Песни о любви

Заполненная людьми, загороженная ветролетами, заваленная розами центральная площадь Магикса могла означать только одно – сегодня День Розы. Все столпились тут в ожидании традиционной гонки на ветролетах, которая вот-вот должна была начаться. Дарси не находила себе места. В гробу она видала этот День Розы, когда её сын в очередной раз собирается рискнуть жизнью ради дурацкого соревнования, победа в котором для него была делом выше чести. Сторми и Айси не было видно в обозримом пространстве. Одна, такая же безбашенная, позволяла сыну все, другая, может, тряслась ещё больше над единственным, обожаемым чадом, да не хотела подавать виду и где-то «прячется», изображая холодное равнодушие. – Нейт, сынок, обещай, что будешь осторожен, – держа мальчика ростом с неё за локоть, просила Дарси. – Я буду осторожен настолько, мама, насколько хватит для победы, – соглашаясь, кивнул Нейт, но для Дарси эта фраза нифига не была согласием. Все что ей оставалось, это смириться, обнять его и пожелать удачи. – Папа! – вскрикнул мальчик, отпуская мать, и побежал в сторону тоже бегущего к ним отца. Норд и Белиал также подорвались. – Здорова, парни, – переводил дыхание, явно долго бежавший Ривен, задержавшийся в командировке и боявшийся не успеть к гонке, – Ветролеты в порядке? – Да, мы все проверили, – кивнул Норд. – Ты балансировку руля сделал? – обратился к нему Рив. – Конечно. И давление в шинах проверил. – У тебя датчик движения не западает? – спросил мужчина Белиала. – Нет, я посмотрел контакты, все отлично, – заверил парень. – Нейт… – Я все проверил отец, – не дал спросить ему юный специалист. Ривен сосредоточенно кивнул, безоговорочно веря сыну. – Я знал, мужики – сгреб в объятия всех троих парней Ривен, – Я верил, что вы справитесь без меня, если понадобиться. Я горжусь вами. Ривен был не только необычно горд племянниками и сыном, но и необычайно их обожал. У каждого из них была персональная, уникальная и неповторимая модель ветролета, созданная с учетом их антропометрических данных, стиля вождения и даже характера. Ветролет Норда был самым мощным и, наверняка, самым быстрым в магической реальности. Только хорошо физически развитый, здоровый Норд мог управиться с этим монстром. Ветролет Бела был напичкан самой последней электроникой и был надежен как Алфейская стена. Как уже говорилось, Белиал был спокойным мальчиком, но если его завести, он превратится в Сторми в брюках, поэтому Ривен всегда переживал за племянника и на случай, если тот потеряет контроль в пылу борьбы, его защитит и вывезет электроника, сработающая при определенных условиях. Нейт выигрывал гонки головой, ему нужен был легкий и супер маневренный ветролет, позволявший бы ему делать любые виражи на любой скорости, и Ривен, на горе Дарси, создал ему такой ветролет и постоянно его дорабатывал вместе с сыном. – У вас план есть? – Ммм… какой план? – спросил Бел. – Так, понятно, – перестал пускать сопли Рив, – Кто ваш главный противник на трассе? – Мы сами? – неуверенно спросил Нейт. – Сына, что за бабская хрень? Кто лучший после вас? – Тогда Фланзен, – пожал плечами мальчик и указал на сидящего неподалеку на ветролете и протирающего свой шлем специалиста. – Жаль, – посмотрел на Рена мужчина и пояснил, – Жаль, что этот придурок выиграл SS-2000, ну да ладно, ваши байки все равно круче. – И так, смотрите, что мы придумаем, – аки шпион наклонился Ривен и поманил наклониться парней, – Главное что? Главное вывести его из игры как можно раньше и оставить вас троих разбираться за чемпионство на финише. Для этого мы… Начал описывать подробный и понятный алгоритм действий Ривен, не оставляя соперникам триксят никаких шансов на победу. Fair-play? Нет, не слышали. Анабель уже пожелала братцам удачи и стояла в толпе, смотря за одиноким Реном. Вот подбежала и чмокнула его сестра, вот Аллюр, вот Андреа с рыжухой, вот ещё какая-то фея, потом три ведьмы подряд. Большинство из преходящих желали ему удачи также быстро и не всерьез, как он заводил с ними отношения. Интересно, кто-нибудь будет по-настоящему болеть за него? Ане стало как-то грустно, несмотря на то, что она собиралась ему устроить маленькую пакость, отомстить, как она давно планировала. – Привет, – затмевая солнце, улыбалась Анабель. – Привет, – оторвался от шлема и поднял на неё взгляд Рен, даже немного прифигев от самого факта, что она подошла сама. Ведь опять же неспроста. – Как дела? – Нормально. А ты не боишься, что нас увидят вместе? – не собирался он играть в светскую беседу. – Не боюсь, если ты никому не рассказал. – Не рассказал, – относительно говорил правду Рен, ведь профессор Брендон и Андреа догадались сами, – А ты? – Я лучше умру, чем признаюсь кому-то, – также умолчала о Кэри ведьмочка. – Че пришла, Фицджеральд? – недовольно бросил парень. – Может, захотела пожелать тебе удачи. – Все целуют меня на удачу, поцелуешь? – ухмыльнулся линфиец, щурясь от яркого солнышка за её спиной. – Обойдешься, но… если ты так хочешь моего поцелуя…, – деланно играла колдунья, Рен закатил глаза, – Я могу предложить тебе пари. – Валяй. – Выиграешь без шлема, – постучала она по нему в руках парня, – я тебя