Песни о любви

«Ну давай, Анабель, куда ты могла её спрятать?», – бессовестно рылся Нейт в комоде сестры с нижним бельем. Да и откуда ей взяться совести-то? Вот о чести, он помнит, в семье разговоры были, а до совести как-то дело никогда не доходило. К тому же папа всегда говорил, что все, что касается сестры, не имеет цены, иными словами, Анабель бесценна и защищать её надо любой ценой, вот такой каламбур, вызубренный Нейтом с детства. А тут к сестре ещё добавлялась Эмили, которая вторую неделю не давала ему прохода и требовала, чтобы он исполнил данное ей обещание, что если случится что-то серьезное, то он обязательно вмешается и узнает, что происходит с её подругой. Её внезапное исчезновение посреди ночи, как позже выяснилось, с неизвестным парнем, Эмили и расценила как «что-то серьезное», поэтому Нейт вынужден был перерывать комнату сестры в поисках улик. – Вот не дай Бог, я узнаю, что это ты надеваешь для кого-то, – заочно предупреждал сестру Нейт, негодующе складывая на место откровенное белье, – убью подонка нахрен. – Так-так-так, – в который раз оглядел комнату Нейт, – Если бы я был тобой, куда бы я его спрятал? – Точно! – осенило Нейта и он, хлопнув себя от досады по лбу, кинулся к её тумбочке, открывая первый же шкафчик. Матушка говорила, что если хочешь что-то спрятать, клади на самое видное место. Анабель не могла этого не помнить, а вот Нейт забыл, поэтому и треснул себя за тупость по голове. – Та-дам! – выудил он из шкафчика какую-то толстую тетрадку в твердой обложке. Дневник Анабель, а вернее песенник. Ведь неспроста Ана никогда его никому не показывает, значит там-то и хранятся все её секреты. Нейт был уверен. Скрипнула поворачивающаяся ручка двери. Специалист в мгновение ока сунул тетрадку сзади за пояс и опустил свитер. – Нейт? – удивившись присутствию брата, зашла в комнату Анабель, – Что ты тут делаешь? – Эмили жду, – не моргнув глазом соврал Нейт, врал он не хуже сестры, – Может, даже зашел узнать, как дела и у тебя. – Ой да ладно, а, – с улыбкой протянула Ана, – С чего это вдруг? – Да как-то в свете последних событий я понял, что надо делать это почаще, – вполне серьезно говорил парень. – Ты опять? Я, кажется, тебе сказала, что у меня ничего не было с тем парнем. И вообще ты мне не отец. Я же не лезу в твою личную жизнь. – Ну да, ты и не лезешь. – Да ты вообще мне должен за Эмили спасибо сказать. Если бы не я, так и умер бы нецелованным, – завелась колдунья. – Эй, Ана, хорошо, хватит, – подошел Нейт и встал рядышком с присевшей на тумбочку сестрой, – Давай не будем ругаться по пустякам. – Ты просто не беси меня по пустякам и не будем ругаться, – напоследок огрызнулась девушка и, позевая, прикрыла рот ладошкой. Тренировки с Тьмой по полночи и мысли о Рене, занимавшие вторую её часть, совсем не оставляли ведьме времени на сон. – Неважно выглядишь, – заметил Нейт, хотя её синяки под глазами были тщательно замаскированы. – Блин, красавец, ты не можешь подождать Эмили в другом месте? Я и без тебя устала. – Где ты так устаешь, сестренка? – просюсюкал Нейт. – Жутко страстный любовник каждую ночь не дает мне покоя. – Твой юмор плоский, как Кира Найтли. – Если б только юмор, – ответила ведьмочка, вновь возвращаясь к запавшей ей оценке Рена, – Эй, тебе же нравится Кира Найтли! – Чтобы нравиться не нужно быть идеальным. Часто любят как раз за недостатки. – Тебе-то откуда знать? У тебя окромя Эмили в жизни девушки не было, – скептически отнеслась к рассуждениям брата ведьма. – Ана, если ты хочешь задеть меня этим, ты знаешь, что бесполезно. Да, у меня была и есть одна Эмили, и я, надеюсь, одна и будет. А ты? Кто твой очередной парень? – О Боги, – закинула голову наверх колдунья, – Одни удивляются, что я девственница, другие, говорят об очередном парне. Впрочем, наверное, это взаимосвязано. – Анабель! – изумленно воскликнул Нейт на её рассуждения вслух, – Кто удивляется?! – Чему? – поняла о чем он, но издевательски улыбнувшись, переспросила ведьмочка. Она всегда обожала дразнить брата. – Тому, что ты девственница! – Ты действительно хочешь обсуждать мою девственность или поговорим о чем-нибудь другом? – все ухмылялась девушка. – Поклянись мне, что ты девственница, – крепко взяв за локти, потряс её специалист, теряя спокойствие, что для него было крайней редкостью. – А что измениться, если я поклянусь? Я такая, какая есть, девственница или нет. Клятва ничего не изменит. Да и что стоит моя клятва? – Если ты поклянешься, я пойму, врешь ты или нет. – И что? Если я вру, ты не будешь любить меня? Или ты любишь меня только за достоинства, а про недостатки это просто красивые слова? – Анабель, – раздраженно отпустил её юноша и запустил пальцы себе в волосы, будто хотел защититься или снять паутину, которой она его окутывала, – прекрати полемизировать. Ты знаешь, что я одинаково люблю тебя в любом случае, но, черт побери, кто этот парень? – Тот, кто никогда не посмотрит в мою сторону, так что можешь не переживать за мою честь, – шутливо приложила ладонь к голове девушка, непонятно что подразумевая под честью. Нейт закатил глаза, так и не получив ответа на волнующий его вопрос. А Нейт действительно мог бы его получить, скажи Анабель правду или неправду, любой однозначный ответ. Он, пожалуй, единственный, кто мог почти безошибочно распознать, врет Ана или нет. Он не владел никакой магией, не унаследовал ни одного волшебного таланта ни Трикс, ни Фицджеральдов, да и так хорошо распознавать ложь он мог только у Аны, в этом и была загвоздка. Может, это оттого, что они двойняшки и между ними, по народным поверьям, якобы должна существовать особая связь, может, оттого, что он просто больше всех с ней общался и знает её сказки, так сказать, в эволюции, а может и оттого, что она была будто частью его. Почему-то иногда ему казалось именно так. Она не была его отражением, она была какой-то симметрией, то есть похожей, а не противоположной, и речь далеко не о внешности. Она даже почему-то была левша, когда он правша. Конечно, пустяк, но именно в этом контексте Нейт заострял на этом внимание. Они никогда не говорили об этом, но Ана тоже это чувствовала. Она даже порой боялась Нейта, потому что он мог залезть к ней в душу, мог знать о ней больше, чем ей хотелось бы, и никакое кольцо не помогало. Ей везло, что Нейт любил её, что, за редким исключением типа сегодняшнего, уважал её личную жизнь и вообще был образцовым братом, но для подстраховки она научилась говорить