Песни о любви

Рен ждал Анабель у окна. Ждал как-то растерянно и с тревогой. Они не виделись, но изредка говорили по телефону. Говорили на отвлеченные темы, о пустом, обо всем и ни о чем. Рен буквально слышал каждую недосказанность в её искусственных фразах, нервно надламывающийся голос, который она тут же маскировала кашлем, и шаги, потому что, видимо, ведьма никогда не сидела и даже не стояла на месте. Не выдерживая, он всегда спрашивал: «Серьезно, Анабель, как дела? Я же слышу, что…», - колдунья прерывала его обычно на этом месте и, ссылаясь на родителей, занятость, усталость, лекарства и прочее, прерывала разговор. Рен, может, и сам не хотел говорить, да все равно придется, и что сказать, он не знал. Он знал, что дела у неё хреново, и что он ничем не сможет помочь. Она готова была умереть ради мальчика-ниженца, ради всех ниженцев, а они предали её, разбили её розовые очки, отняли детскую веру в справедливость, сострадание, помощь ближнему и прочую фейскую муть, от которой она так открещивалась и которую так проповедовала. И вот, что он ей должен сказать? «Я же говорил»? или «Забей и не бери в голову, они придурки»? И то и другое включит в ней обратный рефлекс, она опять начнет их защищать с лозунгом «Не все такие», а быть на стороне ниженцев Рен, естественно, не мог. Он не такой святой, он ненавидел их и ни за что больше не позволит Ане сунуться туда. Ведьма телепортировалась, как обычно, бесшумно, но Рен уже привык и не вздрогнул. Она выглядела измотанной, бледнее, чем обычно, и её потемневшие от переживаний большие глаза ещё больше выделялись на осунувшемся личике с заострившимися скулами и подбородком, как у мистера Фицджеральда. – Привет, – улыбнулась колдунья, и Рен видел, скольких усилий ей стоила эта улыбка. – Иди ко мне, – вместо приветствия крепко обнял он ведьму. Она вцепилась ему в футболку на спине и крепче прижалась к груди, судорожно вдыхая и выдыхая, как перед слезами. Скорее всего, она не плакала дома, старалась держаться, храбрилась перед самой собой, поэтому специалист, собрав в кулак всю волю, дал ей возможность проявить слабость и выплакаться. – За что, Рен? – сквозь слезы обиды спрашивала Ана. – Я не знаю, милая, не знаю, – гладил её по спине и успокаивал парень. – Неправда. Ты знаешь, – утыкаясь носом в уже мокрую футболку Рена, всхлипывала девушка, – Бабушка, дедушка, ниженцы, даже ты ненавидите меня лишь за то, что я родилась ведьмой. Это нечестно, нечестно. – Нечестно, – тяжело вздохнул специалист, понимая, о чем говорит Ана, ставя его в один ряд. Этот разговор должен был когда-то случиться. – Анабель, может, сейчас и не подходящий момент слушать мои сопли, но, если ты выслушаешь меня, я буду тебе благодарен. Колдунья промолчала, Рен начал. – Все, что произошло с тобой, все нечестно. И ты права, я тоже в этом виноват. Я никогда не ненавидел тебя потому, что ты ведьма. Глупая отговорка, не более. Да и не ненавидел я тебя никогда. Нет другой девушки, с кем бы я помнил первую встречу, пусть её и не помнишь ты, я не вру. И не было другой девушки, с кем бы я так сильно не хотел встречаться, – специалист усмехнулся, что-то вспомнив, – Я по-первости постоянно пялился на тебя, когда ты была где-то тут. Однажды в клубе Андреа даже дала мне за это жесткий подзатыльник, и тогда я это осознал и старался избегать тебя взглядом. Не скажу, что ты мне сразу понравилась, просто, есть в тебе что-то, что притягивает, делает тебя интересной, за тобой интересно смотреть, ну, ты это и сама знаешь, все следят за тобой. Мы стали больше общаться с Нордом, потом ещё твои братья, я стал видеть тебя чаще, ты становилась иллюзорно ближе, взрослее, женственнее, ведь я помню тебя ещё четырнадцатилетней. И ведь именно последний год мы начали ругаться с тобой, ты цеплялась по каждому пустяку, я был не лучше, я увлекался тобой и не хотел. Это ведь только на словах прикольно быть парнем Анабель Фицджеральд, а так врагу не пожелаешь. В этом смысле даже козел Лаки не дурак, что свалил. А потом ты привязалась ко мне с дурацким экспериментом. Черт. Ты тогда все испортила, Фицджеральд. Я уже