Песни о любви

Рен, посреди белого дня, не боясь огласки, летел прямиком к окну ведьмы в Облачной Башне. Летел уверенно и даже стремительно, будто спешил что-то решить. Он ввалился в комнату так же, как некогда беспардонно вваливался Ривен, сразу чувствуя себя хозяином помещения. Но было пусто. – Куда её черти унесли, – выругался Рен. Он был явно не в духе. А что он хотел? В приличном обществе принято звонить и предупреждать о приходе, но он не звонил специально, чтоб не слышать отговорок. – Фланзен, ты что тут делаешь? – вылезла из-под кровати Ана, вернее её голова. Рен моргнул и даже перестал на что-то злиться. – А ты че там делаешь? – наклонился Рен, издалека заглядывая под кровать. – Ниче, – ответила в его дворовом духе колдунья и вылезла. В её руке была обычная тряпка, – Решила прибраться перед отъездом. – Да, Норд рассказывал, что вы ездите на каникулы к бабушке. – Бабушке, – сморщилась Ана, которая взаимно её не любила и не понимала, почему мать, находясь с ней в таких же отношениях, все равно продолжала навещать родителей. Пусть бы папа с Нейтом вдвоем ездили, раз им так нравится у бабушки. – Поможешь? – указала девушка на тумбочку, прося её отодвинуть. – Боги, Фицджеральд, – нехотя подошел Рен, который и дома-то не прибирается, а у ведьмы тем более не собирался, – с такими деньгами как у тебя, можно иметь домработницу даже в школе. – Зачем? Мне самой нравится. – Нравится?! – не понимал парень, как ЭТО может нравиться. – Ну да, – протерев за тумбочкой и встав перед специалистом, пожала плечами Ана, убрав тыльной стороной ладони со лба выбившуюся из пучка прядь, – Я ещё и готовлю неплохо. Мы с папой часто готовили по выходным, когда я жила дома. – Наверное, это выглядит жутко смешно, – подавил смешок Рен. – Ничего не смешно, – обиделась на специалиста и на себя ведьма за то, что нашла перед кем откровенничать, – Что пришел? – Поговорить. Я соскучился. – Соскучился? – примерно как Рен не понимал, что может нравиться уборка, не понимала его «соскучился» Ана. – Ну да. Мы давно не виделись, ты разве не соскучилась? – Мы виделись в среду. – Сегодня суббота, и мы виделись пять минут за кучей навоза в стойле драконов. – Но по-другому нельзя. – Именно об этом я и пришел поговорить. Мне надоело прятаться и скрываться. Мне надоело, как ты сейчас мнешь край рубашки, слушая меня и одновременно переживая, в какую секунду зайдет Эмили… Ана и сама этого не замечала и оставила рубашку в покое. – … Мне надоели твои братья, не дающие нам покоя. Мне надоели несвидания в бандитских районах города. Мне все это надоело, Фицджеральд. Это нихера не романтично. Я хочу нормальных отношений, официальных. И я помню, что уже предлагал тебе, но тогда были иные обстоятельства и, я не гордый, не переломлюсь, я спрашиваю ещё раз, ты будешь со мной встречаться? – Официальных? – только и смогла переспросить нелепое слово ведьма, пораженная быстрой и продуманной речью. – Именно, – поморщился от нетерпения Рен, – С кофе, с муси-пуси, с истериками, как у людей. – Нет, я не могу, – обхватывая голову руками, помотала ею Анабель и отошла к окну, – Не могу, прости. – Хорошо, давай без муси-пуси, – вновь подходил к ней специалист, – хотя бы с кофе, ты же любишь кофе? Истерики я беру на себя. – Это не смешно! – развернулась к нему ведьма, – Я серьезно. Я не могу. – Почему? Ты же тоже этого хочешь, я знаю. – Я. Не. Могу, – с расстановкой ответила Ана, – Может, позже. Много позже, но не сейчас. – Когда позже?! Черт побери, Фицджеральд, что все это значит? Что между нами? Кто мы друг другу? Кто я для тебя? Постельный друг?! – именно за этими ответами и прилетел линфиец. – Нет, конечно нет, ты… Послушай, зачем ты все усложняешь? Зачем давать определения чему-то эфемерному? – Какому? – сощурился Рен, – Впрочем, не важно, я все сказал, потому что я разобрался в себе, а ты, видимо, нет. То ты плачешь, прося меня остаться, то обзываешь все это эфемерным. – Ты не понимаешь, – вздохнула ведьма. – Ты говорила, что боишься светиться, но у Лаки репутация была не лучше, чем у меня. И Боги, Фицджеральд, ну кому какая разница спим мы с тобой или нет, пусть они пишут, о чем хотят. Главное, что мы будем вместе, – после ванильного окончания, взял её за руку специалист. – Ты ничего не понимаешь, Рен, – вздохнув ещё обреченнее, не позволила дольше держать себя за руку Ана, – Я не свободна. В том смысле, что я не могу обещать тебе даже завтра, не то что «быть вместе». Я без того связана слишком сильно. Понимаешь? Меня может не стать в любой момент. Поверь, я думаю не только о себе и о том, насколько отношения осложнят мою социальную жизнь. Они сделают меня заметной. – Действительно, я не понимаю, с каких пор девчонка, называвшая себя королевой Магикса, стала панически бояться стать заметной. – Я думала, после Нижнего для тебя это больше не тайна. – Это же не все, Фицджеральд, не единственная причина, ведь так? – Так, – не видя смысла врать, кивнула девушка. – И ты мне не скажешь, потому что это твой очередной секрет. Колдунья виновато пожала плечами и посмотрела в пол. Она не ожидала от Фланзена такого разговора и не была к нему готова. Она вообще не ожидала, что её грех выльется во что-то подобное. – И что теперь делать? – нарушил возникшую паузу парень, – Это наш последний разговор? – Я не знаю. Наверное, – опуская голову ниже, закусила губу Ана, уговаривая себя не плакать. Хотелось кинуться обнимать Рена, сказать «да-да-да», расцеловать его и признаться, как сильно он ей нравится, но вместо этого она вынуждена была отказывать ему и себе. – Тогда почему ты плачешь? – таки не уговорила себя ведьма. Рен больше