поцелую. – Без шлема? Ты чокнутая? – Мы уже это не раз выясняли. Дак что? Трусишь? – брала она его на слабо. – Между безумством и храбростью есть грань, Фицджеральд. – Все понятно, – развернулась ведьмочка. – Постой, – окликнул её специалист, Анабель ухмыльнулась, будто все шло как надо, но повернулась к нему уже без ухмылки. – Что? – скрестив руки, прекрасно изображала она нетерпение с примесью отвращения к его якобы трусости. – Я согласен. Только поцелуй это неравноценная плата за мою голову. – Ты себя переоцениваешь. – Я серьезно. Я выиграю без шлема, а ты, – встал с байка и подошел к ней специалист, чтоб говорить тише, – сама придешь ко мне ночью, сама разденешься и сама ляжешь, ну или нагнешься, там уж как хочешь. – Никогда, – сжав кулаки, зло процедила сквозь зубы Анабель. – Трусишь? Боишься, что я выиграю? – копируя и дразня её, ухмылялся юноша. – Тебе не выиграть. – Пари? – приподняв бровь, протянул он ей руку, – Условия мы обговорили. – Ты пожалеешь об этом, – холодно пригрозила ему ведьма, пожав руку. – О, я буду жалеть об этом всю ночь, Фицджеральд, – наклонился ближе к ней парень, – А знаешь, что мне будет особенно жалко? Кровать, которая скрипит под нами сильнее, чем твои кости. – Подонок, – вырвала руку и быстро убежала в толпу Анабель. – Привет, Дарси, – тронул за плечо ведьму подошедший Брендон. Она, вся на нервах, чуть не вскрикнула. – Ага, – отрешенно кивнула она профессору и вновь посмотрела на сцену, где представляли участников гонки. – Не переживай ты так. Нейт отлично держится на байке. – Я знаю, – вздохнула Дарси, – и он тоже знает, поэтому я боюсь. – Все ясно? – закончил объяснять план Ривен. – Да, дядя, – кивнули мальчики. – Ну все, давайте, чуваки, удачи – поднял он руку в жесте «дай пять!» и парни стукнули, – Я в вас верю. – Нейт, задержись на секунду, – остановил он сына, тоже пошедшего за Нордом и Белиалом к сцене для представления. – Что, папа? Я честно все проверил. – Да я не сомневаюсь даже в том, что ты выиграешь. У меня просто к тебе одна просьба. Сегодня что? – Гонка. – Молодец, Нейт, это уже не бабская хрень, но не то. Сегодня День Розы, праздник матери, а значит мы должны сделать так, чтоб наша мама была счастлива. Ты знаешь, что она за тебя волнуется? – указал он мальчику на Дарси, которая о чем-то разговаривала с Брендоном. Нейт покивал. Ривен постарался сосредоточиться на сыне, а не на Брендоне. – Поэтому я хотел попросить тебя сделать так, чтоб у неё не было поводов для волнения. – Но тогда я могу не побед… – Сына, мама или победа? – мягко перебил его отец. – Мама, – вздохнул мальчик и, помолчав, добавил, – Я все равно выиграю, я выиграю осторожно. – Это я от тебя и хотел услышать, – обнял сынка за шею Ривен и потрепал по волосам, – Все, беги, щас тебя объявят. Уладив дела с парнями, Рив пошел занимать место болельщика рядом с женой. Брендону посчастливилось успеть свалить. – Здравствуй, Дарси, – встал рядом, но даже не посмотрел на неё мужчина. – Привет, – как-то невесело усмехнулась ведьма столь официальному, на грани холодного приветствию. Вообще-то они не виделись полторы недели, и она как-то привыкла к чему-то большему, чем вымученное «Здравствуй, Дарси». И чем он опять недоволен? Вчера вечером звонил, и все было нормально. Ривен все же искоса глянул на жену. Она стояла, обхватив себя руками, и смотрела перед собой. Ривен до сих пор благодаря установленной Тьмой вечность назад ментальной связи мог ощущать состояние колдуньи, возможно, поэтому и не выдержал сейчас её полного упаднического настроения. – Эй, все будет хорошо, – внезапно обнял он сбоку жену за талию, – Я поговорил с Нейтом, он обещал быть осторожным. – Спасибо, – легче выдохнула Дарси. Нейт всегда слушал Ривена и значит действительно будет осторожнее. А ещё Ривен её обнял, и это уже было похоже на встречу после командировки, значит у них тоже все будет хорошо. – А сейчас на сцену приглашается победитель прошлогодней гонки Натаниэль Фицджеральд! – крикнул заводила со сцены, – Поприветствуем чемпиона, которому предстоит защитить титул! Толпа взорвалась криками и аплодисментами. – Нейт, чего вы ждете от этой гонки, намерены ли повторить свой успех? – задал ведущий вопрос парню. – Гонка будет интересной, и я, безусловно, сделаю все, чтобы победить. – Кого из соперников вы считаете наиболее опасным? – Вы шутите? Для меня здесь нет соперников, – улыбаясь, шутил Нейт. Толпа, посмеявшись, вновь зааплодировала такому самоуверенному ответу, хотя он больше был правдив, чем самоуверен. – В таком случае, я не буду желать тебе удачи, она пригодится твоим соперникам, – поддержал его шутку ведущий и пригласил следующего участника, – И последний, кого я сегодня представляю, Рен Фланзен! Собравшиеся приняли его также тепло как Нейта. Ещё бы, тут было столько девушек, грезивших о нем. – Рен, вы участвуете в гонке третий год, но ни разу не выигрывали. Вы были вторым после Норда в позапрошлом и вторым после Нейта в прошлом году. Это ваш последний шанс взять реванш. Собираетесь ли вы что-то предпринять? – Я собираюсь победить, и это единственное, что я предприму. До приезда в Магикс у Рена не было возможности