с двойным дном, что только что продемонстрировала. Нейт был для неё одновременно самым надежным и самым опасным человеком. – Сестренка, ты же понимаешь, что я твой брат, я должен знать, с кем ты. Ты можешь не говорить отцу, но мне должна, – вернув спокойствие, говорил Нейт и ободряюще улыбнулся, заправив прядь волос сестре за ухо. От этого прикосновения Ана прикрыла глаза, вспомнив, что Рен делает так же, но сейчас прикосновение Нейта было даже лучше, потому что с ним она может быть слабой, может поддаться, ему она доверяет вне зависимости от того, будет читать он её мысли или нет. – М? – видя, как притихла и ушла в себя сестра, провел по её щеке ещё раз Нейт, – Кто он? Он из Фонтана? Ана утвердительно покивала. Она понимала, что происходит, нужно было собраться и начать говорить, начать путать его, но она не хотела. В голове одна за одной начали возникать мысли рассказать обо всем Нейту, прямо сейчас. О Тьме, о Рене, о сексе, о латыни, об утреннем кофе, о сломанном ногте, обо всем, что хоть сколько-нибудь её волновало, ведь это же Нейт, он разберется со всем. – Я знаю его? Ана снова кивнула и немного испуганно посмотрела в его каре-желтые, как у неё, глаза. – Чего ты боишься? – резко почувствовав от этого взгляда что-то темное и холодное, забыл про парня сестры Нейт, потому что это показалось ему намного важнее. Он как-то понимал, что испуганно Ана смотрит не на него, а на что-то другое. – Я очень боюсь, Нейт, – стремительно бледнея, ответила колдунья, – Она никогда не оставит меня в покое. – Кто, Ана, кто? – показывая, что он рядом и она в безопасности, взял за руки сестру специалист, – Ты же в жизни ничего не боялась, кто тебе угрожает? Короткий стук в дверь и она открывается. – Фух, Ана, ты забыла свою домашку для исправления двойки, но я… Нейт? – влетев, чуть не запнулась ведьмочка. Анабель моргнула и пришла в чувство. – Все в порядке, Нейт, честно, – мило улыбнувшись, сказала она брату излюбленную фразу, – Я просто устала. Спасибо, Эмили. Ну, я вас оставлю, только давайте не долго, голубки, а то мне двойку ещё исправлять. Пользуясь моментом, быстро ретировалась юная колдунья, буквально спасаясь бегством. Хотя, возможно, если бы она все рассказала тогда брату, она бы спаслась по-настоящему. – Я чему-то помешала, да? – растерянно смотря на Нейта, который сверлил её взглядом, неуверенно спрашивала Эмили. – Эм, я говорил, что люблю тебя? – Н-да, – искала подвох брюнетка. – Так вот знай, я люблю тебя не за твое умение появляться в нужное время в нужном месте. – А что было-то?! – Ты же хотела знать, что происходит с Аной, и я почти узнал, а теперь вряд ли она подпустит меня к себе так близко, – раздосадовано потер глаза рукой специалист. – Ну прости, Нейт, я же не знала, что ты тут. Мог бы и предупредить. – Ладно, какая теперь разница, – достал из-за пояса песенник сестры парень, – Хорошо хоть это нашел. – Что это? – подошла Эмили, рассматривая тетрадку. – Ана не говорила тебе, что пишет песни? – Нет, – даже как-то приуныла ведьма, что не знала о лучшей подруге такого, – Похоже только я считаю её своей подругой. – Эй, не правда, Ана без ума от тебя, я знаю точно. Просто она, наверное, не говорила, потому что ты бы попросила показать, а она никому их не показывает. Разве что иногда Норду и то, только те, что про него. – И ты думаешь, мы вправе? – колебалась, перед тем как открыть тетрадь, Эмили. – Я бы сказал не знаю, если бы не поговорил сейчас с Аной, но она скрывает что-то более серьезное, чем парень. Ты можешь сделать временную копию, чтоб положить оригинал на место, пока она его не хватилась? ============================================================ – Нейт, Бел? – обойдясь без стука, зашел в комнату мальчиков Рен. – Бел в столовке, – монотонно ответил Нейт, перелистнув страницу песенника, изучению которого посвящал вторые сутки. Копии осталось жить не больше двух часов до конца магии, а он так и не нашел ни одного ответа, ни одной зацепки, ничего. – Ясно, а вы не идете? – Куда? – перелистнул страницу ещё Нейт. – На битву с ведьмами, – начинал беситься Рен, ведь его явно не слушали. – А, нет, Бел не хочет драться с девчонками, а у меня просто есть дела поважнее, или это обязательно? – наконец вопросительно посмотрел он на товарища по команде. – Нет, Брендон сказал, что добровольно, но это же весело! Да, что ты там читаешь? – плюхнулся рядом с Нейтом на кровать Рен. – Эй, отдай! – попытался вернуть тетрадку Нейт, но Рен вытянул руку. – Фицджеральд, ты пишешь песни?! – изумленно посмотрел на парня линфиец. – Это не мое, отдай, – выхватил он у Рена тетрадь. – А чье тогда? – Пошел вон, не твое дело, – разозлился Нейт. – Это песни твоей сестры! – пораженный догадкой, воскликнул специалист. – Заткнись, пока я не скормил тебе эту бумагу. – Она знает, что они у тебя? – Заткнись, я сказал, – шикнул на него шатен и оглянулся, будто Анабель могла быть здесь. – Не знает да? Тогда делись, если не хочешь, чтоб узнала, – совсем не по-фейски шантажировал Рен. Хотя, чего от него можно уже ожидать. В команде с Триксами, спит с ведьмой, с волками жить, как бы сказал Ривен. – Что тебя тут интересует? Девчачьи песни? – пытался взять его на какое-нибудь подобие слабо Нейт. – Именно, – кивнул юноша и вновь взял тетрадку. – Если ты хоть кому-нибудь расскажешь о песнях, я убью тебя, я не шучу. – Да спокойно, обещаю, никому не расскажу, – вполне серьезно говорил Рен и Нейт поверил, подумав, что линфиец все равно никак не общается с Аной и даже больше. Рен открыл тетрадь ведьмы с самого начала и понял, что если бы листы были вырваны и перепутаны, он бы без труда сложил их воедино в правильном порядке: все было настолько очевидно. Вот первая песня, не замысловатая, про тусовки, прям такая, какой Рен тогда видел Анабель в баре. Pixie Lott – Here We Go Again Дальше идут какие-то сопливые песни про парня, наверняка про Лаки или какого-нибудь другого смазливого поганца. Рен поморщился, будто сам был другим. Про разбитую любовь, про дружбу, про веру в себя, про Норда, про все, о чем когда-либо думала ведьмочка. Рен со странным волнением подходил к концу, гадая, есть ли там что-нибудь про него, и даже будто боялся, что могло не быть. – Что тут написано? – указал он Нейту на последнюю песню. LaFee – Was Hat Sie? – Это, кажется, какой-то земной язык. Мы учили его на факультативе в школе. Я не помню названия. – Но ты можешь прочесть? – Ммм, не знаю, я не так хорош в этом, как