всего ненавидел женские слезы, и по иронии Анабель больше всего плакала при нем, выговаривая себе за слабость, которую нельзя проявлять при посторонних, но почему-то слабость вечно проявлялась, будто считала Рена своим человеком. – Потому что я не хочу, чтобы это был наш последний разговор. Ты обещал, что наша песня не спета, – быстро вытерла щеки ведьмочка. – И я держу свое обещание. Ты во всем виновата, – добивал своими словами девушку специалист, больно было больше, чем обидно. – Да пойми ты, Рен, пойми! – схватила его за курточку колдунья и тряхнула, умоляюще смотря в глаза, – Я… я могу прийти к тебе сегодня. Хочешь? – На пять минут? – издевательски и жестоко усмехнулся парень. Анабель поморщилась как от пощечины. Рен выцепил курточку из ослабших пальцев девушки и направился к окну. Ведьма не обернулась, жмурясь и глотая слезы. Она считала, сколько секунд пройдет до того, как она услышит звук двигателя, заканчивающий их «последний разговор». Пять, шесть, семь, восемь. Но Рен так же, не оборачиваясь, стоял у окна. – Сегодня после отбоя, – бросил специалист, и Ана услышала звук двигателя. ============================================================ Брендон прогуливался с Дафной под руку, провожая её до Алфеи. Их встречи сложно было назвать традиционными свиданиями, но все-таки они были свиданиями, и Рен бы мог позавидовать в этом аспекте своему учителю. Дафне было хорошо с Брендоном. Он был давним знакомым, им было, что вспомнить, хорошего и плохого, но они не предавались воспоминаниям слишком часто, реальность тоже было приятно обсудить с кем-то кроме Дарси и Кодаторты. Дафна думала, что она будет чувствовать, что предает Торена, но она не чувствовала этого. То ли от того, что между ней и Брендоном ещё ничего не было, и он её не торопил, то ли от того, что понимала, что ничего плохого не делает. Она честно любила Торена, честно хранила ему верность, честно растила их сына. Ей было нелегко общаться с мужчиной, но в тоже время, смотря на Брендона, она мысленно сравнивала его с Тореном, вспоминала, и при этом ей не было плохо, она отпускала его и немного боялась этого. – Спасибо, что вытащил меня в город, Брендон. Я сто лет не гуляла по ночному Магиксу. – Хм, не за что. Можем повторить в следующую субботу, у тебя же наверняка с утра тоже пары, – закатил глаза симпатичный профессор. Нимфа посмеялась. – Да, пары. У учеников в другие дни с утра тоже пары, но это не мешает им постоянно опаздывать к отбою, – улыбаясь, кивнула она на парочку у дверей Алфеи. Брендон присмотрелся, узнавая дочь. – Я ведь просил Спаркса приводить Санни к отбою. Надо было приказать. – Прости, если лезу не в свои дела, но, зная Санни, я уверена, что Белиал совершенно не при чем. – Ох, это точно. Ты, кстати, знала, что у Торена тоже появилась подружка? – У Торена?! – Чему ты так удивляешься? Брендон знал Торена только последний год, когда Кодаторта уже подвыбил из наследника Домино бабские замашки и заставил его принять более-менее мужественный вид. Грубая сила Кодаторты шла ему на пользу так же как разговоры по душам Рену с Брендоном. Хорошо, что в Красном Фонтане был пусть и не большой, но удачный учительский состав. – Ничему. Просто. Он так страдал после отказа Анабель Фицджеральд, что я переживала за будущее Домино. – Анабель Фицджеральд? – Ой, Брендон, это долгая и старая история, я как-нибудь потом тебе перескажу этот пятнадцатиминутный позор, чуть не стоивший мне дружбы с Дарси. – Ок, – улыбнулся мужчина, – Долго они ещё там будут стоять? – М, мне кажется, Санни не намерена его отпускать, – тоже смотрела на парочку нимфа. – Щас я влеплю Спраксу три наряда вне очереди, и он мигом научится отказывать женщинам. – Стой, Брендон. Пусть, суббота же, – удержала его за руку Дафна, – Я открою портал, спасибо, что проводил. – Ты слишком часто говоришь мне спасибо за элементарный этикет. – Хорошо, тогда я отблагодарю тебя за все так, – приблизилась и, решаясь, секунду посмотрев в глаза, просто поцеловала его нимфа, – Надеюсь, ты мне скажешь, кто подружка Торена, если узнаешь? – Не могу, – наиграно вздыхал мужчина, положив руки на талию Дафне, – Офицерская солидарность. Хотя… если ты ещё раз меня поцелуешь, – как юнец торговался Брендон, делая это нарочно и улыбаясь. – Пока, Брендон, – коротко рассмеявшись, помахала ему на прощание нимфа и шагнула в портал. – Эй, Спракс! – свистнул и окликнул профессор курсанта, который, отлетая от девушки, встал по стойке смирно. – Папа! – Ты видела который час, Санни? Бегом спать, нам завтра рано на Солярию. А ты Спаркс со мной, пошли. – Ты позвонишь мне? – спрашивала парня феечка. – Там плохо ловит, но я постараюсь найти сигнал, – обещал парень. – Спаркс, я жду, – постучал по часам профессор. – Пока, Санни, – кивнув, прощался мальчик. – Пока, – быстро притянула его за шею девушка и демонстративно страстно поцеловала. – Давай, Санни, нервируй отца, прибавляй своему парню кругов по стадиону на утренней разминке, – старался не смотреть Брендон и не поддаваться провокации. – Бе, – «по-королевски» показала ему язык фея и, толкая со всей силы ворота Алфеи, быстро удалилась. – Пойдем, Белиал, я расскажу тебе одну поучительную историю про мальчика, который всегда потакал девочкам, и как непросто ему из-за этого приходилось в школе от учителя-отца и по жизни потом вообще. ============================================================ Когда Ана проснулась, в комнате ещё не было светло. Солнце только вставало и можно было бы поспать ещё, укрывшись теплым одеялком, прижавшись к теплому Рену, но она решила не испытывать судьбу. Да и все тело снова затекло. Ведьма