все продумал. Тогда, когда ты написала нам музыку, я хотел тебя зажать в той подсобке после концерта, отблагодарить за песню и ещё за что-нибудь, я бы придумал. Тебя, а не эту феечку, которая увязывалась за мной неделю и подвернулась, когда я искал тебя в толпе. Я подумал тогда: «А ладно, успеется». Все должно было быть не так, как случилось у тебя. Хоть это был и не мой первый раз, но я вряд ли его когда-то забуду. Я действительно не хотел проблем с тобой, с твоей матерью, своим дедом, наверное, поэтому так долго планировал и собирался. А ты все перевернула, буквально подставила меня и наплела всякой чуши. Я не оправдываюсь, просто, я был зол на тебя, я почти ненавидел, я хотел оттолкнуть тебя подальше, и видишь, чем в итоге закончились мои попытки. Я пойму, если ты сейчас уйдешь, не знаю, как я буду жить без тебя, но я пойму. Ана больше не плакала, но и не отрывалась от Рена, и не проронила ни слова, только тихо швыркнула. – Прости меня, Анабель, – вздохнул парень, вроде бы так же, а вроде бы и как-то иначе, несмело обнимая девушку, будто она уже не его. – Думаешь, что-то изменится, если я уйду? Что-нибудь в моем, твоем или нашем прошлом? – Не знаю. Никогда не думал, что придется угадывать прошлое как будущее. Прости меня, – не выдержав невидимой усталости, медленно, будто сползая по ведьмочке, опустился перед ней на колени специалист, виновато прислонившись лбом к животу и закрыв глаза. – Эй, Рен, ты чего? – так же опустилась колдунья и взяла ладошками его лицо, – Если я скажу, что мы оба идиоты, ты согласишься? – Нет, я не должен был, я должен был сразу разобраться зачем ты… – Я бы не сказала тебе, – перебила его Ана, – Я не доверяла тебе, и я не планировала с тобой отношений, чтобы думать о последствиях. – Ты никогда не думаешь о последствиях, – взяв её за руку у него на лице, потерся щекой и поцеловал ладошку Рен, – Но что теперь делать, Анабель? Думаешь, у нас получится все выровнять? – Не знаю, реши ты, ты же мастер последствий, – уголком губ улыбнулась ведьма. – Я все для этого сделаю, я хочу быть с тобой. – Я тоже. Но, Рен, я ничего не могу обещать, я предупреждала, все выходит из-под контроля, и меня может в любой момент… – Нет, не смей этого даже произносить, я не позволю тебе умереть, я лучше отдам тебя Максу, но не позволю. – Нужна я Максу, – усмехнулась девушка, но не стала говорить об Андреа, это не её дело и не её любимая тема, – Кстати, Макс говорил о тебе, говорил, что ты немного неосторожен в речах, но нормальный. – Пффф, – закатил глаза специалист, – Вот есть мне дело до оценки ниженца, ага. – Рен, не все же… – Нет, Фицджеральд, все. Второй раз ты мне этого не внушишь. Макс любит тебя по настроению, а твоя дорогая Трис просто стояла и смотрела, как тебя закидывают камнями. – Это Трис позвонила Максу, – грустно вздохнула ведьмочка, – Но на мои звонки она не отвечает. – Ты ещё и звонишь ей! – Рен, послушай, все не так просто. Её муж, отец Эвери и Ланы, погиб в результате несчастного случая на одном из заводов моего отца. Он работал на конвейере, и что-то там не сработало или не закрепили и упало, я не знаю точно, папа не особо рассказывал, все из газет, это были сложные времена. Конечно, страховка, пособия и прочие выплаты, все это было, но, что деньги? На деньги ни то что счастья, на них нужных лекарств не купишь. А теперь она знает, что я – Анабель Фицджеральд, дочь того самого, кого она винит в смерти мужа, и все это время я врала ей. – Но ты же ни в чем перед ней не виновата. Ты же напротив… эх, я не знаю, – зажмурившись, помотал головой юноша. – Я так устала доказывать, что я не плохая ведьма, что я не та Фицджеральд, о которой пишут, что я бы отреклась от этого, если бы могла. – Не надо, – задумчиво провел по её волосам специалист, – Ты будешь совсем не ты. Ты хорошая Фицджеральд и хорошая ведьма. Хм, наверное, единственная такая ведьма в Реальности. – Это хорошо или плохо? – Хорошо, если ты моя ведьма, – коротким, несмелым поцелуем коснулся её губ Рен. – И плохо, если нет? – усмехнулась Ана. – Угадала, – улыбнулся в ответ парень. – Тогда ты тоже