Песни о любви

Анабель злилась на специалиста, но не долго. Через сутки она осознала, насколько он был прав, говоря о том, что ему несдобровать в случае чего. Дедушка ему не только не сможет помочь, но и сам попадет под удар. И это ещё Ана не знала о его конфликте с правительством. Она чувствовала себя жутко виноватой за то, что впутала его и его семью в это, винила себя за эгоизм, которым попрекнула Рена, хотя сама же думала только о своих целях и ни разу не о его безопасности. Она просто делала, то, что считала правильным, а Рен, несмотря на то, что не разделил её альтруистских деяний, подумал о том, как им после спастись, пусть это был и не лучший способ. Они вновь поменялись ролями. Ана засыпала его смсками, оборвала телефон, пыталась встретиться, но специалист тщательно её избегал, боясь оказаться с ней рядом, то ли потому, что думал, что за ними следит полиция, то ли потому, что тоже чувствовал себя не в своей тарелке, наговорив ей столько в тот вечер хорошего и плохого. Не то чтобы он хотел взять свои слова обратно, просто это звучало так серьезно для их совсем несерьезных и, более того, отсутствующих отношений. – Моешься, как баба, полторы недели, – проворчал Норд, задевая выходящего специалиста плечом в проходе ванны. – Кто бы говорил, – возмутился Рен, – Я хотя бы знаю, как моются бабы. – Я тоже, благодаря тебе, – захлопнул дверь Норд. – Тьфу, – фыркнул парень, расстилая кроватку и готовясь спать. Внезапно кто-то схватил его за руку и следующее, что он увидел перед собой после щелчка, знакомую комнату. Сила Анабель росла с каждым днем, но парная телепортация на такое расстояние давалась ей пока тяжело, и она не удержалась на ногах. Специалист по инерции поймал её у самого пола, хотя ещё ничего не успел осознать, а когда осознал, разжал руки, позволив колдунье приземлиться на пятую точку. – Ай, – потерла ушибленный бок ведьмочка и так же по инерции протянула руку, потому что привыкла, что ей всегда помогают подняться, но Рен не был её братьями. – Какого черта ты вытворяешь? – гладя на неё сильно сверху вниз, недовольно бросил Рен. – Я хотела поговорить с тобой, – опустила руку, но продолжила сидеть на полу Ана. – И что? Если я не отвечаю на твои сообщения, наверное, можно догадаться, что я не хочу говорить с тобой. – Рен, я хотела извиниться, – сдерживала слезы колдунья. Хорошо, что в комнате было почти темно: только луна сегодня яркая. – Извиняйся быстрее и возвращай меня домой, я спать хочу, – скрестил руки специалист. – За что ты так со мной? – поднялась ведьмочка, но все равно смотрела снизу. – Давай без лирических отступлений и можешь не извиняться, мне все равно, потому что я не хочу тебя видеть. И либо ты сейчас телепортируешь меня домой, либо я иду в трусах и майке к твоей матери или директору и все рассказываю, пусть они меня возвращают. – Хорошо, – быстро вытерла ладошкой щеку девушка, – Дай мне пять минут собраться с силами. – Одну минуту, – поставил свои условия юноша. – Рен, прошу, давай поговорим. – Все, мне надоело, – развернулся парень и пошел к двери. – Рен, постой! Я написала для тебя песню, хотя бы послушай! Линфиец замер у двери. Она же не показывает никому своих песен, а тут хочет показать ему (!), о нем (!). Ему итак тяжело давалось оставаться таким холодным. Он видел, что она стирала слезы, и был готов кинуться на пол рядом с ней в этот момент, но удержался, а теперь она его добила. Он не повернулся, но и не тронул ручку. Ана материализовала гитару и села на кровать. Amy Macdonald – Don't Tell Me That It's Over Ана старалась, чтобы её голос не дрожал, но это было нереально. Она пела не просто при ком-то, она пела при Рене, который теперь смотрел на неё, но она ничего не могла сказать по его лицу и не знала, что будет, когда она закончит. Дрожал не только голос, пальцы были деревянными. Она слышала, что лажает, хотя, казалось, можно ли облажаться в её ситуации ещё больше? Когда Рен осторожно, чтоб не сбить её, сел рядом, продолжая пристально смотреть, Ана не выдержала, голос сорвался, и