Песни о любви

Рен шел быстрым шагом по гладкой плитке мужской раздевалки, стискивая зубы так сильно, что челюсти сводило. Ставшие стальными кулаки были готовы убить с одного удара, и именно это он намерен сделать. Сгорая от ярости, парень сорвался и побежал. – Ах ты, подлая тварь, – подлетел Рен к переодевающемуся Джою и вмазал со всей силы по роже. Джой с треском врезался локтями в плитку, отхаркивая кровь от выбитых точным ударом зубов. Рен не собирался останавливаться. – На, тварь, – запинывал он специалиста ногами, – Получи паскуда, ублюдок, ударить девчонку. Дружки Джоя, отделавшись от эффекта внезапности, кинулись к лидеру на подмогу. Один с разбега впечатал Рена в шкафчик, другой разбил нос. Сам Джой не подавал признаков жизни. Рен, пытаясь блокировать сыплющиеся удары и вывернуться, не заметил ещё одних подоспевших парней, оттащивших бугаев от него. – Фланзен? – несильно щелкнули линфийцу по щеке. – Я в норме, – складывал двоящегося Норда в одного Рен, – Я убью этих тварей. – Стой, – скрутил его Норд, – Нам и так за это влетит. – Что здесь происходит?! – объявился Кодаторта, и все замерли. – Я повторяю свой вопрос! – направился он к парням. Норд ослабил хватку и Рен, воспользовавшись этим, снова кинулся на так и лежащего Джоя. – Получи, тварь, получи! – Я повторяю вопрос, что произошло? – выставив шестерых помятых парней в ряд, прохаживался взад-вперед Саладин. Кодаторта и Брендон стояли за спиной Рена, на всякий случай. Джой был в медсанчасти и ещё не приходил в себя. – Темный, отвечать! – гаркнул на парня Саладин, никак не ожидавший от лучшего студента такого. – Не могу знать, директор! – вытянувшись в струнку, отчитался Норд. – Как это понимать? Вы не знаете, из-за чего произошла драка, в которой принимали участие?! – Так точно! – В карцер на две недели! – решил Саладин, что Темный просто издевается над ним. – Есть в карцер на две недели! – так же отрапортовал Норд, Саладин поморщился. – Спаркс, Фицджеральд, вы, я так понимаю, тоже не в курсе? – приподнял бровь директор. – Произошла спорная ситуация, – вкрадчиво и не по уставу начал Нейт, которому не хотелось в карцер, – И у нас не было достаточно времени, чтобы успеть разобраться детально в причине конфликта. Тогда, как студенты Красного Фонтана, мы встали на сторону угнетенных, в смысле, проигрывающих, на сторону Рена, который был один против троих. – А ещё Рен наш друг, – соглашаясь со словами брата, кивнул Белиал. От этих аргументных аргументов Саладин хлопнул себя по лбу и закрыл лицо. – Рен, – таки обратился к внуку директор, понимая, что это последний вариант. Он надеялся услышать что-нибудь логичное от Триксов, чтобы подготовиться к офигеванию от того, что расскажет внучок. – Я не могу рассказать. – Рен, если они действительно совершили что-то, о чем мы должны знать, ты должен сказать. – Я не могу, я поклялся. – Оставьте нас, – приказал Саладин и кивнул на дверь. Все поторопились уйти. – Я все равно не расскажу тебе, – остался с дедом наедине парень, – Можешь даже не провожать меня до карцера, я уже знаю дорогу. – Я не мог тогда поступить иначе. Когда-нибудь ты меня поймешь. – Ты выставил меня слабаком и неудачником при всех! – Я сохранил тебе жизнь! – крикнул Саладин и стукнул посохом об пол, – Я слабак, а не ты! Я должен был отправить тебя, но отправил Лейтеста, который чуть не завалил операцию, но я бы отправил его вместо тебя снова, потому что беспокоюсь о тебе, щенок! – П-правда? – округлил на него глаза парень, – Ты не взял меня только поэтому? – Тьфу, размазня, – плюнул под ноги Саладин и отвернулся, непонятно кому сказав про размазню. – Дедушка, – ещё не в силах сдерживать любые, позитивные или негативные эмоции, обнял директора внук. – Руки убрал, – оттолкнул его Саладин и сел за свой стол, – девок тискать будешь. А теперь садись и как мужик прямо рассказывай, почему ты кинулся на Джоя? Я обещаю тебе, что это останется между нами. – Он хотел изнасиловать и избил Андреа. – Это серьезное обвинение, Рен. Ты в этом уверен? – Я уверен, черт побери. Я видел Андреа, она плакала, понимаешь?! Андреа никогда не плачет. Обещай никому об этом не рассказывать. – Хорошо. Я верю тебе, – вставал из-за стола потрясенный Саладин, – Я сейчас же сообщу их родителям, что их сыновья исключены из Академии, а причину сделаем военной тайной. – Так можно? – Ради внука. Но это твоя последняя поблажка. – Спасибо, дед! Ты классный! – хотел было снова кинуться Рен, но вовремя остановился под осуждающим взглядом директора и поднял руки, – Понял, девок тискать. Можно ещё одну просьбу? – Нет. – Ну, дед. – Не канючь. – Маленькую. – Быстро! – Восстанови меня в прежнюю команду. – Ладно, скажешь сам Кодаторте. – А в комнату можно вернуться? – Нет. – Почему? – искренне изумился Рен. – Две недели с Темным в карцере посидишь, тогда можно будет. – Ты серьезно?! – Нет, шучу, все иди, не доводи до греха. Темному передашь, что приказ отменяется. Он итак наказан житьем с тобой. – Я люблю тебя, дед, – быстро подбежал к Саладину внучок и, как девку, чмокнув в щечку, выбежал за дверь, пока не получил по башке. – Идиота, я вырастил идиота, – закрывая руками лицо, покачал головой директор. ============================================================ Тьме больше не нужен Рен, первая часть договора выполнена, и все подходит к концу. Тьме не нужен Рен, он ей мешает. Он тянет девчонку назад, в мир людей, в мир чувств и эмоций. Он лечит её душу, а не разрушает. Ниженцы, семья и Рен – все, что держит её проводника в этом мире, значит, пора от этого избавляться. Тьма специально, Анабель понимала, что Тьма делает это специально, но что она могла ей возразить? Теперь предстояло сообщить Рену, что их редкое свидание снова откладывается на неопределенный срок. Внутренний двор Академии, укромное местечко за пристройкой для совков и метел. Хорошо, что утомленные тренировками и вечно голодные специалисты никогда не пропускают обед, и Академия в такой час кажется вымершей. В середине марта снега в Магиксе уже почти нет, а солнце светит по-летнему приветливо. Анабель лишь