практиковать экстремальную езду на Линфии. Там просто было не с кем гоняться. И тогда победа Норда, в отсутствии Белиала и Нейта, была вполне закономерной. Но на втором курсе, когда Рен научился обгонять Темного, в Фонтан поступил Фицджеральд, который буквально родился с ветролетом и держался на нем чуть ли не лучше чем на ногах. И если на мечах Нейт начал выигрывать у него только в последнее время, то на байке он делал это легко и всегда. – Большинство полагает, что обогнать Нейта Фицджеральда может только Ривен Фицджеральд, получается, вы не согласны? – Конечно нет, иначе бы я не участвовал. Не секрет, на чьих байкам мы все ездим, но то, что до Фицджеральдов до сих пор не добрался антимонопольный закон, не делает их неуязвимыми. – Я когда-нибудь до тебя доберусь, болтливый гаденыш, – тихо выразил свое крайнее неудовольствие речью специалиста Ривен. Почему-то он стал внезапно осознавать, что этого Рена Фланзена стало слишком много в его жизни. Гаденыш ещё и вездесущий. – В доказательство своих слов, я выступлю без шлема, – закончил мысль линфиец. Толпа охнула. – Я бы не советовал вам так рисковать, – еле удержался от оха ведущий. – Слишком многое стоит на кону, – солнечно улыбнулся специалист. Анабель стало не по себе от этой доброй, мальчишеской улыбки, но пойти на попятную она уже не могла, и если не Нейт, то она не позволит ему выиграть. Фланзен прав, слишком многое стоит на кону. Все заняли свои позиции на старте и нервно поглядывали друг на друга. На старт. Внимание. Марш! Девять лучших гонщиков Фонтана вихрем сорвались с места. Первый поворот. Идут ровно. Только Норд чуть впереди за счет более мощной машины, дающей преимущество на прямых трассах. После шиканы ситуация изменилась. Один специалист не выдержал извилистой дороги и сошел с дистанции, ещё два отстали, потеряв скорость. Осталось четверо из одной боевой команды. Отсутствие шлема давало Рену преимущество в угле обзора и, возможно, благодаря этому он смог заметить едва значимое, постепенное смещение Нейта и Белиала в его сторону. Периферийным зрением он заметил, как Норд с другой стороны тоже приближается к нему. Здесь было что-то нечисто. После одного из самых труднопроходимых поворотов расстояние между байками сократилось до миллиметра. Рен понял, что они хотят просто вытолкать его с трассы и резко дал по тормозам. Не ожидавшие этого и бывшие ближе всего к Рену с обеих сторон Белиал и Норд врезались друг в друга, Нейту, пусть и теряя скорость, удалось вырулить, а Рен напротив скорость уже снова набирал, но байк Нейта не требовал большого количества оборотов для разгона и вскоре они вновь поравнялись, оставшись вдвоем. Заключительные повороты, где линфиец чуть ли не укладывал ветролет на асфальт, чтобы войти в вираж на огромной скорости, и они на финишной прямой. Ветер в ушах и звук мотора оглушали, потоки воздуха, бившие в открытое лицо, слепили и заставляли глаза слезиться, но Рен гнал что есть драконьих сил в этой машине, выжимая из неё максимум, не жалея, будто это была последняя гонка в жизни, а не в Фонтане. Нейт ему не собирался уступать и тоже давил на газ, не обращая внимания на давно горящий красным дисплей скорости. Шансы каждого были пятьдесят на пятьдесят, и рассудить их мог только фотофиниш. Мог бы, если бы потребовался. Анабель не могла полагаться на случай. Она достала зеркальце. Вообще, её изначальным планом было просто дестабилизировать управление ветролета Рена, как это сделала когда-то Дарси Ривену. Только Ана хотела сделать все более мирно и обойтись заклинанием, не позволившим бы ему даже тронуться с места. Так-то дядя Валтор не зря работал с папой и все ветролеты были защищены от подобных вмешательств разработанным им заклятием, но Анабель ли его не знать? Хотя защиты ветролетов братьев она не знала, вероятно потому, что их создали в первую очередь для защиты от неё. Но Фланзен сам сегодня напросился, ведь она предупреждала. Что-то еле слышно шепнув над стеклом и щелкнув пальцами, она устремила взгляд на монитор, где показывали гонку крупным планом. Рен Фланзен внезапно отпустил одну руку с руля и закрыл глаза. Солнечный зайчик. Малейший наклон руля в другую сторону на такой скорости оказался фатальным, и его байк развернуло на сто восемьдесят градусов прямо перед финишной чертой. Он финишировал спиной, чудом избежав падения и оставляя на асфальте черный след, а в воздухе запах горящей резины. На секунду, но… он финишировал вторым. Нейт Фицджеральд остался непобежденным. – Какого черта ты творишь? – тихо, но безумно зло и быстро, уместив четыре слова по времени в одно, шикнула на Анабель Дарси и выхватила зеркальце, пряча его в карман брюк. Ана же не успела осознать ещё ничего из произошедшего. Ни то, что она сделала, ни то, чем бы это могло закончиться. Она хлопнула глазками на вытянутом и побледневшем от испуга личике и не смогла вдохнуть. Выходку Рена толпа оценила как намеренную, будто он специально хотел поиздеваться над Нейтом и показать, что может обогнать его даже спиной, но немного не хватило. Сегодня он стал не меньшим героем, чем победитель. Езда без шлема и смертельный финиш сделали его в глазах молоденьких