Песни о любви

– Ага. Ты, я, молодая Америка и вечная свобода. Пикап с откидным верхом, мы мчимся на бешеной скорости по дорогам окрестностей Сан-Франциско… – Фицджеральд. – Хорошо, мы едем с допустимой скоростью по дорогам окрестностей Сан-Франциско, но ветер все равно треплет твои мягкие волосы, на нас модные райбаны, в приемнике играет ретро, и я целую тебя, отвлекая от дороги, а ты ворчишь… – Фланзен. Фланзен! Не спи! – кричал Кодаторта, стоя под рингом. Рен раз за разом возвращался к их последнему разговору и не верил, что все, о чем они мечтали только что мечтали, разбилось в одну следующую секунду. – Клянешься? – Клянусь. Бух! Крепкий удар в голову, вышиб из Рена сознание, а заодно и воспоминания. Пол пыльного ринга был такой холодный, так приятно остужал голову, тело становилось свинцовым, и тягучая темнота звала к себе, обещая подарить спокойствие души. – Фланзен, Фланзен, очнись! Рен не хотел противиться соблазнительной темноте. ============================================================ «Событие, потрясшее весь Магикс, произошло в ночь с субботы на воскресенье 12 марта. Любимица Магической реальности и кумир для миллионов подростков Анабель Фицджеральд была зверски избита на территории административной единицы Нижнего Магикса. По делу ведется уголовное следствие. По словам очевидцев, Анабель Фицджеральд сама спровоцировала нападение тем, что толкнула мальчика, переходившего дорогу вслед за матерью. Однако адвокаты семьи Фицджеральд опровергают эту версию, как не имеющую вещественных доказательств. Действительно, что могло понадобиться наследнице знаменитой фамилии от маленького мальчика? А, может, и было что. В последнее время большую популярность набирают так называемые «вылазки», когда золотая молодежь собирается группами и идет веселиться в Средний и Нижний Магикс, попутно доказывая свое превосходство. Однако, по словам наблюдавших за произошедшим, с Анабель был лишь один молодой человек, предположительно, ученик Красного Фонтана, с которым они и скрылись в неизвестном направлении на подъехавшем им на помощь автомобиле. Остается лишь догадываться, кто тот молодой человек и какова была цель их визита в Нижний Магикс. Пожелаем Анабель Фицджеральд скорейшего выздоровления и удачного исхода судебного процесса. Кто располагает дополнительно информацией, прось…» – Мама! Прекрати это читать! – накрыла лицо подушкой Ана, – Каждый день одно и то же разными словами. – Тогда я жду твоей версии, – присела на край кровати дочери Дарси. – Я рассказала тебе и адвокатам все. – Что ты мне рассказала? Что ходила погулять и тебя, случайно, сбила машина? Я тебе не верю. И Максу я тоже не верю, что ты была одна, и что тот парень, про которого пишут, это он. Что и кого ты от меня скрываешь, Ана?! – повысила голос Дарси, что было для неё редкостью в общении с детьми. – Я тебе все рассказала, – упрямо повторяла ведьмочка, – Можешь верить газетам дальше. – Ана, ты понимаешь или нет, что я беспокоюсь за тебя?! – сдаваясь, подавила всхлип Дарси и быстро встала с кровати, отворачиваясь к окну. – Прости, мама, но я правда рассказала тебе все, что могла. – Что могла? – вытерев щеку, повернулась Дарси, зацепившись за это слово, – А есть что-то, чего ты не можешь рассказать мне? Колдунья пожала плечами и набрала воздуха для ответа, но от очередной лжи её спасла распахнувшаяся дверь. – Привет, солнышко, – заключил дочь в объятия и расцеловал Ривен. Он каждый день приходил в обед проведывать её, и постоянно звонил Дарси, которая