не понимала, где тут романтика, когда приходится всю ночь спать в одной позе, пусть даже это поза, когда тебя обнимает красивый парень. Нет, женские романы это выдумка чистой воды. Встав с кровати и потянувшись, она подумала, что в любой другой ситуации, если бы она судила по хрусту, она бы решила, что спина сломана. Но спина была в порядке, и вообще все было в том относительном порядке, что был у них с Реном до разговора, о котором они по негласному соглашению вчера не вспоминали. Юная ведьма вышла из ванной в футболке парня, которую он ей учтиво одолжил на ночь. Она еле прикрывала задницу, но Рену бы понравилось, если бы он посмотрел. Девушка тихонько присела на кровать и хотела погладить милого специалиста, но не стала этого делать, чтоб не будить его. Его правая рука лежала на подушке, и костяшки на ней были такие красные, что, казалось, болели, даже если и не были сбиты. Кроме того, вчера она насчитала ни один синяк и видела, как он сцепил зубы, когда она впилась ему ногтями в ушибленный бок. Он сказал ей, что это они с Брендоном тренируются по особой программе, шутил, что в основном она заключается в том, что он лупит его без защиты и гоняет палкой по спортзалу. Конечно, это было правдой отчасти. Брендон, как и грозил Рену, серьезно взялся за его физическо-моральное воспитание. Поднимал на час раньше, отпускал на час позже, но зато давал печеньки с молоком на ночь и разговаривал с ним о девчонках. Посмотрев на юношу ещё немного, колдунья решила все-таки дождаться, когда он проснется, потому что прошлый раз с телепортацией ему пришелся не по душе, хотя раньше, вроде, его не сильно заботило и даже радовало, когда девицы уходили сами и быстро. Анабель взяла с тарелки одно из оставшихся шоколадных пирожных, которые Рен якобы случайно купил в «MagixPlaze», находящемся в центре города, и подошла к его небогатой книжной полке. Книги были в основном учебные и о ветролетах, одна о драконах и способах их приручения, одна её «Тысяча и одна ночь» с закладкой, что похвально, на середине, и одна с интересным названием «Волшебные твари и где их искать или Фантастические звери и места их обитания». Ана, затолкав в рот пирожное, отряхнула руки и взяла эту книгу. Книжка была будто детская с кучей цветных картинок различных животных и кратенькими справками о них. На странице о мини-кабанах было ручкой кривенько нацарапано «Флинк» и подведена стрелочка к самому маленькому мини-кабанчику. Похоже, это правда была детская книжка маленького Рена. Умилительно улыбнувшись и перелистнув страницу, Ана увидела на картинке мышь, вернее, увидела она серого зверька, но прочитала, что это мышь. Впрочем, и слово и сама мышь показались ей смутно знакомыми. Посмотрев перед собой, она о чем-то задумалась и, быстро поставив книгу на полку, бесшумно, как мышь, исходя из справки о ней, оделась и испарилась. ============================================================ Прошло не меньше получаса прежде, чем она вернулась. Солнце уже светило вовсю, а Рен продолжал спать как убитый, видимо, и правда вымотанный новым режимом и отсыпаясь в первый выходной после лазарета. Но Ана больше не могла ждать, ей ещё нужно в библиотеку перед вечерним рандеву с Тьмой. Поставив что-то накрытое белым куском ткани на стол, она подошла к специалисту. – Эй, соня, вставай, – потрясла она его за плечо и, перегнувшись со спины, чмокнула в губы и повторила попытку, – Рен, подъем, или как вас там учат? – Фицджеральд, сегодня выходной, завтра каникулы, давай ещё поспим, – бубнил в подушку парень, – И я не соня, я объективно выложился больше тебя. – Нууу, тогда спи, а я пошла, – протянула ведьмочка. – Нет, поспи со мной, – быстро повернувшись, схватил её за талию Рен и опрокинул на кровать, нависнув над ней. – Рен, отпусти, – смеялась колдунья, – Помнешь юбку. – Юбку? – сфокусировал свой взгляд на девушке герой и посмотрел вниз. Ведьма была не только одета, но и переодета, потому что вчера на ней юбки не было, он точно помнит, сам раздевал, – Где ты взяла эти вещи? У Норда в тайнике? – Норд не такой, прекрати, – улыбалась Ана, – Я уже была в Башне и ещё кое-где. – Где это кое-где? – копировал её интригующий и загадочный тон линфиец, – Фицджеральд, кто бы знал, что ты так неутомима в постели, что после меня бежишь надевать юбку и куда-то идешь. – Знаешь, когда у тебя недотрах, ты шутишь смешнее, – скорчила ему рожицу ведьма. – Значит, я все-таки когда-то смешно шучу, а? – начал щекотать её Рен, – Так смешно? – Дурак, прекрати, – извивалась Анабель и старалась не визжать, чтоб соседи не зашли их проведать. – Будешь ещё дразниться? – улыбался Рен. – Не буду, не буду, клянусь. – То-то же, ведьма, – прекратил щекотку юноша. Фицджеральд была не накрашена, наспех причесана, её щечки были румяные от морозца с улицы, глаза с уже привычным озорным огоньком, по-ведьмински хитроватая улыбка, вся она была такая живая и настоящая, но одновременно недоступная и недостижимая. Рен не мог отвести от неё взгляд, он не знал, не мог вспомнить, чтоб испытывал когда-либо ещё такую тягу к одной конкретной женщине. Анабель смотрела, как он на неё смотрит. Она видела в его взгляде что-то такое, что действительно подтверждало то, что когда он предлагал ей вчера встречаться, он взаправду этого хотел. Наверняка, он читал по ней то же самое. – Ты красивая, Фицджеральд, – ниже склонившись, тише говорил Рен, будто открывал тайну. – Только плоская, я помню. – Совсем чуть-чуть, – усмехнулся и приблизился ещё специалист, закрыв глаза, когда коснулся её носа. Колдунья, напротив, выдохнула и отчего-то напряглась, словно он её сейчас не целовать будет, а