предвзят. – Что поделать? – театрально вздыхал специалист, – Жизнь такая. – Знаешь, что мне ещё сказал Макс? – скрещивала руки у него за шеей колдунья. – Не уверен, что хочу, – обнимал её за поясницу Рен, подбираясь на коленках поближе. – Он сказал, что ты настоящий герой. – Да? – издевательски приподнял бровь парень, – Вот прям так и сказал? – Ну почти, – уклончиво кивнула ведьма, – Дословно он сказал, что, когда он приехал, то мой герой-недоучка, разболтав мое имя и продемонстрировав всем футболку Красного Фонтана, держал меня на руках, пытаясь отбиться от камней спиной, а потом ещё чуть не вытряс из меня душу в машине, и тебя только чудом удалось уговорить не ехать ко мне домой. – Я запаниковал, Анабель, ты была еле теплой и… – Чшшш, – приложила ладошку к его губам девушка, – Ты не дослушал. Я хотела сказать спасибо. Без тебя бы меня давно не было. – Неправда, я бесполезен тебе. – Правда, прекрати, ты мой персональный герой. – Хм, – смутился юноша, отведя взгляд. – Только…, – протянула колдунья. – Что только? – быстро посмотрел на неё Рен, чем вызвал очередную улыбку. – Только я не могу вспомнить, чтобы ты носил меня на руках в сознании. – А ты хочешь? – Ты будешь смеяться, но хочу, – шире улыбалась молодая ведьма. – Анабель, – действительно рассмеялся парень и встал на ноги, потянув вверх девушку и тут же подхватывая её под коленки на руки, – Довольна? – Покружи меня. Рен, смеясь над её деланными капризами, раскружил смеющуюся с полувизгом подружку по комнате, кружа заодно и голову. – Что прикажешь дальше? – слегка запыхавшись, спрашивал он её. Вместо ответа Анабель его поцеловала. ============================================================ Андреа стучала в дверь Макса. Она пробовала звонить в звонок, но это не сработало, а Макс был дома: она умела определять это по щелчку ручки двери. Он должен был приехать за ней сегодня, забрать на выходные, но не приехал, не отвечал на телефон, а теперь не открывает дверь. Принцесса начинала всерьез волноваться. – Че ты колотишься? – резко распахнулась дверь, чуть не ударив девушку по носу. – Макс, слава Дракону! – кинулась ему на шею фея. – Отстань, – расцепив её руки, оттолкнул подружку мужчина. – Макс, что случилось? Ты болен, пьян? – обеспокоенно всматривалась в его лицо принцесса. – Уходи, Андреа, – выдохнув, устало произнес Макс и отвернулся, проходя обратно в квартиру. – Что? – опешила волшебница, – Что происходит?! – зайдя за ним, с силой захлопнула она дверь. – Что происходит?! – тоже повысил голос парень, – Ты спрашиваешь, что происходит? – Не кричи на меня! Я этого ничем не заслужила! – Ой простите, Ваше Величество, за столь неучтивое обращение. – Макс, ты можешь спокойно объяснить? – ещё не догоняла фея, привыкшая к таким шуткам, ведь он часто называл её принцессой, говорил, что она ведет себя как королева и тому подобные милости и остроты. – Андреа, скажи, когда ты собиралась мне рассказать, что ты наследная принцесса Андроса? – выпустив пар, спросил Макс. Девушка замерла, смотря на него неверящим взглядом, и даже медленно помотала головой, будто это была неправда. Она действительно не могла поверить, что он знает. Она собиралась ему рассказать, постоянно собиралась, но постоянно находила отговорки типа «не время» и «не место», все ждала какого-то подходящего случая. – Откуда ты знаешь? – не ответила на вопрос фея. – Ана рассказала, – пожал плечами Макс. – Ана? Анабель? Анабель Фицджеральд? – по нарастающей удивлялась Андреа пропорционально тому, как части пазла собирались в её голове, – Твоя бывшая. Из Верхнего. Размер одежды. На год младше меня. Дракон. Как тесен мир. – Не без этого. – Боги, как же Фицджеральд, должно быть, ненавидит меня, если рассказала тебе, – потерла переносицу принцесса, чувствуя, как подступают слезы. – Она не знала, что я не знаю. – Знала, она та ещё сучка. – Не знала, она просто назвала тебя и приводила несколько иные аргументы, почему я не должен быть с тобой. – Представляю, – криво усмехнулась девушка, – Одним из них наверняка был, что я спала с Реном Фланзеном. – С её парнем? – в свою очередь удивился