феечек и особо сентиментальных ведьм самым храбрым юношей на свете. Отойдя от шока и поддаваясь попыткам поздравлявших его растормошить, он кое-как выдавил жалкое подобие улыбки и не обращая больше ни на кого внимания куда-то прямо пошел, просто шел, потому что в голове от пережитого было пусто, а перед глазами до сих пор мелькала вся жизнь. Позже он осознает, что все-таки был прав, когда думал, что Фицджеральд подошла к нему неспроста, и что это её рук дело. – Это был твой последний день в Облачной Башне, – тащила девочку к машине Дарси. Ривен убежал поздравлять Нейта, и они приедут на традиционный в этот день семейный ужин чуть позже. – Ты не посмеешь, – выдернула руку пришедшая в себя Анабель. – Кто мне помешает? – Если ты это сделаешь, – сверила мать взглядом юная ведьма, – Я скажу отцу, что ты заставила меня соврать, что я не спала с тем парнем на фото. – Анабель, – округлила глаза Дарси, никак не ожидавшая, что её благое намерение выйдет ей боком, – я же тебе помогала. – Попробуй доказать это отцу. А ведь я могу ещё и сказать, что ты учила меня пить противозачаточное зелье и ещё что-нибудь придумаю, ты знаешь, что я могу. Дарси знала, что Анабель может, даже если сейчас она блефует, не означает, что её блеф не перейдет в реальность. А учитывая недавний разговор с Ривеном, в котором он обвинял её в том, что она учит дочь флиртовать, ей точно ему ничего не доказать. Дарси стало обидно до слез, ведь она всегда была на стороне дочери, а теперь Ана использует это против неё. – Садись в машину, – прямо посмотрев на девочку, ровным голосом сказала ведьма. Анабель, вернув ей такой же взгляд, села. ============================================================= За столом Нейт с Ривеном увлеченно обсуждали прошедшую гонку, не откладывая разбор полетов на потом. Анабель не менее увлеченно переписывалась с кем-то в телефоне, с трудом скрывая широкую улыбку при входящих сообщениях, которыми её заваливал отошедший и разъяренный линфиец, проклинавший её, её род и вообще всех ведьм до седьмого колена. Она ему писала, что вообще не понимает причин его недовольства, ведь если бы не она, он бы вновь был просто вторым, а так стал героем и добавил в свою армию поклонниц очередную роту. Дарси, подперев щеку, водила вилкой по тарелке с нетронутой пастой. Сегодня День Розы был чьим угодно днем, только не её. Дарси не могла понять, почему Анабель с ней так поступает, ведет себя будто маленький, загнанный зверек, готовый уже на все, но почему она просто не расскажет ей в чем проблема, ведь она бы помогла ей, она никогда ей не отказывала. Несмотря на то, что, казалось, Ривен всегда балует дочь, именно Дарси покрывала все её серьезные промахи и проступки. Дарси вспоминала день, когда она пообещала себе, что станет лучшей матерью, но теперь вынуждена была констатировать, что её идея-фикс провалилась. Анабель сидела на диване, заставленная по бокам подушками, чтоб не упасть, потому что сидеть она начала совсем недавно. Был обед, и Нейт спал в детской. Можно было бы попробовать и уложить преждевременно проснувшуюся девочку, но Дарси была только рада такой возможности нанянчиться с дочерью за неделю и на неделю. Ривен сидел рядом с ведьмами и щелкал пультом, переключая с канала на канал. – Смотри, какая красивая девочка, – заставляла Дарси «ходить» по дивану куклу, – как мы её назовем? Серьезно обратилась колдунья к дочери. Та лишь перевела глазки с куклы на мать и наморщила лобик, будто правда понимала суть вопроса. Впрочем, Дарси всегда казалось, что Ана все понимает, что её взгляд всегда сфокусирован и ясен, не как у других детей, даже не как у Нейта. – Давай назовем её Анабель, м? – улыбалась молодая женщина, – Она будет учиться в Облачной Башне и станет самой сильной ведьмой, сильнее, чем директор Гриффин. Ты знаешь директора Гриффин? Девочка помотала головой. – Старая, мерзкая жаба, – монотонно донеслось из-за спины Дарси. Ривен решил вставить свои пять копеек. – Ох, Анабель, глупенький у нас с тобой папа, – наклонилась к дочке ведьма, держа за бочка, и чмокнула в пока ещё пухлые щечки, которые у Аны навсегда исчезнут с возрастом, – Сколько раз просила его не выражаться дома, никак не поймет. Может, ты ему скажешь, что так делать нехорошо? – Не скажет она тебе ничего, потому что она любит папу, вот, скажи лучше, солнышко, маме об этом. – Мама, – не просто повторила слово девочка, а осознанно обратилась, смотря на Дарси. Ведьма напротив потеряла дар речи. Ривен забыл про телевизор и выглянул из-за плеча жены. – Анабель, маленькая моя, сладкая – подхватила Дарси дочь на руки, вновь расцеловав, – Ривен, ты слышал?! Она назвала меня мамой! – Анабель, Анабель, а как же папа? – быстро пересел на другой край дивана специалист, чтоб быть не за спиной колдуньи, а по другую сторону дочери, – Скажи, па-па. – Она не может говорить все и сразу, Ривен. – Все не может, а папу может, правда, солнышко? – забрал мужчина у Дарси девочку, которая, кажется, не понимала, что вообще происходит и чем это вызвано. – Ривен, отдай, – потянулась обратно за ней ведьма. – Подожди, Дарси, моя очередь, – увернулся специалист и с дочкой на руках встал с