дыша, смотрел на неё специалист. Ханни бы наверняка обиделась, если бы видела, как у него стоит. – Блин, а что так? Ты что с катушек съехал? – Да почему? Я просто очень соскучился по тебе, – подходил к ней парень. – Ты мне ни разу не позвонил, – не понимала его Андреа. – Я думал, ты обиделась, – брал её за руки юноша. – На что? – На то, что отказался жениться на тебе, – поднес к губам её кисть Рен. – Серьезно? – рассмеялась Андреа, – Если я и обижалась на тебя, то не больше пяти минут. – Честно? – удивленно и со щенячьей надеждой посмотрел на неё мальчик. – Честно, – как щенка и потрепала его по голове принцесса. – Я рад, – аккуратно и нежно поцеловал её специалист. – Рен, не надо, – опять отвернулась фея. – Хорошо, – согласился парень и обнял девушку, кладя ей подбородок на плечо, – Ты права, я тоже не хочу этого в подсобке. Хочу, чтоб мы были только вдвоем. Давай ещё постоим так немного, я просто не могу тебя отпустить, а потом пойдем ко мне. – Рен? – вздохнув, позвала его Андреа. – М? – жмурясь как котенок оттого, что она перебирает ему пальчиками волосы на затылке, отозвался Рен. – Мы больше не можем быть вместе. – Не вопрос, Андреа, ты знаешь, ты свободна, я не держу тебя. – Нет, Рен, мы больше не можем спать. Я не хочу. – Почему? – резко отодвинулся и посмотрел девушке в лицо Рен, еле вспомнив от шока это вопросительное слово. – Потому что. Пора это закончить. – Но, но почему? Я не понимаю. Скажи, что тебя не устраивает, и я все исправлю. Ты все-таки обиделась? – Да не обиделась я, Рен! – высвободилась из его теплых объятий фея и отошла. – Ну что тогда?! – крикнул парень. Девушка вздрогнула, но не повернулась к нему, обхватив себя руками. – Знаешь, Андреа, – стараясь успокоиться, снова подошел к ней Рен, – я подумал, что я действительно мог бы жениться на тебе. Я хочу жениться на тебе. Давай. Давай сделаем это, хоть сейчас, хоть завтра, когда хочешь. Я, конечно, буду хреновым королем, но я думаю мне пойдет корона и я научусь. У вас же носят короны? Родим с тобой наследника, принцессу или принца, как получится. Можем нескольких, как пойдет. Скольких ты хочешь? Я люблю детей. Наверное. Я пока не думал, но, наверное, люблю. Андреа, что же ты молчишь?! – развернул её к себе лицом парень. – Рен, – помотала головой фея, – у нас ничего не получиться. Мы пробовали, мы честно пытались и нам не о чем сожалеть. Мы как были друзьями так ими и остались. Я помню, как тетя Флора привозила тебя к нам в гости и мы сбегали к дяде Тританнусу, как ты учил меня воровать персики в Королевском саду Линфии, как мы радовались, что будем учиться вместе в Магиксе, но я так и не помню, почему мы решили, что мы что-то большее чем друзья? Все это изначально было ошибкой, растянувшейся на три года. Мы перепутали Рен, то, что мы чувствуем, это не то из-за чего женятся, и ты знаешь это, ты сам мне об этом говорил, и я благодарна тебе за то, что ты отказался тогда. Ты спас нас от ещё большей ошибки. – Андреа, пожалуйста, не говори так, будто все кончено. – Ничего не кончено, Рен, – улыбнулась ему принцесса, – У нас все так же как и прежде, как было всегда. Я в твоем распоряжении 24 часа в сутки, что бы у тебя ни случилось, но я больше не хочу рушить нашу дружбу. Ты мне очень нужен, особенно сейчас, у меня все стает так сложно, что я просто не смогу без тебя, не смогу без друга. – Что случилось? – погладил её пальцем по щеке и приподнял опущенную голову специалист. – Я, кажется, влюбляюсь в ниженца. Я не хочу, но ничего не могу с этим поделать. Рен горько усмехнулся, смотря на нервничающую и немного бледную девушку. Он понимал и отчасти был согласен с