сильнее обхватывает себя руками и зябко ежится, но не от температуры, от мыслей. Резко становится темно, и Анабель пугается всего лишь на долю секунды. Тот, кто сейчас закрывает ей глаза, тяжело дышит, бежал. Колдунья улыбается. – Ммм… Рен? – деланно предполагает девушка. – Эй, что это значит?! – восклицает парень, разворачивая подружку к себе, – Не играй со мной, Фицджеральд. Он целует её спешно, по-юношески горячо, эмоции и гормоны после утренней драки ещё бьют через край и ищут выхода повсюду. Но не только это; он скучал по ней. Скучал по её хитроватой от рождения, ведьминской ухмылке, по взгляду глаз цвета янтаря, которые, в зависимости от состояния обладательницы, поблескивают этим самым полудрагоценным камнем, либо же, приобретая цвет раскаленной лавы, затягивают, уносят в её бесовской омут с головой. – Но я же угадала, – улыбается колдунья, ещё стоя на носочках, вплотную к милому специалисту. Сейчас в её глазах отражается солнышко. – Не играй со мной, – переводя вновь сбитое дыхание, повторяет Рен, – Я и так на грани, я скучал по тебе, Анабель. Он снова её целует, спокойнее, нежнее, дольше, не заботясь о том, что их видит Брендон, который уже проклял это место и поклялся обходить его стороной, потому что как не пойдет, то дочь с Белиалом, то Фланзен с ведьмой. А недавно, в вечер после прилета с Кримикса, и вовсе видел Норда с принцессой Домино. Раз уж даже Дина тут сдается, точно проклятое место. – Ты не представляешь, – мечтательно и как-то потерянно смотрит на него ведьма. – Что не представляю? – подтягивая за талию вверх, чмокает её в носик специалист. – Что со мной происходит, когда ты называешь меня по имени. – Анабель? – уточняет парень и смеется. Он правда не знает, почему не сокращает её длинного имени, хотя не видит в «Ане» ничего плохого или некрасивого, – Могу ещё Анушка. Нравится? – Она уже пролила маслице, – усмехается колдунья. – Куда? – не понял юноша. – Так. Земное выражение, означающее неотвратимость судьбы. – Ох, ты опять о судьбе. Хочешь, я предскажу твою на ближайший вечер и завтра? – Я об этом и пришла поговорить, – изменилась в лице ведьмочка. – Ну конечно, – раздраженно закатил глаза парень, отпуская её, – Ты не могла прийти просто так, почему я сразу об этом не подумал. Ты не придешь сегодня, – сказал за неё специалист. – Я не могу, – посмотрела под ноги Ана. – Почему? – приподнял пальцами её подбородок Рен, чтобы она смотрела на него. – Ты знаешь. Я не могу её ослушаться. Рен тяжело вздохнул и обнял подружку, поцеловав в висок, растирая плечи и спину, чтобы не замерзла. Он слышал, как она тихо и неосознанно выдохнула от облегчения, что парень её понимает. А Рен действительно старался понимать и понимал, что ей нужна его поддержка, что-то, что поможет ей это вынести, а не то, что придавит и закопает в землю в прямом смысле слова. – Знаю. Все будет хорошо, Анабель. Ты же знаешь, она ничего тебе не сделает. – Я не боюсь, – прижималась к его груди девушка и действительно не боялась. – Ты смелая и сильная. И ты говорила, что ты что-то нашла. – Лазейку, – подтвердила колдунья. Как и обещала Рену, она без особо энтузиазма, но все же искала выход и, к своему удивлению, нашла. Это, конечно, не то, о чем думает Рен, не спасение. Древний фолиант рассказал Анабель, что у каждой сущности в этом мире есть проводник. Не трудно было сложить два и два и понять, кто проводник Тьмы. Быть проводником это не бонус к силе, можно жить и не замечать этого. А можно заметить и сблизиться с сущностью. Тьма погубит её душу и использует тело как оболочку для себя, все просто. Но теперь Анабель знала, как вместе с душой погубить и оболочку. Она не спасется сама, но и не выпустит Тьму. Только рассказать Рену она не решится. – Эй, ты чего? – спросил её парень, когда она, не заметив, крепко вцепилась в его куртку, будто уже уходила навсегда и не хотела. – Ты не сердишься на меня? – подняла на него личико ведьма. – Конечно сержусь, посмотри, – строил свирепую мордочку специалист, Ана рассмеялась. – Я серьезно, Рен. – Я тоже серьезно, – задумчиво провел по её волосам и спине парень, – Позвони мне, когда вернешься. – Будет очень поздно. – Анабель, не заставляй меня говорить, что я переживаю за тебя и мне важно, чтобы ты позвонила, – кривляясь, уводил глаза парень, скрывая этим смущение. – Хорошо, – улыбнулась Ана. – Давай, целуй меня на прощание, и я пойду. Может, хоть котлету ещё застану, пока твои братья все не сожрали. – Ты вернулся в команду?! – округлила большие глазки ведьмочка. – Я смирился с тобой, Фицджеральд, – усмехнулся специалист, – Ладно, сам тебя поцелую. ============================================================ Пальцы ещё немного дрожали, но скоро все должно пройти, всегда проходит. В легких ещё стоял дым, а перед глазами куча её – ведьминых – копий. «Слабачка, бездарная девчонка!» - кричала ей Тьма, заставляя копии атаковать, а оригинал отбиваться. Анабель отбивалась, с каждым разом укладывая на землю все больше копий, она видела себя мертвой сотни раз и может с уверенностью заявить, что смерть это не романтично и не эстетично. Долго не проходит, похоже, руки дрожат уже не от магии. Непослушными пальцами колдунья легко провела по волосам честно ждавшего звонка, но заснувшего около трех ночи с книжкой на животе специалиста. Рен быстро и шумно дышал через нос, будто ему снился сон, в котором он бежит или просто кошмар. Анабель не знала, что так неспокойно он спит очень давно, она и сама спала не лучше. – Анабель! – вскрикнув, резко сел в кровати парень, не успевая сообразить, что произошло. – Ты не спишь? – удивилась колдунья у него за спиной. – Что? – так же удивленно обернулся на неё Рен, – Что ты здесь делаешь? Почему ты мне не позвонила?! – Я, я, я только освободилась и не хотела будить тебя, – зазаикалась ведьмочка, тоже не догоняя, что он не видел её, она ему просто снилась. – Все в порядке? – подсел к ней ближе и включил прикроватную лампочку юноша, похлопав подружку по плечам и, вытянув вперед, осмотрел её руки, будто она участвовала в кулачных боях. – Рен, что