дивана. – Ну, Анабель, скажи, кто я, м? Малышка, кто смотрит с тобой мультики? А кто весело читает сказки? – А, – издала звук девочка и указала на Ривена. – Да, скажи, па-па, папа с тобой смотрит мультики и читает сказки. Девочка молчала. – Ладно, а кто кормит тебя шоколадом? – пошел ва-банк настырный папаша. – Ривен, ты что кормишь шестимесячного ребенка шоколадом!? – взвизгнула Дарси. – Окоадом, – хитро хихикнула девочка и закрыла маленькими ручками ротик, словно понимала, что это была их с Ривеном тайна. – Правильно, солнышко, шоколадом! – просиял Ривен, не обращая внимания на вскочившую то ли от возмущения, то ли от второго слова девочки жену, – Кто кормит тебя шоколадом? – Папа! – радостно раскинула ручки малышка. – Охохо! – прижимая к себе и придерживая за спинку, кружил дочку по комнате специалист, – Дарси, я папа! – Вот это открытие, – сама не в силах сдержать улыбку, пыталась язвить ведьма, скрестив руки, – Ривен, не кружи её, голова заболит. – Хорошо, – остановился Ривен и тоже чмокнул девочку в щечку, после подойдя к жене и повторив действие, – Как я люблю вас, мои ведьмы. – Мы тоже тебя любим, – задержалась на секунду на губах мужа Дарси и вернула себе дочь, – Да, Ана? Будущая колдунья хныкнула и потерла кулачком глазик. То, что она рано проснулась, не означало, что она выспалась. – Дарси, почему она плачет? – напугался Ривен, что это он виноват, чуть ли не вынудив девочку сказать «папа». – Она не плачет, Ривен, она хочет спать. Открой, пожалуйста, – попросила ведьма, когда раздался дверной звонок. – Дядя Ривен! – тут же прыгнул специалисту на руки белокурый мальчик. – Норд, ковбой! – поймал юнца мужчина, приветственно кивнув Дарко и Айси. – Привет, сестренка, – подошла и чмокнула сестру Айси, – И тебе привет, моя красавица. Я кое-что принесла тебе, хочешь посмотреть? – Айси, – взмолилась шатенка, – надеюсь это не опять платья. – Так, Дарс, не мешай моей любимой племяннице постигать моду. Пошлите, – оставив мужчин, направилась в сторону спальни Айси, чувствуя себя как дома в прямом смысле слова. – Это или это? – показала малышке два наряда ледяная ведьма. Сидя на коленях у Дарси и немного взбодрившись от прихода тети, Ана махнула ручкой в сторону причудливого сарафанчика. Айси уже не удивлялась осознанности действий юной-юной ведьмочки. – Я так и знала, вся в меня, – ухмыльнувшись, кивнула блондинка, – Хочешь примерить? Девочка позевнула и дернула ножками, прося Дарси взять её как-нибудь по-другому. – Дарси, Дарси, – покачала головой Айси, наблюдая, как сестра кладет на подушку отключающуюся племянницу, – Почему ты не уложила её вовремя? Ребенок должен спать вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет. – Я укладывала вместе с Нейтом, она проснулась, сама, – тише говорила ведьма, убаюкивающе похлопывая дочурку по спинке. – Знаешь ли, дети имеют способность просыпаться раньше положенного и… – Не учи меня, – шепотом оборвала лекцию по воспитанию от старшей сестры Дарси. – Ой как мы заговорили, – также шепотом иронизировала Айси, – А по началу-то, Айси, научи меня пеленать. Айси, они плачут, я не знаю, что делать. Айси, у них температура, я боюсь их лечить. – Прости, – вздохнула шатенка, укрыв заснувшую малышку одеялом, – Ты права, я должна была её уложить, но Айси, ты не представляешь, что сегодня произошло. – Когда ты в последний раз говорила таким тоном, ты сообщила, что ждешь двойню от этого малинового чудика, так что не тяни. – Анабель сказала первое слово. Она назвала меня мамой. Представляешь? – Представляю, – присаживаясь рядом с сестрой, мягко улыбнулась ей Айси, – Незабываемое чувство, правда? – Я ещё не знаю, не могу этого осознать, – смотрела на дочь Дарси, – Но я точно знаю, что хочу быть лучшей матерью, я все для этого сделаю. – Ой да что ты раскудахтался как петух? – обратилась к брату ведьмочка, – Лучший, лучший. Да если бы не я, ещё не известно, был бы ты лучшим или нет. – О чем ты говоришь? – не понял Нейт. – О том, что это я пустила солнечного зайчика Фланзену. – Анабель, мы все хотели победы Нейта, но ты не должна была так делать, – даже Ривен не оценил её «стараний». – Я бы выиграл и так, – со смесью раздражения и досады посмотрел на сестру Нейт. – Не факт. – Думай как хочешь, – мгновенно возвращая себе прежнее приподнятое расположения духа, пожал плечами парень, – Ты все равно никому об этом не скажешь. А победа есть победа. Анабель вспомнила, как она говорила, что победа важна любой ценой, и как Рен сказал, что так думают только ведьмы. Нейт был сыном ведьмы, что практически одно и то же. Бедный, честный фейчик. Не ставь он ей сегодня такие условия, она бы обязательно, как тогда собиралась, пришла бы к нему, напоила молочком с печеньками и пожалела, а так обойдется. – Кстати о сказать, – тоном, будто только что вспомнила говорила девушка, – Эмили просила передать, что ты можешь приехать сегодня на Колдленд и поздравить её матушку с праздником, отец не будет против. – Почему ты раньше не сказала? – подорвался Нейт. – Забыла, – пожала плечами Ана и откусила кусочек перца чили, который для неё был словно морковка. – Мам, пап, можно я поеду? – Конечно Нейт, только