Ана, – всматривался в крючки и петельки сестры Нейт, которая словно специально писала на этом языке на случай, что кто-то украдет тетрадь. – Про какую-то девушку, – смотря в тетрадь, пожал плечами Нейт. – Про девушку?! – удивился Рен. – Ну да, я не понимаю точно. Про девушку, но не для девушки, для парня. Она пишет, что типа она страшная и тупая, что у неё короткие юбки, а этот парень, видимо, тащится от этого или что-то типа того, короче, она кого-то приревновала, – даже сам начал обретать интерес к песне Нейт, и как он сам не додумался вчитаться тщательнее? – Оу, а там не написано, случайно, кого? – осторожно спрашивал линфиец. – Нет, – с сожалением выдохнул Нейт, и тетрадка испарилась. – Копия, – пояснил недоуменно смотрящему на него другу парень и пошел к Белу в столовку. ============================================================ Обговоренная когда-то Дарси и Дафной репетиция сражения между феями и ведьмами должна была начаться с минуты на минуту. Брендон, как и обещался, обмозговал все это дело с Саладином, отказать которому не смогли ни Гриффин, ни тем более Фарагонда. Специалисты, отдавая дань традициям, решили примкнуть к феям, но сейчас пока мило болтали с ведьмочками, среди которых были и их девушки. Анабель, естественно, не могла пропустить эту эпичную битву. Импровизированные армии выстроились друг напротив друга на расстоянии метров двадцати. Дарси, Дафна и Саладин не участвовали, но были вперед своих полков. Рен посмотрел на лагерь ведьм. Рядом с замдиректора Облачной Башни зависла в воздухе Анабель. Он никогда прежде не видел её в превращении, а теперь уже перехотел биться и думал только о том, как бы опустить её на землю и незаметно утащить в близлежащие кусты. А чего вы хотели? После того раза с ведьмой у него так больше и не было, хотя он даже как-то и не придавал этому значения, пока её не увидел. На ней был черный облегающий костюм, такой же черный, как её огонь, который он однажды видел, когда она жгла его кофту. Ярко выведенные подводкой глаза, брюки по щиколотку, жесткий корсет и короткие, как у байкеров, перчатки были бы ничем, если бы не её красная помада, которая соединяла воедино весь образ роковой и смертоносной ведьмы. Рен тряхнул головой. Начался бой. Правила были несложными. Запрещалось использовать заклинания уровня опасности выше второго, а также стирающие память или меняющие сознание, но это больше относилось к ведьмам. Ана знала, что Черный огонь ей применять запрещено, поэтому пыталась насладиться хотя бы стандартной магией, с помощью которой уже уложила нескольких феечек-третьекурсниц. Выпустить пар было безумно приятно, это вам не тренировки с Тьмой, где в роли груши она сама. Одна из фей обернулась, и Ана узнала в ней Андреа. Они обе остановились и посмотрели друг на друга секунды две-три, думая каждая о своем. Как по команде они одновременно начали атаку и одновременно же увернулись и промахнулись. – Что, Фицджеральд, без метлы летать неудобно? – усмехнулась фея. – Посмотрим, как ты будешь летать без крыльев, – пальнула в неё заклятием Ана, но принцесса успела поставить щит из морфикса, отразившим заклятие в сторону нападавшей. Ведьма свалилась на землю с приличной высоты, и Андреа даже полетела следом. Я не могу написать, что она испугалась за Фицджеральд, вы знаете, что у андросской полиции повсюду уши? Рикошет попал колдунье в солнечное сплетение и просто выбил воздух, ничего серьезного, кольцо работало. Ана откашлялась и встала на ноги. – Ты в порядке, Фицджеральд? – спросила, стоя в метрах пяти Андреа. – Ты сюда пришла болтать или драться, – разозлилась на неё ещё больше Ана, хотя итак была отчего-то зла за много ранее битвы. Рен, насилу отбившись то ли от атаки, то ли от попытки связать и изнасиловать его какой-то ведьмы, увидел Андреа и Анабель и, зная их любовь, кинулся к ним. – Драться, но я дерусь только с равными, а не с маленькими девочками, – скорчила рожицу Андреа. – Ок, потом расскажешь, каково это получить от маленькой девочки? – держала в руках два черных шарика из пламени Ана и, соединив их в один, с рыком запустила в принцессу. Подлетевший вовремя специалист, кинулся сбоку на ведьму, снова роняя её на землю и в последнюю секунду меняя траекторию полета магического шара, который угодил в крону дерева, пробив её насквозь так, что теперь в этот ровный круг можно было наблюдать небо. Андреа ошарашено смотрела на эту дыру, старательно заставляя свое подсознание отгонять мысль, что она могла быть в ней, а не в дереве. Рен и прижатая им к земле ведьма делали тоже самое. – Ты что, чокнутая, Фицджеральд?! – воскликнул парень. – Отстань от меня, – привел в сознание этот крик колдунью, – вали дальше защищать свою Андреа. – Ага, а ты пока пробьешь дыру в ком-нибудь другом?! – чтоб этим кем-нибудь не стал он, крепко держал её кисти по сторонам от её головы Рен. Целая и невредимая принцесса, выйдя из состояния шока, посмотрела на борющуюся на земле парочку и, мысленно поставив им диагноз «как все запущено», поспешила удалиться то ли, чтоб не мешать, то ли, чтоб снова не попасть под очень горячую руку Фицджеральд. – Слезь с меня! – дергаясь из стороны в сторону, пыталась скатить его с себя ведьма. – Не слезу, пока не успокоишься! Что на тебя нашло?! – Она назвала меня маленькой девочкой! – И ты решила доказать, что ты большая, нарушив правила? Ещё бы маме пожаловалась. – Ты всегда на её стороне! – Естественно, потому что она моя подруга. И даже если она не права, это не повод убивать её. Слово «убивать» отрезвляюще подействовало на колдунью, и она перестала дергаться, смотря на Рена, лицо которого было в паре сантиметров от её. Он прав, а она дура. Сначала чуть не убила его, а теперь Андреа. Если так пойдет дальше, то Тьма может расслабиться, Ана прикончит всех сама. – Я не хотела, – тихо сказала ведьмочка, – И тебе в День Роз тоже не хотела навредить. Дурацкая магия, она иногда захватывает меня, я слабая ведьма, я только учусь контролировать. – М, ладно, проехали, – немного растерялся от её откровенных речей парень, – Нифига себе слабая ведьма, из кого хочешь бублик сделаешь. – Не люблю бублики и не хочу причинять вред, – отвела взгляд ведьма, нервно сгибая до сих пор крепко прижатые у головы кисти и касаясь пальцами пальцев линфийца. – А я люблю бублики, – усмехнулся специалист и отпустил её руки, просто опираясь по обе стороны от неё, – Фицджеральд? – М? – посмотрела на него девушка, все ещё в мыслях ругающая