она выпустила гитару, позволив ей с пустым треском упасть на пол. Она закрыла лицо руками и горько разрыдалась от стыда и невозможности что-то изменить. – Эй, Анабель, ты чего? – с силой отнял её руки Рен и прижал к себе. – Анабель, не надо, не плачь, прошу тебя, – успокаивающе гладил её по волосам и спине парень. Ведьма, обняв его за шею, продолжала рыдать ему плечо. Рену это неприятно напомнило о первых ночах с ней, и он сильно зажмурился, я не скажу для чего. Специалист дал время и себе и ведьме, которая начинала всхлипывать все реже. Если бы она продолжила, футболку бы пришлось выжимать. Он понимал, о чем она пела. Он никогда прежде не был в Нижнем Магиксе и, как и подавляющее большинство молодежи Верхнего, никогда не задумывался о том, что там происходит и как там живут. Для него это было какое-то экзотическое место развлечений с дешевыми шлюхами и наркотиками. Теперь все было иначе. – Все хорошо, Анабель, я не ухожу, – решил, что теперь слова будут иметь смысл, и вновь заговорил парень. – Ты хотела поговорить? Вместо ответа Ана пошоркалась ему носом о плечо. – Давай поговорим. Я начну первым, ок? Я не говорю, что то, что ты делаешь, неправильно, вернее, я думаю, что это неправильно, но не говорю, что плохо. Ты помогаешь другим, это круто. Я бы тоже хотел помогать, честно. Но мы должны найти какой-то другой способ, законный. Анабель, я не знаю, давай напишем петицию, соберем подписи об отмене чрезвычайного положения в Нижнем, расскажем нашим родителям, дедушке, они в Совете и помогут. – Они не помогут, – все ещё не поднимала лица от его плеча девушка, – Всем все равно уже много лет. – Откуда ты знаешь, если никому не рассказываешь? Мне тоже было все равно, пока я не побывал у Раймондов. Они совсем не похожи на чокнутых ниженцев. – Эвери спрашивал о тебе, почему Дани не пришел, я сказала, что у тебя очень важные дела. – Я обещал покатать его на ветролете, – грустно и разочаровано выдохнул специалист, – и дать порулить. – Когда-нибудь у тебя будет такая возможность: я нашла другой способ, – отлипла от него и посмотрела колдунья. – М, какой же? – взял её личико ладонями и стер слезки парень. – Не важно, главное, что у меня все получится, – не рассказала Ана и сменила тему, – Лана тоже вспоминала о тебе. Просила передать, чтоб ты не смел заводить другую подружку. Кажется, ты серьезно влип, Фланзен. – Ты не представляешь, насколько серьезно я влип, Фицджеральд. В молчании они сидели друг напротив друга, по-турецки скрестив ноги. Рен положил руки на колени ладонями вверх, Анабель водила по ним пальчиками вверх-вниз и о чем-то думала. Щеки горели, будто она была смущена, сердце билось учащенно и, казалось, слишком громко; она нервничала и не могла решиться. Ладони специалиста были грубоватыми на ощупь от гантель и турников, но могли быть самыми ласковыми и нежными, когда он этого хотел. Рен чуть согнул свои пальцы, и они прошлись по ладошкам Анабель, когда она вновь повторила движение. Ведьмочка вышла из раздумий и подняла на него глаза. – А…, – заикнулась она что-то спросить, но Рен быстро перебил её. – А песня мне понравилась, Фицджеральд, и к счастью или сожалению, но наша ещё точно не спета. Ана подалась вперед и неспешно поцеловала Рена, подсаживаясь ближе, загибая край футболки, касаясь его горячей кожи. Специалист поднял руки, чтоб помочь ей снять с него футболку, и повторил с её тоже самое. Они ещё долго целовались, будто не виделись сто лет и жутко соскучились друг по дружке. Эту ночь Анабель навсегда запомнит как одну из самых лучших. ============================================================ Дарси как обычно сильно задерживалась на работе. Сегодня в её кабинете царил приятный полумрак, правда наведенный не с помощью свечей, а с помощью магии, но ей как-то такие романтичные мелочи были непринципиальны. Полумрак есть полумрак. Она присела на краешек стола и слушала Брендона, который держал её за руки. – Я знаю, что нам уже не по семнадцать лет и что жизни каждого из нас можно считать состоявшимися. Я понимаю, у