тем, что она говорила. Да он был согласен со всем, просто ему надо было это переварить и обдумать, успокоиться. А пока, он думал над тем, что она влюбляется в ниженца, который, наверняка, и стал причиной её отказа ему. – Он знает, что ты фея? – Да, он знает, он спокойно относится к магам, но он не знает, что я принцесса. И мама не знает, что я с ниженцем, и она ждет от меня жениха к концу года. И я не знаю, что делать, Рен. – Наверное, тебе надо рассказать ему, кто ты, вдруг он и не захочет… – Вот именно! – вскрикнула и перебила его Андреа, чуть не плача, – Вдруг он не захочет встречаться со мной. – Анди, милая, – обнял её Рен и успокаивающе погладил по спине, – ты так прекрасна, что тебе невозможно отказать и, если он нормальный мужик, он поедет с тобой хоть на Андрос, хоть на край света. Конечно, я уверен, что на нем корона будет сидеть не так классно как на мне, но ты исправишь общую картину. – Да, на тебе бы корона смотрелась просто чудно, – сквозь слезы усмехнулась Андреа и щелкнула пальчиками, из волшебной пыльцы создавая на макушке Рена копию короны Андроса. Рен встал, подперев руки в боки, и гордо поднял голову, строя серьезную рожицу. Фея рассмеялась. – Я – Рен Первый Храбрый – король магической реальности, повелеваю прислать мне по сто невинных девушек с каждой планеты. Эй, вообще-то это не смешно, – сам не мог сдержать смех юноша, видя плачущую уже от смеха девушку, – Я повелеваю тебе перестать смеяться. Слышишь, Анабель, перестань! – Как ты меня назвал?! – округлив глаза, вмиг перестала смеяться принцесса. – А-а-андреа, – зазаикался Рен, отмотав свои слова назад и осознав, КАК он оговорился, – Я назвал тебя Андреа. Вернее, я хотел. У вас так похожи имена. Ан-абель, Ан-дреа, прям не отличить. А ещё я курил. Вот. Только подтвердив своим потоком слов не случайность оговорки, замер в ожидании специалист. – Не могу поверить, – рассматривала его с ног до головы фея, будто перед ней стоял незнакомый человек, – Анабель Фицджеральд? Ты серьезно? – Нет, с чего ты взяла, что Фицджеральд? – С чего я взяла, что? Ты же сказал, что ты оговорился, нет? И скольких ещё Анабель в Магиксе ты знаешь? Не могу поверить, – на выдохе повторила Андреа. – Во что ты не можешь поверить? Что я оговорился? – В то, что это ты на фото с ней. Блин, конечно, как я могла тебя не узнать? Совсем голова не тем забита была. – И что, ты ничего больше не скажешь? – с недоверием смотрел на неё Рен. – А что я могу сказать? Я никому не скажу, если ты об этом. Только что тебя связывает, с этой маленькой…, – помолчала Андреа, подбирая слово поприличнее, – ведьмой? – Ничего, абсолютно. Перепихнулись пару раз, – как можно беззаботнее пожал плечами юноша. – Ты никогда не называл меня именами потаскушек, – все-таки не удержалась от косвенного, но острого словца в стороны колдуньи принцесса, – Она тебя что, приворожила? – Не знаю, в смысле, нет! Просто, говорю же, я немного не в себе от дури, которую, между прочим, ты принесла. – Ах, понятно, в кровать к Фицджеральд, надеюсь, тебя не я толкнула? – усмехнулась Андреа. Рен промолчал и даже, кажется, немного обиделся. – Да ладно, Рен, я пошутила, – погладила его по голове феечка, – Прости меня. Фицджеральд дак Фицджеральд. Только, прошу тебя, не увлекайся сильно, а то я впервые боюсь, что это кончится плохо для тебя, а не для девчонки. – И почему вы с ней не дружите? В вас обеих столько яду, сколько на Линфии в сумме у змей нету. – Потому и не дружим, – улыбнулась Андреа и чмокнула его в щечку, – Мир слишком мал, чтобы делить его с Фицджеральд. Позвони мне, как соскучишься, я тоже наберу тебе, если что. Андреа повернула