аккуратнее и позвони как доберешься, – подала признаки присутствия за столом Дарси. – Спасибо, мам, – подбежал и поцеловал её в щечку Нейт, – Ещё раз с праздником тебя, ты самая лучшая. – Пока, отец, – пожал Ривену руку парень и убежал. – И тебе пока Неееейт, – протянула ему вслед Ана, о которой он будто забыл, и тоже встала из-за стола, – Ладно, я тоже, пожалуй, пойду. Хотела в библиотеке посидеть и заночевать в Башне. Ты ведь не против, мама? Дарси не ответила, вновь смотря в тарелку. Ривен с недоумением переводил взгляд с ведьмы на ведьму. – Было бы, конечно, лучше, если бы ты проводила дома больше времени, Анабель, – ответил за Дарси Ривен, – Но, если тебе нужно заниматься, наверное, ночевать в Башне действительно удобнее. – Ты всегда понимал меня, папочка, – мило-мило улыбнулась ему девочка, – Блииин, я и тебе совсем забыла передать привет от Брендона, он ещё давным-давно просил. Ну, вообще-то он сначала попросил передать его маме, а потом поправился, но не важно. В общем, я передала. Пока. Помахала ведьмочка и убежала, совершенно не подозревая, какую тему в отношениях родителей она затронула. Дарси подумала, что этот день никогда не кончится. – Я провожу тебя, – внешне абсолютно спокойный встал и пошел за дочерью Ривен. Захлопнулась входная дверь. Ривен молча вернулся на кухню и взял со стола две тарелки, составляя их в посудомоечную машину. – Ривен, я тут не при чем, – нарушила тишину женщина. – Позже, Дарси, – бросил Ривен и принялся за кружки. С её нервной системы было на сегодня достаточно, и она не выдержала. Прикрывая рот рукой, она быстрым шагом вышла из кухни. ============================================================= Когда Ривен вошел в спальню, он увидел закрывшую лицо ладонями ведьму, которая сидела на краешке кровати и практически неслышно плакала. За все годы, что он знал её, он никогда не видел её такой открыто плачущей, даже не пытающейся скрыться. Да она вообще никогда не плакала, по крайней мере, случаи при нем он мог пересчитать по пальцам одной руки. Это Анабель могла разрыдаться по поводу и без, а Дарси всегда все держала в себе, как бы он даже не просил её поделиться своими печалями. Сейчас Ривен подумал, что видеть её плачущей намного хуже, чем безуспешно пытаться понять, что у неё случилось и разгадать какую-нибудь загадку. А он ещё обижался на это. Больше точно не будет. – Дарси, – сел он рядом и обнял за вздрагивающие от рыданий плечи колдунью. – Уходи, Ривен, – севшим голосом, просила она. – Куда? – Не знаю, куда хочешь. – Но это и моя спальня тоже, – старался ласково и шутливо говорить специалист. – Хорошо, тогда я уйду, – хотела резко встать ведьма, но также резко и села обратно, возвращенная за плечи мужем. – Да куда ты, Дарси? – удержал её Ривен, – Давай просто спокойно поговорим. – Я не смогу сегодня выслушивать твои крики и обвинения в неверности. Может, назовешь меня разок шлюхой, я соглашусь, и разойдемся по-тихому? – перестав плакать, посмотрела на него колдунья. – Я не могу, – выдохнул Ривен, беря в ладони личико жены и стирая дорожки от слез, – Помнишь, я же обещал, что если хоть раз даже намекну на это, то мне придется тут же встать и уйти навсегда. – А ты этого не хочешь? – Нет, ни называть тебя так, ни уходить. – Почему? – Странный вопрос, Дарси, – усмехнулся Ривен, – Потому что я люблю тебя. И потому что у меня было время подумать, какой я дурак, и что должен уже в конце-то концов научиться доверять тебе, а не тупо орать. – Правда? – утерев нос тыльной стороной кисти, поморгала мокрыми ресницами ведьма. – Что правда? Что люблю тебя или что не буду орать? – улыбался мужчина. – Что не будешь орать. – Офигеть, Дарси, значит, люблю я тебя или нет, не важно, лишь бы не кричал? – смеялся специалист. – Типа того, – покивала колдунья. – Ну и ведьма же ты, Дарси, даже в такой сопливый момент, – обнял он жену, прижимая к своей груди, – И что к тебе привязался этот Брендон? Может, ещё раз ему морду начистить? – Он о чем-то хочет поговорить, – слушала его немного учащенное сердцебиение Дарси. – Знаю я его разговоры. Своей жены было мало, на чужих перешел. – Он ни разу не говорил мне ничего непристойного. Возможно, у него правда какая-то проблема. – Хорошо, ты хочешь услышать, чтобы я сказал, окей, Дарси, поговори с ним? Ну окей, Дарси, поговори с ним. Только, пожалуйста, если он начнет распускать руки или губы, обещай мне, что ты вырубишь его одним из заклятий. – Обещаю, – хрипло рассмеялась ведьма, – Я люблю тебя, – приподняла она голову и коснулась губами его подбородка. – А ещё в подробностях расскажешь мне, о чем вы говорили. – Конечно. Ты можешь послушать, я наведу иллюзию. – Нет, я решил, я должен доверять тебе. Во всем. Даже когда ты наедине с другим мужчиной. Блин, детей же я тебе доверяю, значит остальное фигня. – Ох, Ривен, лучше бы ты и правда не доверял мне детей. – Что-то случилось, пока меня не было? – Нет, просто я самая ужасная мать на свете. – Ааа, ясно. С чего сей красноречивый вывод? – А разве это не так? Посмотри, что творит Анабель, и я ничего не могу с этим поделать. Я просто не понимаю, чего ей не хватает. Почему ей не живется спокойно? Почему