нас дети, но, мне кажется, они поймут нас, они замечательные. И я ни на чем не настаиваю, я предлагаю просто попробовать, сходить куда-нибудь, пообщаться. Я чувствую себя глупым юнцом, но ты действительно мне очень нравишься. Ну как? – Ну…, – протянула Дарси, оценивающе морщясь, – как-то не очень. Но уже не так слащаво как раньше. Это все, на что ты способен? – Да блин, – резко отпустил её Брендон, – тебе ничего не нравится! Ты живешь с Ривеном, откуда тебе знать, как звучат красивые слова. – Что ж ты тогда бегаешь-то за мной? Вон, иди к Гриффин, практикуйся на ней, я уверена, она будет более благодарным слушателем. – Ладно, Дарси, прости, – вздохнув, вновь брал её за руки Брендон, – Я просто нервничаю. Сто лет этого не делал. Не знал, что можно разучиться. – Не льсти себе, ты никогда этого и не умел. Разве что с глупенькими феечками прокатывало, – издевательски ухмыльнулась Дарси. – Нда? – тоже ухмыльнулся Брендон, подойдя ближе, – Что ж ты такая умная ведьма выскочила замуж за Ривена-то? Поделись, чем наш нелюдимый бука свел тебя с ума? – положил он одну руку женщине чуть выше колена. – Ты забываешься, – прошипела Дарси, сверкая сквозь очки глазами. – Не заводись, – рассмеялся Брендон и вернулся в исходное положение, – Я пошутил и проверил, не разучился ли ещё это делать. Была б ты чуть посговорчивее, у нас бы сейчас вышел неплохой секс на твоем учительском столе. – Так все, проваливай отсюда, мне надоело, – оттолкнула его ведьма и пошла за сумкой, намереваясь отправиться домой. – Дарси, Дарси, – побежал за ней профессор, – Это тоже была шутка. Ну мне действительно нужно… почувствовать себя мужчиной, а не мужем, ну Дарси. Ты красивая, с тобой это легко, Дарс, пожалуйста, ещё один раз и я осмелюсь сказать это ей. Умоляю, тебе лучше знать, как ей понравится. Дарси! – Как ты меня заколебал, ловелас недоделанный! – развернулась к нему женщина, – Дарси, да Дарси! Быстро, давай ещё раз, и я хочу домой. – Ладно, щас, фух, дай мне пять секунд сосредоточиться. Ты можешь сделать другое лицо, а не будто видишь таракана? – Не беси меня, быстрее. – Не торопи меня! – Брендон выдохнул и начал, – Знаешь, я много думал об этом. Мы уже не дети и поэтому я спрошу тебя прямо. Хотела ли бы ты куда-нибудь сходить со мной? Просто так, я ни на чем не настаиваю. Мы могли бы поговорить о работе, ну, ты профессор и я профессор. Как насчет завтра? – Нет, она завтра занята, – ответили Брендону мужским басом со стороны дверей, – Она с мужем завтра собиралась на день рождения сестры, 1 декабря, Айси. – Ривен, – чуть не упал замертво профессор и только крепче сжал руки женщины. – Брендон, больно, – высвободилась отчего-то спокойная Дарси и потрясла кистями. – Как насчет послезавтра? Я бы тоже мог составить вам компанию, – хитро ухмылялся Ривен, скрестив руки на груди и наклонившись на дверной косяк. – Ривен, это не то, что ты подумал, – попятился назад Брендон и наткнулся на кресло, в которое и плюхнулся. – А что я должен был подумать? Привет, милая, – подошел он к Дарси и, чмокнув в щечку, приобнял за талию, – Что ты подбиваешь клинья к Дафне, а моя добродушная и мягкосердечная жена помогает тебе в этом? – Ты обещала никому не говорить! – смутившись от ехидного взгляда Ривена, вскочил Брендон. – О Боги, – закатила глаза Дарси, – Детский сад. Я тебе не фея и не нимфа. Мало ли что я обещала, захотела и передумала. – Да ладно, Брендон, – нетипично по-дружески хлопнул его по плечу Ривен, – расслабься. Я не буду сильно ржать над тобой. – Спасибо, – пробурчал мужчина. – Серьезно, Брендон. Дафна… она поймет тебя в любом случае, просто скажи ей как есть. Ну или как мы репетировали. Последняя речь была довольно-таки сносной. – Хорошо, – вздохнул профессор, – Спасибо, Дарси. Не думал, что когда-нибудь придется просить помощи у Трикс. – У Фицджеральд, – как бы невзначай напомнил Брендону о замужнем положении Дарси Ривен. Шатен автоматически потер челюсть. – Да ладно, – пожала плечами колдунья, – Мы же больше не враги, обращайся. – Ага, – поддакнул