ключ в двери и вышла, оставив Рена думать, почему он все же назвал её Анабель. *** Затащить романтично настроенного Нейта в Башню и в постель оказалось не так сложно, сложнее было уговорить его сделать последний шаг, будто это он был радеющей за честь девицей из хорошей семьи, надеющейся на удачный брак. Эмили благодарила Богов, что ей повезло влюбиться в того, в кого можно: отца хоть и напрягало отсутствие родословной у мальчика со стороны матери, но все это окупалось фамилией отца и предполагаемым наследством. Что было бы, если бы Нейт не был Натаниэлем Фицджеральдом, Эмили думать не хотела и боялась, ведь у неё бы могло не хватит воли пойти против родителей. Как хорошо, что не все любовные истории сложные и драматичные. Она уговорила Нейта и теперь, прижавшись к его груди, соотносила то, что было с тем, что говорила Анабель. Колдунья и до этой ночи прекрасно знала, как соотносились их тела, какова на ощупь его кожа, от каких поцелуев он тает и от чего вздрагивает. Нейт знал о ней то же. И от этого было немного спокойнее, легче и проще. Но соотносить ей специалист никак не давал, постоянно о чем-то говоря и спрашивая, в точности копируя привычку Ривена. Дарси однажды сказала ему в шутку по молодости и по глупости, что все нормальные мужики отворачиваются и спят, за что потом и поплатилась, когда Ривен и вправду отвернулся, сказав что-то вроде, что он рад, что ей есть с кем сравнить. – Эм? – М? – нехотя отозвалась на очередной вопрос девушка. – Можно тебя кое о чем попросить? – О чем хочешь, – легко поцеловала его грудь ведьма. – Когда будешь все рассказывать Ане, не говори, пожалуйста, что тебе было плохо со мной. Она обещала меня убить, если я когда-нибудь обижу тебя, а она может, серьезно. – Дурачок, – посмеялась колдунья, – И с чего ты взял, что мне было плохо с тобой? – Ну, ты грустишь, будто жалеешь. – Ничего подобного, Фицджеральд, – приподнялась и коснулась его губ Эмили. – В другой раз, Нейт, – прервала ведьма ставший более настойчивым поцелуй и попытку перевернуть её. – Прости, – выдохнул парень. Для него первый раз получился таким быстрым, что он даже не успел осознать, что занимался сексом, но раз Эмили не хочет, значит он не будет настаивать. – Было больно? – боялся спросить, но все же хотел знать Нейт. – Чуть-чуть, – улыбнулась ему Эмили, – Я не расскажу Ане. – Все ты расскажешь, вы же девчонки, постоянно болтаете. – О да, – хихикая, протянула колдунья. – Я люблю тебя, – будто думая о чем-то своем, отвлеченно смотрел на улыбающуюся ведьмочку Нейт. – Я тебя тоже, – вновь коснулась его губ Эмили. *** Дарси сидела на диване и смотрела на рядом сидящего мужа. Он, скрестив по-турецки босые ноги, нервно обнимал подушку и напряженно смотрел в экран, где шел очередной, девчачий сериал-триллер. Такой же забавный, как и семнадцать лет назад, как и в первый раз, когда она его увидела ругающимся с ветролетом. Волосы у мужчины, как и прежде, стояли торчком, только с боку, от уха, был небольшой росчерк седины, из-за необычной прически похожий на молнию. Забавно, что именно молния была торговым знаком его ветролетов и красовалась на каждой модели. Ведьма предлагала ему избавиться от седины с помощью элементарной магии, но Рив даже, кажется, оскорбился, заявив, что настоящие мужики не скрывают свой возраст бабскими методами. Дарси уже давно не любила, она не представляла своей жизни без Ривена, вообще, никак. Она думала, что так способны привязываться только феи, но, видимо, нет. Любовь, перестало быть тем словом, которое ей было нужно, чтоб рассказать мужчине о чувствах. Хорошо, что ей не часто приходилось это делать, и она не