трансгрессировала домой каждую перемену, – Проснулась? Как дела? – Привет, все хорошо, – чмокнула его в ответ девочка. – Точно? – мельком взглянул Рив на Дарси, на которой не было лица. – Физически с ней все нормально, Ривен, – кивнула ему женщина. – Значит я могу вернуться в школу? – Нет, подожди, через пару дней, окрепни. – Мама права, солнышко, – пригладил девочке волосы Ривен, – Возможно, тебе вообще не стоит возвращаться в школу, в смысле, жить там. – Но папа! Ты же сам мне разрешил. – Теперь я больше беспокоюсь о тебе, Анабель. Ниженцы совсем сошли с ума, кто знает, что они выкинут дальше. – Есть и хорошие ниженцы, – как-то неуверенно, но возражала ведьмочка. – Может и есть, может их даже много, но ты у меня одна, Анабель. – Папа, пожалуйста, в Башне тоже безопасно, я обещаю не ходить в Нижний. – Дарси, в Башне действительно безопасно? – поднял взгляд на все стоявшую так же жену Ривен. – Я, я теперь не знаю, Ривен. Мы не можем держать её на военном положении все время. – Значит решено. Прости, Анабель, но ты живешь дома. По крайней мере, пока я не буду уверен на сто процентов, что тебе ничего не угрожает. – Газеты не умолкают. Ты можешь что-нибудь с этим сделать? – хотела хоть так подсластить жизнь дочери Дарси. – Могу, – кивнул ей Ривен и чмокнул притихшую дочь, – Не грусти, солнышко. Все успокоится, и ты сможешь вернуться в школу. Смотри, что я тебе принес. Ривен протянул девочке большую и наверняка вкусную шоколадку, Ана невесело усмехнулась, но взяла её. – Спасибо. – Поправляйся. – Она и так ничего не ест, Ривен, – закатила глаза Дарси. – Теперь съест хотя бы шоколадку, – посмеялся мужчина, погладив улыбающуюся дочурку по волосам. – Хорошо, отныне ты тоже будешь есть то же и столько же, сколько твоя дочь. – Ох, Анабель, слушайся маму и съешь, пожалуйста, что-нибудь, если не хочешь, чтоб твой папа умер голодной смертью. – Я оставлю тебе половину шоколадки, – смеясь, пообещала Ана. Когда Ривен ушел, в комнате повисла тяжелая пауза. Анабель боялась, что мать возобновит расспросы, и ей опять придется врать, а Дарси знала это, поэтому не видела смысла начинать пустой разговор. Помявшись ещё с полминуты, Ана взяла с тумбочки мобильник. – Я заберу это на время, Ана, – взяла у дочери телефон Дарси и положила в карман мантии. – Мама! – от неожиданности возмутилась ведьмочка. – Что? – напротив, невозмутимо приподняла бровь женщина. – Только одно сообщение, – опуская голову, нервно ломала пальцы юная колдунья, – Пожалуйста. – Беспокоишься? – с нарочито плохо скрываемой издевкой спрашивала Дарси. Ана, отвернувшись, промолчала. – Прости, Анабель, но я должна тебя наказать, – останавливаясь у выхода, колебалась и уговаривала сама себя Дарси, – Поспи, я приду через полтора часа. Дарси телепортировалась, точно зная, что уже вечером вернет дочери телефон. ============================================================ Не вытерпев белых и будто светящихся этой белизной даже ночью стен лазарета, Рен сбежал в тренажерный зал. Мягкие маты были темно-зелеными и не раздражали зрение, а тишина завораживала и казалась непривычной для этого места, где вечно слышались тяжелые вздохи, счет и лязг железа. Рен сидел на одном из таких мягких матов и смотрел в стену перед собой, на которой было зеркало. В темноте в нем почти ничего не было видно, да и не надо было. Рен пытался не думать даже о том, что видит. – Ага. Ты, я, молодая Америка и вечная свобода. Пикап с откидным верхом, мы мчимся на бешеной скорости по дорогам окрестностей