Песни о любви

Говорят, в некоторых смертельных болезнях есть момент, когда боль перестаешь чувствовать и вообще кажется, что ты выздоровел или выздоравливаешь. Это бывает под конец. Перед окончательным затуханием. Можно назвать это стагнацией, затишьем перед бурей, последним подарком судьбы, Анабель предпочла оставить это без названия и просто прожечь остатки жизни. Рен не пошел на обед и лежал в своей комнате, включив на ноутбуке старый выпуск реалити-шоу «Магикс. По домам». Суть заключалась в том, что известная личность показывает свой дом и рассказывает о нем как гид в музее об экспонатах. Этот выпуск был о доме Фицджеральдов, и экскурсию проводила Анабель Фицджеральд. Рен уже оценил их прихожую, кухню, столовую, гостиную, зал, кабинет и весь первый этаж. Анабель поднималась по немного закругленной деревянной лестнице и вела за собой на второй этаж. Второй уровень квартиры оказался мансардного типа, и большие окна, скошенные под углом, позволяли нон-стоп любоваться звездным небом по ночам. Ни Дарси, ни Ривен, ни Нейт никогда этого не делали. Лишь одна Анабель изредка могла по достоинству оценить эту задумку архитектора, но и то никогда не признается в этом в ведьминском кругу. – Это комната моего брата, – открыла дверь четырнадцатилетняя девочка. Именно девочкой она казалась Рену, и он умилительно улыбался, как улыбаются люди, рассматривая детские фотографии. Фицджеральд действительно изменилась. Она заметно вытянулась, у неё больше нет этих милых юношеских щечек, округлого подбородка и выкрашенной черной пряди, её голос стал ниже, а фигура приобрела рельеф, отличающий её от мальчика. Но эта ведьминская лукавая ухмылка, этот бесовской огонек в глазах, эта насмешливая, с небольшим местным тягучим акцентом манера речи, все, что делает Фицджеральд Фицджеральд, осталось при ней. – Да, согласна, здесь ничего интересно, – кивнула в камеру девочка и прошла дальше. – А это спальня родителей, но я клянусь, здесь интересного ещё меньше. У Нейта хотя бы изредка происходит какое-нибудь движение от приставки к компу, здесь же всегда полный штиль, – травила байки Анабель, подогревая интерес публики, – Ага. Вы вообще видели мою мать? Наше с Нейтом рождение до сих пор остается для меня загадкой. Кстати, новая секретарша отца вообще огонь, вам бы лучше её спальню посмотреть. – Я такая милашка, правда? – произнесли у Рена над ухом, и парень подскочил, роняя ноутбук на пол. – Фицджеральд! Я чуть не умер! – все ещё смотрел на неё как на приведение специалист. Ведьма смеялась, скидывая туфли и забираясь на кровать. – Ты не ждал меня, милый? – надавила ему на плечи Ана, заставляя лечь. – Ждал, но прекрати так делать, я когда-нибудь поседею или умру от разрыва сердца. – Не ворчи, трусишка, – стянула с волос резинку колдунья и тряхнула волосами. Рен затаил дыхание и подумал, она специально её надела, чтобы так сделать и добить его или нет? – Ох, осторожно с бубенчиками, – болезненно выдохнул парень и дернулся под ведьмой, которая из-за узкой юбки уперлась ему одним коленом в пах. – Черт, прости, – подняла юбку выше Анабель и окончательно оседлала специалиста. Как бы не позорно тогда вышло с Андреа, ведьма запомнила, что Рену нравится, когда девушка сверху, и она искренне старалась. – Фицджеральд, – смеялся герой, – О чем ты хотела поговорить? Ведьма действительно позвонила ему и попросила прогулять обед, потому что у неё якобы для него безумно важный разговор, не терпящий отлагательств. – О том, что соскучилась по тебе, – наклонилась к нему ведьма, на ходу расстегивая верхние пуговицы блузки, и уже не дала возможности сказать парню что-либо ещё. Анабель застегнула блузку, заправила её в юбку и одернулась. Она посмотрела в зеркало, чтобы поправить волосы и макияж и улыбнулась