ты делаешь? – смеялась Ана. – Боги, Анабель, – не смеялся Рен и, закончив осмотр, крепко обнял её, – Почему так долго сегодня? Почему от тебя пахнет гарью? Чем вы там занимаетесь? – Путешествуем во времени, убиваем моих клонов, – иронично тянула колдунья, словно шутила. – Не смешно, Анабель, все это не смешно, – не отпуская, быстро и хаотично целовал её в волосы специалист, будто она только что вернулась с того света, – Не ходи туда больше, слышишь, не ходи. Мне приснился нехороший сон. – Это всего лишь сон. – Слишком натурально. – Ну что тебе приснилось? Давай, нас учат предсказывать по снам. Рен отпустил ведьму и помотал головой, давая понять, что не расскажет. Он смотрел на неё как-то болезненно и испуганно, или просто она выглядела болезненно и испуганно, и его выражение лица отражало её. – Ты вся в саже, – потер щечку ведьмочки Рен. – Прости, – извинялась она за свой непрезентабельный вид. – За что? – скривил губы парень, недовольный тем, что она думает, что он сказал ей это потому, что его сейчас волнует её внешность, – Возьми мое полотенце и ложись спать, завтра поговорим. ============================================================ Засыпать в теплых объятиях специалиста было так же приятно, как просыпаться от его мягких поцелуев. Он был единственным будильником, который не хотелось разбить, и Ана даже, хотя бы из-за одного этого, согласилась бы выйти за него замуж. – Анабель, – касался её губ Рен. – М, – отворачивалась лицом в подушку колдунья, – Ещё двадцать минут. – Ты говорила это двадцать минут назад. – Тебе что, жалко? – бурчала в подушку ведьма. – Мне страшно, что ты опять будешь орать на меня, что не разбудил тебя. Анабель, – целовал её открытые одеялом плечи парень. – Бесишь, Фланзен, – развернулась на спину и укрылась с головой девушка. – Ты знаешь сколько время? – задал вопрос и не дождался ответа Рен. – Уже почти двенадцать. – Двенадцать?! – ведьма села так быстро, что закружилась голова, – Почему ты меня не разбудил раньше?! – Ну началось, – закатил глаза специалист и взял с тумбочки высокий, бумажный стакан. – Мне через час нужно быть дома! – Успокойся, подожди, ещё почти двенадцать, а не двенадцать. Выпей, приди в себя, – подал ей кофе Рен. Ана растерянно моргнула и от этого правда остыла или скорее застыла. Это был её первый кофе в постель. Конечно, ничего странного, учитывая, что Рен её первый мужчина, но все равно слишком… все слишком. Слишком по-взрослому, слишком непривычно, слишком неожиданно и слишком не так, как она это представляла. Не сказать, что она представляла это нарочно, но просто имела стереотипное, киношное видение, что это будет какое-нибудь утро, когда солнце будет слепить сквозь задернутые прозрачные шторы, она будет в белой сексуальной ночной сорочке, на застеленной белым постельным кровати, её волосы будут иметь идеальную укладку, несмотря на то, что до этого у неё была ночь любви, а потом она спала часов десять, макияжа не будет, но лицо будет мило заспанным, а глаза не узкими. Сейчас же за окном моросил мелкий дождик, она сидела пусть и на застланной белым постельным, но армейской койке, на ней было обычное белье к тому же из разного комплекта, а из-за того, что она легла спать с влажными после душа волосами, они катастрофически спутались. Анабель потерла ладонями лицо, не уверенная, что оно мило заспанное. Там, в представлении, красавец приносил ей кофе в чашке из тонкого, просвечивающего фарфора на серебряном подносе… – Ну держи, уже почти остыло, твой любимый капучино с шоколадной крошкой, – прерывая её мысли, вновь предлагал ей бумажный стакан из Мэджикбакса юноша в трениках и спортивной футболке, сидевший возле кровати перед ней на коленях. – Спасибо, – усмехнувшись своей детской наивности, приняла стакан Ана и чмокнула парня в небритую щеку. – Что ты так на меня смотришь? – обнимал её спущенные вниз ноги Рен и клал ей на колени подбородок. – Просто, – улыбалась колдунья, внутренне светясь как тот фарфор на солнце из её грез, – Между нами все так просто, Рен. Будто так было всегда. Но почему так не было всегда? Почему мы постоянно перепирались? – Не знаю, – пожал плечами специалист, – Мы и щас постоянно перепираемся, потому что ты «упрямая идиотка», а я «неотесанный фермер и дурак». – Дурак, – рассмеялась ведьма от его цитирования. – Ну вот, видишь, опять. – Зато мне нравится, когда у нас перемирие, – отпила и вправду её любимый кофе колдунья. – А мне больше нравится сам процесс примирения. – Вот ты реально дурак, Рен, и это даже не обсуждается. – Останься ненадолго, – клал ей руки на бедра парень, целуя обнаженные ноги, щекотно царапая нежную кожу маленькой щетиной, вдыхая запах его горько-ментолового геля для душа, которым, видимо, вчера воспользовалась ведьма, – Побудь со мной. – Я обещала папе, что приду на семейный обед. – Я так не хочу отпускать тебя, Фицджеральд, можно я стрясу с тебя какое-нибудь подобное обещание? – Я бы взяла тебя с собой на обед, честно, будь наши отношения более открытыми. – У нас теперь хотя бы есть эти отношения, и только этим ты уже превзошла все мои ожидания, – шутил линфиец, поднимаясь с колен и садясь рядом с желанной ведьмочкой. – Третий раз дурак. – Нет, я серьезно, я не очень-то и горю знакомиться с твоими родителями. Особенно с твоим отцом. Мне кажется, он меня недолюбливает. Миссис Фицджеральд, конечно, очень красивая, но она ведьма, а я панически боюсь ведьм. – Вообще-то, я тоже ведьма, – колдунья поставила ему за его слова звонкий щелбан. – Да ты так, – перехватывал её руку Рен, прижимая подружку к себе, – Ненастоящая. Только пакостишь, ничего серьезного не делаешь. Вот моя младшая сестра, про которую я тебе рассказывал, настоящая ведьма. – Я уже хочу познакомиться с этой «ужасной» Лили. – Не советую. Мне кажется, она станет такой же ведьмой, про которых нам в детстве рассказывала мама. – Расскажи мне. Мне всегда было интересно, что говорят про ведьм в фейских семьях. – Ну, например, мама рассказывала реальную историю из жизни, как одна ведьма приворожила жениха её лучшей подруги, тети Музы, и