Сан-Франциско… – Фицджеральд. – Фух, еле нашел тебя, Фланзен, – чудом разглядел в темноте парня Брендон, – Ты сдурел сбегать из лазарета? Там Белоснежка уже просит Саладина поднять военную тревогу. – Ага, – согласился Рен, едва ли расслышав, что ему сказали. – Все нормально? – сел рядом с ним профессор, – Слышал, тебе сильно досталось сегодня по башке. – Все нормально, – дернул головой Рен, когда Брендон повернул её за подбородок к свету из окна, чтоб посмотреть приличный синяк на скуле. – Если все нормально, че тогда тут в темноте, как твоя мышь, сидишь? – фыркнул Брендон. – Майлз выходит ночью. Я прячусь. – Прячешься? От кого? – От всех. Слабаки всегда прячутся. – Опять двадцать пять, – закрыл глаза рукой и покачал головой мужчина. – Она назвала меня героем, а я даже не смог защитить одну девчонку. Всего, одну, девчонку, – медленно чеканил слова Рен. – Ты не слабак, ты эгоист, Фланзен. Думать о своем геройстве, а не о том, что с девчонкой все в порядке, это мерзко. – Я не думаю, не думаю о своем геройстве! Я думаю о том, что я не могу быть рядом с ней, что ей нужен такой как Макс, который действительно может ей помочь, защитить, отвезти к родителям. А я никто, я ни разу ничем ей не помог, мальчик для постельных утех. – Не ори. Ты устал, Фланзен. Иди проспись. – Я решил отчислиться. – Что?! – пришел в шок от такого заявления Брендон. – Да, не отговаривайте меня. Вернусь на Линфию, поселюсь где-нибудь в лесу и больше не буду портить жизнь Анабель, быть помехой перед её встречей с настоящим героем. – А ты её спросил? Спросил, хочет ли она, чтоб ты перестал портить ей жизнь? Вот сильно сомневаюсь, что кто-нибудь из Фицджеральдов стал бы молчать, если бы их что-то не устраивало. Что за дурацкий комплекс неполноценности развивает в тебе ведьма? – Она хорошая. – Кто бы сомневался, – закатил глаза Брендон, – Может, ты и прав. Может, тебе действительно стоит прекратить с ней отношения. Хватит с нас и трех помешанных на ней как на богине братьев, которые вон тоже дружно объявили траур. Вы хороводы случайно вокруг неё не водите? И как она только вас, придурков, терпит. – Нет, она не богиня. Она напротив самая земная, для жизни среди людей. Больше всего она любит всякие земные мелочи: шоколад, старые фильмы, красную помаду, целоваться, спорить. У неё как и у всех обычных людей есть сдвиги и дурацкие привычки, есть любимые выражения, жесты. Она может обмануть, не моргнув глазом, но при этом сама наивная до ужаса, доверчивая, думает, что все вокруг хорошие, надо только их попытаться понять. А когда ей скажешь, что она рассуждает как фея, она искренне обижается, дует губы и начинает огрызаться как ведьма. Она вообще смешная, когда злится, и красивая с этим огоньком. И я бы не хотел, чтобы она была богиней. – Потому что она нужна тебе в этом мире, для жизни, а ты хочешь сбежать от неё в домик в лесу. – Потому что ей нужен… – Вот ты не сказал, но я уверен, что она терпеть не может, когда что-то решают за неё. Запомни, Фланзен, все женщины ненавидят, когда за них решают, что им должно нравиться, а что нет. А если уж так вышло, что ты решил, то молчи в тряпочку и ври, как никогда не врал, потому что, когда они узнают, то сделают все с точностью до наоборот и абсолютно не важно, прав ты был или нет. И раз Фицджеральд с тобой, значит есть что-то, что ей в тебе искренне нравится. Сколько ей, шестнадцать? Сильно сомневаюсь, что в таком возрасте она желает извлечь какую-то выгоду из отношений, особенно от такого придурка как