Ривен, – Если Дафна отошьет тебя, приходи, напьемся. – И сами сварите же себе антипохмельное зелье, – не оценила их затею Дарси. – Знаешь, Брендон, я иногда подумываю, что тоже был бы не против завести себе добрую нимфу, – заговорщически наклонившись, только успел договорить Ривен, как тут же получил подзатыльник. Все рассмеялись. ============================================================ Специалист лежал на спине, закинув руки за голову, и восстанавливал силы, наслаждаясь неумелыми ласками молодой ведьмы, которые она ему дарила, сидя на его бедрах. Он попросил её завернуться в простынь, якобы, чтоб не замерзла, хотя на самом деле просто хотел дать ей передышку и не бросаться. Сегодня Рен великодушно позволил ей рассмотреть его, и Ана изучала его тело так же внимательно и с трепетом, как нотную азбуку. Он был так красив, что ведьма не могла поверить, что в эту минуту именно она обладает им, или, если и не обладает, то хотя бы находиться во власти иллюзии того, что обладает. Глупо, очень глупо, Ана это понимала и теперь думала, что те девушки-фанатки Фланзена, над которыми она смеялась, возможно, тоже это понимали, но как и она не не могли, а не хотели ничего делать. Какой бы умной Ана не была, какой бы сильной ведьмой её не считали, она в первую очередь была женщиной и имела точно такие же слабости, разве что могла их получше скрывать. Но сейчас ей не хотелось даже этого, не хотелось противиться осознанию того, что ей нравится Рен Фланзен, нравится до слез, до песен, до смятой постели. Она поборется и попротивится этому завтра, когда его не будет рядом. Ведьма исследовала его тело, запоминала каждый выступ, твердость мышц, расстояние между ними, чувствовала себя фетишисткой. Она скользила пальчиками по его сильным плечам, впадинке ключиц, ложбинке между грудью, очертила слабо выделяющиеся расслабленные кубики пресса, маленький неглубокий пупок и заметила узкий, неровный шрам справа внизу живота, как от аппендицита. Бледный, он не слишком явно, но выделялся на его смугловатой коже, и, странно, совсем не портил его идеального тела. – Откуда он у тебя? Рен задумался. Обычно (всегда) он врал девчонкам, что получил этот шрам в бою и каждый раз придумывал разную геройскую небылицу, но все было намного прозаичней. – Упал с дерева в детстве, когда воровал персики в Королевском саду. Меня заметил охранник, и я испугался, и зацепился за ветку. – Больно? – осторожно провела пальчиком по белой полоске Ана. – Давно нет, – усмехнулся специалист. Колдунья спустилась ниже и коснулась шрама губами, будто давала Рену понять, что он также прекрасен как и все остальное в нем. Рен же вздрогнул и напрягся. Ана продолжила чертить дорожку поцелуев. – Фицджеральд, – сдавленно позвал её парень, хотя секунду назад его голос был чист и звонок как колокольчик. – М? – посмотрела на него ведьма. – Иди ко мне, – убрав руки из-за головы, поманил её юноша. Ана улыбнулась и послушно приподнялась, приближаясь к специалисту, но со стеклянными глазами застыла в сантиметрах от его лица, выпадая из этой реальности. *** – Дарси, давай заберем Анабель домой? – остановился возле машины мужчина. – Если она ещё не спит, – посмотрела в сторону окон женских спален взрослая ведьма. Вообще-то окна дочери не выходили сюда, но сюда выходили окна её бывшей с сестрами спальни, и до сих пор сохранилась привычка. К тому же, с этим окном было связано много приятных моментов, она помнила, как Ривен без приглашения и стука залетал к ней, ругался с Айси и Сторми, мешал ей учить уроки, хотя обещал сидеть тихо, и увозил её кататься через это же окно. Дарси улыбнулась воспоминаниям, Ривен заметил и, видимо, подумал о том же. – Да, наверное, она уже спит, – решил наивный Ривен, – А я приготовил романтический ужин. – Оу, прости, я не голодна, – ухмыльнулась ведьма. – Ещё я купил твое любимое вино, – открыл ей дверь мужчина, но не ушел садиться сам, – «Кровь единорога». – Ну, вино, пожалуй, я выпью, – наигранно поразмыслив, согласилась Дарси, – Но я знаю, чего ты хочешь, Ривен. И