обманом женила его на себе. Поэтому мама на полном серьезе говорит мне ничего не есть и не пить у ведьм. – Тети Музы? – смеялась девушка, – Директора Золотого Аудиториума? – Да, ты тоже знаешь эту историю? – Ага, они, в смысле, эта семья ведьмы и того несчастного, живут в Магиксе. – Реально? Семья? Ты их знаешь? – Да, ты же знаешь, я знаю всех в Магиксе. Ты, кстати, тоже их знаешь. Кажется, у тебя даже был роман с их дочерью. – Роман слишком громко сказано, я же говорил тебе, что ты у меня первая такая долгая, – по привычке оправдался и открестился специалист. – «такая долгая», – театрально-разочарованно вздохнула девушка на его неумение ванильно говорить, – Фланзен, мало того, что ты дурак, дак ты ещё и неромантичный. Даю ещё одну подсказку. Кроме дочери у них есть сын, придурок, почти как ты. Он специалист, кажется, второкурсник, да. Такой слегка высокомерный зануда и помешан на ветролетах. Ну это и понятно, ведь его привороженный отец владелец ветролетной фабрики, а зануда, наверное, потому, что его мать замдиректора Облачной Башни. Впрочем, его сестру оттуда не выгнали тоже только поэтому. – Анабель, прости, я не знал, – затаив дыхание, ошарашенно смотрел на неё парень. – Ты такой смешной, Рен, – весело рассмеялась ведьмочка, целуя специалиста и роняя его на кровать, – Только это неправда, наивный мальчик. Отец сам ушел от Музы, а мама никогда никого не привораживала, тем более через еду. Большая часть фейских историй о ведьмах это пережиток прошлого, результат элементарного недопонимания или глупая выдумка глупых фей. – Глупых фей? – настороженно приподнял бровь парень, нависшая над ним девушка осеклась, когда поняла, что сказала. – Нет, я не имела в виду твою маму, я в общем. – То есть «в общем» все феи глупые? – Рен, не цепляйся к словам, ты знаешь, что я не хотела никого оскорблять. Ты и сам называешь некоторых фей глупыми. – Я же не «в общем» и с таким же успехом могу назвать парочку глупых ведьм. – Все, я не хочу ругаться по пустякам, мне пора, – поднялась с бойфренда девушка. – Давай, беги, умная ведьма. – Нет, ты что завелся из-за ерунды?! – Я спокоен! – Я вижу. – Да ты не видишь дальше собственного эго. – Ой, кто бы говорил про эго! Сперма в голову ударила, и ты решил поучить меня толерантности. – Ах ты… – Кто? Ну, скажи? – Слышишь, – цедя сквозь зубы, подлетел и схватил её за предплечье Рен, – лучше заткнись, Фицджеральд. – А что это ты меня затыкаешь?! – уже сама завелась и не могла замолчать недавно не хотевшая ругаться ведьма, – Фей будешь затыкать, понял? И убери от меня руки, неотесанный фермер! – К херам ты добазарилась, идиотка, – швырнул ведьму обратно на кровать специалист, – Сперма в голову мне ударила, да?! Дак ты щас и поможешь! – Только попробуй сделать это, – угрожающе прошипела колдунья, вплотную прижатая парнем. В её глазах не было страха, не было отчаяния, обреченности, но Рена все равно будто выключили. Он вспомнил, как всего лишь вчера утром бил морду Джою за то, что тот хотел насильно прикоснуться к Андреа, а теперь сам далеко не в первый раз срывается на девчонке, которая уже даже не просто девчонка, а его девушка. Конечно, можно подумать, что это вряд ли будет насилием, что Анабель даже перестанет дергаться через минут пять, что у них после будет лучше чем до, но брать её силой все равно больше не хотелось. Ведь она наверняка тогда, после раза под дождем, так же как Андреа плакала и вообще, возможно, плакала не раз в начале их «общения», только пожаловаться ей было некому. – Прости, Анабель, – отпустил её юноша, – И за это и за то, что сказал. Ты права, ерунда. Рен отвернулся от девушки и закрыл лицо ладонями, действительно чувствуя себя паршиво от нового осознания. – Прости меня, прошу, я больше никогда не трону тебя. Колдунья молчала, растерянно и слегка непонимающе смотря ему в спину. Что это вообще сейчас было? То бросился, то отскочил как от проклятой. – Хм, – прочистила горло Ана, – Ты тоже прости меня, Рен. Я действительно сказала глупость. По ведьминской привычке. – Мы опять насобачились. – Но мы же уже помирились, м? – обняла его со спины девушка, положив подбородок на плечо парню. – Сегодня помирились, завтра помиримся, а вдруг послезавтра нет? Я не хочу с тобой расставаться из-за «ерунды», Анабель. Нет, это не правильно, ссориться, целоваться и мириться, – осознавал ещё и это Рен, хотя относительно недавно на Ледяном Королевстве считал этот метод вполне приемлемым. – Ты прав, давай больше не будем ссориться. – Мы не сможем, потому что ты «упрямая идиотка», а я «неотесанный фермер». – Что ты предлагаешь? – тоже чувствуя себя изрядно виноватой, ластилась к специалисту колдунья. – Давай, когда у нас возникнут разногласия, мы не будем сразу орать и обзываться, а дадим друг другу спокойно высказаться. Назовем это… «Правом слова», – предложил юноша, колдунья посмеялась, заглушая смешок у него в волосах. – Не смейся, Анабель. Я же пытаюсь мыслить разумно, – смутился парень. – Я смеюсь над «Правом слова», а твоя идея мне очень нравится. – Я больше никогда не назову тебя «идиоткой». – А я тебя «неотесанным фермером», можно только «дурака» оставить? – А мне тогда «упрямую», – кивнул Рен, – Ты опоздаешь на обед. И не прижимайся ко мне, я не железный. – На самом деле, это нечестный обед, – выполнила его просьбу Ана и перестала прижиматься, а легла поперек его колен. Теперь её полуобнаженная грудь вздымалась и опускалась при каждом вздохе прямо перед его лицом. Рен обреченно выдохнул в такт её груди и, не удержавшись, провел ладонью от шеи ведьмочки до живота. В свободных спортивных штанах уже давно было тесно. Ана ухмыльнулась: ей по-женски нравилось иметь такую власть над парнем, тем более она не собиралась дразнить его впустую. – Почему? – таки вспомнил, что они разговаривают и, наконец, задал вопрос Рен. – Потому что он больше для Эмили. А я хочу быть с тобой. – Дак ты пойдешь или нет? Я запутался. – Фланзен, то, что ты больше не будешь кидаться на меня, подразумевает то, что я теперь должна всегда говорить тебе все прямо? Типа «я хочу тебя» или «перестань меня слюнявить, давай займемся делом»? – Тебе доставляет удовольствие сводить меня с ума, да? – Немного, – садясь к нему на колени лицом к лицу, стягивала с него футболку Ана, – Я же ведьма, хоть и «ненастоящая». – В тихом омуте черти водятся, да, Фицджеральд? – оставлял мокрые поцелуи на шее льнущей к нему ведьмочки Рен, за одним блистая последними познаниями в земном фольклоре. – Фицджеральд… как приговор, – заменяла слова на сладкие вздохи ведьма, жмурясь от нестерпимо ласковых рук специалиста на бедрах, от его губ и теплого дыхания на развивающейся девичьей груди. Хотелось свести, скрестить ноги, чтобы избавиться от тяжести внизу живота, но Рен не даст, отомстит за то, что дразнила – Анабель. – Может, Ана? – отстраняясь от неё, ухмылялся парень. – Считаю до трех, Фланзен, и иду на обед – неровно дыша, зло-обиженно смотрела на юношу колдунья за то, что она предложила ему себя, а он играет с ней как с котенком. – Опять хочешь побыстрее? – Так все, придурок, – оттолкнулась встать от него ведьма, но Рен перехватил её руки и уложил подружку на кровать. – Чшшш, – удерживая, чмокнул её в щечку парень, – Ты чего сегодня такая дерганная? Заводишься с пол-оборота. Я же просто хочу быть поласковее. – Ты издеваешься. Ты всю жизнь издеваешься надо мной. Хочешь, чтобы я чувствовала себя слабой девочкой, а я… – А ты все больше «слабая девочка», да? – будто понимал, спрашивал её специалист, – Со мной такая же фигня, Фиц… Анабель. Послушай. Он взял её за руку и приложил к своей груди. Ана сначала не поняла, чего он от неё хочет, а он неотрывно смотрел на неё и ждал, когда она почувствует. – Так быстро. – Всегда так рядом с тобой. Поэтому мы можем обижаться друг на друга за это, а можем просто принять. Что мы выбираем? – Это безумие, Рен. – Не хочу быть безумным, – ободряюще улыбнулся потерянной ведьмочке парень, – Давай назовем это «Легким расстройством»? ============================================================ Прощались с Реном как-то странно. Он долго просил её быть осторожной, а Анабель долго не могла поднять на него глаз. Не хотелось врать ему, умалчивая, что сегодня она пойдет в Нижний Магикс, но и не пойти она не могла. Соврать отцу о «проспала» и выдержать скептический взгляд матери оказалось на порядок проще. А ещё эти его слова о слабости, о выборе, все это не выходило у Аны из головы. Почему он не мог просто молча трахнуть её? Слишком заметно, как он пытается буквально выстроить их отношения, починить, по кирпичику заменить тот кривой и неправильный фундамент, который они когда-то заложили. Как образцовый бойфренд поддерживает её, идет первым на примирение, придумывает что-то типа «Право слова». А Ана молчала и не поднимала глаз, понимая, что это нечестно молчать с её стороны, что она, спася свою душу, будет гореть за такое отношение к парню в аду, но до ада ещё нужно было дожить. Аптека в Верхнем Магиксе, в которую всегда ходила за лекарствами Анабель, была в самом центре элитной ойкумены. Чем больше ты на виду, тем больше за тобой никто не наблюдает. Подойдя к «проверенной» продавщице, она не сразу заметила, как та изменилась в лице. – Здравствуйте, мне, пожалуйста… – Рецепт, пожалуйста, – выпрямившись в струну, строго-надломившимся голосом попросила фармацевт. – Нет, это для замдиректора Облачной Башни… – Анабель Фицджеральд, – тихо говоря, наклонилась к ней вплотную через кассу молодая женщина, чтобы никто не слышал – Я звонила замдиректора Облачной Башни, справиться о её здоровье, и она была крайне удивлена моему звонку. – А с какой стати она должна вам рассказывать? – поняла, чем запахло Ана. – Если кто-то узнает о том, что я вам продала что-то без рецепта… – Никто не узнает, при условии, что вы продадите мне снова. Вы знаете, меня отмажут адвокаты отца, я несовершеннолетняя, а вас… – Я предоставлю им эту запись, – щелкнув пальцами, материализовала диктофон женщина. Девушка побледнела. – Я думаю, мы поняли друг друга, Анабель Фицджеральд. Всего доброго, приходите ещё. С рецептом, – выпрямилась аптекарша и по правилам фирмы улыбнулась. ============================================================ Ана материализовалась в комнате Рена и, сделав шаг, скрипнула полом. Специалист, читал на кровати книжку по домашке: Брендон обещал настучать по башке, если он получит ещё одну двойку по литературе, Брендон держит обещание. Услышав скрип от шагов в «пустой» комнате, Рен чуть не подпрыгнул на месте, Ана же, не обращая на него никакого внимания, села на край кровати, смотря в стену перед собой. – Хм, Анабель, тебя что, лишили наследства за пропущенный обед? – Анабель, что-то случилось? – откладывая книжку, настороженно спросил парень. Ведьма отрешенно покивала. Она была такой потерянной, скорее даже дезориентированной, будто с ней случилось что-то такое глобальное, что навсегда перевернуло её жизнь, случилось тогда, когда она меньше всего ожидала. Оценивая такой её вид и приплюсовывая к этому то, что она пришла к нему, Рен сделал единственный доступный ему вывод. – Анабель, – взял он её за руку и уже приготовился сказать «Мы вместе вырастим этого ребенка», как вдруг ведьма заговорила. – Мне не продали лекарства для Эвери. – О Боги, – шумно выдохнул Рен и посмотрел в потолок, – Всего-то. Блин, я уже подумал… – Всего-то?! – Подожди, я не то хотел… – Всего-то?! – соскочила колдунья, крича на него, будто это он во всем виноват, – Ты бездушный мажор, долбаный цивил, всего-то?! – Не ори, – зажал ей рот рукой специалист, – пока вся Академия не сбежалась послушать, какое я ничтожество. И дай мне мое «Право слова». Всего-то, я имел в виду, что никто не умер. – М! – промычала Ана, мотнув головой. – Успокоилась, истеричка? – ведьма вздохнула и прикрыла глаза. – А теперь рассказывай по порядку, – недовольно бросил Рен и отпустил девушку, вытирая об джинсы её помаду. Анабель читала в дневнике Катрин, что, под конец, её бабушка тоже начинала часто срываться на мужа, переставала контролировать эмоции, особенно темные. Катрин называла это «переставать быть человеком», Рен более лаконично «истеричкой», но Ана не хотела быть ни тем, ни другим. Нельзя позволять Тьме брать над собой верх. – Ты будешь говорить или только орать? Блин, о чем мы только с тобой договаривались все утро, – подошел к окну специалист, упираясь в подоконник руками. – Я больше не могу, Рен, – села на кровать Ана. – Чего не можешь? – обернулся парень, предполагая, что сейчас она его кинет, и все его попытки быть более понимающим и терпимым к молоденькой девчонке окажутся напрасными. – Так жить. Она закрыла лицо руками и ссутулилась, будто вся тяжесть мира рухнула ей на узкие плечи. Девчонка была не только молоденькой, но и до крайности проблемной, состоящей из проблем. Парни таких не любят, и Рен, когда обещал помогать ей со всем, не предполагал, что будет так тяжело. Отношения, к которым он так стремился, все больше оказывались не сахар, но и становились все крепче, будто ведьма его или кто-то их проверял, когда он или они сдадутся, а потом начислял бонусные очки за прохождение уровня. Парни такое не любят, но у парней есть выбор, у Рена выбора не было, у него была одна Фицджеральд. Рен глубоко вздохнул и решил проявить терпение и понимание ещё раз. – М, малышка, – обнял он её, – не говори глупостей. Что случилось? Почему тебе не продали лекарства? – Я всегда покупала их без рецепта, говоря, что это для моей мамы. Знаешь, многие хотят нам услужить. Но, видимо, в последний раз аптекарша позвонила ей и поняла, что я врала. – А если попробовать другую аптеку? Их же как грязи, и все тебя знают. – Лекарства на основе магии продают только в этой. Рен помолчал. У него была одна идея, но очень дурацкая идея и хотелось придумать что-нибудь другое, чтобы её избежать. Но ведьма тоже молчала и не предлагала альтернатив. – Слушай, эта аптекарша вообще как? Сильно сообразительная? – Как оказалось сегодня, да. – А если… нет, сейчас, конечно, подозрительно, но если я попробую купить у неё эти лекарства для дедушки? Она мне поверит? – Что? – уставилась на него Ана. – Ну что? У тебя, я смотрю, идей нет, а Эвери от этого не легче. – Нет, Рен, это слишком опасно, даже не думай об этом. Ты и дедушку под удар поставишь. – Мне кажется, дедушка бы понял меня, если бы я сказал ему, что это ради красивой девчонки. – Это ради больного мальчика. – А, ну, кхм, в смысле, да, – покашлял Рен, – Только в Нижний ты одна тоже не пойдешь. А то у тебя там всякие Меты, да Максы ходят, – в который раз пытался замять свое смущение парень. Ну позорно ему было вести себя так. Он ведь не подкаблучник, не нюня, и вообще он альфа-самец и ему не пристало говорить нежности. Боги, на что он только что подписался? ============================================================ Будто кто-то подстроил это специально, но, когда Рен пришел в аптеку, продавщица была другая, рыжая девочка, только что окончившая обучение на целителя и желавшая вылечить всех немощных. Выслушав рассказ Рена о внезапно приболевшем, но сильно занятом для посещения врача и получения рецепта дедушке, фармацевт тут же выдала ему все необходимое, очаровательно улыбнувшись симпатичному посетителю напоследок и написав на чеке свой номер телефона. Рен подумал, что он, может, даже и вправду зайдет ещё к ней, купить что-нибудь от сердца и седых волос, до которых его непременно скоро доведет Фицджеральд. Счастливо смеясь, ведьмочка сбежала вниз по ступенькам дома Раймондов. Они отдали Эвери лекарство, Лана затискала Рена до полусмерти, а она наболталась с Трис за чаем. Жизнь налаживалась, и ведьма не могла не признать, что налаживалась она благодаря Рену. – Боги, Рен, как хорошо, – раскинув руки в стороны, смотрела в ночное небо колдунья. Фонарей и света в Нижнем было меньше, и звезды были видны как в обсерватории. – Ну да, тебя не заставляли играть в куклы, – бурчал Рен, еле отцепившийся от Ланы, – Будто мне своих сестер мало. – Что поделать, если у тебя такая судьба – нравиться женщинам. – Порой мне кажется, что моя судьба – исполнять их прихоти. – И это тоже, – светила белозубой улыбкой ведьма, обнимая ворчащего парня прямо на улице. В Верхнем она так сделать не могла, в Нижнем они были свободнее, и будто отношения между ними тоже становились свободнее. – Ты настоящий герой, Рен. – Герои ездили на Кримикс. – Герои спасают людей, и неважно как. Ты рискнул собой, спас Эвери. Ты самый геройский герой из всех героев. – Ты бредишь, – усмехнулся парень, вновь скрывая за грубостью свое смущение, – Пойдем и тебе купим что-нибудь от головы и перепадов настроения. – Не бурчи, – затыкая бойфренда, целовала его колдунья. Возможно, она и будет гореть в Аду за то, что недоговаривает всего Рену, но прежде чем она упадет, ей хотелось налетаться. Ана боролась с эгоизмом, но не могла побороть человеческой природы. Страх смерти и зажатая до поры в кулаке паника не сковывали её, напротив, толкали успеть испытать все горести и сладости жизни, – Хочу остаться с тобой где-нибудь наедине. – И что мы будем делать? Почитаем уголовный кодекс Магикса и подсчитаем, сколько нам дадут лет? – Неа, мы…, – что-то быстро и смущенно прошептала ему на ухо Анабель и так и осталась крепко обнимать его за шею, избегая встречаться взглядом. – Что? Фицджеральд, ты точно здорова? – давился смехом парень. – Не смейся. Ты же сам этого хотел когда-то. – Я хотел позлить тебя. Ты переутомилась. Пойдем, я отведу тебя в Башню. – Это потому, что я не Андреа, да? Потому что ты знаешь, что я не умею? – Это потому, что ты Анабель, и я не знаю, какой реакции ты от меня добиваешься. Если ты хотела этого, почему не сделала раньше, утром? А если это типа «благодарность», то оставь её при себе. – Я боялась, – пожала плечами ведьма, – боюсь оказаться хуже твоих предыдущих девушек, что тебе не понравится. – Боги, какой только чуши нет в твоей голове, – чмокнув в щечку, крепче обнял её Рен, чувствуя на своей шее её теплое дыхание, хотя на улице становилось все прохладнее, – Ты и так самая ужасная из моих девушек, Фицджеральд. Ты никогда не думаешь о последствиях и всегда делаешь то, что задумала, походя этим на помешанную или