ты. – Думаете, я действительно могу ей нравиться? – Ну ты смазливый ниче такой, несешь смешную херню, имеешь какой-никакой опыт в… Так, стоп, – тряхнул головой Брендон, – Со своей бабой будешь говорить на эту тему, понял? Мало мне твоих соплей. – Спасибо, профессор, – смеялся Рен. – Не за что, – буркнул Брендон, – Как хоть она? – Я не знаю, – вздохнул и обнял колени специалист, – Макс мне тогда прислал смс, что с ней все в порядке, а больше никто ничего не говорит. Приставать с расспросами к Нейту тоже как-то подозрительно будет. – Понятно, – доставал телефон мужчина. – Кому вы звоните? – Помолчи, балабол, – шикнул он на парня, – Да, привет, Рив. Да нормально, у тебя как? Да, слышал, все нормально? Спит, понятно. Хорошо, я скажу Санни, чтоб не выходила из Алфеи, спасибо. Поцелуй там Дарси от меня. Хаха, давай, сам иди нахер. Давай, пока. – Ну что там? – в нетерпении уставился на профессора специалист. – Да все нормально с твоей ведьмой. Зелий напилась, спит. – Почему она мне не позвонила, – рассуждал вслух парень. – Ну мало ли, Фланзен. Ей мозги стрясли, может, она и знать-то тебя забыла, а ты тут убиваешься. – Что, может?! – Ой, Фланзен. Иди тоже, спи. Белоснежка тебе клизму поставит за плохое поведение. – Нет, правда, она могла меня забыть? – спотыкаясь о маты, шел за профессором Рен. – Спросишь у неё. – Нет, могла? – Отвали, липучка! ============================================================ – Здравствуйте, миссис Фицджеральд. – Привет, Макс, заходи. – Макс, привет! – вышла из гостиной Анабель. Почти за неделю она пришла в норму, и лишь бледность от сидения дома выдавала её больничное положение. Макс был одним из немногих, кому разрешалось заходить проведывать её, а точнее, только он, Эмили и братья. – У меня пара через три минуты, присмотри за ней Макс, а то я уверена, что она и дома может во что-то впутаться. – Мама, не позорь меня при людях. – Ты сама с этим отлично справляешься, – чмокнула дочь в щеку Дарси и затерла помаду, – Не забудь принять зелье через полчаса. Приду, проверю, не дай Дракон забудешь. – Ладно, – закатила глаза Анабель. – Еда в холодильнике, не скучайте, – спеша на занятие, на ходу кинула Дарси. – Боги, полтора часа свободы, – закинула голову назад Ана. – Не драматизируй, Фитц, она заботится о тебе. – Я знаю, я просто, – помолчала девушка и внезапно спросила, – Слушай, Макс, почему ты помогаешь мне? До сих пор? Я понимала тебя тогда, в кафе, но не понимаю сейчас. – В смысле? – растерялся Макс. – Я обманула тебя. Столько раз это делала, а ты все помогаешь мне. – Я всегда прощал и буду прощать тебя. Сам не знаю, почему. Наверное, потому что ты всегда поступаешь так же. Ты ведь тоже простила меня. – Ты просил прощения, я нет. – Не важно, это всего лишь слова. – Нет, слова это важно. И я… ты знаешь, я не люблю играть на публику. Но, когда я не могу сказать, я делаю это. – Не стоит. – Нет, Макс, пожалуйста, ты можешь послушать? Мне важно попросить у тебя прощение. – Конечно могу. Тем более, я никогда не слышал, как ты играешь, – ухмыльнулся Макс. Тату – Gomenasai – Ты чудно играешь, Ана, только я давно простил тебя – наклонился вперед и чмокнул её в щечку Макс. Колдунья зарделась и опустила глаза на клавиши перед собой. Трудно находиться в одной комнате с бывшим, с которым сохранились теплые отношения: всегда боишься перейти границу или просто не знаешь, где она кончается. – Макс, – нарушила повисшую паузу ведьма. – М? – улыбался молодой мужчина. – Трис сказала, что у тебя новая девушка, – как и