Макс. – Это было до неё и до тебя. Рен и есть тот мой лучший друг. Тот, из-за которого я хотела купить у тебя травки и познакомилась с тобой. – Так не бывает, – зажмурившись, тряхнул головой мужчина. – Макс, – позвав, сделала паузу принцесса, – я люблю тебя. – Не говори мне про любовь. Все кончено, Андреа. – Почему ты так со мной? Ведь ты говорил мне, что любишь меня! – быстро смахнула слезинку феечка, – А теперь бросаешь, потому что тебе что-то там сказала Фицджеральд! – Я сказал, не говори о любви! – рыкнув, в два шага сократил дистанцию Макс и прижал принцессу к стене за горло, – Похер мне на то, что говорила Фицджеральд! Я любил тебя, Андреа, любил не знаю как. Я строил планы, искал нормальную работу, хотел с тобой семью, которой у меня никогда не было. Я любил тебя, Андреа, а теперь я сыт любовью по горло. Поэтому не говори мне ничего больше о любви. – Любил, – повторила фея. Макс не сильно-то и сжимал её горло, – Так просто? Любил. Я не верю тебе, ни единому твоему слово. Если бы ты любил меня, ты бы любил меня и сейчас, принцессу или нет. Ты любил свои планы и меня в них, а сейчас злишься, что все пошло не так. Ты никогда меня не любил. Макс смотрел на девушку, которая была так близко, чувствовал, как пульсирует её жилка на шее, свежесть её духов, горьковатый запах моря. Она права, он злится, что она соврала ему, и от этого рухнули его планы, но она не права, что он любил её только поэтому. Он любит её и сейчас. Мужчина впился поцелуем в губы волшебницы, и она мотнула головой, пытаясь разорвать поцелуй, но Макс тут же его возобновил, впиваясь ещё жестче. Она дернулась и мыкнула, когда почувствовала его сильную, горячую руку на своем боку под кофтой, но парень только сильнее прижал её своим напряженным телом к стене. – Макс, – жалобно пискнула принцесса, когда он перешел с поцелуями на шею, – Пожалуйста. – Не бойся, – шепнул ей на ушко бойфренд, в голосе которого не осталось и нотки прежней злости, – Все будет хорошо. ============================================================ Оба лежали в кровати и смотрели в потолок, измотанные скорее морально, чем физически, хотя Рен так сильно боялся причинить хрупкой ведьме дискомфорт, что теперь чувствовал каждую мышцу тела, перенапряженного до предела. Рен думал о том, что Анабель не отступится. Она поплачет, пообижается и все равно пойдет к этим проклятым ниженцам, к чертовой Трис, к дурацкому Максу, втайне от него, если он попробует запретить. «Дракон, за что ты наказал меня такой строптивой девицей?». А ещё этот её магический договор тянет из неё последние силы, и неизвестно когда и чем все это кончится. Ана же думала о том, как сильно она запутывалась. Мир рушился и раньше, а теперь рухнул окончательно. Договор с Тьмой ради тех, кто её ненавидит, и против того, с кем она хочет быть. А если бы Рен, как он говорил, появился в её жизни немного раньше? Сделала бы она это? С другой стороны, появился он как раз из-за того, что она сделала, значит, это судьба. Впрочем, даже матушка-фаталистка вряд ли бы оценила сейчас её смирение. Рен нашарил под одеялом руку Анабель и слабо переплел с ней пальцы. – Анабель? – повернул к ней голову парень, но она продолжила изучать потолок. – М? – Это может быть любовь? – неожиданно спросил специалист. – Не знаю, – не стала делать неловкой паузы колдунья, – Почему ты говоришь о любви? – Не знаю, – повторил за ней юноша и тоже вернулся к созерцанию белого как бумага потолка, будто там были написаны все ответы, – Я же говорил тебе, что никогда не любил. А если полюблю, как я узнаю об этом? – Хм, наверное, это как-то понятно, когда любишь. – Само собой? – Вероятно. Ведь многие говорят, что они любят. – А потом разлюбляют, разлюбливают… перестают любить, – подобрал верную форму Рен, – Мне кажется, они и не любили. И я не хочу перепутать как они. – Тогда можно попробовать сравнить. Найти кого-нибудь у кого настоящая любовь и сравнить. – Точно. Мама и папа, например. У них точно настоящая любовь. Папа до сих пор дарит ей цветы, и они ходят гулять за руку, как мы на свидания. – Хм, – задумалась ведьмочка, – У