себя. Рен наклонился ниже, всматриваясь в её глаза, что-то там ища и улыбнулся, когда нашел. Хоть она и успокоилась, в её темных зрачках плясал дикий огонек, адреналин, точь в точь как тогда у Нейта, когда он поставил себе целью найти такой же у Анабель, и он нашел. Но у Анабель он был ещё живее, ещё лучше ей подходил, превращал каре-желтый цвет глаз в янтарный, с отблеском. Обычно тонут в голубых глазах, цвета моря или океана, как у Андреа, а Рен тонул в этих, вернее, увязал и сгорал как в жидкой, раскаленной лаве. Ана думала или надеялась, что он хочет её поцеловать и вот-вот поцелует, не зря же он смотрит на неё и приближается. Но Рен никак не целовал и смотрел не на неё, а сквозь, увязнув настолько, что даже забыл, что хотел затащить её в кусты. Ведьмочка немного приподнялась, сокращая расстояние до минимума, и когда Рен от движения потерял фокус в её глазах, он сфокусировал свой взгляд на ней и понял, в какой недвусмысленной позе они находятся и что от него требуется сделать. Но было слишком поздно. – Ты дисквалифицирована, Анабель! – раздалось над загорающими на траве во время боя. Казалось, что прошло не меньше десяти минут, на деле не больше минуты, и Дарси, все время наблюдавшая за дочерью, отлично видела, что она попыталась сделать принцессе Андроса, – Из-за твоей выходки я засчитаю поражение всей команде ведьм. – Что-то случилось, замдиректора Дарси? – подошел Саладин и окинул взглядом сидящего рядом с молодой ведьмой на траве внучка, по вытянутой рожице которого, мог сделать вывод, что что-то все-таки случилось, по крайней мере у него. – Благодаря вашему внуку ничего серьезного, – ответила Дарси и обратилась к мальчику, – Спасибо, Рон. – Рен, – как мышь из-под полы пискнул линфиец, но ведьма уже на него не смотрела, поднимая чуть ли не за шкирку дочь. – Мама, это не честно! – Нечестно будет, когда я переведу тебя в Алфею, в один класс с принцессой Андроса, хотя и это будет честно. – Дак что все-таки произошло? – вместе с внуком наблюдая ссору удаляющихся ведьм, спросил его Саладин. – Я пока сам не понял, дедушка. – Ох, кобель, – безнадежно изрек директор и ушел объявлять конец войны. Рен сначала не понял, о чем он, а когда встал, осознал, что у него стояк. Гордо хмыкнув, дескать, перевозбудился от битвы, Рен неуверенной походкой заковылял следом. Ведьмы Облачной Башни, конечно, были недовольны таким исходом, тем более что они, в кои-то веки, кажется, побеждали. Но ведь это же сама Анабель Фицджеральд пыталась прикончить нелюбимую многими из-за отбитых парней Андреа, а за это, по кодексу ведьм, можно многое простить. ============================================================ Шагомер Рена давно перевалил за отметку пять километров, но парень продолжал наматывать круги по стадиону. Опускались сумерки, и светоотражающая разметка начинала светиться, но никому была не нужна, потому что стадион был пуст, и набегать было не на кого. Это был не первый внезапный приступ любви линфийца к спорту, да и любви скорее вынужденной, по расчету. Которую ночь он не мог спать, и дело было не только в отсутствии непозволительно долгое для него время девчонки, которая бы могла предложить ему вместо стадиона более приятное занятие. Он мог проснуться посреди ночи, будто от удара, видел какие-то странные, размазанные, темные сны, наутро совершенно не помня ничего кроме непроглядной тьмы, а однажды проснулся на подушке измазанной кровью, которая, видимо, шла у него носом. «Клик» – Ведь можешь же, Фланзен, когда хочешь, – щелкнул секундомером наблюдавший за ним с верха трибун Брендон, отмечая школьный рекорд на семь километров. Но Рен продолжил бежать дальше, поэтому профессор не видел смысла больше оставаться, пусть тренируется, может, хоть убежать от Ривена сможет, если не подраться. Анабель не крадучись шла по пустой в поздний час мужской раздевалке. Завтра у Эмили должно было быть День рождения, и Нейт чуть ли не на коленях просил сестру помочь ему с подарком. Ему не хотелось быть банальным, как его называла сестра, поэтому кто, если не она, лучшая подруга и вся такая небанальная поможет ему с этим. Анабель действительно знала, что подарить. Эмили как-то рассказывала о цветке, растущем на её родной планете, Голубом Жасмине, который расцветает лишь на несколько часов в полнолуние, а на Колдленде сегодня как раз было оно. Совсем не хотелось лететь на вечно холодную планету и таскаться ночью по болотам в поисках полумифического растения, но чего не сделаешь ради любимого брата и подруги. Задумавшись над тем, какая она самоотверженная и потрясная альтруистка, и что Нейт за это ей будет должен, она не заметила, что раздевалка не так уж пуста. Отпечатавшийся где-то в недрах памяти знакомый стук железной дверцы шкафчика вывел её из радужных мечтаний. – Фицджеральд? – никак не ожидал её здесь увидеть парень. Хорошо хоть на этот раз он был ещё в одежде. И если Рен не ожидал, то ведьма растерялась полностью и лишь хлопнула глазками. В Академии больше трех сотен учеников, почему она встретила именно Фланзена? – Что ты тут делаешь? – сделал шаг Рен. – Я честно не следила за тобой, я иду к Нейту, мы договорились с ним встретиться, – выложила ему чуть ли не паспортные данные колдунья. – Да ладно, следи, – ухмыльнулся специалист, – Я уж привык к тебе, маньячке. – Ладно, мне пора, – тоже попыталась улыбнуться Ана и хотела сманеврировать в сторону и обойти препятствие, но щас же. – Эй, ты куда? – взаправду удивился юноша и поймал ведьмочку. – Я же сказала, к Нейту. – Нет, я понял, просто я думал, что ты догадаешься, что к Нейту ты попадешь только через меня, – проведя по спине, остановил он ладони на её талии. – Рен, сейчас не время для твоих шуток, – пробовала отцепить его Анабель. – Какие шутки, Фицджеральд? Я серьезен как никогда, – наклонился он и сделал то, что должен был днем, притягивая колдунью ближе. – Нет, Фланзен, – нашла в себе силы отвернуться после короткого поцелуя Ана, не давая стать ему затяжным, – Я не могу. – Почему? – продолжал целовать её в уголок губ и поворачивал к себе Рен. – Я тороплюсь. – Подождет, – не обращал внимания на её неуверенные сопротивления парень. – Не трогай меня, ты потный! – осознавая, что сдается, крикнула ведьма первое очевидное. – Хм, – остановился линфиец и отпустил девушку. Он действительно ещё не переоделся, и после десяти километров его футболка была местами мокрой, в том числе и на груди, куда упиралась ручками ведьмочка. – То