на казнь поведет. Поцелуй обжег и ведьма дернулась, будто не ожидала, что её поцелуют. Внутри что-то оборвалось, снова нестерпимо захотелось плакать. Обжигал не поцелуй, обжигало то, что было во взгляде Рена и теперь в его поцелуях. Ана не закрыла глаза и сомкнула приоткрытые губы. Юноша принял это за её очередную игру в холодную огненную ведьму и продолжил целовать её с удвоенным не жаром, а теплом, невольно заставляя ведьмочку вцепиться в простынь до боли в пальцах. – Хватит, – не вытерпела Ана и резко прервала его, отвернувшись. Поцелуй, обещавший стать лучшим для обоих, обернулся страданием для одной и разочарованием для другого. – Я не смог, – быстро сел на край Рен спиной к девушке, – Я пытался, Фицджеральд, пытался, как ты просила понять тебя, но я так ничего и не понял. – И не поймешь, – тоже села к нему спиной колдунья на другой край, – Это невозможно самому. Я обманула тебя, но не хочу больше. Поэтому я говорю тебе честно, ты не поймешь, а я не расскажу тебе. – Это как-то связано с твоим дурацким экспериментом, да? Что ты не хочешь рассказать? Что ты используешь меня? Ок, скажи, тебе хоть нравится или ты стонешь тоже ради приличия и эксперимента? – Не надо, Рен, не будем ругаться. Я знаю, ты просто со зла, – не хотела очередной перепалки Ана, ибо, несмотря на все зигзаги их отношений, моментальную смену с поцелуев на ругань она так и не научилась принимать как должное. Дарси могла, она и сама провоцировала, но для Дарси парни были разменной монетой, игрушкой, развлечением, убийцами времени, кем угодно по её желанию, для Аны нет. У неё были чертовски мимолетные романы длинною в пару часов, но принимала она их едва ли не так же серьезно, как первые взрослые отношения с Лаки. Юная Фицджеральд всегда понимала, что образ роковой девушки или коварной обольстительницы не для неё. – Ой прекрати уже а строить из себя фею. Бесишь. – Рен… – Что Рен?! Тебе до всех есть дело, до Эмили, до братьев, до ниженцев, до всех! Кроме меня, – молниеносно соскочил с кровати парень и перевернул стол. То, что принесла Анабель, с глухо звякнувшим железным треском упало на пол. Под белым лоскутком ткани что-то запищало. Рен остановился крушить-ломать. – Господи, – подбежала и упала на колени девушка, быстро освобождая клетку с каким-то зверьком, – Ты в порядке, малыш? Зверек забился в угол и слегка дрожал. – Что это, Фицджеральд? – Ничего, я ухожу, – поднялась ведьма, прижимая к себе клетку. – Нет, ты ответишь мне, и всегда будешь отвечать, когда я спрашиваю! – схватил её за плечи и тряхнул специалист. Ана прямо и с вызовом смотрела на него. Она откуда-то знала, что он её не ударит, поэтому не боялась. Рен тоже это знал и лишь, сверля её взглядом, тяжело дышал, будто пробежал сотню километров. – Что это? – больше из упрямства, чем из любопытства, чтоб показать ведьме, что он главный, повторил вопрос парень. – Мышь, земное животное. – И зачем ты её сюда притащила? – Его, это мальчик. Мы празднуем Новый год. На этот праздник принято дарить подарки. Я хотела подарить тебе его. – Мне? – удивился и ослабил хватку специалист. – Тебе. Он похож на тебя. Рен посмотрел на клетку, бережно прижимаемую девушкой к себе. В ней сидел маленький, светло-светло бурый, милый зверек. Но торговцы экзотическими животными в Нижнем Магиксе обманули Анабель и впарили ей вместо мыши джунгарского хомячка. Но ни она, ни линфиец этого, наверное, никогда не узнают. Более того, хомячок был явно не с Земли, скорее, его предки были с Земли, но сам он уже был помесью какого-то другого хомкообразного, волшебного зверя, потому что имел несуществующий у джунгарских хомячков светло-зеленый оттенок глазок. Может быть, из-за этого оттенка глаз и светло-бурой, как русые волосы Рена, шерстки Ана и сказала, что он похож на специалиста. Парень отпустил девушку и хотел взять клетку, но колдунья сделала шаг назад. –Я не причиню ему вреда. Разреши посмотреть, – подошел успокоившийся Рен и осторожно вытащил из объятий ведьмочки клетку. Он поставил клетку на тумбочку и, присев рядом на кровать, аккуратно открыл дверцу. – Не бойся, чувак, – залез в клетку и вытащил хомячка специалист. – Пожалуйста, Рен, не раздави его, – выдохнула Ана, видимо, затаившая дыхание. – Я что больной, Анабель? – Нет, просто, он маленький. – Сядь, не стой над душой, – откуда-то вспомнил земную поговорку линфиец. Ведьма присела рядом. – Он цел? – смотря на хомячка, спрашивал парень. – Не знаю, – тоже смотрела на него Ана. А зверь начал привыкать и уже не дрожал и даже дергался, чтоб держащая его детина отпустила его. – Он мягкий, – поставил его на ладошку и погладил пальчиком по спинке Рен, – Ой, и быстрый, – поймал он его, так как хомяк чуть не спрыгнул и не убежал. – Слушай, раз он похож на меня, что по-твоему обозначает его маленький хвост? – Твой маленький мозг, – огрызнулась ведьма. Рен усмехнулся, но не весело, вообще все это было невесело. – Как его зовут? – Не знаю. Я же хотела тебе его подарить. Думала, ты сам назовешь. – Что значит хотела? Я не отдам тебе его. – Будто он тебе нужен, – скептически хмыкнула девушка. – Нужен. Хоть кого-то можно будет погладить и потискать темными вечерами, – с не слишком прозрачным упреком говорил специалист. – О нем нужно заботиться. – Я линфиец, и я позабочусь о нем лучше тебя. Хочешь кушать, малыш? – Рен отломил от последней пирожнки маленький кусочек и поднес его к мордочке хомячка. Хомяку запах шоколада пришелся по душе, и он, сев на задние лапы, взял передними лапками лакомство. – Хм, Фицдержальд, кажется, на тебя он тоже похож. Смотри, как лупит шоколад, – издал смешок юноша, – Дак как мы его