отражению встрепанного, без футболки, но в красной помаде парня, сверлившего её взглядом и сжимавшего в кулаках покрывало. – Что-то не так, сладкий? – приведя себя в порядок, обернулась девушка. – Что за хрень щас была? – процедил специалист. – Ну, – подошла к нему Ана и погладила как щенка, – Ты же всегда жаловался, что для тебя все слишком быстро. Нормальная прелюдия? – Издеваешься, ведьма? И куда я щас со стояком? На пары к деду? – Хм, – усмехнулась колдунья, перевела взгляд с бугорка в его спортивных штанах на парня и невинно пожала плечами, – Тебе прям не угодишь. – Ах так, Фицджеральд, – быстро схватил ойкнувшую подружку специалист и подмял под себя, – Я все равно ничего теперь не запомню, поэтому можно и не ходить на пару. – Рен, – проканючила ведьма, понимая, что доигралась, – мне надо на пару. У меня сейчас мама и она обещала, что оставит меня на второй год, если я прогуляю ещё занятие. – Раньше надо было думать, дорогая, – передразнил её жалостливую рожицу герой. – Ну Рен, ну ты же хороший, ты отпустишь меня, правда? А я…, – задумалась колдунья, парень ждал и не трогал её. Он отпустил бы в любом случае, но было же интересно поторговаться и послушать, что она ему предложит, – Я за это свожу тебя в гости и проведу персональную экскурсию. К тому же, ты так и не дошел до моей комнаты. – Ох, – вздохнул специалист, слезая с подружки, – Куда же делась та девственница Фицджеральд, трясущаяся как осиновый лист при любом прикосновении, а? Куда ты её дела, распутная девица? – Ну, это длинная история, – протянула Ана, что с её акцентом выглядело как двойное издевательство, – Она осталась с тем парнем, который заставлял её дрожать. Ведьмочка чмокнула ляпнувшего глупость и промолчавшего бойфренда в щеку, словно говорила, что все в порядке, и улыбнулась ему совсем по-фейски, так тепло, что у Рена затрепетали в животе линфийские бабочки, хотя это могло быть и от того, что у него ещё не прошло возбуждение, но эта версия какая-то неромантичная. – Позвонишь мне? – поймал он на прощание её руку. – Когда пойдем в гости? – Нет, просто, когда захочешь. А то я все время тебе звоню, как баба. – А я все время жду твоего звонка. – Анабель, – встал напротив девушки парень почти вплотную. Такая взрослая по сравнению с той Анабель на видео, но все равно девчонка. Щечки сменились выразительными скулами, подбородок островатый как у мистера Фицджеральда. Красивая. – Что, Рен? – влюбленно смотрела на него колдунья. – Милая, – нежно провел по её лицу специалист, – Я… – Блин, – ругнулась Ана, вздрогнув от завибрировавшего в кармане юбки телефона, – Прости, это Эмили, мне пора бежать. Я позвоню, как будет возможность, и ты не дури, звони. Ведьма испарилась тенями как сон. Что ж, Рену не привыкать, не в первый раз. Герой вздохнул и пошел в туалет по делам и смывать помаду. ============================================================ Но все рано или поздно заканчивается, и время Анабель было на исходе. Эмили смотрела на подругу, без настроения ковырявшую вилкой в еде. Школьные обеды никогда не были для Аны особо привлекательными, но Эмили замечала, что непривлекательными стали и завтраки, и ужины, и даже традиционный дневной кофе. Подруга выглядела измотанной, выжатой, что совсем не вязалось с её обычным образом бойкой семнадцатилетней мажорки. – Не выспалась? – задала нейтральный вопрос Эмили, отламывая кусочек бананового маффина и отправляя его в рот. – Типа того, – положила вилку сотрапезница и подперла щеку. – Отпросись. Гриффин тебя любит. – Да бестолку. Бессонница, – раздраженно отодвинула поднос подальше от себя Ана, будто ей был противен даже вид еды. – Хм, подруга, – взяла паузу ведьма, – а не беременна ли ты часом? – Что?! – выпрямилась вторая девушка. – Ну что? Твои