чокнутую. У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, и это кажется мне противоприродным, а, следовательно, и неправильным, особенно для девушек, потому что я бы не хотел, чтобы мать моих детей периодически выкидывала такие кренделя как ты. Ты диковата в постели, несмотря на то, что мы с тобой столько времени, и мне постоянно приходится разгадывать ребус «Чего хочет Анабель Фицджеральд, ласки или разрядки?». Твои слова, твои мнение много для меня значат и, когда ты начинаешь истерить, не контролируя речь, я срываюсь на тебя, и мне это совсем не нравится, потому что мне досыта хватило той ругани и насилия, что у нас были. И, честно, Анабель, я очень устал, но только попробуй сейчас предложить нам расстаться. – У нас нет будущего, Рен. – Есть. Ты образумишься, я привыкну. Мы уже. Просто нам надо взять какую-то паузу, – опять пытался строить правильные отношения парень, – Не друг от друга, ото всех остальных, от Магикса, от проблем. Через неделю каникулы, Эвери хватит лекарства, поехали куда-нибудь? На Землю? Пожалуйста, соглашайся. – А если мы поссоримся там, и ты бросишь меня где-нибудь в сердце Африки? Что я потом буду делать? – негромко рассмеялась Ана. – Не поссоримся, – целовал её личико Рен, согревая замерзшие щечки, – Если ты не будешь упрашивать меня прокатиться верхом на диком кенгуру, что вполне в твоем духе. Серьезно, Анабель, поехали. Все нормальные пары так делают, назовем это «Новым этапом отношений». – У тебя новое хобби давать всему названия? – Да или нет? – не отставал специалист и не давал ей уйти от ответа. Ана внимательно посмотрела на Рена, он внимательно смотрел на неё и действительно не шутил. Он не выглядел счастливым, но она же честно и не раз предупреждала его, что не принесет ему счастья. А хотелось бы. И дать его ему и испытать самой. Хоть разок, напоследок. – Хорошо, давай попробуем, – кивнула ведьмочка и ухмыльнулась, – А ты будешь приносить мне кофе по утрам? – Я сегодня-то еле уговорил тебя его взять. – Не преувеличивай. Я просто растерялась. Знаешь, ведьмам не положено любить романтику. – А ты любишь? – Эх, – наиграно горько вздохнула колдунья, будто признавала, что она «ненастоящая ведьма», – люблю. – Анабель, – рассмеявшись по-настоящему счастливо, приподнял взвизгнувшую ведьмочку за талию Рен и обернул вокруг своей оси, – Я уверен, что это будут лучшие каникулы. – Ага. Ты, я, молодая Америка и вечная свобода, – рисовала девушка на небе картину, – Пикап с откидным верхом, мы мчимся на бешеной скорости по дорогам окрестностей Сан-Франциско… – Фицджеральд, – резко оборвал её специалист. – Хорошо, мы едем с допустимой скоростью по дорогам окрестностей Сан-Франциско, но ветер все равно треплет твои мягкие волосы, – запустила ему в волосы руку Ана, – на нас модные райбаны, в приемнике играет ретро, и я целую тебя, отвлекая от дороги, а ты ворчишь, что это опасно. – Эй, я никогда не ворчу, когда ты меня целуешь! – Я никогда ещё и не целовала тебя за рулем, – посмеялась колдунья. – Все будет именно так, Анабель, – кивнув, улыбнулся парень. – Клянешься? – почему-то спросила она, хотя никогда не просила его ни в чем клясться. Может, просто надоело слово «обещай», а, может, «клянешься» выглядело серьезнее и даже веселее в контексте их несерьезного серьезного разговора. – Клянусь, – ответил Рен и приблизился, желая скрепить клятву. Ана облизнула пересохшие губы и подняла выше подбородок, вместе с быстрыми ударами сердца отсчитывая мгновения до поцелуя. Её внимание от губ специалиста отвлекло что-то за его спиной. – Не успеет, – замирая, выдохнула девушка. – Что не успеет? – обернулся Рен и снова увидел подружку, которая всего долю секунды назад была в его объятиях, а теперь отталкивает в сторону мальчика лет шести, спасая его от неуспевающего затормозить автомобиля. Скрип тормозов, глухой звук от удара чего-то мягкого с чем-то полым и железным, где-то это уже было. Рен кричит: «Анабель!», – но на этот раз не просыпается. – Анабель! Анабель, милая, пожалуйста, очнись, Анабель! – падая рядом на асфальт, быстро и мелко трясет её за плечи специалист. Когда застывшая перед глазами картина катастрофы сменяется реальностью, он видит, что у неё кровь на лице, но не понимает, от разбитой губы или… Он быстро прижимается ухом к её груди, она жива. Рен чертыхается, путаясь в карманах, когда пытается найти телефон, но все же находит и, справляясь с негнущимися пальцами, набирает отложившийся на краю сознания номер «911». – Служба экстренного реагирования. Назовите ваш адрес. – Адрес?! Черт, я не знаю, это Нижний Магикс, где-то… – Данный номер не действителен для Нижнего Магикса, обратитесь в местные службы, – бесцеремонно обрывает его диспетчер и весит трубку. – Что?! Да вы охренели! Мы из Верхнего! Здесь Анабель Фицджеральд! – впустую кричит парень и, осознав этом, кидает телефон. – Рен, – пришла в себя, но тут же закашлялась колдунья. – Да, малышка, все в порядке, я с тобой, – затараторил обрадованный специалист. – Рен, мне холодно, – крепко сжала его руку и осмысленно посмотрела на него ведьмочка, но глаза её тут же начали медленно закрываться, и ведьма обмякла. – Анабель, стой, – побил её по щекам юноша, – Говори со мной! Черт. Он быстро стащил с себя куртку и обернул её вокруг девушки, но это не поможет надолго. – С тобой все в порядке, Кристофер? – присела на корточки перед перепуганным, но невредимым мальчиком женщина средних лет, – Что с тобой сделала эта ведьма? – Она толкнула меня, – не отойдя от шока, отвечает как есть мальчик. – Эй, простите, – окликает женщину Рен, – Позовите на помощь, прошу вас. – С вами все в порядке? – подбегает к матери и ребенку таки остановшийся водитель. – Эй, вы слышите, помогите! – вновь теряя приобретенное на секунду спокойствие, кричит Рен. – Щас, я тебе помогу щенок! – подлетает к нему мужчина и толкает в плечи. Парень теряет равновесие и выпускает колдунью. – Анабель! – хочет опять подползти к ней специалист, но получает удар ногой в живот, – Да стойте, ей плохо, Анабель! Рен, не выдержав всего, соскакивает и со всей силы бьет мужчину в челюстью. Разбивая