назовем? Раз он земной, придумай ему земное имя. – Может, Майлз*? – предложила Ана. Она, конечно, и Рену в Нижнем и сейчас хомяку подбирала земные имена, но все равно давала их ассоциативно, как это принято здесь. Все-таки она выросла в Магиксе и думать по-другому ей было сложно. – Майлз, – повторил и прикинул имя Рен, – Норм. Майлз мне нравится. Майлз Фланзен. Даже звучит. – С чего это он Фланзен? – А че Фицджеральд, что ли? Моя мышь, моя фамилия. – Это глупо давать питомцам фамилию. – Ничего не глупо. Питомцы, как часть семьи. И у Майлза уже есть брат – Флинк Фланзен. – Флинк? Тот мини-кабан? – Откуда ты знаешь? – удивленно посмотрел на неё Рен. – В твоей книжке про животных так написано, где я прочитала про мышь. – Да, Флинк у меня с самого детства, – впервые после Андреа, кому-то рассказывал о Флинке специалист, – Я не помню, чтоб его когда-то не было рядом. Он мне самому как брат. Но я не могу брать его с собой в Фонтан. Он не может жить в помещении, ему нужно постоянно гулять. Флинк бы тебе тоже понравился, я уверен. – Наверное, – пожала плечами колдунья. Разговаривать на отвлеченные темы у них с Реном всегда получалось хорошо. – Анабель? – Что? – Хочешь Майлз будет Фицджеральд-Фланзен? – Нет, – тихо рассмеялась девушка. – Почему? – не понял её смеха Рен. – Тогда все будут думать, что он не родной брат Флинку, – подыграла ему Ана. – Ты права, – всерьез кивнул типичный линфиец, всюду видящий семейные узы, – Флинк ему не брат, он ему дядя, потому что Майлз наш. Майлз Фицдежральд-Фланзен. – Ох, Рен, – наклонилась к нему ведьмочка и положила голову на плечо. Хотелось сидеть так вечно: играть в семью, смотреть, как Рен возится с хомячком, есть шоколадные пирожные. – Спасибо, Анабель, – чмокнул девушку в макушку парень, – только у меня нет для тебя подарка. – Смысл Нового года не в подарках. – А в чем? – Да так. Давай просто помолчим? – боялась вновь начать ругаться колдунья, ведь они абсолютно ничего не разрешили, а значит любое неверное слово могло стать фатальным. – Давай, – согласился специалист, но тут же спросил, – А ты будешь скучать по нас с Майлзом у бабушки? – Конечно. Я даже по Флинку уже скучаю, – закусила губу, чтоб скрыть издевательскую ухмылку Ана. – О, я вас когда-нибудь обязательно познакомлю. Он такой классный. Постоянно что-нибудь вытворяет. Иногда мы, конечно, ругаемся. Ну блин, потому что он невыносим. Ты не представляешь, как он любит поворчать из-за пустяков, – увлеченно рассказывал юный специалист, отламывая Майлзу ещё кусочек пирожнки. – Нет, не представляю, – закатила глаза Анабель. ============================================================ – Я умоляю тебя, я прошу, я отдам тебе все, что хочешь, отними у меня силу, всю магию, только отпусти меня, – стояла в полной темноте посреди леса девушка. Голос дрожал, но она не плакала. Тьму слезами не проймешь, впрочем, её ничем не проймешь. Тьму же вся эта ситуация начинала напрягать. Сначала было забавно смотреть за метаниями ведьмочки, за её рушащимся детским, идеальным миром, за её ломающейся гордостью, теперь же все принимало более серьезный оборот. Мальчишка-специалист, до этого невольно помогающий Тьме, становился серьезной помехой. Анабель должна была перестать быть человеком, а он пробуждал в ней самые что ни на есть человеческие чувства. И девчонка была готова повторить судьбу матери и отказаться от магии, лишь бы быть с ним. Но, во-первых, Тьме нужна была не сама ведьма, а то, что она может стать для неё сосудом и выходом в реальный мир, а, во-вторых, лишить её магии было невозможно, просто знала об этом только Тьма. Убить специалиста было бы куда более простой задачей, только тогда ведьмочку себе ей уже не заполучить никогда. Она должна прийти сама, принудить её мешало чертово кольцо. – Ты разочаровываешь меня, Ана. Так глупо как сейчас, ты не вела себя никогда. – Но я действительно больше не могу, – не обращая внимания на снег, падала на колени и садилась на ноги ведьма, закрывая руками лицо, – Я больше не могу. – Ещё пару месяцев назад ты была готова в прямом смысле на все, а теперь хочешь отступиться из-за мальчишки? Это так эгоистично, Ана. Думать о себе, когда Нижний Магикс страдает под тиранией власти. – Мы найдем другой способ. Мама говорила, что любую проблему можно решить мирным путем. – Твоя мать трусиха, а ты смелая. И какой другой способ? – Не знаю. Рен поможет. – Как ты можешь ему верить? Он использует тебя, как других девчонок, и готов тащиться с тобой в Нижний, лишь бы потом затащить в постель. – Неправда. Он сказал, что у нас серьезно. – Конечно серьезно. Думаешь, до этого он всем так открыто и заявлял, что просто проведет с ними пару ночей? – Он предлагал мне встречаться, – рассказывала юная ведьма, наивно полагая, что Тьма не следит за ней, – Если бы он просто хотел, он бы не делал этого. – Хорошо, с тобой он хочет провести чуть больше чем пару ночей, так лучше? Исход будет один: он наиграется и бросит тебя. А я буду с тобой всегда. Любви не существует. И чем раньше ты это поймешь, тем быстрее у нас все получится. – Существует, – упрямо заявила девушка и даже отняла от лица руки, потом что действительно была возмущена этой фразой, – Папа и мама любят друг друга. – Несомненно, – усмехнулась Тьма, – Ты просто многого не знаешь, Анабель. Ривен – хороший мальчик, но упрямец, каких свет не видывал. И единственное, что его удерживает рядом с твой матерью, юношеское желание быть во всем лучшим и обладать не доставшейся никому, кроме него, красивой ведьмой. Но это он так думает, что она его, потому что Дарси позволяет ему так думать. Ведь ты знаешь да, что твои