Песни о любви

Дневник Катрин Чармикс-Фицджеральд 15 марта 1898 Зима наконец-то отступает. Мне кажется, это была самая холодная зима в истории Магикса. По крайней мере, я точно не припомню такого холода на своем веку. Даже Гриффин со мной солидарна, а это уже что-то да значит. Впрочем, это не помешало нам сегодня вновь повздорить. Прямо сейчас она сидит напротив и делает вид, что не замечает меня, хотя я знаю, что она мною недовольна и сдерживается, чтобы не высказать мне это. Дело в том, что сегодня мы познакомились с очаровательным специалистом по имени Хосе. Большего я о нем не знаю, но, кажется, уже потеряла голову. Гриффин назвала меня легкомысленной. Ах, Хосе, что ты наделал? 27 марта 1898 Гриффин часто пеняет мне, что я несерьезно отношусь к учебе. Я люблю учиться, но Хосе я, кажется, люблю больше. Ты не ослышался, дорогой дневник. Сегодня утром я проснулась с этим осознанием, а в обед мы снова встретились у входа в парк. Мы с Гриффин совершали полуденный моцион, когда он катался с однокурсниками на ветролетах. Они так презабавно называли их «байками». Хосе был обременен заботами больше всех и именно по этой причине спешно поздоровался со мной, а Гриффин сказала, что он просто не запомнил моего имени. Этого не может быть. Уверена, Хосе тоже любит меня и скоро мы поженимся. 9 апреля 1898 Дорогой дневник! У меня для тебя благая весть. В Магикс вернулся Фолт Темный, помнишь его? Мы выросли вместе и крепко дружили, пока ему не пришлось отправиться в Бетта Академию для продолжения учебы. О, как я рада снова увидеться с милым другом. По этому случаю даже директор Эфрейд отпустила меня домой на вечер. 10 апреля 1898 Фолт изменился… Не пойми меня неправильно, дневник, я его по-прежнему очень люблю, но это уже не мой Фолт. Я помню, как мы играли вместе, как изводили прислугу глупыми просьбами и воровали печенье из столовой. А теперь мне кажется, что он стыдится этого. Он стал отчужденным и чопорным, как его отец. Он был почтителен в обращении со мной. Чересчур почтителен. Наверное, так заканчивается детство. 21 апреля 1898 Мы опять повздорили с Гриффин. Я умоляла её прогуляться со мной перед сном, она назвала это блажью и нерациональной тратой времени, оттого что завтра важная контрольная по Истории темных искусств. Я была согласна с ней, но назло отправилась одна. Хотела, чтоб она попереживала за меня, в итоге всю прогулку переживала о нашей ссоре. Пока не встретила Хосе. Мое сердце замирает каждый раз, когда я вижу его, неужели он не чувствует этого? Я не хочу его оговаривать, но, мне померещилось, что он был немного пьян, когда спрашивал, как меня зовут. Ведь, будучи в ясном сознании, он же не мог забыть моего имени, верно? Я впервые попробовала пиво. Оно жутко противное. Его друзья смеялись, а милый Хосе сказал, что я забавная. Я забавная! 1 мая 1898 Остался ровно месяц до выпускных экзаменов, а в моей голове только мысли о Хосе. Гриффин права, я легкомысленна. Впрочем, признание за ней правоты не обязывает меня вступать с ней в диалог первой. Я прощу ей все, кроме клеветы в адрес моего Хосе. Давеча она высказала бесплотные умозаключения о его нравственных качествах, назвав его недостойным повесой и приписав ему интимные связи со множествами девиц. Мой Хосе не такой. Он самый достойный ученик Красного Фонтана за всю историю этого сомнительного заведения. 11 мая 1898 Я осознала причину претензий Гриффин ко мне. Я сильнее её в магии и гораздо богаче. Я – Катрин Чармикс-Фицджеральд, и она не имеет права указывать мне на мои недостатки, даже если они существуют. 15 мая 1898 Я извинилась перед Гриффин, она права, мне нужно взяться за учебу. Я давно не встречала Хосе и немного переживаю по этой причине. Я люблю Хосе и искренне верю, что разлука сделает мою любовь только крепче. 