отношения с фейчиком никак нельзя назвать невинными. – Дракон, нет, забудь, это здесь ни при чем, – вновь опустила голову на руку Ана. – Ну, тебе лучше знать, – пожала плечами брюнетка и тоже потеряла аппетит к вкусному мягкому маффину. Чем дальше, тем более странные вещи творились с Анабель, а в контексте того, что рассказал фейчик, все выглядело и вовсе удручающе. Надо сегодня во что бы то не стало раздобыть её библиотечный абонемент. – Слушай, Эмили, – завязывала новый разговор ведьмочка, – Родители в пятницу уезжают на какую-то официальную конференцию по случаю чего-то там с чем-то там… – Иии? – подгоняла её мысль колдунья. – И ты не обидишься, если я приглашу к себе Рена, а не как обычно тебя? – виновато полу улыбнулась Анабель. – Дожили, – картинно взмахнула руками Эмили, – Променяла меня, лучшую подругу, на смазливого фейчика. – Эми, – усмехнулась подружка, – Я серьезно, не обижайся, я просто обещала ему показать дом. – Ну покажи, покажи, только домашку по зельям тоже у него будешь списывать. – Ооо, я знала, что ты меня поймешь, – сдерживая смех, закатила глаза Анабель. – Конечно, – кивнула Эмили, – Может, хоть твой фейчик вернет тебе аппетит и сон. Ана неопределенно пожала плечами и промолчала. Она что-то скрывала. ============================================================ Рен притормозил у окна Башни и по-хозяйски запрыгнул, обводя комнату взглядом. – Эй, Скэрилот, – обратился он к сверлящей его взглядом девушке и кивнул на окно, – Спрячь байк. Не хочу, чтобы подумали, что я езжу к тебе. – Скажи, тебя совсем на Линфии этикету не учили? – нехотя встала ведьма и подошла к окну, колдуя, – Например, что надо звонить, здороваться, не называть девушек по фамилии? – А ты скажи, ты всегда такая заноза или только по средам? – без разрешения плюхнулся на её кровать Рен, специально провоцируя. Эмили поджала губы, но ничего не ответила. Она выше деревенщины Фланзена, она наследственная герцогиня, она… – А ну свалил с моей кровати, придурок! – не помогло колдунье самовнушение. Парень рассмеялся и встал. – Выкладывай. Ты сама меня позвала. – И не заставляй меня об этом жалеть. Родители Анабель уезжают на этих выходных и, скорее всего, она позовет тебя к себе. Твоя задача выяснить об «эксперименте» как можно больше и понять как можно яснее. – Ух ты. Никогда не был дома у Фицджеральдов, – обрадовался Рен, – Ты была? – Конечно, но ты идешь туда не развлекаться. – Да ясно. И ясно, что ты совсем не умеешь развлекаться. – Между прочим, если бы не ты, Ана позвала бы меня. Мы всегда устраивали с ней девичники, когда так было. – Ой-ей-ей, – скорчил рожицу Рен, – Кажется, Скэрилот расстроилась, что я оказался круче её. Ну ещё бы, ты такая зануда. – Послушай ты,…, – чуть было опять не вспылила Эмили, но взяла себя в руки, – Иди, Фланзен. И удивись, когда Ана пригласит тебя. – Знаешь, Эмили, а ведь мы с тобой похожи. – Чем же, позволь узнать? – изумленно изогнула тонкую бровь ведьмочка. – Мы оба вляпались в эту семейку и должны помогать друг другу как будущие потенциальные родственники. Ты поможешь мне с Анабель, я помогу тебе с Нейтом. – Ты несешь чушь, и у меня нет проблем с Нейтом. – Конечно нет, нет Нейта, нет проблем. И я совсем не слышал, как ты бухая извинялась передо мной, думая, что я он. – Отвали. – Ну ты чего, дорогая невестка, я же по-родственному. – Во-первых, сноха, а во-вторых, это не твое дело. – Мля, какая ты злая и шуток не понимаешь. Вот есть же нормальные ведьмы типа Анабель, а есть как ты. – Анабель так же далека от понятия «нормальная ведьма», как твои шутки от смешных. – Я знаю, в чем твоя проблема. – В том, что ты ещё здесь. Проваливай. – Нет, ты просто завидуешь, что я иду к Анабель, а ты нет. Хочешь, можешь пойти со мной? Анабель любит тебя, а я