сегодня ищи это у какой-нибудь «доброй нимфы». – Дарси, так нечестно! – О Боги, – увела глаза колдунья, – Теперь я знаю, где этого нахваталась Ана. Садись уже, поехали домой. *** – Фицджеральд?! – тряхнул девушку за плечи Рен. – Что? – вновь видя перед собой линфийца, а не родителей ещё не понимала, где находится и что с ней случилось ведьмочка. – Что это было?! – быстро завелся горячий парень, у которого в голове не укладывалось, как можно о чем-то задуматься в такой момент и когда он рядом. – Прости, опасность, видимо, предупредила, – ответила что-то несвязное Ана и окончательно пришла в себя, – Прости, Рен, прости. Шепча извинения, девушка целовала его губы. Рен перевернул её на бок, стаскивая простынь и притягивая к себе за бедра. Ана как-то машинально уперлась ему ладошкой в грудь и чуть увеличила расстояние между ними. – Что не так? – почувствовав, что его отталкивают, спросил специалист. Прозвучало немного резковато, но он этого не хотел. – Ничего, все в порядке, – быстро убрала руку ведьма и сама приблизилась. – Ты не хочешь. Почему? – не дал себя поцеловать Рен. Он не спрашивал, он утверждал. Может, он не говорит как Фицджеральд на сотне языков, зато язык женского тела он знал в совершенстве. – Я хочу, давай продолжим, – спешно ответила колдунья, обнимая парня за шею. Она боялась, что из-за её глупости он сейчас уйдет и больше не вернется. – Анабель, – спокойно выдохнул Рен, но больше для успокоения девушки, и нежно провел ей по щеке, заправляя за ушко прядь волос, – Ты сама говоришь, что я не слушаю тебя, а когда я пытаюсь, ты молчишь. Знаешь, иногда, мужчина должен задавать женщине такие вопросы, если ему не все равно, что она чувствует. – М? – улыбаясь, чмокнул её в носик юноша, – Просто скажи мне, в чем проблема, и я уверен, мы решим её. – Ну, – опустила глаза Ана, все ещё нервно обнимая его, что было похоже на удерживание, – Если бы ты подождал ещё немного… Ведьмочка запнулась, Рен ухмыльнулся. – Ок, я понял, тебе нужно больше времени, – бодро ответил парень и сел в кровати, наклоняясь на спинку, – Иди сюда. Линфиец подтянул к себе ведьмочку, усаживая на ноги и прижимая к себе спиной. И, конечно, не забыл вновь закрыть её простыней: ему хватало и того, что она так невыносимо близко. – Но учти, Фицджеральд, что я от тебя сегодня не отстану, – посмеялся Рен, зарываясь ей в волосы лицом, и поцеловал в щечку. – Будто когда-то отставал, – поежилась от щекотки девушка. – Конечно. Считай. Отпустил тебя в душе, не тронул, когда ты была пьяной, не лез тебе в трусы в кинотеатре. – Ого, да ты просто само благородство. – Да, я такой, – смеялся парень, вновь целуя теплую колдунью в щечку, – Ты такая сладкая, Фицджеральд. И у тебя такой классный гель для душа. – Боги, хочешь я тебе его подарю? Будешь мыться и нюхать. – Нееет, не надо. Вдруг Норд перепутает и будет пахнуть как ты? Бее. – А что? Вы с Нордом даже очень ничего смотритесь, – усмехнулась Ана и потянулась к тумбочке за телефоном. – Ты что, хочешь позвонить ему и предложить присоединиться? – Дурак, нет, смотри. Рен увидел фотку, где он спит в обнимку с Нордом, и его брови взлетели вверх, а челюсть чуть не рухнула на макушку девушке. – Удали это! – Неа. – Удали я сказал! – Не удалю. – Ах ты, маленькая ведьма, – щекотал звонко смеющуюся колдунью Рен, – Обещай это никому не показывать. – Хорошо. Не хочу, чтоб моего брата считали геем. – А меня? Вот напою тебя ещё раз и сфоткаю с Эмили, а лучше с твоей любимой Андреа. – Ты злой, – заключила Ана, – И ты опоздал. По-моему, года два назад в «Top Magix» уже была фотка, где я целуюсь с какой-то смазливой блондинкой. Я этого не помню, но, говорят, нам даже на земной манер кричали «горько!». – Фицджеральд, есть хоть что-то, чего ты не успела попробовать за шестнадцать лет, кроме как посидеть в тюрьме, куда ты очень стремишься? – А обезьянник считается? – Фицджеральд, – простонал Рен, закатывая глаза. – Да ладно тебе, всего пару раз, – посмеялась девушка, толкнув его локтем в живот. – Дак что ты ещё не успела попробовать? Может, я