есть, когда я потею над тобой, это нормально, а когда так, нет? – смотрел на неё герой. – М, нет, я вообще, – не нашлась с ответом Ана. Запах специалиста привлекал бы её и после ста километров, а от его поцелуев мутнело сознание и оживали бабочки в животе, будто только и ждавшие его, но не говорить же об этом ему. Хотя, он, наверное, и сам все знал, раз действовал так уверено. – Ок, я понял, – спокойно кивнул Рен и снял футболку, бросив её на пол. Он взял собачку от замка теплой кофты Анабель и также спокойно расстегнул её, тут же, не медля, переходя на край её водолазки и стягивая через верх. – Что ты делаешь?! – не позволила ему сделать это колдунья. – Раздеваю тебя, – пожал плечами парень и, не расстроившись, что пока не удалось снять верх, присел на корточки и принялся за джинсы. – Да отстань! – хотела отойти назад ведьма, но Рен удержал её за бедра. – Анабель, – посмотрел на неё снизу вверх юноша, – у тебя сейчас два выхода. Либо ты перестаешь дергаться, либо убиваешь меня, потому что иначе я тебя не отпущу, пусть хоть с кем у тебя назначена встреча. И я снова не шучу. И пока колдунья не знала, что выбрать в этой безвыигрышной лотерее, Рен вновь загнул край её водолазки и невесомо покрывал поцелуями мягкий живот, заставляя покрыться девушку мурашками от этого и от соприкосновения с прохладным воздухом раздевалки. – Пожалуйста, Рен, не надо, – в последний раз попыталась воззвать его и себя к разуму девушка. – Что не надо? – стягивал с неё джинсы парень, – Ты что, принимаешь душ в одежде? – Мне не нужен душ. – Мне нужен. Ты такая эгоистка, Фицджеральд. Я исполняю любые твои прихоти, а ты бьешь меня, когда мне нужен секс, полтора часа ломаешься, когда нужен душ, так не честно. Эгоизму вообще не место в постели, ведь мы же партнеры и должны делить все пополам, ага? – стянув с ведьмы белье, чертя дорожку, пошел от живота ниже Рен, Ана промолчала. ============================================================ Юный линфиец совсем забыл об экологии и не думал о напрасном расходе пресной воды, которая теплым дождиком лилась на них с ведьмой. Ведьма, плотно прижимаясь спиной к Рену, и вовсе забыла обо всем, даже о том, что они в полу-общественном месте и теоретически их могут увидеть в любой момент. Его пальцы медленно скользили внутри и вызывали эту амнезию, взамен даря неиспытанные ранее ощущения. Вторая рука специалиста покоилась на её животе, как напоминание о недавних сопротивлениях, когда он просил её немного расставить ножки и позволить ему прикоснуться. Теперь она, тихо вздыхая, опять их сжимала, но уже не для того, чтобы не пустить его, а наоборот, пытаясь задержать. Эти перемены были ему в награду за терпение, которое он сегодня проявлял к ведьме, хотя сам был на грани. Ему просто надоела и казалась противоестественна мысль, что его может кто-то бояться, кто-то не хотеть, ладно, но не бояться же. Природа создавала его, чтобы привлекать девушек, а не распугивать, а привлечь Фицджеральд хотелось вдвойне, если не втройне, но именно она от него и шарахалась. И когда и почему они успели поменяться ролями? Колдунья откинула ему голову на плечо. Её глаза были закрыты, щеки раскраснелись, и дышала она ртом. Никаких воспоминаний и понятий о неловкости и стыде у неё не осталось, хотя потом, наверное, она не раз себе это припомнит. Рен поцеловал её заманчиво приоткрыте губки, но девушка не ответила, полностью захваченная другим. Специалист почувствовал, как она стала слабо сжимать мышцами его пальцы. Он не хотел ей позволить кончить так, он же обещал себе, что в следующий раз заставит её сделать это «по-взрослому», а если она кончит сейчас, второй раз будет сложнее. Он отпустил её. – Рен, нет, пожалуйста, ещё немного, – не понимала чего немного и до чего, но понимала, что надо продолжить ведьма, удерживая его за руку. – Фицджеральд, – разворачивая её к себе и прижимая к кафельной стене, негромко рассмеялся парень, – а где же твое коронное «отпусти меня»? – Рен, – тихо простонала колдунья, не улавливая шутливой издевки, когда парень провел по её разгоряченному телу. – Что, малышка? – смотрел в её затуманенные глазки юноша, – Я покажу тебе нечто лучшее, тебе понравится. Рен подсадил её за бедра вверх по стене. В такой позе он не мог войти в неё медленно без её помощи, а она была ему в сексе не помощник, поэтому он вошел чуть резковато и сразу до половины. Ведьма вскрикнула и рвано дернула бедрами в нелепой и непроизвольной попытке слезть. Парень поймал её на этом движении и вошел до конца, останавливаясь и давая ей время привыкнуть. Конечно, природа не обделила его и этим «талантом», но не в этом было дело. Он то был нормальным, а вот ещё совсем юная ведьмочка была узкой и к этому постоянно зажималась при первом контакте, как бы хорошо ей не было секунду до, и, наверное, зажмется ещё не раз, пока Рен или другой парень не помогут стереть ей из памяти воспоминания о начале половой жизни. И герой искренне сегодня старался. Стремясь приподнять её и взять поудобнее, Рен двинулся, колдунья хныкнула и крепко обняла его за шею, будто он мог спасти её. – Я случайно, Анабель, прости, все хорошо, хорошо, – целовал её линфиец. – Мне больно, Рен, – хныкала ведьмочка, первый раз в жизни решив поделиться с ним ощущениями, пусть и такими. – Тебе не больно, Анабель, расслабься. Мы же уже делали это. Вспомни прошлый раз, ведь потом было хорошо. Просто успокойся. Твердый, будто живой и инородный член неприятно, до предела растягивал изнутри, казалось, не оставляя ведьме самой в себе места. Любое движение заставляло ощущать его, а он просит её расслабиться. Он просил уже об этом сегодня и не обманул, было действительно очень хорошо. Колдунья закусила губу и скрестила ноги у него на пояснице, прижимаясь ближе и сама причиняя себе боль, мотивируясь одним лишь доверием к словам Рена. – Умница, – чмокнул её в щечку Рен, – Я аккуратно, обещаю. ============================================================ Боль стиралась также быстро и становилась незначительна как расстояние между ними. Рен целовал ведьмочку в губы, чтобы она их не обкусала, хотя это было мало похоже на поцелуи: он задыхался с ней одним отсутствием кислорода. Было жарко: ведьма горела, и он горел вместе с ней, никогда бы прежде не подумав, что секс со вчерашней девственницей может быть настолько горячим в прямом смысле слова. Колдунья откинула голову назад, чтобы немного вдохнуть, но вдох вышел мелким и поверхностным. Мысли, чувства, эмоции, все