22 мая 1898 Пресвятой Дракон! Дневничок, ты не представляешь, что сегодня приключилось! Мы с Гриффин занимались чтением у озера: она полагает, что свежий воздух гораздо более благоприятно влияет на работу мозга, чем затхлое помещение библиотеки. Я не любила её занудство так сильно никогда как сегодня. В тот момент, когда мы пребывали у озера, к нам подошел Хосе. Он не спросился разрешения сесть рядом, но, я уверена, лишь потому, что знал о положительном ответе, а не потому, что у него ужасные манеры, как нелицеприятно отозвалась о нем Гриффин. Он поделился с нами печалью, что у него проблемы по учебе, и что такие милые дамы как мы могли бы ему помочь с итоговыми работами. Я согласилась. Гриффин назвала меня… дурой. Никогда не слышала от неё таких грубых слов. Тем не менее, я люблю её за то, что сегодня вечером свижусь с Хосе. 22 мая 1898 Я только что вернулась в Облачную Башню. Мне кажется, что мои щеки до сих пор полыхают ярче Солярийского Солнца. Должна отметить, что для занятий Хосе выбрал не самое подходящее место. Когда он упоминал о встрече под поселением светящихся пикси, я не предполагала, что мы останемся там. Он вновь рассмеялся и назвал меня забавной, когда я пришла с книгами. Мы не прочли ни строчки, зато он многое рассказал о себе. Его зовут Хосе Риккардо, и он с Земли. В Магиксе он проживает вместе с матушкой, с которой вынужден был иммигрировать, по политическим причинам. Он мечтает служить в королевской гвардии. Он настоящий герой. И он… поцеловал меня. Нет, нет, не проси меня рассказать о большем. Я боюсь, что Гриффин завтра все поймет по моему глупому виду. 1 июня 1898 Сегодня первый день как мне не нужно более думать об уроках. Теперь я настоящая ведьма, как хотели мои родители. Как хотела Гриффин. Впрочем, она планирует остаться в Облачной Башне в качестве лаборанта. Она грезит преподаванием. Я грежу Хосе. Мы больше не виделись после той встречи в парке. Я скучаю по нему, вспоминаю наш поцелуй, но, ходят слухи, что у него новая дама сердца. Этого не может быть. Я не должна верить злым языкам. 13 июня 1898 Дома настоящий Ад. Я не имею возможности выйти без сопровождения, не имею возможности свидеться с Хосе, не имею возможности жить. Намедни наносили очередной визит Темные. Фолт все такой же чужой. Между нами будто пропасть. Сомневаюсь, что мы станем прежними близкими друзьями. 14 июля 1898 Гриффин вернулась в Магикс! Я так скучала по любимой подруге! И, Святой Дракон, с нею в мою жизнь вернулся смысл, вернулся Хосе. Это судьба, что только с ней, мы видимся с любимым. На этом месте Гриффин бы назвала меня недалекой девочкой и, в очередной раз, оказалась бы права. Я понимаю, что это не случайность, ведь я упросила её прогуляться со мной по местам юношества. Я завидела Хосе ещё на подходе к полю для магического крикета. Я забыла о правилах приличия, я подошла к нему сама. Он был крайне удивлен моей открытостью, но сказал, что тоже скучал по мне и предложил встретиться вечером. Гриффин отказалась помогать мне бежать. Не знаю, что делать. 15 июля 1898 Спрашиваешь, почему я не написала тебе все вчера? Потому что вчера закончилось сегодня. Именно так. Я прогуляла с Хосе всю ночь. Это была лучшая ночь в моей жизни. Он рассказал мне о своей службе в королевской гвардии, об опасных заданиях, о том, какой он храбрый. Я, как глупая феечка, охала каждый раз на страшных моментах и забывала дышать от переживаний, он смеялся, говорил, что я забавная и милая. Он не злится на меня за мои ужасные манеры и не осуждает как Фолт. Я люблю его, люблю Хосе всем сердцем. Я набралась смелости признаться ему в этом. Мы целовались. Маменька посадит меня под замок, если узнает. Интересно, когда он придет к нам с официальным визитом и просьбой моей руки? 29 июля 1898 Гриффин меня не понимает. Опять и опять. Я стала чаще видеться с Хосе. Мы с ним все ближе, я чувствую это. Но я не держу на дорогую подругу зла. Уверена, в душе она рада за нас и желает нам счастья. Я все равно приглашу её на свадьбу, и мы забудем о разногласиях. 30 июля 1898 Когда я говорила, что приглашу Гриффин на свадьбу, я подразумевала свадьбу с Хосе, а не с Фолтом Темным! Маменька и папенька не могут так со мной поступить! Я люблю Хосе и выйду только за него! Я должна сегодня же ему обо всем рассказать. 31 июля 1898 Дракон, я не знаю, что я натворила. Я была так расстроена помолвкой с Фолтом, что потеряла разум. Я согрешила с Хосе. Он теперь вправе считать меня падшей женщиной. Не удивительно, что он ничего не ответил, когда я рассказала ему о предстоящей свадьбе. 