хоть в чем-то обошел тебя. – Знаешь, – повернула к нему голову ведьма, – я никогда не любила. Рен молча посмотрел на неё пару секунд. – Я тоже, – ответил он и легко поцеловал. – Вот, – вновь смотря перед собой, меняла тему Ана, – А с Эмили я тоже целовалась. С ней я все помню. – М, и как? Каково это целоваться с девушкой? – Лучше чем со многими парнями. У них такой сладкий блеск, кажется, вишневый… – Ага, – поддакивал Рен, целуя ведьмочку за ушком, в шею и плечики. – … мягкие губы… – Ага. – … нежная кожа…, – от действий специалиста было сложно сосредоточиться, но Ана продолжала пусть отрывисто, но говорить. – А ещё они так вздыхают… Ах, Рен, – не выдержала и сама вздохнула колдунья, дернувшись выгибаясь и покрываясь мурашками. – Рассказывай, Фицджеральд, – продолжал сладкую пытку парень, – отвлекай меня, если тебе нужно ещё время. – Что рассказывать? – Что хочешь. Расскажи про Нейта, он меня не заводит. Точно, когда ты была пьяной в драконью какашку, ты что-то говорила про то, что не можешь ночевать в Башне, потому что он с Эмили. Что он делал с Эмили? – Ну, видимо, Эмили он заводит. – Ты серьезно? Наш маленький Нейт уже не мальчик? – взаправду удивившись, повернул к себе девушку Рен. – Только прошу тебя, не проболтайся никому об этом. А то «наш маленький Нейт», может, меня и пощадит, а тебя точно нет. – Как ты себе это представляешь? – разыграл воображаемый диалог специалист, – Знаешь, Нейт, мы тут занимались сексом с твоей сестрой, и между делом она сказала мне, что ты больше не девственник. Все было норм? – Ты дурааак, – смеялась Ана, развернувшись полностью, обнимая и целуя парня, – Тебе кто-нибудь говорил об этом? – Говорила, одна чокнутая, пару раз, – прикрыв глаза, утопал в её ласке и прикосновениях юноша. – Я хочу тебя, – шепнула ему на ушко ведьма, прижимаясь обнаженной грудью. Рен, напротив, замер и не мог понять, что на него нашло. – Подожди немного, – закусывая губу, вздохнул специалист. Ана подумала, что он пародирует её и её слова и приглушенно рассмеялась, продолжая виться вокруг. Рен решил, что это девчонка насмехается над ним и мужская гордость помогла ему справиться с захлестнувшими эмоциями и не опозорить род мужской. – Ты доигралась, ведьма, – понарошку пригрозив, перевернул её под себя линфиец. ============================================================ Дарси прошла на кухню и, не зажигая света, открыла дверцу шкафчика. Долив в бокал оставшееся от ужина вино, она сделала глоток и поставила бокал на подоконник, распахивая окно настежь. В лицо сразу подул морозный, свежий воздух. Колдунья поежилась и обхватила себя, но не закрыла окно. Она любила постоять так и никуда не смотреть. – Дурацкая привычка, Дарси, – подошел со спины Ривен и закрыл окно. У Дарси это действительно было привычкой с детства. В Ледяном Королевстве большую часть времени на улице лежал снег, поэтому в домах сильно топили, чтоб было тепло. Порой было жарко так, что нечем было дышать. В комнате Айси не было ни батарей, ни камина, и в такие моменты Дарси мечтала о такой же комнате, но знала, что через пятнадцать минут выбежит оттуда с воспалением легких, поэтому просто открывала окно и никуда не смотрела, очищая голову от чужих и своих мыслей и эмоций. Это стало привычкой, помогающей успокоится. – Мне казалось, я была достаточно «доброй нимфой», чтоб ты сейчас крепко спал, – не поворачиваясь, ответила женщина, но больше не стала открывать окно. Дома было ни жарко, ни холодно и ни душно. Правда, дурацкая привычка, когда на улице минус десять. – Что случилось, Дарси? – обнял жену поверх её рук Ривен, смотря туда, куда она смотрит, и пытаясь там увидеть хоть что-нибудь интересное, кроме мигающей разными цветными огоньками телевизионной башни вдалеке, возвышающейся над таким же переливающимся элитным торговым кварталом. Конечно красиво, но вряд ли ведьма встала посмотреть на ночной Магикс, – И не смей говорить, что ничего. – Правда ничего, Ривен, – вздохнула Дарси, – Просто страшный сон. – Что снилось? – не любопытно, а