моих родителей тоже настоящая любовь, но папа не дарит маме цветов, и они не ходят на свидания, тем более за руку. Я вообще не видела, чтоб отец к ней когда-то прикасался, разве что в щеку целует на прощание, как меня. – Ну, раз-то точно прикасался, судя по тебе и Нейту, – усмехнулся парень. – Серьезно, Рен. Я уверена, что они любят друг друга, но почему так не похоже? – Не знаю. Либо у кого-то из наших родителей не настоящая любовь, либо у каждого она разная. А если она разная, Анабель, тогда как опять понять, что эта твоя? – Я не знаю, – вздохнула ведьмочка, для неё этот разговор действительно был преждевременным и сложным. Рен тоже вздохнул, не получив ответа и не приблизившись к пониманию ни ведьмы, ни себя. «Видимо, ещё не время», - рассудил для себя парень и перевернулся на бок с намерением поцеловать юную подружку. – В другой раз, – увернулась Анабель и села, придерживая одеяло на груди. – Что-то не так? – смотря на её обнаженную спину, спросил парень, – Ты не останешься на ночь? – Я под домашним арестом. – Ты всегда под ним. – На этот раз все серьезно, – поднимала с пола вещи колдунья, – Мама дала мне полчаса и сказала, что сдаст меня отцу, если я опоздаю больше, чем на три минуты. Рен посмотрел на электронные часы на тумбочке Норда, понимая, что полчаса и три минуты с её прихода уже давно прошли. – И ещё полчаса, когда я пообещала, что поберегу себя, и у нас ничего не будет, – ухмыльнулась ведьма, пронаблюдав за ним. – Тогда зачем ты меня соблазнила? – Ну она же не знает, какой ты чудный, – подойдя, убрала за уши волосы и наклонилась к нему девушка, дав ему то, чего он хотел. Рен жмурился и выглядел как кот на Масленице, когда Ана ласково целовала его и гладила по волосам и щеке, – и хороший. – Было нелогично давать тебе ещё полчаса, – еле справился с наваждением парень. – Ведьмы вообще нелогичные, – усмехнулась Ана, возвращаясь к одежде, – Видимо, она просто не хотела, чтобы мы торопились. – Видишь? Я вот ни капли не сомневался, что миссис Фицджеральд знает, что «побыстрее» это плохо, – надел шорты Рен, те самые в цветочек, которые девица однажды высмеяла. – Да что ж ты ко мне пристал с этим «побыстрее»? – помотала головой ведьма, оглядываясь в поисках второго белого носка. – Да нет, мне просто интересно, ты же, говорят, офигенная пианистка, – делал многозначительную паузу, нарочно недоговаривая специалист. – Ну, – побуждала его к дальнейшему развитию мысли девушка. – Как ты поступаешь с прелюдиями в музыке? Тоже сокращаешь? – Пошел на хер, – кинула в него его футболкой Ана. – О Боги, нет, Фицджеральд, ты что, покраснела? – смеясь, издевался юноша. – Отстань, придурок. – Да ладно, – примирительно обнимал её со спины парень, мешая приводить волосы в порядок, – Чего тут смущаться? Так и говори: «Фланзен, я слишком горяча, чтобы ждать, пока ты осмелишься». – Ты больше от меня и слова ласкового не дождешься, понял? – с рдеющими щеками, но огрызалась ведьма. – Пугают тем, что может измениться, – продолжал потешаться Рен, чмокая ведьмочку в эти красные щечки. – Вот, когда у меня будет столько же парней, сколько у тебя баб, тогда и посмотрим, кто из нас лучше, – надоело Ане быть «жертвой». – Ой, когда это у тебя их столько будет? – не повелся специалист, – Ты ж ручная, Фицджеральд. Ласку любишь, романтику. Таких много не найдешь, а таких, как я, и вовсе нет, – оставлял поцелуи на её шее Рен, заставляя покрываться мурашками от дыхания, от прикосновения теплых, чужих рук под майкой. Ана никогда не понимала, почему говорят, что приятны прикосновения родных рук, ведь родных, своих рук не чувствуешь, а прикосновения чужих рук, рук Рена были очень чувствительны. Спорить с его словами и продолжать огрызаться больше не хотелось. Парень чувствовал, как она поддалась, как расслабилась, прильнула спиной к его торсу, и от этого ухмыльнулся. Как же, будет у неё много парней. Чтобы добиться такого эффекта, он потратил уйму времени, и сильно сомневался, что кто-то ещё на это пойдет. Впрочем, чтобы сомневаться, надо об этом думать, а Рен не думал, он был уверен, что не даст никому даже попробовать