всем женщинам, Анабель было свойственно любопытство к такого рода вещам, и совершенно не важно, её это дело или нет. – Да, не поверишь, я встретил её почти так же случайно, как тебя. И она даже оказалась из Верхнего. – Из Верхнего? – заинтересовано посмотрела на него колдунья, – Я её знаю? – Не знаю, она учится в Алфее. Может, ты и слышала. Её зовут Андреа. – Андреа?! – воскликнула Анабель и соскочила с пуфика у рояля так резко, что закружилась голова, и пришлось сесть на место. – Ты чего? – округлил глаза Макс. – Стоп, подожди, – вытянула руку Ана, – Ты уверен, что Андреа? Я знаю только одну Андреа в Алфее. Такая грудастая, смуглая девица с будто накачанными губами и невинными как у олененка Бемби голубыми глазами. – Н-да, теперь уверен, – прищурившись, как-то странно смотрел на девушку парень, будто не мог понять, что она имеет в виду. Её описания, хоть и были гротескными, но в целом верными. – Как? Макс! Как, черт побери, из всего многообразия девушек ты связался с этой?! – Я не понимаю, Ана, что не так? Что ты имеешь против Андреа? Она замечательная, добрая девушка. – Макс, ты вообще разговаривал с ней или ещё не доводилось? В постели она, может быть, и очень добрая, и отзывчивая, а вот… – Вот уж от кого, а от тебя я не ожидал такого, Ана, – строго посмотрел на неё парень, и ведьмочка замолчала, – Мне всегда казалось, что ты выше сплетен и предрассудков. И воспитаннее заглядывания в чужую спальню. – Какие сплетни, какая чужая спальня? Да то, что принцесса Андроса первая шлюха в Магиксе, факт разве что не занесенный в историю королевства. А уж о её доброте слагают такие легенды, что они переживут сам Магикс, и я лично подпишусь под каждой из них. – Что ты сказала? – спросил Макс с видом, будто его огрели по голове чем-то тяжелым, и он с трудом соображает. – Что… – Нет, принцесса Андроса? Андреа – принцесса Андроса? Ну да. Андреа. Андрос. Она же говорила, что имя случайно похоже на земное, – делая два шага вправо, два влево, рассуждал парень. – Она не говорила, что она принцесса? – Черт, – не слышал ведьму Макс, закрывая лицо руками, – Я влюбился в принцессу. Барыга влюбился в принцессу. Можно было сразу догадаться, что в Алфее не учатся другие. Идиот. Вот откуда все эти её замашки покомандовать. Капец. – Макс, ау, я все еще тут, – помахала руками Анабель. – Прости, Ана. Ты в порядке? Мне, наверное, пора. Ты не обидишься, если я уйду сейчас? – Конечно нет, но… – Прости, ещё раз, и не забудь выпить лекарство, – убегал Макс. – Хм, – пожала плечами колдунья, – Действительно. Я бы тоже расстроилась, если бы влюбилась в Андреа. Вот Рен хороший. Позвоню ему. ============================================================ Нейт переживал случившееся с сестрой чуть ли не больше чем Рен. Не больше лишь по той причине, что он привык к её выходкам, но не привык к тому, к чему они приводят. В детстве он порой считал, что отец несправедлив к нему, когда наказывал его вместе с Аной за её проделки, будто он был виноват в том, что она учинила, когда разрешал спорные ситуации, типа последней шоколадки, в её пользу, когда в три года заставил ходить в музыкальную школу с Аной, потому что она начинала плакать, что хочет с Нейтом. Нейт был по характеру действительно больше в Дарси, поэтому никогда не плакал или не выражал публично свое недовольство, он обижался, молчал и смотрел исподлобья своим нефейским взглядом не теплых каре-желтых глаз, когда Ривен пытался по-взрослому объяснить малышу, почему он так сделал. Чуть позже, всегда