родители встречались в школе, но возобновили отношения только через семь лет? – Это нормально. Они были молоды, а потом поняли, что по-настоящему любили друг друга. – Какие ещё они тебе сказки рассказали? Мне хоть и не нравится Дарси, сказать, что она плохая ведьма, я не могу. Слабачка – да, но настоящая ведьма. Она, в отличие от тебя, не задумываясь, оставила твоего отца ради силы и власти и вспомнила о нем только через семь лет, когда осталась ни с чем чуть ли не на улице. Ривен к тому времени уже был помолвлен с Музой, ты знаешь директора твоего обожаемого Золотого Аудиториума? Именно с ней. Дарси разрушила эти отношения без угрызений совести, прикинулась невинной овечкой и воспользовалось доверчивостью и добротой мальчика. Ему ещё повезло, что он сумел разбогатеть, а то год-два и она нашла бы вариант получше. – Это все неправда, неправда! – зажала уши и помотала головой девушка. Но не слышать Тьму было невозможно, голос шел изнутри. – Правда. И в глубине сознания ты понимаешь это, ты умная ведьма. Ривен хочет обладать уникальной вещью, Дарси хочет денег и положения в обществе, у них все по согласию, но не по любви, потому что любви не существует. Подумай над этим, – закончила Тьма и исчезла. ============================================================ Анабель промучилась всю оставшуюся ночь и не смогла заснуть ни на секунду. Она знала, что никто в её семье не идеален, и семья не идеальная, но дружная и любящая. Отец вечно шутил, играл с ними, когда они были детьми, укладывал спать и читал сказки, но никто не засыпал, пока не приходила мама и не целовала их с Нейтом в лобик, дослушивая вместе с ними окончание сказки и передразнивая отца за его спиной. Родители никогда не ругались и не ссорились при ней, все праздники они проводили вместе, и Анабель тайно даже для себя мечтала о такой же семье, а Тьма так просто сегодня разбила её очередную мечту. Ана не хотела ей верить и решила не делать этого. Родители любят друг друга, а у неё с Реном все серьезно. И завтра она пойдет и скажет ему об этом, скажет о том, что, может, со встречаться пока лучше повременить, но она этого хочет, потому что он ей нравится, и скоро они будут вместе и вместе защитят Нижний Магикс. И чуть рассвело, Анабель взяла пачку корма для Майлза и телепортировалась к Рену. То, что она увидела, шокировало её едва ли не больше, чем рассказ Тьмы о прошлом родителей. На, по обыкновению, небрежно заправленной кровати Рена лежала Андреа, набирая кому-то смски в телефоне. Ана застыла на месте, хотя могла бы успеть исчезнуть повторно, пока принцесса её не заметила. – Фицджеральд? – села Андреа и удивленно приподняла брови. – Что ты тут делаешь? – почему-то спросила колдунья, будто имела на это права. – Ха! – воскликнула фея и встала с кровати, подходя к девушке, – А что здесь делаешь ты? – Я принесла корм для земной мыши Рена. Он просил Норда, а Норд меня. – Ну конечно, я так и подумала, – широко ухмыльнулась Андреа и коснулась щеки ведьмочки, – Ты такая смешная, Фицджеральд. – Не смей ко мне прикасаться, – оттолкнула более высокую девушку Ана, буквально прожигая её взглядом ненависти. – Разве Рен делает не так же? – наигранно удивляясь, ещё шире ухмылялась Андреа и была права. Рен даже говорил так же и с такой же интонацией называл её по фамилии. – Что ты мелешь, потаскуха? – процедила сквозь зубы ведьма. – Не слишком ли ты маленькая девочка, чтоб говорить такие слова? – стерла ухмылку и недобро сверкнула глазами принцесса. Начать новую жизнь проще, чем избавиться от славы старой. – Я тебе не девочка. – А, ну да, – перевернула смысл её фразы в свою пользу Андреа, – Просто глядя на тебя язык не поворачивается сказать «женщина». – Да пошла ты. Где Рен? – Зачем тебе Рен? Давай, я передам. – Ты тупая? Я спрашиваю, где Рен? – заводилась Анабель. – Спокойней, Фицджеральд, – шутливо вскинула руки и отошла на шаг принцесса, возвращая себе ироничный тон, – Рен в душе, можешь подождать, если так хочешь. Я понимаю, ведь корм это ответственно, только лично в руки. – В душе? – мигнула и переспросила ведьма, заметно поубавляя пыл. Действительно, она так отвлеклась на Андреа, что не заметила шум воды из соседней двери. – В душе, – кивнув, повторила принцесса, растягивая губы в умопомрачительной улыбке. Она догадывалась, о чем подумала девчонка, и не хотела её в этом разубеждать, пусть помучается, может, за языком в следующий раз следить будет, – А что? – Она была права, – явно не на этот вопрос ответила Ана, смотря сквозь соперницу. – Кто права? Впрочем, так и быть, забирай его. Мама всегда учила меня делиться игрушками с теми, кому в жизни повезло меньше, – вновь подошла к ней вплотную фея и наклонилась над ухом, – Только хочешь я дам тебе совет по уходу, Фицджеральд? Рену нравится, когда девушка сверху. Сказав это и видя, как бравая поначалу ведьмочка полностью растерялась, Андреа рассмеялась. В это же время открылась дверь ванной, и вышел Рен в одном полотенце. Девушки синхронно обернулись на него. – Анабель? Что ты тут делаешь? – задал он тот же вопрос, что пять минут назад задавала колдунья. – Корм для Майлза принесла, – нетерпеливо закатив глаза, отвела за неё Андреа, – Видишь, тебя красивого увидела, от шока отойти не может, чтоб слово вымолвить. – Анабель, все в порядке? – сам растерялся специалист, – Ведь ты понимаешь, что все не так… – Я все понимаю, Фланзен! – со злостью сунула она ему в руки пачку корма, – Все понимаю, ведь у нас же все серьезно. – Анабель… – Пошел к черту, – испарилась ведьма. – Что ты сказала ей, Андреа? – посмотрел он на прикрывающую рот, посмеивающуюся девушку. – Ничего. Немного