заботливо спрашивал мужчина. – Разное. Я не знаю, как это связано. – Ты никогда не рассказываешь, что тебе снится в кошмарах. – Может, мне стыдно признаваться, что мне снится, как ты уходишь к Музе. – Ты серьезно? – посмеялся Ривен, утыкаясь носом в шею колдунье и заглушая смешок, – И как часто тебе это снится? – К счастью, нечасто, – уголком рта улыбалась Дарси. – И сегодня это снилось? – спустив бретельку ночной рубашки жены, легко целовал её плечо специалист. – Нет, не совсем. – А что? – Ривен привык, что если хочешь что-то узнать, то надо задать кучу вопросов, прежде чем ведьма что-то расскажет. – Говорю же, разное. Сначала снилось прошлое, как мы ругаемся в подземельях Башни, потом как я…, – со временем Дарси рассказала Ривену, что случилось с ней после, но все равно, как она говорила «без магических заморочек», поэтому сейчас подбирала слова, – как я потеряла силу, причем снилось так, будто я видела это со стороны, потому что я не могла видеть обряда Айси, потом снилось, как ты несешь меня без сознания в спальню, когда ты снял с меня заклятие, хотя я этого тоже не могла видеть, потом почему-то сразу приснилась Ана, как мы дали ей амулет, как на утро она зажгла первый огонек и спалила без пепла твой телевизор, когда вы дрались за пульт и мультики, потом мне приснилось, не знаю, наверное, настоящее или будущее. – И что там? – спросил внимательно слушавший Ривен, потому что колдунья явно не хотела говорить дальше. – Ана целует какого-то мальчика, и они о чем-то спорят, она что-то обещает ему, и видно, что у них уже не первый разговор на эту тему. Потом она в моем кабинете, мы спорим с ней, не так как обычно, слишком жестко спорим. Ты бы видел её глаза Ривен, это была будто не она. Черные и бездонные. – Что потом? – крепче обнимает жену мужчина. – Ничего, – сдерживает то ли вздох, то ли всхлип Дарси, – Она уходит, и я больше не вижу её. Сон кончается. – Она уходит к нему? Вы спорите из-за мальчишки? – Не знаю, нет, не уверена. Она просто уходит. – Почему ты не уверена? Ты помнишь, о чем вы спорили? – Только одну фразу, будто сон нарочно хотел, чтоб я её запомнила. – Не тяни, Дарси. – Та, не моя Анабель, сказала, что я стану первой в длинном списке предателей на пути к власти. Это все. И я знаю, кто это, Ривен. Она отомстит мне через дочь и использует её для своих целей. – Фух, не глупи, Дарси, это просто сон. И с Анабель все будет в порядке, потому что на ней кольцо. Ты сама говорила, что с ним она недосягаема для того-кого-ты-боишься-называть. – Недосягаема до тех пор, пока сама не впустит её. – Хм, ты думаешь, наша дочурка позволит собой кому-то просто так управлять? И как это вообще возможно, объясни мне. Чтобы заключить договор, тебе понадобилась Айси, владеющая Огнем Дракона, так? Где возьмет такую силу Анабель и, главное, кто ей поможет? Она же не может общаться с ней напрямую, как мы с тобой? Или… может? – Я не знаю, Ривен, – развернулась к нему Дарси и прижалась щекой к груди, закрывая глаза, – Чем больше я изучаю магию, тем больше понимаю, что ничего в ней не смыслю. Та магия, о которой мы говорим, слишком древняя, чтоб в ней смыслил хоть кто-нибудь из живших в последнее тысячелетие. Ана необычная ведьма, Гриффин была права, я чувствую её энергетику, она другая. Она будто живой носитель первородной магии. У нас должен быть один источник, но порой мне кажется, что она мой источник и источник всех, у кого такая же сущность. И я не удивлюсь, если она действительно может общаться с ней напрямую. – Мы должны поговорить с ней об этом? – Не знаю, что мы ей скажем? Ана, понимаешь, ты не владеешь магией, магия владеет тобой. Ага, так как-то получилось, что ты не ведьма, а проводник. Между чем или кем? Возможно между людьми, между временем, а возможно и между мирами, я не знаю, мне раньше не доводилось встречаться с проводниками, пойдем поищем что-нибудь вместе в школьной библиотеке? – паясничая, стерла слезы о футболку мужа Дарси, – А пока мы идем туда, не расскажешь, происходило ли с тобой что-то