смешалось, теперь она могла только ощущать. Холодный кафель за спиной, горячий Рен внутри и только теплый душ смягчал этот контраст и позволял ей балансировать на черте реальности. Но на готовое ей надо было немного, и она снова начала улетать, будто на самом быстром ветролете. Рен же, хоть и добивался именно этого, не хотел конца так быстро, он хотел насладиться сладкой ведьмочкой, погореть подольше. – Фицджеральд, не смей сдаваться, – почти приказывал линфиец и, вновь приподнимая чуть сползающую девушку, нарочно резко и с силой вогнал в неё. Ведьма вскрикнула, выгибаясь от глубины, впиваясь ему в плечи, но не вышла из состояния близкого к экстазу. Тогда специалист прикусил нежную кожу её шеи и все, чего смог добиться, это лишь болезненный стон, смешанный с тягучим наслаждением. Откуда ему было знать, что бороться с огнем так же бесполезно, как с чувствами к Фицджеральд? И по неопытности, продолжая искать варианты, он стукнул по смесителю и вырубил горячую воду. – Что ты делаешь? – быстро прошептала колдунья, обожженная ледяной водой, и крепко-крепко обхватила специалиста за шею, прижимаясь щекой к щеке. – Не даю тебе сгореть, – ответил ей на ушко парень. Но было уже слишком поздно. Холодная вода нарушила и без того практически несуществующий баланс, и через пару секунд ведьма перегорела и с тихим стоном, подавленным закушенной губой, обмякла в руках специалиста. Рен рыкнул от досады и взвинтил темп, вжимаясь в девушку и вжимая её в стену, не видя больше смысла сдерживаться самому. Парень не отпустил её сразу. Некоторое время он продолжил прижимать её, тяжело дыша ей на ухо, восстанавливая силы и дыхание. Ведьма успокаивающе водила у него холодными пальчиками по шее. Она начала стремительно замерзать и оттого отчетливо чувствовала внутри его растекающееся горячее семя. Было ли ей противно? Сейчас нет, возможно потом, чуть позже, опять будет, но все равно уже не так как раньше. В первую ночь Рен сказал ей, что она привыкнет, и она действительно начинала привыкать, но почему-то она была уверена, что привыкает она не к сексу, а к Рену, вернее, к сексу именно с Реном, к его, порой, грубоватым рукам, требовательным поцелуям, шепоту и дыханию, ко всему, и не просто привыкала, ей это нравилось. – Р-рен, – проклацала зубами, дрожащая ведьмочка, обращаясь к тоже о чем-то сильно задумавшемуся герою. – М? – очнувшись, поставил её на ватные ноги парень и придержал, чтоб не упала. Он был рад, что сегодня у них все получилось, и надеялся, что теперь она больше не будет его бояться, а в том, что у них вообще будет ещё, он почему-то был уверен, наверное потому, что очень этого хотел. – Эй, Фицджеральд, что с тобой?! – встряхнул он за плечи, закрывающую глаза и перестающую совсем стоять на ногах девушку, – Фицджеральд?! – В-в-вода, – на последнем издыхании выдавила ведьма и отключилась. – О, черт, – снова стукнул по смесителю Рен, меняя воду. ============================================================ Специалист, спасибо военной выучке, давно оделся и, оперевшись плечом о шкафчик, наблюдал, как перед зеркалом на дверце его шкафчика причесывалась колдунья. Тушь в Красном Фонтане найти было проблематично, но хотя бы расческу было можно. – Ну и напугала ты меня, Фицджеральд. – Ты сам виноват, – посмотрела на него в зеркало Ана. – Откуда я мог знать, что огненная ведьма, окажется такой мерзлячкой. – Именно, огненная, а не ледяная. – То есть, с твоей тетей такой фокус бы прошел? – ухмыльнулся Рен. – Моя тетя отморозила бы тебе все раньше, чем ты бы к ней прикоснулся. – Бу-бу-бу, – передразнил её ворчание парень, подходя со спины и кладя руки на талию, – Хорош прихорашиваться, все равно все спутается через пять минут. – В смысле? – развернулась к нему девушка. – Я не такой умный как ты, и у меня нет много смыслов. Пойдем, – нежно взял он её за обе до сих пор холодные руки, – сопрем у Норда второе одеяло и я тебя погрею. – Рен, хватит, я серьезно, я не могу, я должна помочь Нейту. – Что ты так стремишься к своему Нейту? Ты есть у Нейта каждый день, каждую минуту, а у меня нет. Побудь со мной немного. – Я не могу именно сегодня, именно сейчас, пойми, – вздохнула ведьмочка и рассказала, – У Эмили завтра День рождения, ты знаешь, что это правда, потому что у них с Андреа в один день, и Нейт попросил меня помочь ему с подарком. И мы должны успеть найти на Колдленде один очень редкий цветок, пока не зашла луна. Прошу, не заставляй меня подводить брата и портить праздник лучшей подруге. – Хорошо, – отпустил её руки Рен, хотя Ана не была бы против, если бы он подержал их в своих теплых ладонях ещё, – Не знал, что ты такая заботливая сестра, Фицджеральд, даже завидно. – У тебя целых четыре заботливых сестры, тебе ли завидовать? – Ага, и все они на Линфии, а у Роуз на уме только тряпки и тусовки. – Бедный, маленький Рен, – издевательски просюсюкала колдунья, – никто о нем, малыше, не позаботиться. – Да ну тебя, – как-то странно, невесело, усмехнулся специалист, но не отвернулся от девушки. – Хм, Фланзен, ну хочешь, я о тебе позабочусь? – Хочу, давай начнем с того, что воздержание очень вредно для здоровья мужчин. Может, установим расписание, когда ты будешь обо мне заботиться? – казалось, немного зло говорил парень, видимо, раздраженный тем, что он сказал ведьме что-то личное, а она поиздевалась. – Ты похудел, – смотря на него, не обратила внимания на его непонятный агрессивный выпад Ана, но заметила немного очертившиеся скулы, которых раньше, вроде, не было так заметно. – И это говорит мне анорексичка, – продолжал палить горячку Рен. – Я серьезно, – постаралась проглотить и это обидное слово колдунья, – Вас же кормят на убой, ну, это значит, что много и хорошо. Нейт так рассказывал, когда прибавил после первого курса почти на десять килограмм. – Здесь дают много протеинов, белков, но, в основном, животного происхождения. – А ты вегетарианец? – удивилась Анабель. – Да, как и все в моей семье и вообще на Линфии. – Хм, но твой дедушка директор, почему он… не покормит тебя? – не смогла она подобрать слова удачнее. – Я вегетарианец, как и все в моей семье, кроме дедушки. Дедушка воин, и он считает, что настоящий воин, да и просто мужчина должен есть мясо, типа так положено, он говорит, что это даже закон природы. – Не обижайся, пожалуйста, но, мне кажется, он прав. У вас в Академии слишком много физической нагрузки, почему бы тебе не попробовать прислушаться к его