помогу забыть Нейта, – коварно ухмыльнулся Рен. Он осознавал, что все равно, как бы сильно не любил Анабель, он смотрит на привлекательных девушек типа Скэрилот. Только помимо этого он ещё и осознавал, что с ними у него не будет ничего серьезного, как не было с предыдущими девушками. Да, была Андреа, да, с ней тоже было очень хорошо, может, в какой-то степени даже лучше чем с Фицджеральд, но не любил он её, просто не любил, и она его не любила, а этого ниженца любит, это видно. А он любит Анабель, и рисковать ею ради мимолетного увлечения не хотелось, да, по правде, других ему всерьез тоже не хотелось, так, посмотреть, подумать о приятном, да и пойти к своей любимой ведьме. – Дракон, и как она тебя только терпит? – закатила глаза Эмили. – Честно говоря, у меня насчет тебя к ней тот же вопрос. ============================================================ – А оно точно безопасно? – недоверчиво рассматривал бутылек с зельем цвета грязи Рен. – Точно, – выглянула из-за угла дома Анабель и поторопила парня, – Эмили варила. Пей быстрее. – Оно горькое? – Нормальное! Пей, говорю. Специалист опрокинул флакончик и, не успев проглотить зелье, потянулся к ведьме за традиционным в таких ситуациях с горьким пойлом поцелуем. – Обалдел, что ли? – увернулась Ана, – Оно же оборотное! – Фе, – скривился Рен, высовывая язык, – Вы бы хоть сахар туда подмешивали. – Это нарушит формулу. – Да пошутил я и вообще…, – но не успел юноша договорить, что он не видит изменений, как у него закружилась голова, и он наклонился на стену, жадно глотая воздух. – Ты в порядке? – Нет, – тяжело дышал Рен, – Чуть наружу не вывернуло. Сработало? – Ага, – улыбалась ведьма, отходя на шаг и смотря на… Макса! – Че ты так лыбишься? Нравится этот ниженец, да? – Ой, тебе ли ревновать? Если бы я выпила зелье Андреа, ты бы не лыбился? – А ты можешь? – сыграл в изумление Рен. – Козел, – цокнула колдунья и вышла из-за угла, направляясь к своему дому. – К чему вообще весь этот маскарад, если твои родители уже улетели? – взял её за руку парень. – Здесь повсюду камеры и мало ли кто из соседей увидит. – А Макс, значит, здесь гость частый? – Рен, – остановилась ведьмочка, – мы с Максом просто друзья, и ты прекрасно знаешь, что ты мой единственный мужчина. И, кстати, не держи меня за руку, Макс не держит. Успешно миновав консьержку и поднявшись на этаж, Анабель нажала на ручку двери и та тут же поддалась. – Странно, не заперто, – констатировала ведьма и вошла первой, тут же натыкаясь на отца в прихожей. – О, привет, солнышко, – чмокнув в щечку, обнял дочку Ривен, – Привет, Макс. – З-здрасте, – вяло пожал мужчине руку шокированный поворотом событий Рен. – А вы не уехали? – тоже потерялась девушка. – Не уехали, – стремительной походкой ворвалась в прихожую Дарси, зло тряся папкой, – Мы уже почти приехали, когда кто-то вспомнил о документах на столе. – Да, так вышло, – не мог ругаться при дочери Ривен, но метнул молнию глазами в жену. Похоже сейчас в шаттле будет «весело». – Фух, здравствуй, Макс, – перевела дыхание Дарси, дружелюбно, насколько она способна, улыбаясь юноше. – Добрый день замдиректора миссис Фицджеральд, – отрапортовал Рен. Старшая ведьма подозрительно приподняла бровь, и по её лицу пробежала догадка, Ана это видела и мысленно прокляла несмышленого бойфренда. – Дарси, нам пора, мы опоздаем, – напомнил Ривен. – Да, конечно, – кивнула Дарси и обратилась к дочери, – Еда в холодильнике, соседи предупреждены и вызовут полицию, если ты устроишь вечеринку и, надеюсь, ты помнишь, что наказана с завтрашнего дня. – За что? – удивился Ривен, – Когда ты успела, Анабель? – Буквально только что, – ответила за неё мать, – Да, Ана? – Да, – недовольно скривила губы ведьмочка. – Ладно, пока, солнышко, – как ребенка