знавшему себе цену Нейту, это даже начало льстить, что отец к нему относится как к взрослому, как к равному, а равным отцу всегда хотелось быть хотя бы из-за его ветролетов и авторитета у подчиненных, который Нейт ощущал, когда Ривен брал его с собой в мастерскую. Нейт перестал ненавидеть сестру, потому что почувствовал себя ответственным, вторым после отца, взрослым. Ана периодически напоминала Нейту, что он ей не отец, что он старше её всего на четыре минуты, и что она не обязана его слушать, а Нейт уже ничего не мог с этим поделать, потому что, когда он не мог уберечь Ану, когда с ней случалось такое, как сейчас, он готов был сам наказать себя вместе с ней. – О чем ты задумался? – оперевшись парню на плечо, спросила Эмили. – Об Ане, – ответил Нейт и встал, меряя комнату шагами, – Она врет, это очевидно как драконов день. Какого черта она поперлась в Нижний Магикс со своим… парнем? – морщась, подобрал слово поприличнее при девушке специалист. – Погулять, – сказала Эмили, хотя вопрос Нейта не требовал ответа. – Серьезно? – остановившись, удивленно-неверяще посмотрел на неё парень, – Ты веришь ей? – Что мне остается? Я её подруга. – Подруга, – не отрывая от девушки взгляда, вновь сел рядом Нейт, – Лучшая подруга. Секреты, сплетни, обсуждение парней, да, Эмили? – Да, Нейт, – вернула ему его взгляд ведьма, не позволявшая обращаться с собой так, будто она что-то задолжала, – К чему ты клонишь? – К тому, что ты знаешь, кто её прихвостень. И знаешь давно, – специалист выжидающе смотрел на неё, девушка молчала, начиная проигрывать в голове дальнейшее развитие ситуации. Она либо серьезно солжет Нейту, либо нарушит обещание данное Анабель. И то и другое будет стоить ей слишком дорого. – Кто, Эмили? – задал решающий вопрос Нейт. – Я не скажу тебе, – не стала врать колдунья, – Я обещала. – Кому? Анабель? Ты видишь, к чему это привело?! – повысив голос, резко поднялся и махнул в сторону парень. Ведьма отвела взгляд в ту сторону и промолчала. – Кто, Эмили? – добавляя в тон жести и настойчивости, спрашивал специалист. В комнате не был зажжен свет, и она не видела, как опасно сверкнули его глаза. – Это не имеет значения. Если бы имело, я бы сказала. – Для меня это имеет значение. И я требую, чтобы ты рассказала мне. Нейт не кричал, но Эмили слышала, что он на грани. Они ругались впервые. Она и сама была на грани, абсолютно не знала, что сказать, не могла найти оптимального варианта, чтобы выкрутиться, как подобает ведьме. – Слышишь, Эмили? – бесцеремонно и грубовато взяв за подбородок, повернул её лицо к себе Нейт. – Не смей! – соскочив, оттолкнула его колдунья, – Никогда не смей ничего требовать и прикасаться ко мне! Пришла очередь Нейта замолчать. Эмили переводила дыхание от первой истерики, сверля парня взглядом; в горячке, но она определилась, на чьей она стороне, Нейт виноват сам. – Значит, не скажешь, – из принципа шел до конца Нейт вместо того, чтоб попросить прощения. Эмили сглотнула, сжимая губы в тонкую линию. Она уже проиграла в голове ситуацию до конца и теперь просто ждала этого конца. – Что ж, раз мы не можем достигнуть понимания, раз тебе наплевать на свою подругу и мою сестру, наверное, нам лучше расстаться, – старался говорить спокойно и ровно парень. – Наверное, – постаралась так же спокойно и ровно ответить колдунья. – Прости, Эмили, – мягче обронив, быстро вышел Нейт, больше не взглянув на подружку. Эмили осела на кровать и закрыла лицо руками, будто кто-то мог видеть её слезы в этой темной, пустой комнате.