попытаться. Специалист скользнул руками ниже, забираясь за пояс джинс, которые раньше так плотно облегали её бедра, что их невозможно было стянуть, даже расстегнув. Фицджеральд таяла на глазах. Рен всегда считал глупым, когда парни указывают девушкам, сколько им есть, какие шапки и колготки носить, и поэтому не собирался говорить этого Анабель. Она сама не дура, и её, наверняка, задолбали этим родители. Но Рену, как парню, хотелось потискать, помять девушку, поиграться с ней, а не бояться прикоснуться как сегодня. – Не надо, Рен, – попросила Ана, когда его ласки стали настойчивее, – Я не могу опоздать. – Хорошо, – чмокнул её напоследок в уголок губ специалист и отпустил, отходя подальше, – Слушай, мне сегодня пришла посылка с Линфии, шоколада там нет, но, может, хочешь персик? – Хм, давай, – пожала плечами ведьма, немного успокоившаяся, расслабившаяся морально и правда за долгое время почувствовавшая голод. Осталось только собраться с духом и пережить с каменным лицом дома шутку от матери про нагулянный аппетит. – Держи, – протянул ей нежно-оранжевый, спелый и сладкий даже на вид фрукт парень. – Спасибо, – улыбнулась колдунья и посмотрела на часы, у неё было ещё минут пять, и она решила присесть на дорожку. – Ну как? – сел с ней рядом Рен, но больше не касался, чтоб не соблазняться. – Шорты милые, – откусив от плода, криво ухмылялась девица, юноша увел глаза, – А персик сладкий как ты. Видимо, на Линфии все такое: фейское и сладкое. – Я бы на твоем месте был поуважительнее к планете, на которой собирался жить. – Жить? – не понимая, выгнула бровь Ана. – Ну да. Закончу Академию, уедем жить на Линфию, подальше от этого кошмара, Нижнего Магикса и домашних арестов. – Вообще-то мне ещё год учиться, – напомнила ему ведьма, рисковавшая остаться без диплома, – И я не хочу жить на Линфии, я люблю Магикс. – Но нашим шестерым детям будет лучше жить на спокойной, солнечной Линфии, – то ли шутил, то ли всерьез говорил парень. – Шестерых мы не успеем, – подыграла ему девушка, – ты же жениться собрался после сорока. – Жениться не детей заводить. – Я не хочу вне брака: папа и тетя Айси будут ругаться. – Хорошо, тогда мы сделаем их побыстрее, как ты любишь. – Боюсь, я все равно не успею после сорока. – Какая ты проблемная, – хмыкнул специалист, – Ладно, поженимся лет через пять. Нет, шесть. Нет, давай лучше восемь, да, так будет лучше. Тебе будет двадцать пять. Успеешь? – Успею, но все равно не хочу шестерых. Откуда вообще такое число? – Я придумал традицию, что у каждого последующего поколения Фланзенов детей будет больше, чем в предыдущем. – Нет, шесть все-таки много, – картинно взвесив в уме все за и против, ответила ведьма. – Ладно, пять. Пусть будет традиция «всегда по пять». – Пять тоже много. Два. – Два?! Ты с ума сошла? Да нас выгонят с Линфии за такое! – Отлично, вот мы и решили, что будем жить в Магиксе, – улыбнувшись, чмокнула его сладкими от сока персика губами Анабель, Рен облизнулся. – Нет, нет, нет, так не пойдет. Давай хотя бы четверых? Я потом придумаю традицию. – Двоих. – Троих и точка. Я мужчина или кто? – Двоих. Мне рожать или тебе? – Ведьма. Значит ещё троих я заведу от Андреа, – надувшись, скрестил на груди руки потенциальный папаша. – А я тогда заберу своих и уйду к Максу. – Ага, щас. Будет какой-то левый воспитывать моих детей, – как-то чересчур всерьез буркнул Рен, Анабель рассмеялась. – Чего ты смеешься? – Смешной ты, вот и смеюсь, – пропустила через пальцы его мягкие волосы колдунья, – Ещё недавно чуть душу из меня не вытряс за шутку про беременность, а сейчас шестерых хочешь. – Дурацкая шутка, таким не шутят. Что бы было с тем ребенком? Ребенок должен быть от любви и расти в любви, а не так, как ошибка. – Так говорят на Линфии? – Так говорю я. Глупо звучит? – Нет, – наклонилась вперед и поцеловала его ведьма, – Хорошо звучит. Мне пора. – Постой, – быстро встал следом парень, пока девушка не испарилась, – Возьми ещё пару персиков. – А количество съеденного не будет равно количеству детей? – Очень смешно, – протянул слова Рен и выбрал ещё два самых вкусных