мучилась, пытаясь изобрести новое. Ривен никогда не требовал от неё подобных объяснений, нет, требовал, но все же очень редко и больше в молодости для собственного успокоения. Он знал, что у него неромантичная ведьма, а такая серьезная, умная и острая на язык, поэтому лучше не бесить её лишний раз. Он вообще всегда её знал, будто она ещё при первой встрече дала ему инструкцию по эксплуатации, такую же, какая прилагается к ветролетам. А чего не знал, то искренне пытался понять, ну… или хотя бы, как сказано ранее, не бесить. Дарси пару раз спрашивала его в полу шутку, за что он её любит, он говорил банальности, за ум, за красоту, за чувство юмора и умение метать смертельные заклинания, она смеялась и просила ответить серьезнее, тогда он серьезно отвечал ей, что не знает, просто любит её и все. Потом он спрашивал, а почему тогда ты меня любишь, она, пожав плечами, отвечала, потому что он любит её. Ривена забавлял этот ответ, и он говорил, что он ему не нравится, потому что мало ли кто ещё полюбит её, что она, тогда, уйдет к нему. Дарси говорила, что это невозможно, что никто больше не способен её любить, как это делает он, и ничья другая любовь ей не нужна. И это было действительно так. Что привлекало такую утонченную, умную, спокойную ведьму в сильном, вспыльчивом, упрямом мужчине? Как-то слишком просто и тривиально для неё, но именно так и было. Никогда не хотелось ни мага, ни колдуна, ни сверхумника или неписаного красавца. Одного взгляда на Ривена ей было достаточно, чтобы почувствовать себя в безопасности в любой ситуации. Как за каменной стеной: она немного научилась земному фольклору. Она всю жизнь полагалась только на себя и жутко от этого устала. Конечно, были сестры, которые тоже не дадут её в обиду, но ведь они и сами могут обидеть. И Ривен появился в её жизни как раз в такой момент, поэтому только его любовь ей была нужна, только его любви она доверяла. Они, наконец, недавно помирились после того случая с Брендоном, хотя они несильно-то и ссорились. Даже посуду не побили. Дарси чисто по-женски закрылась в спальне, а Ривен по-мужски напился и перебрался жить в гостевую комнату. Так и игнорировали друг друга в одной квартире почти месяц. Может, игнорировали бы и дольше, да однажды Дарси немного простыла и Гриффин отправила её домой лечиться. Ривен, придя домой, очень удивился, увидев плащ жены, которая не возвращалась домой раньше девяти вечера, и то это когда он её забирал, а так бы и до полуночи могла сидеть. Он прошел к спальне, но дверь была закрыта. Он пробовал прислушаться, но потом рассердился сам на себя, что он в собственном доме, шпионит за собственной женой и боится зайти в собственную спальню, и резковато распахнул дверь. Дарси, укутанная в десять слоев одеяла, из-под которых помимо головы торчала лишь правая рука с ручкой, занесенной над тетрадкой, вздрогнула и чихнула. Ривен тут же подошел к ней и спросил, что случилось. Она рассказала ему и попросила выйти, чтоб не заразился, но Ривен, естественно, не вышел, вернее, вышел, но вернулся с теплым молоком и силком напоим им ведьму, не желая ничего слушать про зелье, которое подействует не утром, а лишь утром. Забрав у неё тетрадки и уложив рядом с собой, он прочитал ей такую длинную лекцию, что даже Гриффин бы позавидовала, если бы лекция была не о вреде непомерного труда и стояний у открытого окна в одной мантии. Ведьма слушала и, как и все ученики на длинных лекциях, уснула. Но Ривену понравилось читать лекции, поэтому перед тем как уснуть самому, он мысленно прочел себе лекцию о влиянии напряженной атмосферы на здоровье ведьмы-эмпата. Зелье подействовало