10 августа 1898 Хосе сказал, что ему нужно время устроить наш побег, и что нам пока не следует видеться, чтобы не вызывать подозрений. Я уверена, он спасет меня от брака с Темным. Я должна прислушаться к нему. 18 августа 1898 От Хосе никаких вестей. Сегодня приходили портные, делали замеры для платья. Я в ужасе, свадьба через полтора месяца. Я верю, что Хосе уже знает, как нам сбежать из Магикса. Я готова с ним на край магической реальности. Только бы Хосе успел. 21 августа 1898 Приходила Гриффин. Кажется, она сочувствует мне, но не подает виду, это же Гриффин. Тем не менее, она отказалась передать записку Хосе от меня и посоветовала навсегда забыть его. Неужели она права и на этот раз? Хосе не мог оставить меня, я не верю в это. Не могу многого написать, боюсь размазать слезами чернила. 27 августа 1898 Я пропала. Моя кровь каждого месяца, которую я считала постыдной, отсутствует. Боюсь, скоро это вызовет подозрения у Алиси, и она не преминет рассказать обо всем матушке. А что на это скажу я? Хосе, неужели ты меня оставил? 28 августа 1898 Я рассказала обо всем единственному человеку, которому могу доверять, – моей дорогой подруге. Гриффин сказала, что я «доигралась». Я не играла, я действительно любила Хосе. 1 сентября 1898 Получила письмо от Хосе. Он пишет, что срочно улетает на Кримикс в составе королевской гвардии. Не знает, вернется ли, поэтому просит забыть его и жить дальше. Я слышала за ужином, как Фолт с отцом разговаривали о том, что обстановка на Кримиксе, наконец, стала более благоприятной для ведения бизнеса. Впервые думаю о том, что Хосе меня обманывает. И как я могу забыть его, когда ношу под сердцем его ребенка? 4 сентября 1898 Гриффин тайком пронесла для меня зелье. Просила выпить, пока не поздно. Я не смогла, наверное, в глубине души ещё верю в Хосе. Я должна признаться во всем Фолту, я не могу его обманывать. Гриффин сказала, что я стала слишком сентиментальна. Но скандала не избежать даже с зельем, Фолт узнает, что я была с другим. 5 сентября 1898 Я призналась во всем Фолту. Он кричал на меня, впервые. Впервые на меня кто-то кричал. Я расплакалась против воли. Фолт почтительно извинился и ушел. Наверное, он больше не вернется. Родители убьют меня. 6 сентября 1898 Не знаю, что и думать. Вопреки моим ожиданиям приходил Фолт. Просил прислугу оставить нас наедине. Он выразил желание оставить помолвку в силе и признать ребенка при условии, что о моем грехопадении и его позоре никто никогда не узнает. Он говорил со мной как с нашкодившей девчонкой. Я не вытерпела унижения и отказалась, сказав, что лучше умру, чем выйду за него. Гриффин бы сказала, что я дура. Гриффин бы была права. 7 сентября 1898 Я ненавижу Фолта Темного! За ужином он сказал, что это тяготит его, и он должен признаться в том, что был близок со мной, и что я понесла от него! Я никогда не видела от папеньки более осуждающего взгляда нежели сегодня. Я не смогла сказать правду и убежала. Теперь все поверят мерзкому Фолту. Свадьба неизбежна. 8 сентября 1898 Вчера перед сном заходила маменька. Она ударила меня и сказала, что я опозорила всю семью, и что отец Фолта крайне недоволен будущей невесткой. Я не знаю, отчего до сих пор горит моя щека, от удара или от стыда, но я открыла ей истину, я сказала ей, что она никогда не поймет, что значит любить. Я полагала, что она ударит меня вновь. Она этого не сделала и ответила, что если бы она не знала этого, никогда бы не была рождена на свет Катрин Фицджеральд. Чармикс – фамилия моего «отца». 11 сентября 1898 Моя жизнь рушится. До свадьбы осталось две недели. Меня поведет к алтарю человек, которого я всю жизнь считала отцом. Мне жаль папеньку. Я была его единственной «дочерью». Я такая же падшая женщина как мать. Я решилась выпить зелье. Иное зелье. Я разорву порочный круг и избавлю Магикс от себя, своего позора и позора маменьки. – Нет, нет, это не может быть конец! – вертела в руках старую, с пожелтевшими листами тетрадку Анабель. Ана как всегда засиделась допоздна в запретной секции библиотеки. Но на этот раз она не зубрила сложные заклинания на латыни, и не рисовала схемы таинственных ритуалов. Доставая один из древних фолиантов с верхней полки, она обнаружила тетрадку, выпавшую следом за книгой. Тетрадка оказалась дневником её прапрабабушки