она постоянно во что-нибудь вляпывается? – Мне кажется, ты преувеличиваешь. Вспомни себя в её годы и перекрестись. – И что ты хочешь, чтобы с Аной было тоже самое? – Дарси, перестань каркать и наговаривать на дочь и на себя. Анабель хорошая девочка, а ты хорошая мать. Ну не идеальная и что теперь? Я тоже не идеальный отец. Нейт офигенный чувак, и ведь его тоже воспитывали мы. – Нейт другое, он мальчик, постоянно с братьями, постоянно с тобой, а за Ану была ответственна я. – Ага, приехали. Нормально, присвоила себе дочь. Вообще-то я участвовал в её создании не меньше. – Не до шуток, Ривен. И с чего я решила, что смогу быть лучше своей матери. – Ох, Дарси, любишь ты драматизировать. – Я просто боюсь за Ану. Она что-то задумала, и чует мое сердце, что ничем хорошим это не кончится. – Не говори загадками, в чем ты её уличила? – Она слишком часто ходит в библиотеку. – О Боги! В библиотеку! А то, что её мать – помешанная на книгах, это нормально. – Она ходит туда не для учебы. Я была в запретной секции и смотрела те книги, которые записаны у неё на карточке. – И что нашла? – Ничего, кроме исписанного и явно случайно оброненного листка. – Дарси, либо ты уже начнешь говорить без клещей, либо я начну сомневаться, что за мое отсутствие ты не сошла с ума. – Да нечего говорить, Ривен! Я не понимаю, что написано на том листке. Почти не понимаю. Книги были на латыни, но я умею читать по латыни, но не смогла прочесть листок, понимаешь? – Понимаю, Анабель лучше тебя знает латынь, и тебя это бесит. – Ты дурак, Ривен! Но ты прав, Анабель лучше меня знает латынь, но почему-то это тщательно скрывает. Я показывала этот листок Заратустре, которая её преподает, но даже она не смогла сразу его прочесть и попросила оставить ей на день. А потом она сказала мне, что это несомненно почерк Аны, но она не может поверить, что это написала она, потому что у неё тройка по латыни и она еле читает по слогам. – Мля, Дарси, и что тут такого странного? Списывать с книги, это не читать вслух. – Она не просто списывала, она конспектировала, исправляла, дописывала, включала галочками недостающие слова. Она писала сокращениями, через дефис, аббревиатурами, поэтому я не смогла прочесть. Так возможно писать и понимать только родной язык или тот, который давно изучаешь, а не по которому имеешь тройку. Она скрывает знание латыни намерено, будто боится, что даже такая мелочь её выдаст. – И все-таки я считаю, что это не повод для беспокойства. Она всегда была способной к языкам, к нотам, ко всему такому, но никого не прибила фортепиано. Может, она просто хочет, чтоб мы думали, что она такая плохая, дерзкая девчонка, а сама корпит над учебниками и учится за десятерых. – Ага, мечтай больше. Не этого она хочет, но и чего, я тоже не знаю, – устало вздохнула колдунья. – Ох, ладно, паникерша, – выпуская её, встал с кровати Ривен. – Куда ты? – тут же встала ведьма. – Я привез тебе подарок. Надеюсь, ты помнишь, что у нас сегодня годовщина? – серьезно задавал вопрос мужчина. – Помню я, семнадцать лет отмечаем дурацкую годовщину непонятно чего. Это не день, когда мы впервые встретились, не день, когда начали встречаться, не день, когда ты сделал мне предложение и не день, когда мы поженились. Это просто годовщина, которую ты придумал. – Так-то это день, когда мы впервые поцеловались. – Блин, Ривен, я даже в молодости такие даты не запоминала. – Ты будешь бубнить или поцелуешь меня? – ухмыльнувшись, подошел к ней Ривен. – Хочешь антуражу? Тогда целуй меня сам, ты меня тогда поцеловал. – Пришлось, ведь ты чуть не расплакалась, когда я подшутил над тобой, – положил ей руки на талию специалист. – Тогда пережила бы и сегодня переживу, – вывернулась колдунья, но Ривен поймал её за руку и притянул к себе, в самом деле случайно скопировав тот поцелуй. – Я забыл про подарок, – хотел отпустить жену мужчина, но она крепко вцепилась в воротничок его рубашки. – К черту подарок, я так скучала по тебе. Скучала по нас, – уже сама поцеловала его Дарси. ============================================================= Во внутреннем дворе Академии, за пристройкой для совков и метел, в укромном уголке под навесом Брендон «случайно» застал свою дочь в объятиях специалиста. На свое счастье парень не переходил границы и держал руки не выше и не ниже талии феечки. Она же положила ему ладони на плечи и выглядела такой спокойной и расслабленной, какой Брендон ещё не видел свою вечно живую и подвижную дочурку. Прямо образцовый поцелуй для обложки девчачьих романов, которые так любит Санни. – Кхм-кхм, – прочистил горло Брендон. Парочка отлетела друг от друга. – П-папа, – первой неудачно попыталась найтись фея, – что ты тут делаешь? – Вообще-то это Красный Фонтан, дорогая, так что, что тут делаешь ты? – Брендон, как и весь Магикс, знал, что его дочь встречается с Белиалом и, в принципе, не был сильно против, но для приличия же нужно разогнать их хоть раз, чтоб не забывались. – Это я виноват, профессор, и готов понести любое наказание, – как-то неосознанно по-рыцарски сделал шаг вперед Бел, закрывая собой феечку. – Целовать девушку не такое уж большое преступление, Спаркс, но вы не