утром. Ривен вернулся жить в спальню. Но завтра он опять вынужден был уехать. Командировки были частью его работы. Он должен был посещать различные технические выставки, чтобы внедрять новые технологии в свои ветролеты, искать инженеров, идеи. Так-то ему нравились командировки, ему это действительно было интересно, ведь, если он не мог как раньше вкладывать душу в каждый заказ, то вкладывал её в каждую модель. Да и что уж скрывать, как бы он не любил жену, с мужиками ему побыть тоже хотелось, но он бы не был против, если б Дарси ездила с ним как Айси с Дарко. Но Дарси не хотела. Во-первых, Айси все равно не была рядом с Дарко, она посещала местные тусовки, во-вторых, у неё не было работы, а в-третьих, Дарси понимала, что во всем в жизни должна быть золотая середина. Из того, что у Ривена было когда-то с Музой, она сделала вывод, что нельзя оставлять мужчину одного надолго, каким бы верным он ни был, но при этом надо помнить, что он все-таки мужчина, которому надо давать хотя бы видимость того, что он свободен и независим. Поначалу Дарси сложно приходилось в семейной жизни. Для Ривена она была какой-то само собой разумеющейся, понятной, будто он всегда жил в семье. Дома он был совсем другим, более спокойным и, прости Дракон, терпеливым, а Дарси была Дарси, язвительной ведьмой. Поэтому семейной жизни ей пришлось учиться как Истории темных искусств, только без преподавателя и на своих ошибках. Например, возвращаясь к тем же командировкам, через семнадцать лет она была способна написать УМК по теме «Как проводить и встретить мужа». Однажды, сильно поругавшись с ним перед самым отъездом из-за того, что он оставляет её одну с маленькими детьми, и, проводив его со словами «катись на все четыре стороны», Дарси промучилась всю ночь, изводя себя мыслями, что он и правда может укатиться. Но Ривен прикатился на следующий день рано утром, как и обещал, вручил тут же прибежавшим детишкам подарки, уговорив их вернуться в кроватки и распаковать игрушки попозже, и сам извинился перед ведьмой, пробормотав что-то про срочную работу. Дарси отлично понимала, что такое работа, поэтому и корила себя за тот случай вдвойне. Ривен действительно зарабатывал, а она преподавала в свое удовольствие, последние десять лет вообще не обналичивая рабочую карточку. При этом Ривен часто проводил выходные втроем с детьми, умудрялся прекрасно справляться с ними и накормить чем-то кроме шоколада, а Дарси взяла и устроила скандал из-за того, что его не будет дома чуть более пятнадцати часов и как она одна несчастная справится с двумя трехлетними сорвиголовами. Несмотря на то, что тогда все так удачно закончилось, Дарси извлекла урок и завела привычку делать каждый последний вечер Ривена дома таким, чтобы ему хотелось вернуться домой. На экране что-то мелькнуло, видимо, шел напряженный момент, и Ривен вздрогнул, крепче сжимая подушку. Колдунья улыбнулась и сняла очки, положив их на журнальный столик сверху книги, которую уже все равно давно не читала, смотря на мужа. Она тихо придвинулась к нему, он не заметил, увлеченный сериалом, и выдохнула на ушко «Бу». – Дарсиии, – не посмотрев на неё, но мелко вздрогнув, возмущенно простонал специалист. Ведьма приглушенно рассмеялась и поцеловала его в щечку, потом чуть ниже, потом в уголок губ, запустив руку ему под футболку и водя пальчиками по твердому и рельефному даже в расслабленном состоянии прессу. – Не дразни меня, – убрал её руку из-под футболки мужчина. – Ох, Ривен, – делано-разочарованно вздохнула Дарси и повернула его лицо к себе за подбородок, – Я тебя соблазняю. Она поцеловала его и он, наконец, перевел внимание