Катрин, чье имя она уже слышала от Тьмы и чью смерть видела. Но, судя по записям, смерть Катрин наступила гораздо раньше того момента в прошлом. – Что-то ищите, юная Фицджеральд? – раздался за спиной властный голос, и Ана, не удержав равновесие на носочках, воткнулась носом в полку перед собой. – Да, то есть, нет, директор Гриффин, – потирая нос, ответила девушка. Гриффин как всегда на неё пристально смотрела, скорее даже разглядывала. Раньше Ана не совсем понимала причину такого повышенного интереса к себе со стороны директора, но ей нравились поблажки, которые она ей давала, типа подписи разрешений на пребывание в запретной секции библиотеки. Теперь было ясно, что Гриффин не разглядывала её, она изучала, сравнивала Анабель с Катрин, соотносила мельчащие детали внешности и поведения, от вспыльчивости до влюбленности в шоколад. Ана почувствовала себя неуютно под этим взглядом. – Позвольте взглянуть, мисс Фицджеральд, – протянула руку за тетрадкой Гриффин, не отводя глаз от девочки. – Это… Я не знаю, как это здесь оказалось, – отдала ей дневник Ана. – Дневник Катрин Чармикс-Фицджеральд, – прочла вслух обложку и задумчиво ухмыльнулась директриса, – Наверняка там много лестного обо мне, не так ли, мисс Фицджеральд? – Вы были подругами, – невпопад ответила девушка. – На чем закончилась ваша история? – отдала дневник ученице Гриффин. – Последняя запись была сделана за две недели до свадьбы с Фолтом Темным. Она решила покончить жизнь самоубийством, но ведь этого не могло случиться? Или я не… – Этого не случилось, – кивнула старшая ведьма, – И не нужно быть подругой Катрин, чтоб видеть в вас Фицджеральд, Анабель. Тот же упрямый взгляд и вскинутый подбородок, даже когда вы признаетесь себе в ошибках, то же желание нарушать рамки, те же заурядные результаты в учебе при незаурядных способностях, та же поспешность в принятии решений… Казалось, что Гриффин почти ненавидит Анабель в этот момент, что эти слова она хотела сказать Катрин, но будто не успела. Анабель же не могла возразить. Ей или нет предназначались эти слова, не важно, они все равно о ней. – Следуйте за мной, – спокойно пригласила Гриффин, отделавшись от фантома покойной подруги и видя перед собой притихшую девочку. Анабель часто бывала в кабинете директора. Учителя и однажды даже мать то и дело таскали её сюда, чтоб она объяснилась перед директором за взорванные лаборатории, сожженные запасы ингредиентов, выпущенных из векового заточения подземных монстров и прочую подобную мелочь. Ана лишь вздыхала, уводила глаза и говорила: «Так вышло». Как бы не грозила ей отчислением Дарси, все понимали, что это невозможно, что здесь она хотя бы под иллюзией присмотра и лучше взорванная лаборатория, чем взорванный Магикс. Гриффин подошла к своему столу и сосредоточила взгляд на нем. Невербальная магия. Анабель всегда считала её отчасти бесполезной, особенно в бою. Ведь неважно услышит или не услышит враг заклятие перед смертью, если все равно умрет. На столе появилась тетрадка. Лучше сохранившаяся, но, в принципе, идентичная той, что была в руках Анабель. – Это все, что у меня осталось от вашей прапрабабушки. Я была одной из немногих, кто знал, где она провела последние годы своей жизни. После её смерти, я была в том доме лишь единожды и забрала вот это, – протянула она Анабель дневник, – Слишком небезопасно было оставлять его. Я никогда его не читала. Конечно, не из моральных, фейских соображений, просто не могла. Думаю, теперь судьба дневника должна быть в ваших руках, Анабель Фицджеральд. – Спасибо, – кивнула девушка. Гриффин неожиданно села на стул и закрыла ладонями лицо. Ана никогда не видела проявлений подобных эмоций от директрисы и замешкалась. – Вы свободны, – напомнила ей ведьма, явно желая остаться одна. – Простите, директор Гриффин, не могли бы вы рассказать, кто такой Хосе? – внезапно осмелилась юная колдунья. – Чувство такта у вас тоже от бабушки, – усмехнулась Гриффин и встала к окну. Директор Облачной Башни долго стояла перед окном, всматривалась в темное небо и молчала. То ли собиралась с духом, то ли вспоминала. И когда Анабель показалось, что она забыла о ней, Гриффин заговорила. – Хосе был первой и единственной любовью