фрукта. ============================================================ Макс обнимал прижавшуюся к его груди девушку и не знал, что сказать ей. Столь долгожданная близость не принесла ему облегченья и не решила их проблем. Фея тоже молчала, боясь спугнуть последнюю ночь с единственным парнем, с которым она переспала по любви. Он обманул, когда говорил, что первый раз будет немного больно. Сердце разрывалось на части и ныло невыносимо. Все не должно кончиться так. – Я люблю тебя, принцесса ты или нет, – наконец ответил ей Макс, – Но что нам теперь делать, Андреа? Ведь ты наверняка не откажешься от трона. – Я не могу. Я единственный ребенок, единственный прямой наследник и слишком опасно вверять судьбы миллионов людей другим. – Ты ведь рассуждаешь как настоящая принцесса. Почему я был таким дураком, что не замечал этого, а? Ты чем-то поила меня? – Я не ведьма, – утыкаясь ему в грудь носом, заглушила смешок Андреа. – Отлично. Значит все-таки я дурак. – Ты не дурак. – А кто? – улыбаясь, нависнул над девушкой Макс, которая была прекрасна даже в еле различимой темноте. – Дурачок? – предположила принцесса. – Это, безусловно, меняет дело, – согласился и поцеловал её юноша. – Макс, давай не будем расставаться никогда-никогда? – Думаю, кто-нибудь в Алфее, пусть не сразу, но заметит твое исчезновение. – Я серьезно, Макс, и я не имею в виду Алфею. – Ох, Андреа, – лег рядом на бок молодой мужчина, – Я не знаю, я ума не приложу, что придумать. Если ты будешь жить со мной, то меня посадят за похищение, а жизнь в бегах не сахар, поверь мне. – Поедем на Андрос? Прошу тебя. Там очень хорошо и красиво. Андрос – богатая планета, а мощь нашей армии позволит не заключать мне династический брак. – Ты тоже дурочка, Анди, – улыбнувшись, погладил её по щеке Макс, – А теперь представь реакцию своих венценосных родителей, когда ты приведешь в дом, прости, во дворец барыгу? – Они разозлятся, но… – Не но, милая, не глупи. Ты прекрасно знаешь, что никто не даст нам одобрения. – Есть один способ, Макс, – собираясь с духом, взяла паузу принцесса, – У них тогда не будет выбора. – М? – перебирал её каштановые, вьющиеся локоны парень. – Да, мама не отдаст мне трон, если я выйду за тебя, это правда, потому что ты, по законам Андроса, тоже станешь полноправным королем. Но я уверена, – взвесила свои слова девушка, – почти уверена, что она не отдаст трон и кому-то из наследников второго порядка. – К чему ты клонишь, Андреа? – К тому, что мы можем стать регентами. – При ком? – не сразу понял Макс, а фея боялась пояснять. – При наследнике, – выдохнула волшебница и быстро заговорила, пока парень соображал, – Мама перепишет трон на наследника, больше не на кого, а если я буду… от тебя, она позволит тебе остаться. Я надеюсь. – Стоп, стоп, стоп, Андреа, – остановил её друг, – Ты что, предлагаешь нам завести ребенка? Я, конечно, не против, но… – Я понимаю, Макс, это странная затея, но я больше не вижу вариантов. – Нет, Андреа, это не правильно. И даже не столько по тому, что я не готов. Я то, может, как раз и ниче: я самостоятелен, мне двадцать и я, как бы, теоретически, могу подумать о ребенке, а тебе только исполнилось восемнадцать. Ты ещё даже школу не закончила, ты не знаешь, что будет завтра, и кого ты захочешь видеть рядом с собой в то завтра. А ребенок – это навсегда, Андреа, с ним ты не сможешь расстаться как со мной. – Ты не понимаешь, Макс, – закрыла лицо руками принцесса, – Я все равно выйду замуж по окончании Алфеи, за тебя или нет. Так должно быть. И, естественно, от этого брака пол реальности будет ждать детей. И чем быстрее я это сделаю, тем лучше. – Андреа, – убрал от лица её руки и приобнял мужчина, – Я боюсь брать такую ответственность за твою судьбу. – Знаешь, Макс, ты говорил, что строил планы со мной, хотел семью. Я тоже, тоже строила планы и хотела семью. – Не так рано, Андреа. – Я же знала, что я принцесса, поэтому я знала, что будет рано. – И все равно хотела? – Все равно, – покивала феечка. Макс смотрел на неё и думал над тем, что она ему всерьез предлагает. Ему совсем не хотелось жить при дворе Андроса, он