укоротила девчонке язычок. – Блин, Андреа, ты же знаешь, что она… – Что она что? – никак не давали девушки ему договорить, – Истеричка? Ненормальная? Чокнутая? – Да. Нет. Ну она близко все принимает. – Ничего страшного. Пусть поревнует, это полезно для отношений. Потом успокоится, объяснишь ей и передашь от меня привет. – Да дело не в этом. Она итак не подпускает меня к себе, не хочет отношений, а теперь будет ещё думать, что я её обманываю. – Фланзен, Фланзен, Фланзен, – закрыв глаза, запрокинула голову Андреа, – ты становишься таким сентиментальным. О чем ты переживаешь? Ведь ты все равно скоро в действительности увлечешься другой, а она рано или поздно об этом узнает, и будет то же самое. Считай, что для неё это моральная тренировка. – Она мне нравится, Андреа. Серьезно нравится. Поэтому если у меня и будет другая, я скажу ей об этом, я обещал не делать ей больно. – «Обещал не делать ей больно», – повторила его слова принцесса, копируя его полу трагичный тон, – Боги, Рен, жениться на ней ты, случайно, не обещал? А то вдруг я только что тут помолвку сорвала. – Не смешно, Андреа, – сел на кровать и, уперевшись локтями в колени, обхватил голову специалист, – Ты понимаешь, она даже не хочет встречаться со мной. – Странно, – задумалась девушка, – По тому, как она завелась, я бы не сказала, что она к тебе равнодушна. Может, цену набивает? Типа вся такая недоступная. – Нет, это не в её духе. – Ты её совсем не знаешь. – Ты тоже. – Не спорю, но оно мне и даром не надо. Парень промолчал. – Эй, Рен, ну ты что, обиделся? – Нет. – Ты обиделся, – села рядом с ним и обняла девушка, – Тебя-то я знаю. Ну прости меня, ну откуда я могла знать, что у вас тут такая сантабарбара. – Что? – не понял её подцепленного от Макса выражения линфиец. – Ничего. Послушай, хочешь, я сама все ей объясню? Мне кажется, мы в конце уже нашли общие темы, – улыбнувшись, чмокнула его в щечку принцесса. – Не надо, я сам хочу с ней поговорить. К тому же, Магикс только оправился от войны. – Фланзен, ты не Елена Троянская, чтоб воевать за тебя, – вновь целовала его Андреа, ероша волосы. Она знала, что так он не сможет долго на неё сердиться. – Что за чушь ты сегодня несешь? – Прости, это все ниженец. Он постоянно сыплет этими фразочками. Я сама не знаю этимологию, просто надеюсь, что попадаю в контекст. – Этимология, контекст, заумные слова, странные фразы… даже в этом ты похожа с Анабель. Расскажи уже, почему вы в ссоре? – Ой, Рен. Наши перепалки давно больше просто привычка. – Ну расскажи, тогда я прощу тебя. – Ты уже меня простил. – Андреа, расскажи, иначе я заставлю тебя нарушить обет верности ниженцу. Ты знаешь, что я могу, – развернулся к ней Рен, притягивая к себе и кладя руку на открытое короткой юбкой бедро. – Подумай о бедной ведьме, она не переживет. – Она уже думает, что мы переспали. – Рен, стой, я расскажу, – уперлась ему ладошками в грудь девушка, действительно опасаясь, что парень не шутит, а в себе она была не уверена. – Андреа, Андреа, Андреа, – пародировал её юноша, – Ты становишься такой сентиментальной. – А ты перенимаешь ведьминские привычки, например, шантаж. – Не заговаривай мне зубы, красавица. Рассказывай. – Что рассказывать? Это было сто лет назад. Я приехала в Магикс, узнала, что такое ролики, пошли с девчонками в парк кататься. На беду там каталась Фицджеральд. Тоже блин, роллерша фигова, если ты умела кататься, какого черта не свернула? Ну, видимо, она думала, что я тоже умею. А я не смогла затормозить. Ну и мы треснулись крепко так. Причем, признаю, ей тогда больше досталось. – И все? – смеялся Рен, – Это все из-за чего вы готовы убить друг друга? – Ну почти. Мы потом «разговорились». Слово за слово. Познакомились. Выяснилось, что она какая-то Анабель Фицджеральд, о которой я типа должна была знать и узнавать в лицо. Я, естественно, в свою очередь намекнула, что я как бы наследная принцесса «самого сильного и влиятельного государства магической реальности», и что «такие неуклюжие малолетки», как она, «мне на Андросе тапочки в зубах подносят». В общем, мило побеседовали. С тех пор продолжаем обмен любезностями. – Девчонки такие девчонки, – театрально вздыхал парень. – Ой, мальчишки будто лучше. Уж лучше так, чем меряться писюнами в раздевалке. – Эй, откуда ты знаешь?! – От Госса*. Сама бы я никогда не узнала, что вас обошел Белиал. – Размер не главное, – гордо хмыкнул Рен. – Расскажешь об этом ведьме, после того как объяснишься. – Норд звал меня заехать к нему на каникулы. Типа потом в одну сторону лететь: он хочет после на Эраклион. Думаю, я приму его приглашение и там поговорю с Анабель. – Уверен, что это хорошая идея лететь туда, где соберутся те, от кого она тебя скрывает? – Почему нет? За одним и познакомимся. Всегда мечтал жить под одной крышей с замдиректора Облачной Башни. – Ты бы уж определился, кто тебе больше нравится, мать или дочь. – Определить – значит ограничить, – с философским видом изрек Рен. – Черт, Рен, может, нам эти каникулы тоже пойдут на пользу? Хоть говорить нормально станем. – Может, – рассмеялся вместе с девушкой парень. ============================================================ Анабель тоже не позволили долго грустить. Не успела она упасть лицом в подушку, как ей позвонила любимая тетя Айси, с которой она не виделась тысячу лет и не могла отказать ей в походе по магазинам за платьем для праздника. Но шоппинг был девушке совсем не в радость. Любое платье казалось серым, в груди щемило, а глаза щипало. Она пыталась оправдать Рена, объяснить себе, что они не встречаются, и он волен делать все, что хочет. Что она сама ему это позволила