совету? – Потому что я не хочу. Он много чего советует и говорит не делать, чего я хочу, – говорил юноша колдунье, которая не знала, что Саладин приказывал ему не путаться с ней. – Хорошо, не сердись, – немного устало вздохнула девушка. Специалист стоял близко, и от него веяло таким необходимым ей теплом, поэтому не хотелось ссориться, чтоб не слышать холодных ноток его звонкого голоса. Если Дарси была одомашненной, то Анабель изначально была домашней девочкой, не просто привыкшей, а не знающей другого отношения кроме любви и ласки. Родители баловали её, а братья были готовы расшибиться в лепешку, лишь бы её все устраивало. Жизнь абсолютно не готовила её к боли, страхам и страданиям, к тому, что сейчас с ней происходит. От гипотетического мужчины, который будет находиться с ней рядом, она подсознательно ждала того же отношения, что и от родственников. Он должен был быть добр к ней, безвозмездно помогать выпутываться из того, во что она впутывается, оберегать и безмерно любить, тогда она тоже будет хорошей, потому что она хорошая ведьма. Рен сегодня был почти таким её мужчиной: спас от глупости во время боя с феями, быстро простил её за это и День Розы, а потом приласкал и отпустил к брату, но она сама медлила. – Рен, можно тебя кое о чем попросить? – тянулась к теплу и положила ладошки ему на плечи ведьмочка, опуская взгляд. – Можно, если это не связано с твоим дурацким экспериментом. – Нет, я хотела… М, ты мог бы не обзывать меня после того, как целуешь? – просила о самой странной просьбе в своей и его жизни колдунья, но ей действительно это было важно. Слишком сильный диссонанс вызывало в ней его поведение. Она могла ответить на его злые остроты в обычном состоянии, но после поцелуя это доводило её до слез, потому что она не понимала, как можно делать то и другое одновременно и вообще чем она это заслужила. Рен растерялся и не сразу ответил. Её детская откровенность была куда сильнее чем взрослая ложь. Раздражение и злость сняло как рукой и даже кольнуло в груди: стало жалко юную, замерзшую ведьму, которая, по сути, не сделала ему ничего плохого, зачем он только обозвал её анорексичкой. – Хм, не знал, что для Анабель Фицджеральд имеет значение чье-то мнение, кроме своего. – Нет, просто, – впитывая его манящее тепло, не удержалась и прижалась к нему колдунья, положив голову на грудь, – Я сама знаю, что я не очень, и не забываю об этом, тебе нет необходимости напоминать. – Эй, Анабель, что за чушь ты городишь? – отлепил её от себя парень, заглядывая в лицо, – Кто тебе сказал, что ты… не очень? – Ты говорил, да и вообще, почему-то же Лаки кинул меня. – Ты серьезно? Ты до сих пор думаешь о Лаки? Его изначально не интересовали ни ты, ни твоя внешность, поэтому он и встречался с тобой, несмотря на возраст. Твои деньги и известность – это все, что его привлекало. Почему он тебя бросил? Потому что, съездив домой на Солярию, вскружил там голову дочке местной герцогини, которая, как ты знаешь, на три года старше его и была вполне готова к браку хоть сейчас, что и сделала. – Я видела её фотки в газете, она красивая. – Она обычная, симпатичная, каких на Солярии миллионы, включая Санни. Ещё раз говорю, для Лаки это не имело первостепенную важность. Он же всем уши прожужжал про свой древний, но по досадной случайности обедневший род. Но он лгал, он никто, максимум бастард. Он бы женился и на тебе, будь ты постарше, я думаю, даже с ещё большим бы удовольствием, но ждать твоего совершеннолетия он не мог. Даже придурок Лаки понимал, как ты непредсказуема, и что в итоге он может остаться ни с чем, если не женится сейчас на герцогине. – Ты думаешь? – подняла на него глаза ведьма. – Я знаю, все это знают, кроме почему-то такой умной тебя. Спроси у своих обожаемых братцев, если мне не веришь. – Может ты и прав насчет Лаки, но это не значит… – Нет, значит, – перебил её линфиец, – Мало ли что и когда я говорю, ты не должна думать, что ты некрасивая. Ну, плосковатая пока, ну подумаешь, у меня тоже груди нет, я же не переживаю и, если захочу потрогать, ищу у других. Колдунья усмехнулась. – Знаешь, Анабель, – аккуратно поднял её личико за подбородок Рен, – Я скажу это тебе только сегодня и только один раз, чтоб ты не стала самовлюбленной больше меня. У тебя такое красивое лицо, что лишь ради него я бы на месте Лаки подождал хоть сто лет. Честно. Рен поцеловал её, ведьма от чего-то вздрогнула и дернулась, стукаясь с ним носом, будто у них обоих это был первый поцелуй. Специалист усмехнулся и тепло улыбнулся ведьмочке и хотел повторить попытку, но отстранился, заметив и осознав причину. – Дурочка, зачем ты так сделала? – осторожно коснулся он большим пальцем уголка её прокушенной, пусть не до крови, но сильно губы, – М? Ана пожала плечами, дескать, так вышло. – Ну хотелось тебе крикнуть, крикнула бы, тем более что у тебя это так забавно выходит, – заставлял её зардеться парень, – Слышишь, не кусай так больше. Хочешь, укуси меня, я переживу твои острые зубки, ага? Блин, припухла. Что ты теперь скажешь брату? Ведь он гораздо внимательнее меня и сразу заметит. – Скажу, что случайно прикусила, когда принцесса Андроса скинула меня с высоты второго этажа. – Досталось тебе сегодня, малышка, – крепко-крепко обнял её Рен и покачал из стороны в сторону, тиская как плюшевого медвежонка. Ведьма рассмеялась от его слов и тона, да и настроение как-то повышалось вместе с приходящей в норму температурой тела. – Хочешь попробуем так? – оставляя на сегодня взрослые поцелуи, почти невинно касался её губ Рен, избегая уголка. – Анабель, может, встретимся на неделе? – чересчур серьезно для такого предложения посмотрел на неё парень. – Встретимся? – переспросила девушка и смотрела него не просто серьезно, но ещё и внимательно, – Типа свидание? Специалист видел её взгляд, будто она уже готовила отказ, если он скажет да. И почему она так сильно этого не хочет? Да, он помнит, она не хочет светиться, но блин, что всю жизнь что ли? – Нет, конечно, нет, просто встретимся, – ответил Рен, потому что встретиться ему хотелось больше, чем на свидание. – Как просто кофе? – приподняла бровь ведьма, начиная бесить линфийца этими вопросами. – Ну пойдем куда-нибудь, где тебя не знают. Хочешь посмотреть на Нижний Магикс? Я свожу тебя. – Ты, меня, в Нижний Магикс? – рассмеялась Анабель, – Ты сам хоть раз там был? – Конечно, сто раз, – невозмутимо кивнул Рен. – Ага, двести, – продолжала она потешаться. – Ты что боишься? Я