Катрин, вашим прапрадедушкой. Точнее, нищий специалист из Нижнего Магикса, свалившийся на нашу беду с Земли. Конечно, он обладал и «талантами»: высокий, сильный, смуглый, неизменно веселый и чертовски привлекательный, – Ана не видела со спины, но была готова поклясться, что Гриффин двусмысленно ухмыльнулась, будто намекала на что-то. Нет, она не может знать о Рене, ведь не может? – Но главное, что отличало Хосе от других – его разносторонняя развитость. Он был уникумом, который совмещал в себе качества типичного бабника и редкостного придурка. А Катрин любила его, любила ни за что, впрочем, это было вполне в её фейском характере. Конечно, для Хосе Катрин была всего лишь очередной забавой. Она и правда была забавной: богатенькая девочка со счастливым детством и верой в людей и светлое будущее. Катрин не слушала меня, как бы я её не убеждала, я знала, что все так получится, что он её в итоге бросит. Но вышло все ещё хуже. Катрин забеременела от Хосе тогда, когда уже была назначена дата свадьбы с Темным. Она была в отчаянии и, зная её, логично было предположить, что она решится на самоубийство. Несмотря на свою сентиментальность, она была смелой, излишне смелой, такое часто приводит к безумию и одержимости в чрезвычайных ситуациях. Она могла это сделать. Я не смогла этого допустить и совершила то, о чем порой сожалею до сих пор. Иногда я думаю, что я должна была дать ей умереть, избавить от того, что ей пришлось пережить позже, но, дай мне шанс вернуться в прошлое, я поступила бы точно так же, как поступила тогда. Тогда я разыскала этого подлеца Хосе и рассказала ему о том, что Катрин беременна. Он ещё смел утверждать, что не уверен, что от него и что он вообще тут не при чем, дескать, они только пару раз, и она практически не сопротивлялась. О, как я тогда была зла на него. Я отомстила ему за все слезы Катрин, за «практически» и немного добавила от себя. Я оставила его в живых лишь по одной причине, по глупой надежде, которой меня заразила Катрин, в то, что Хосе не такой. Я сказала Хосе, что смерть Катрин и его ребенка будет всегда на его совести, и что когда они умрут, я вернусь за ним. Не знаю, чего больше испугался этот мерзавец, но через пару дней он сам нашел меня и начал рассказывать о том, что они живут вдвоем с матерью в маленькой квартирке в Нижнем, что его жалования рядового королевской гвардии едва хватает на то, чтобы сводить концы с концами, что он никогда не сможет дать Катрин того, к чему она привыкла. Я не понимаю, зачем он мне все это говорил, наверное, думал, что это оправдывает его несостоятельность как мужчины. Я так ему об этом и сказала. Хосе был горд не меньше Катрин, видимо, его это задело, и он решил поиграть в благородство. Он попросил меня помочь ему встретиться с Катрин и организовать побег. Я согласилась. Катрин не успела выпить яд тогда, но я так и не знаю, как она умерла. Она просто исчезла. Её искали, очень долго, но её будто никогда и не было в нашем мире. Перед смертью она часто тайком приходила в Облачную Башню, просиживала ночи в библиотеке, что-то искала, рассказывала мне о своем Хосе и их обожаемой Релаянс, вашей прабабушке. Именно по этой причине я не верю в то, что она сбежала от проблем и нищеты, она слишком любила мужа и дочь, чтобы оставить их, и была слишком сильной, чтобы бежать от трудностей. Государственный переворот, признание Фицджеральдов предателями в последней магической войне, гонения на представителей древних фамилий – все это стерло историю ваших предков и втоптало в грязь все то немногое, что от них осталось. То, что вы существуете, Анабель, почти невероятно. Большего я вам рассказать не могу, с остальным лучше справится Катрин, – развернулась к девочке Гриффин и указала на дневник. – Доброй ночи, юная Фицджеральд, – улыбнулась ей директриса. – Доброй, директор Гриффин, – ещё потрясенная рассказом, кивнула Анабель. – Позвольте дать вам один совет, Анабель, – окликнула у двери девочку ведьма. – Да, директор? – Я знаю, как бесполезно вас от чего-либо отговаривать, поэтому, просто, будьте осторожны, чтобы вы не делали, не принимайте поспешных решений. – Спокойной ночи, – кивнула Ана, думая про себя о том, насколько все слишком поздно.