своим отказом. Что это даже не измена, измена возможна только в отношениях, которых у них нет. Но разум не мог заставить её перестать чувствовать себя преданной и обманутой. – Господи, Ана, какое потрясающее платье! – нетипично воскликнула тетя Айси, видимо, действительно пораженная платьем. Платье было изумрудное и длинное, как в нуарных гангстерских фильмах, которые так любила Анабель, но сейчас не обратила на платье ни малейшего внимания. – Какая ты в нем красивая и взрослая. Тебе нравится? – спрашивала Айси, смотря на племянницу в зеркало со спины. – Нормальное, – кивнула Ана. Зеленое платье вновь напомнило ей о Рене, о котором она и не забывала. – Милая, что случилось? Ты сказала «нормальное» на все платья, что мы сегодня примеряли. – Ничего, тетя. Просто немного болит голова. Наверное, я устала. – Ты никогда не уставала от шоппинга. – Не знаю, тетя. Я не знаю. Может, я заболела, – была раздражена девушка и сильно одернула платье, заставляя ткань треснуть, но не порваться. – Я даже знаю, как называется твоя болезнь, дорогая, – хитро улыбнулась в зеркало статная женщина. Племянница хоть и была больше похожа характером на Ривена, сейчас вела себя в точности как молодая Дарси, – И я не обижаюсь на тебя за то, что ты не рассказала мне о том мальчике с фото. – Нет никакого мальчика. И никогда больше не будет, – сжала кулаки Ана, упрямо вскинув подбородок, и говоря это в зеркало самой себе. – Я тебя умоляю, Анабель. В шестнадцать лет любая ссора с парнем рассматривается как персональный конец света. Не ты первая, не ты последняя. – Это уж точно, – придала последней фразе тети другой смысл ведьмочка. – Все наладится, – обняла Айси племянницу, – Скинь ему селфи в этом платье, и он через секунду приползет с цветами. – Разве можно простить измену? – серьезно посмотрела на отражение тети Ана. Айси тоже посерьезнела, не думая, что у девочки все так серьезно. – Слишком индивидуальный вопрос, Анабель. Кто-то может, кто-то нет. Наверное, все зависит от обстоятельств, причин и других мелочей. – Ты бы смогла? Айси не знала, что ответить, и впервые почувствовала некоторую легкость, что это дочь Дарси, а не её. Впрочем, она все равно относилась к Ане как к дочери, поэтому боялась сказать что-то, что может ей навредить. Айси шестнадцати лет не была такой предрассудительной, она всегда знала, что и кому сказать, была истинной в последней инстанции. Айси за сорок, может, не сильно и отличалась от той, но племянница была уж слишком ей дорога. – Анабель, послушай, я не знаю. Это не секундный вопрос. Выбрать мужчину сложнее, чем выбрать платье. Ну, если это только не свадебное платье, которых в жизни всего может быть от силы три и… Так, прости, я отвлеклась, – непривычно занервничала Айси, прижатая по-фейски прямым вопросом, – В любом случае, это надо решать не в одиночку, но и обсуждать не со мной, ты понимаешь, о чем я. Возможно, ты простишь его, и он обманет тебя снова, а возможно будет благодарен всю жизнь за то, что ты дала вам второй шанс. Ты либо должна рискнуть, либо понять, что риск не оправдан, и он того не стоит. И сделать это ты сможешь лишь после нудного, неприятного, но обязательного разговора. – Нам не о чем говорить. Я не хочу его видеть. – В тебе говорит обида, Анабель. Но обида имеет свойство проходить, подожди немного. – Тетя? – Что, дорогая? – Расскажи, почему мама и папа расставались на семь лет, – вновь ставила в тупик ведьмочка ведьму. – Не думаю, что я вправе рассказывать об этом. Не все вещи, милая, требуют, чтобы их вспоминали. Иногда наши ошибки приводят к серьезным последствиям, но, как говорит твоя мама, такова судьба. Возможно, если бы они не расстались тогда, чтобы сойтись потом снова, передо мной бы сейчас не стояла любимая племянница, – чмокнула в щечку девочку Айси и по светской привычке затерла помаду. – Но они по-настоящему любили друг друга? – Почему любили? Я уверена, что они и сейчас любят друг друга и, конечно, по-настоящему. Твоя мать, она же чертова менталистка. Постоянно в молодости доставала: «Айси, перестань злиться, это меня нервирует. Сторми, перестань тупить, это делает тупой и меня», – посмеялась ледяная ведьма, – Она бы просто не смогла жить с человеком, с которым ей эмоционально плохо. Светлые чувства приносят гармонию даже в мир темных ведьм, а гармония то, на чем Дарси всегда была помешана. – То есть, она хочет гармонии, а не денег и положения в обществе? – Господи, – всегда использовала Айси земное восклицание, вместо распространенного тут языческого «Боги», – конечно нет, Анабель. С чего тебе пришла в головку такая мысль? – Не знаю. Наверное, я дура. Вечно верю не тем. – Ты как и мать слишком накручиваешь себя. Бери пример с тети Сторми: она всегда отпускает ситуацию плыть по течению. И, я скажу тебе одну вещь, запомни её, но забудь, что её сказала я и никому не рассказывай об этом, даже мне. Ты знаешь, ведьмы говорят, что верить никому нельзя, но ты должна верить тем, кого любишь, иначе это не любовь. – Даже если они обманут? – Даже тогда, Анабель. Если любить тех, кому не веришь, можно сойти с ума от подозрений, ревности, слухов, самой себя. Не зря любовь называют омутом. Ты смелая, я знаю, ты сможешь любить. А теперь, – быстро меняла тему Айси, – займемся платьем. Анабель посмотрела на себя в зеркало. Цвет платья сменился с серого на изумрудно зеленый. Оно было потрясающе. – Оно действительно так идет мне? – Самая лучшая одежда для женщины – это объятия любящего ее мужчины. Но это платье почти не хуже, – подмигнула ей Айси. Анабель улыбнулась. *Майлз - похоже на маус и майс, значит мышь/мыши. *Госс - сплетник.