странное? Странное? Ну, значит, необычное, не как с обычными людьми. А человек ли ты? Скорее да, чем нет, хотя подожди, вот щас дойдем до библиотеки и проверим, там должно быть все подробно расписано. Дак что насчет стран… – Прекрати! – сильно тряхнул её за плечи Ривен, останавливая столь редкую для Дарси истерику, – Если мы не знаем, что сказать ей, значит, ничего не будем говорить. Все равно она вся в тебя и ни слова не скажет, если не захочет. Мы собирались дать жить ей как обычному ребенку, так и будет. А в нужный момент, кольцо её защитит, хочешь смейся, но я тоже чувствую это, потому что я жил с ним больше двадцати лет и знаю его, оно не предаст. – Хорошо, – легче выдохнув, позволила все решить мужу Дарси, – От тебя сегодня пахнет мазутом. – Хм, начали проектировку новой модели, я должен буду быть в мастерской каждый день, – прижимая жену, теперь сам смотрел в окно Ривен. – Хорошо, – повторила Дарси, глубоко вдыхая родной и безопасный запах кондиционера для белья и машинных масел, которые въедаются в кожу и не выветриваются сутками. – Тебя же всегда бесил этот запах. – Бесил. Потому что ты вонял этим мазутом каждый драконов день и при этом все время лез обжиматься. У меня от него голова кружилась уже. Но иногда я скучаю по этому, поэтому хорошо, что ты пару дней попропадаешь в мастерской. – Вот когда Нейт вырастет, я передам чертежи и управление ему, тогда буду снова пропадать в мастерской «каждый драконов день». – Ну уж нет, тогда будешь спать отдельно. Если б я хотела замуж за мазутного короля, я бы вышла за Тританнуса. – Блин, я что-то вот щас опять начал резко завидовать Брендону. – Ты сегодня договоришься, – отлипла от мужа и стукнула ему в плечо кулаком Дарси, Ривен ухмыльнулся. Мужчина взял бокал с подоконника и немного отпил из него, после дав пригубить жене и касаясь её губ, повторяя часть ритуала темного венчания. – Пойдем спать, завтра ещё к твоей ненормальной сестре идти, – подхватил он ведьму на руки. – Я боюсь спать, – держалась за его шею Дарси. – Из-за кошмаров? Брось. Я же рядом, я отгоню их. – Чем? – усмехнулась колдунья. – Очевидно, голыми руками, – самоуверенно хмыкнул Ривен. Многие женщины любят, когда их носят на руках, но многие боятся, что их могут уронить. Дарси этого никогда не боялась. Она знала, что Ривен бы ни за что её не уронил, даже если бы она весила как дюжина ветролетов, а он был бы тщедушным очкариком. Из-за этой физической уверенности складывалась и моральная, возможно, он прав, что все будет хорошо, и кольцо защитит Ану в нужный момент. ============================================================ Пошарив утром рядом с собой рукой, Рен никого не обнаружил и подумал, что ведьма уже встала и сейчас придет, и будет будить его, крошку, поцелуями с предложениями позавтракать, пообедать и поужинать. – Эй, вставай, – кто-то неласково и сильно потряс его за плечо. – Поцелуй, тогда встану, – улыбнулся в полудреме специалист. – Ты че, офонарел, Фланзен? – взвизгнул некто басом, что явно не шло его голосу, – Брендон тебя на тренировке с ноги в задницу расцелует, если ты опоздаешь. – Норд?! – резко сел в кровати линфиец, начиная понимать, что здоровенный лось никак не может быть худенькой ведьмой, с которой он был. Или не был? – Нет, королева линфийская, – с кривой улыбкой сделал грациозный реверанс Норд, что выглядело вдвойне забавно, когда вместо юбки он развел треники, и, плюнув под ноги, вышел из комнаты, ворча что-то про полуночные шатания непонятно где и с кем. Рен, пребывая в небольшом шоке от выступления, протер глаза, но спальня как была мужской, так и осталась. Неужели ему приснилось? Вздохнув и посетовав, что сходит с ума и, припомнив слова дедушки, что бабы до добра не доводят, юный специалист встал и пошел в ванную, но, что-то заметив, остановился возле зеркала. На щеке был аккуратный отпечаток губ, сделанный явно специально и красной помадой. Рен знал эту помаду. Не приснилось. Самодовольно ухмыльнувшись отражению, он бодренько продолжил путь до ванной, насвистывая веселую линфийскую мелодию.