смогу тебя защитить от местных придурков. – Если я и боюсь, то только за тебя. – Дак да или нет? – Хорошо, Я свожу тебя в Нижний Магикс и защищу от местных придурков, – хитро улыбаясь, кивнула Ана, уже предвкушая небывалое веселье. Рен закатил глаза. Немного постояв в неловком молчании, парень вновь взял собачку от кофты Анабель и застегнул её, после поправив воротничок. – Тебе пора, а то не успеете, – напомнил ей юноша, – И возьми у Нейта ещё одну кофту, замерзнешь. Ведьма завороженно смотрела на него. Он что, заботиться о ней? Она сделала шаг вперед и страстно поцеловала его, приподнимаясь на носочках, забывая о прокушенной губе, о том, что ей надо к Нейту, путаясь уже теплыми пальчиками в его волосах. – Анабель, не надо, – сказал это, но продолжил отвечать на поцелуй Рен, подумав, что теперь ему нужно будет умереть, чтоб отпустить ведьму, которая сама не хотела уходить. Но он также не хотел, чтоб она потом винила его или себя в сорванном празднике. Послышался стук двери и быстрые приближающиеся шаги. Девушка отлетела от специалиста и больше не могла пошевелиться, не зная, что делать дальше. Парень собрался быстрее и снитчем скрылся в душевых. – Ана, что ты тут делаешь? – предстал перед ней злющий Нейт. – К тебе иду, – придавая голосу беззаботность и очевидность, ответила колдунья. – Ты идешь второй час! Черт побери, на хрена тебе телефон, если он все время отключен? – Он просто был без звука, – достала шатенка телефон и увидела милльон пропущенных вызовов. – Что у тебя с губой? – резко спрашивал брат. – Упала во время… – Не заливай мне, – взял её за руку и потянул к выходу Нейт, – И скажи своему парню, что если ещё раз так сделает, я выбью ему зубы. – Ты мне не отец, – в который раз повторила ему Ана. – Я хуже, – не подразумевающим дальнейшей дискуссии тоном ответил Нейт. Рен хотел было выйти и возмутиться клеветой, что она сама себя укусила, но почему-то ему показалось, что Нейту не понравится правда, и что ему вообще не понравится участие во всем этом Рена, а зубы было жалко. Да и ведьма потом ещё подзатыльников надает, за то, что высунулся из норы. Не, лучше тихо посидеть. ============================================================ Сидеть в теплой кофте Нейта в удобном кресле с подогревом его дорогого шаттла было приятно. Анабель разомлела и почти засыпала. До Колдлена ещё минут тридцать, можно и подремать или подумать над тем, например, что сейчас делает Рен. Рен… Как же сегодня с ним было хорошо. Но в то же время Ана одергивала себя и напоминала, что он всего лишь иллюзия, что завтра или через пять минут он будет уже совсем другим, снова как-нибудь обзовет её или ещё что-нибудь, короче, просто нельзя им увлекаться. Он говорил, что она умная, значит, она должна быть умной, а не занимать очередь у женского туалета облачной Башни, чтоб поплакать. И ведь даже сейчас она знает, что она одна из, а не одна единственная, но все равно думает о нем, потому что он умеет заставить девушку почувствовать себя особенной. Да и он-то у неё один единственный, больше думать не о ком. Ана обняла живот, его немного тянуло, но она сделала это не поэтому. Если она прислушивалась к себе, ей начинало казаться, что в ней до сих пор разливается его тепло, но странно, противно все равно не было. Она даже попыталась вспомнить продолжительность жизни сперматозоидов и думала об этом так легко, будто была готова сегодня понести от Рена, но она просто устала и испытала сегодня новые ощущения, поэтому ей были простительны такие глупенькие, девчачьи мысли, будь она хоть трижды умная ведьма. Дойдя в размышлениях до момента, где она спрашивает Рена, кого бы он больше хотел, мальчика или девочку, и как бы они их назвали, Ана зажмурилась и помотала головой, возвращаясь из страны грез на грешную землю. Нейт это заметил. – Что-то не так? – Нет, все в порядке, просто засыпаю. – Поспи. Я разбужу тебя, когда будем на месте. – Да ладно, уже скоро будем, – посмотрела она на экран навигатора. Нейт пожал плечами, дескать, как хочешь. – Ты кушать хочешь? – подумал спросить он сестру. – Хочу, – живо отозвалась Ана, осознавая, что реально голодна. Взглянув на навигатор и нажав кнопку автопилота. Специалист встал и дотянулся до верхнего бардачка, доставая шоколадку. – Держи, – протянул он её сестре. – Спасибо, – радостно улыбнулась она. Парень пошарил в бардачке ещё, но эта была последняя. – Я с тобой не поделюсь, – уже жуя, предупредила Ана. – Я и не надеялся, – фыркнул Нейт, – Ты сегодня без макияжа. Неужели не боишься, что болотные монстры увидят тебя без косметики. – Это специально, чтоб они сами разбегались. Нейт посмеялся. – Если б я ещё красилась, мы бы точно не успели Эмили за цветком. – Если б ты меньше играла со своим парнем в вампиров, – вновь намекал он на её губы, – ты бы успела собраться и накраситься хоть на подиум. – М, отличная идея. В доктора и плохую училку мы уже с ним играли, в вампиров ещё нет. Это тебя Эмили научила? – знала, что он не будет с ней говорить о сексе с Эмили, поэтому перевела тему Ана. – Когда ты вырастешь, тебе станет стыдно за такие слова, Анабель, я верю в это, – полушутливо, нравоучительно заявил Нейт. – Ты старше меня на четыре минуты, на четыре чертовых минуты, но всю жизнь считаешь себя взрослым. – Согласись, в детстве четыре минуты были огромным преимуществом, – усмехнулся специалист. – Только для тебя и только в песочнице, – показала ему язык Ана. – Я же все о тебе знаю, сестренка, – взял её за руку Нейт, – Расскажи мне, что у тебя происходит? – Не надо, Нейт, – посерьезнела Ана и вытянула руку, – Не делай так, ты знаешь, о чем я. – Хорошо, – вздохнул Нейт и сел на место, – Я не буду к тебе лезть, но ты можешь пообещать, что сама расскажешь мне, если что-нибудь случиться? – Обещаю, – кивнула девушка. – Ты только что соврала мне, Анабель, – помолчав секунду, заключил Нейт и пошел на снижение. И, возвращаясь к вопросу, дак чем же сейчас занимается Рен, можно сказать, что ничем интересным. Ему, как и большинству парней, не были свойственны глубокие самокопания, разложение своих чувств на спектры и размышления о чем-то невесомом. В отличие от ведьмы, она у него была не первая, поэтому прислушиваться к себе ему тоже было особо не за чем. Он лежал в кроватке и удовлетворенный спокойненько спал, и никакие кошмары его сегодня не разбудят. – Апчхи. – Будь здорова, Анабель, - одновременно сказали Нейт и пробормотал во сне Рен, перевернувшись на другой бок.