с сериала на ведьму, опрокидывая её на диван, и аккуратно придавил сверху, соотнося весовые категории: он не был неопытным юнцом и знал грань между болью и страстью. Подтверждением тому был выдох колдуньи, и Ривен поделился с ней своим кислородом. – Прям здесь? – с трудом спросил мужчина, чувствуя, как она поднимает ему футболку на спине. Раньше, может, он и мог взять ведьму хоть посреди дня на столе в кухне, то с тех пор как детки подросли, все-таки привык обходиться ночью спальней или ванной, опять же ведущей только из их спальни. – Прям здесь, – быстро ответила ему Дарси, притягивая ближе. В дверь позвонили. Ривен покрывал шею закрывшей от удовольствия глаза колдуньи поцелуями. В дверь позвонили ещё и настойчиво подолбились. – Не говори, что мы должны открыть, – с мольбой посмотрел на жену специалист. Дарси виновато пожала плечами. – О Боги, – простонал мужчина, слезая с теплой и желанной ведьмы, – Я убью его и вернусь. Колдунья с улыбкой осталась лежать на диване, прислушиваясь к происходящему в коридоре. Интересно, кто пришел, когда весь город празднует? – Анабель?! – удивленно спросили в прихожей. Дарси в секунду села, поправила волосы и надела очки, вытерев губы и шею. – Привет, мам, – зашла в зал и плюхнулась рядом с женщиной девочка. Севший по другую сторону от дочери Ривен выглядел слегка потерянным и от этого опять забавным. – Привет, Ана, почему ты не в Башне? Что-то случилось? – Да нет, – немного тянула слова ведьмочка и взяла со столика книжку, читая вслух название, – «Если ваша дочь ведьма. Как воспитать её в гармонии и не превратить в фею». Супер. Дашь потом почитать? Чтоб я знала, что ты просто следуешь указаниям книжки, а не сходишь с ума. Дарси закатила глаза, скрестив руки. – Анабель, нельзя так разговаривать с мамой, – вмешался Ривен. – Ок, прости, мам, – положила обратно книжку девочка и посмотрела на экран, – «Магическая история ужасов». Я видела эту серию, закончится банально. – Анабель, что все же случилось? – слышала подавленный голос дочери Дарси. Ана не была злой девочкой, вернее, не делала зло намеренно, но сейчас ей хотелось именно этого, значит что-то произошло. – Ох, мама, – вздохнула ведьмочка и, сложив по-турецки ноги на диване, как недавно Ривен, наклонилась головой женщине на плечо, – Скажи честно, я страшная? – В смысле? – моргнула Дарси, приобняв дочь. – Ну в смысле некрасивая. Уродина. – Что?! – офигел от её слов Ривен, – С чего ты это взяла, солнышко? У тебя красивая мама, чертовски красивый отец, как ты можешь быть страшной?! – Вы не скажите мне правды, – снова грустно вздохнула девочка. – Ана, а кто тебе сказал эту «правду»? Мальчик? – спокойнее реагировала Дарси, понимавшая девичьи комплексы. Ведьмочка покивала. – Прямо так и сказал? – Ну, он говорит, что я плоская, – уточнила девушка и неожиданно вспылила, – Блин, а что мне надо быть такой же кобылой как эта андросская шалава?! С каких пор она стала эталоном красоты?! Да её надо… – Анабель, не выражайся, – строго прервала её Дарси. Ривен, до этого подготавливавший речь о запрете встречаться и вообще разговаривать с мальчиками, в шоке открыл рот. – Ну что я сделаю, если я не такая как она? – подавив всхлип, крепче прижалась к матери девочка. – Анабель, – погладила девочку по волосам ведьма, – Тебе шестнадцать, а принцессе Андроса со дня на день восемнадцать, и это естественно, что у вас есть разница. К тому же, ты не видела её мать в молодости. Я сильно удивлюсь, если узнаю, что твой отец тоже не пускал на неё слюни. – Эй! Ничего я не пускал! – возмутился Ривен и надулся, вызывая улыбку у обеих ведьм. – Я же тоже похожа на тебя, а тебя