ему лицо, а себе руку, но снова и снова бьет его, теперь уже ногами, забивая, запинывая, не чувствуя ничего, кроме злости и отчаяния. – На помощь! – прижимая к себе мальчика, кричит женщина, – Ведьма! Здесь ведьма! Помогите! Свет в окнах близь стоящих окон загорается хаотично, прорубая светлые пятна в ночи и на серых зданиях. Люди выходят из подъездов, вооруженные битами, палками и даже сковородками. – Он из Красного Фонтана! – кричит один из вышедших мужчин в домашних штанах и потертой, когда-то белой майке, указывая на футболку Рена с эмблемой школы, на которую он второпях накинул куртку, когда отправлялся с Аной в аптеку. – А она ведьма! – Стойте, она не ведьма! – пробирается сквозь толпу в распахнутом пуховике Трис, – Это Ана Фитц, она принесла лекарства моему сыну! – Я видела, как она трансгрессировала и чуть не толкнула под колеса автомобиля Кристофера! – крикнула чокнутая мамаша, – Он назвал её Анабель Фицджеральд! По собравшейся кругом возле бессознательного мужчины, Рена и Аны толпе прошелся шепот. – Бей ведьму и цивильного выродка! – крикнул чей-то пропитый голос, и шепот прекратился. Все снова смотрели на них. – Анабель, милая, очнись, – беря на руки колдунью, шептал специалист, – Пожалуйста, не умирай, ты же клялась провести со мной каникулы. Тяжелый камень прилетел Рену ровно между лопаток. Он стиснул зубы и крепче прижал к себе ведьму, стараясь максимально закрыть её, будто это было возможно в окружении. Круг становился теснее. – Да что вы делаете, придурки?!!! – после нового камня взвыл специалист. – Магам не место в нашем мире! – Да эта девчонка рисковала собой, чтобы спасти ваши никчемные, продажные шкуры, которые я бы лично с вас снял живьем! Она спасла сопляка этой нерасторопной мамаши! И все, что вы можете сделать в ответ, закидать её камнями?! Вы нелюди, ниженцы, и эта дыра вам самое место!!! Рев мотора приближающейся машины заставил всех посмотреть в конец улицы. Фонари мчались прямо на толпу и местные инквизиторы, набегая друг на друга, расступились и разорвали круг. – В машину, быстро! – скомандовал вылетевший из автомобиля парень, направляя пистолет по очереди на каждого, кто попытается приблизиться. – Макс, они из Верхнего! – Да мне плевать. Вы что, собираетесь убить заплутавшую девчонку?! – Она ведьма! – Стоять! – выстрелил в воздух Макс, когда один из оборванцев, хотел кинуться на Рена со спины. Не опуская оружия, Макс открыл заднюю дверцу машины, помогая Рену залезть туда с Аной. – А теперь я сяду, и мы уедем, и я проедусь по любому, кто попытается меня остановить, – предупредил молодой мужчина. – Ты спятил, она тебя околдовала! Убьем её, и чары спадут. – Молчать! – ещё раз выстрелил в воздух Макс и, захлопнув дверцу, дал по газам. – Какого черта вы тут делали!? – орал в кабине Макс, посматривая в зеркало заднего вида. Цивил кутал в куртку Ану, что-то тихо говорил ей, убирал с лица волосы, которые растрепались без потерянной шапки, целовал в лоб и нос, подносил к губам и пытался согреть ободранные об асфальт ладони. Макс скривился, будто подсмотрел что-то личное, и спокойнее сказал: – Перестань её трясти. Мы не знаем, что с ней, и ты сделаешь только хуже. – Она замерзает. Нельзя, чтобы… – Я знаю, – оборвал его Макс и включил обогреватель на максимум, – Положи её и садись вперед. – Кажется, мы не очень тогда познакомились, поэтому… Макс Стрэдлейтер, – представился мужчина, когда Рен перебрался на переднее сиденье. – Рен Фланзен, – быстро пожал его руку парень, – И то знакомство, как я сейчас понимаю, вполне в духе ниженцев. – Я бы прикусил язык на твоем месте. – А я не собираюсь распинаться перед диким ниженцем. Откуда мне знать, что ты не везешь нас в вашу пыточную камеру. – Успокойся, Рен Фланзен. Я помогаю. – Явно не из благородства. – Ана мне не чужая. – Анабель тебе никто, ты понял? – Я извинялся перед ней за тот случай в кафе, и она меня простила. – Она прощает всех подряд, но это не значит, что я позволю навредить ей ещё раз. – Герой, да? Из геройской академии. Что ж ты, герой, тогда сам её не спас от «диких ниженцев»? Научись принимать помощь достойно, особенно тогда, когда её предлагают не тебе. Рен выдохнул, прикрывая глаза, пытаясь взять себя в руки. Он обернулся посмотреть на заднее сиденье, и ответил: – Спасибо, что спас Анабель. – Не за что. И успокойся. Она дышит, значит миссис Фицджеральд её точно реанимирует. Рен кивнул и посмотрел перед собой. Он молился Дракону, чтобы с Анабель все было в порядке, проклинал её за эту выходку, за то, что она опять пренебрегла его словами и осторожностью, и за то, что она заставляет его сейчас испытывать. – Ты везешь нас к ней домой? – прочитав приветственную табличку «Добро пожаловать в Магикс» и начиная узнавать окрестности, спросил Рен. – Нет, ты выйдешь раньше. – Я не оставлю её с тобой. – Слушай, что я, по-твоему, ей сделаю? – Что угодно. Я тебе не доверяю. – Давай ты будешь играть роль заботливого бойфренда при Ане, а не при мне. – Ты тупой, ниженец? Я сказал, что не оставлю её с тобой. – У тебя нет выбора, цивил. Я просто выкину тебя из машины и все. А если серьезно, то подумай своей геройской башкой, что вас там не должно было быть. Особенно тебя, офицер. Не думаю, что Ана будет рада, когда ты окажешься за решеткой. Хотя, может, это был её план избавиться от тебя, – усмехнулся Макс. – Заткнись. – Ты тоже и слушай. Сейчас ты выходишь, идешь в свою школу и держишь язык за зубами. И, вот ручка, напиши свой номер. – Зачем? – Я напишу тебе, что с Аной, как узнаю. Макс остановил машину возле городского вокзала, Рен колебался выходить. – Быстрее. И забери свою куртку. – Нет, ей холодно. – Ты не дойдешь в одной футболке. Накрой моей, – стянул с себя кожаную куртку и бросил её специалисту Макс. Он мог бы сделать это и сам, но видел, насколько парень дрожит над Аной, и забота о ней должна его успокоить. – Вези, пожалуйста, аккуратней, – говорил Рен, перед тем как закрыть дверь. – Слушай, я без тебя…, – на полуфразе осекся Макс и согласно кивнул. Что ж, ниженцы ликвидированы. Остались мальчишка и семья.