находите, что слишком поздно, и для Санни было бы лучше вернуться в Алфею и не нарушать распорядка мадам Гризельды? – Да, вы правы, я сейчас же её провожу. – Отставить, я сам её провожу. – Но, – взглянув на девушку, вступил с собой в непреодолимое разногласие Белиал: с одной стороны, это его профессор и он должен подчиниться любому приказу, с другой, он обещал Санни проводить её, а дядя Ривен и папа говорили, что данное мужчиной слово превыше всего. – Спаркс, вы считаете, что я обеспечу ей худшую защиту, чем вы? – приподнял бровь Брендон. – Никак нет, просто… – Бел, все в порядке, папа меня проводит, я напишу тебе – на секунду сжав его руку, обратила на себя внимание и улыбнулась ему феечка. Парень кивнул. – Разрешите идти? – обратился к учителю мальчик. – Бегом, Спаркс, – ухмыльнулся Брендон. – Папа, ты все испортил! – обиделась на отца девочка. – Санни, действительно слишком поздно, и Бел, в отличие от тебя, это понимает. – Ты просто приказал ему это понимать. – Скажи спасибо, что я не приказал ему тебя бросить. – Он бы не бросил меня, – уверено и на редкость серьезно сказала Санни. – Пойдем, – секунду о чем-то подумав, пошел вперед Брендон. – Почему ты не поехала к маме на выходные? Это не хорошо оставлять её в День Роз. – Она звонила тебе? – с волнением спросила девочка. – Звонила, – подтвердил Брендон, – и спрашивала, правда ли ты приболела, и не нужно ли ей приехать. – И что ты сказал? – Сказал, что правда и что не нужно. Но, Санни, я больше не намерен участвовать в этом. Если ты хочешь быть взрослой, ты должна сама нести ответственность за свои поступки, и тебе все равно рано или поздно придется разговаривать со Стеллой насчет Белиала. – Ты же знаешь, что она скажет. А я не хочу, не хочу замуж за Уэйста! Я не люблю его, я люблю Белиала! Ты должен меня понять. – Я понимаю тебя, солнышко но… – Но что но? – остановилась фея. – Знаешь, Санни, – тоже остановился Брендон, – быть может, это все неспроста, все эти правила, традиции, субординация, понимаешь? Быть может, равный брак действительно будет удачен не только с точки зрения политики, но и принесет тебе больше счастья или хотя бы меньше разочарований. – О чем ты говоришь папа?! Нет, как ты вообще можешь так говорить? Ты ведь по-настоящему любил маму. Ведь любил же? – Конечно любил, милая, но… – Но что опять но? Если бы вы не были вместе, никогда бы не родилась я, или я тоже разочарование? – Принцесса, ну что ты такое говоришь, – обнял дочурку Брендон, – Ты мое, ты наше самое большое счастье. – И если бы ты знал тогда, что так все получится, ты бы выбрал маму и меня или равный брак? – Я понимаю, что ты хочешь сказать, Санни, то, что пишут в твоих книжках, что минута счастья дороже вечности печали, но я не хочу для тебя и секунды печали. – Если я выйду за Уэйста, меня и ждет эта вечность. Нелюбимая жена при нелюбимом муже монархе. Верховная власть Солярии перейдет в руки чужака, и я больше не смогу помочь своему народу, если он решит изменить политику. Я стану никем в своем доме, если, конечно, мы вообще будем жить на Солярии, а не на его родной планете, в чем я почти уверена. Мне сильно повезет, если я достаточно быстро смогу понести, может, тогда, при условии, что он разрешит мне самой воспитывать ребенка, я найду отдушину в наследнике, но если не смогу, папа, что тогда? Мне придется воспитывать бастарда, но всем буду говорить, что это мой ребенок. Что ж, может, я его даже полюблю. Такая жизнь меня ожидает, и ты это знаешь, и все равно говоришь про равный брак, – выдала монологом свои многомесячные размышления и переживания о будущем Санни. – Малышка, ты же совсем не знаешь Уэйста. Мама бы никогда не отдала тебя за тирана, она любит тебя. Он твой ровесник, и, если ты не будешь настроена столь негативно, я уверен, вы сможете поладить. – Хм, поладить, – горько усмехнувшись, обхватив себя, отвернулась феечка, – Я не хочу ладить, папа, я хочу любить. – Пойдем, Санни, – вздохнув, взял под руку дочурку Брендон, – Давай договоримся так. У тебя ещё полтора года до свадьбы, это минимум, за это время может многое измениться в твоих чувствах, в твоих мыслях, и ты не будешь сейчас рубить с плеча и делать опрометчивых поступков, нарушать брачный договор и разрывать помолвку, хорошо? Но в любом случае ты должна поговорить о Белиале с мамой, просто потому что она твоя мама, а не королева. – А Белиал? – А что Белиал? – Я должна рассказать ему о помолвке? – Решай сама, Санни. Я бы, конечно, мог тебе сказать, что должна, что так будет честно по отношению к мальчику, что отношения вообще должны строиться на доверии и взаимоуважении, но я понимаю, почему ты боишься это сделать и догадываюсь, как он может отреагировать. – Но ты ему не скажешь? – Конечно, нет, солнышко. Ты у меня сама взрослая девочка, будущая королева и со всем разберешься. Я лишь должен присматривать за тобой и твоим рыцарем, – подмигнул дочурке Брендон. – Спасибо, папа, – задержалась у дверей Алфеи феечка. – Не за что, принцесса, – чмокнул Брендон в щечку дочку на прощание, – Не забудь позвонить маме. – Не забуду, – кивнула счастливая блондинка и убежала, пока Гризельда не пошла с обходом по спальням.