он считает красивой, – отвлеченно говорила юная колдунья, но Дарси поняла, что она о парне. – Ана, он мальчик, и этим все объясняется, ты слишком строга к нему. Они же глупенькие создания, наивные, слабенькие перед соблазнами, – говорила Дарси, Ривен, гордо смотря перед собой, фыркнул, – А ещё, если он сам же ищет повода это сказать, то он наверняка врет тебе и говорит так специально, чтобы что-то скрыть, а ты ведешься как фея. Улыбнулась Дарси и тронула пальчиком носик дочери. Ана, слушая и смотря на неё большими глазками на худеньком личике, растеряно мигнула. – И не хандри из-за его слов, которые он сказал и тут же забыл. Не позволяй ему играть с тобой, обмани, позли сама, поверь, это намного веселее. – Дарси! – не выдержал Ривен того, чему она учит дочь, которую он всячески старается оградить от мужского внимания. – Но помни, Анабель, – серьезнее добавила ведьма, – Если его не интересует ничего кроме форм принцессы Андроса, то подумай, стоит ли он твоего интереса? – И нечего тут думать, – отцепил дочурку от жены Ривен и как маленькую посадил к себе на колени, – Не слушай маму, слушай папу. Все мальчики, кроме твоих братьев, недостойные тебя гаденыши, на которых вообще не надо обращать внимания. А если они обижают тебя, то ты должна сразу идти ко мне и говорить, кто это сделал, а папа оторвет ему уши и… нос. Вот, все просто, поняла, солнышко? Анабель рассмеялась вообще-то на серьезно сказанные слова Ривена и обняла его за шею. – Ну, давай, Анабель, говори, кто сказал тебе, что ты не красавица? Пойдем прям щас снимем ушки с макушки этого Наф-Нафа, – все ещё был серьезен Ривен, тряся дочку за плечи. – Я сама, пап, я же ведьма, – весело улыбалась Ана, вернувшая себе уверенность. И что за силу имел над ней этот чертов Рен, если был способен сломить одним сказанным вскользь словом? Мама права, пора это прекращать и все-таки воплотить в жизнь придуманный план мести. – Хочешь кушать, моя сладкая? – чмокнул её в щечку Рив. – Нет, – помотала головой девочка. – Знаешь, Ана, – ухмыльнувшись, сказала Дарси, – Андреа наверняка неплохо и сбалансировано питается и не пропускает завтраки, обеды и ужины, заменяя их плиткой шоколада. – Мама! – распахнув глазки, вскрикнула девочка, как будто Дарси её только что, как минимум, предала и отдала в плен на Андрос, – Так нечестно! – Ох, похоже я все-таки перегнула с гармонией, если моя дочь-ведьма говорит о честности. Но даже так ничего нечестного, Ана, простая природа и тебе нужно кушать, чтобы вырасти. Пойдем, сегодня готовил папа, а не я, так что тебе понравится. – А шоколад? – все ещё как на врага смотрела маленькая колдунья. Это так в стиле ведьм использовать чужие слабости и секреты, похоже, ей ещё многому придется научиться у матери помимо Истории темных искусств. – Ты же знаешь, что он есть, папа всегда держит недельный запас на случай твоего прихода, – встала и взяла за руку дочь Дарси. – Хорошо, – сдалась девочка, – Только не надо меня кормить как ребенка. Я взрослая. Высвободила она руку и быстро вышла из зала по направлению к кухне. – Дарси, какого черта ты творишь? – наехал на жену Ривен. – Ну а что мне надо было ей сказать? То же что и ты? Если ты не заметил, то она успокоилась, рассказала в чем дело в кои-то веки пошла добровольно есть. – Ты учила её флиртовать! – приглушенно крикнул мужчина. – Я просто помогла ей понять ваше тупое ведение. Ей шестнадцать, Ривен, она обращает внимания на мальчиков, они на неё, и хочешь ты этого или нет, она будет с ними общаться. Не думай, что ты вечно будешь её единственным мужчиной в жизни. – Все равно я буду главным, – упрямо заявил