понимал, сколько испытаний и косых взглядов им там предстоит вынести, но больше всего этого он не хотел терять Андреа. Принцесса была умна и слишком хороша собой. Сложно было поверить, что она выбрала его, но она, кажется, и правда его выбрала. Теперь он должен выбрать её. – Сколько у нас времени? – спросил Макс. – Ты, ты согласен? – заикнулась девушка. – Ага, дак сколько? – видимо, не желая терять этого времени, уже притягивал её за бедра парень. – Месяца три, не знаю, может, чуть больше. – Тогда готовься, принцесса Андроса, придется попотеть, – усмехнулся Макс и увлек фею страстным поцелуем. ============================================================ В Алфее сильно топили, не то что в промозглой и сырой Облачной Башне. Потрескивающий камин добавлял внутреннего уюта и тепла. Дафна сладко потянулась и ещё слаще улыбнулась, не стыдясь, опять же в отличие от ведьм, своего счастья. – Давай помогу, – предложила она Брендону, битый час пытающемуся застегнуть тугую манжету рубашки. Не дожидаясь его ответа, нимфа завязала узлом на груди тонкое одеяло, достаточное для сна в такой жаркой комнате, и подошла к мужчине, перехватывая его руку. Тонкие женские пальцы справились с этой задаче быстро. – Спасибо, – чмокнул её в щеку специалист и присел на корточки, зашнуровывать ботинки. – Да не торопись ты так, – рассмеялась Дафна его спешности, – Бежишь от меня? – Нет, – усмехнулся Брендон, закончив со шнурками и приобняв нимфу за девичью талию, – Ты же сама не хотела, чтоб пошли слухи. Я тоже не хочу ставить дочь в неудобное положение. – Ты хороший отец, – улыбнулась женщина. – Хочется думать, – дарил ей последние ласки профессор, целуя оголенные плечи и вдыхая какой-то сладкий, медовый запах блондинки. – Брендон, а как ты смотришь на то, чтоб провести летом пару недель на Домино? – Не знаю, а что там на Домино? – не сильно слушал и напрягал голову специалист, увлекаясь нимфой и приподнимая одеяло у нее на бедре. – Хм, мой дом, – не понимала Дафна, шутит он так что ли? – А черт, прости, – увел глаза Брендон в жесте «ну и дурак я», – Не знаю, не думал об этом. – Подумай, – обнимала его за шею королева и шепнула на ушко, – Там тебе не придется бежать от меня. Когда Дафна повторила «бежать от меня» второй раз да ещё и в контексте со своей планетой, Брендон неожиданно почувствовал себя пойманным и начинал понимать, к чему медленно ведет нимфа. Пару недель на Домино, а потом она предложит ему остаться? Нет, второй раз добровольно он в эту петлю не полезет. Его вполне устраивало то, как у него дела сейчас: дочь рядом, живет в Академии, тусуется с молодыми парнями, видится со старыми друзьями, любит женщин, что ещё для счастья надо? И ни Дафне, ни другим дамам сердца он не обещал ничего, кроме приятного времяпрепровождения. Да и не были они дамами сердца. Если пересилить себя и набраться смелости признаться, то Брендон понимал, что до сих пор неравнодушен к своей Солнечной Королеве, что прибежал бы к ней как щенок, как Фланзен к ведьме, если бы она только поманила его назад. Поменять королеву на королеву, шило на мыло, нет, Брендон не согласится. – Дафна, мне кажется, ты как-то неправильно меня понимаешь. – В смысле? – доверчиво смотря на него, склонила голову на бок нимфа. – Все, что у нас есть, есть в этих стенах, здесь и сейчас. Я не хочу планировать будущее, не хочу загадывать. Давай ничего не будем усложнять, пусть все будет так, как есть, м? – взяв её пальцами за подбородок, коротко поцеловал блондинку Брендон. – Да, – зажмурившись на секунду, мотнула головой Дафна, будто прогоняла какие-то глупые мысли, а вместе с ними куда-то делось и сияющее выражение лица, – Ты прав, конечно, прав. Оставим это нашим детям. – Спасибо, что понимаешь, – ободряюще улыбнулся ей мужчина и провел по щеке, – И спасибо за прекрасную ночь. Я позвоню тебе. – Хорошо, – тоже улыбнулась нимфа, но вышла грустная ухмылка, – Тебе пора. Дафна щелкнула пальцами, открывая портал, и долго ещё смотрела в зияющую, голубоватую бесконечность межпространственной дыры, куда шагнул Брендон. В комнате было по-прежнему тепло, но камин не спасал.