специалист. – Ага, десять раз, – иронизировала Дарси. – Боги, и как я только с тобой живу? – потер ладонями лицо мужчина. – Запоминай ответ на этот вопрос, счастливо и благополучно, – улыбалась колдунья. – Ага, десять раз, – передразнил её Ривен. – Я не могу найти шоколад! – донеслось из кухни от взрослой и самостоятельной Анабель. – Пошли уже, позаботишься о дочери, пока ещё ты заботишься о ней, – издевательски скривила губы в ведьминской ухмылке Дарси. – Постой, – поймал её за талию у выхода из зала со спины муж, шепча на ухо, – Сегодня мне придется оставить тебя, но я вернусь ко Дню Розы и тогда тебе, змея, не отвертеться. Уж в твоей-то жизни я точно главный и единственный мужчина. – У меня тоже есть отец, – покрываясь мурашками, тихо выдавила Дарси. Ривен хрипло рассмеялся. – Я помню его счастливое выражение лица на свадьбе, когда он официально избавился от тебя, – коснулся губами её уха специалист, – Тебя никто не спасет, Дарси, неа. Ты моя и только, полностью и безоговорочно. – Пусть так, – послушно выдохнула ведьма, – Лучше принадлежать одному, кто не позволит прикоснуться другим. – Не бойся, никогда не позволю, – быстро поцеловал повернувшую к нему голову жену и отпустил её Ривен. ============================================================= – Откуда это у тебя? – вглядываясь в содержимое, поболтала флакончик с фиолетовым зельем Эмили, – Это не ты сделала. – Что, я по-твоему настолько бездарна в зельеварении? – хмыкнула Ана. – Нет. Оно фейское, – заключила брюнетка, переведя подозрительный взгляд на подругу. – Молодец, пять, – иронизировала Ана, выдавая нервозность, – Я хотела как лучше, а ты меня тут осуждаешь за общение с феями. – Не придумывай, мне просто интересно откуда. – Блииин, – увела глаза шатенка, – Просто выпей без вопросов. Оно реально помогает и, как видишь, крылья от него не вырастают. – Значит ты его пробовала, – гнула свою линию колдунья, видя, что подруга дергается, значит она рядом с тем, что она скрывает. – К черту тебя, Эмили! – встала с кровати и вскинула руки Анабель. – Он, что, фейчик? – насмешливо ухмыльнулась девушка. – Отстань, – скрестила руки у окна вторая ведьма, – Не хочешь, не пей. – Ох, – откупоривала флакончик Эмили, – если честно, то я не ожидала, что ты свяжешься с каким-нибудь сладеньким фейским сынком. – Ой, я забыла, что ты вчера связывалась с брутальным мужиком, вставившим тебе и кончившим через три секунды, – резко развернувшись, зло огрызнулась Ана. – Прости, я неудачно пошутила, – стерла с лица улыбку и, зажмурившись, опустошила склянку колдунья, но, как и тогда Анабель, жмурилась она зря, Флора бы не стала поить своего обожаемого сыночка чем-то горьким. – Ты прости меня, Эмили, – вздохнув, села обратно шатенка и неожиданно для подруги разговорилась, – Не такой уж он и сладкий. Нет, ну в смысле да, внешне или когда захочет и все такое, такой хороший, аж оторваться невозможно, а потом бац! И все, растаял, как мамина иллюзия, и хуже Гриффин, такой злой и ненавидит тебя за то, какая ты есть, хотя пять минут назад целовал и говорил совсем другое. – Странные у тебя отношения, Анабель, – как-то задумчиво-назидательно произнесла Эмили, смотря вглядывающуюся сквозь стену подругу, которая будто что-то или кого-то там видела и описывала он-лайн, оттого и сбивчиво, и непонятно. – Они были бы странными, если бы были, – очнувшись, перевела живой и улыбающийся взгляд на брюнетку Ана, – Легче? – Легче, – кивнула та. – Давай, хвастайся, что тебе подарил мой предсказуемый братец. *Файглинг - от немецкого трусиха *Флинк - с того же немецкого шустрый. домашний, пушистый, милый мини-кабанчик Рена на Линфии.