обнял, оторвал от земли и потискал дочку мужчина, – Веди себя хорошо. Пока, Макс. – Пока…, Макс, – повторила Дарси и вышла вслед за мужем. – Удачно долететь, мистер и миссис Фицджеральд, – помахал им ни о чем не подозревающий Рен. – Ты идиот, – закрыла за родителями дверь колдунья. – Хэй, почему? Я отлично вошел в роль. – Ты назвал мою мать «замдиректора»! Да Макс в жизни её так не называл и ему вообще пофиг на её звание, потому что он не студент! – Черт, ну откуда я знал?! – возмутился парень, но, признав свой прокол, спокойнее спросил, – Как думаешь, она догадалась? – Конечно догадалась, она ж не ты, – буркнула девушка, но тоже успокоила себя, – Впрочем, она же не знает, кто именно. – Да, не знает, – подумал о своем Рен, но решил, что сейчас самое неподходящее время для неожиданных фактов вроде тех, что он познакомился с её матерью. – Ладно, – вздохнула Ана, – Прости, что накричала. Правда, откуда ты мог знать. – Да ладно, мы ж не поссорились, – неуверенно утверждал специалист. – Не поссорились. И меня уже все равно наказали, так что, давай возьмем от этого вечера все. – Нет, – не дал поцеловать себя парень, отстранив девушку на расстояние вытянутых рук, – Сначала обратное зелье. Я не хочу, чтобы ты целовала этого ниженца. – Боги, – раздраженно фыркнув, подала ему ещё один флакончик Анабель. Рен, скрипя зубами пережив неприятную метаморфозу, посмотрелся в зеркало шкафа, за который держался, чтобы не упасть. Он критично осмотрел свое лицо, похлопал по щекам и, наконец, просто замер. Неужели он хуже ниженца? – Красивый, – будто прочитала его мысли ведьма и обняла специалиста за пояс, вместе с ним смотря на него в зеркало. А Рена беспокоила вовсе не его красота. Она его и раньше не беспокоила, внешность была лишь естественным для природы способом привлечения противоположного пола, и Рен просто пользовался этим подарком. И Фицджеральд он тоже нравится, он знает это, видит по её взгляду, но что если появится кто-то более красивый? Мальчиком для постельных утех по-прежнему ой как не хотелось быть, но и терять ведьму не хотелось. И все началось после её дня рождения, когда она появилась на публике снова, после относительного затишья, и заставила посмотреть на себя заново. Она поднялась на третью строчку, но стала объектом не только социального желания, а и сексуального. Рен то и дело слышал в раздевалках, в коридорах, в столовой Фонтана о том, как «соблазнительна молоденькая Фицджеральд», что натянуть бы её вместе с её подружкой и вообще у неё папочка богатый, а девочка одна. Сложнее всего было, когда они спрашивали Рена, а что думает он по этому поводу? Рен натянуто смеялся и соглашался, шутя что-то про то, что обязательно бы замутил с Фицджеральд, если бы ему нужен был новый байк персональной сборки. Откуда-то повылазили её «бывшие», приятели и прочие знакомые, и у каждого была своя история отношений с ведьмой. Рен не знал за что хвататься, за голову или за телефон, чтобы позвонить подружке и узнать как было на самом деле. Хотелось врезать им и заорать, что они все лгут, что не было такого, что это его ведьма, его Фицджеральд! Внезапно для себя Рен превратился из объекта ревности в ревнующего, и по эту сторону ему не нравилось. – Ты тоже красивая, Фицджеральд, – констатировал Рен, заодно выражая общее мнение Фонтана. – Ага, – несогласно поморщившись, опустила взгляд ведьмочка, – только плоская. – Перестань, – наклонился к ней парень и поцеловал, – Ты самая красивая, слышишь? Я был дурак. – Мы обещали не лгать друг другу. – Ок, ты самая красивая для меня, так тебя устроит, упрямая ведьма? – Устроит, – улыбнулась ему Ана и обняла за шею, озорно смотря в глаза, – Ну что, обмен комплиментами закончен? Перейдем к осмотру всего дома или сразу спальни? – Эй, подожди, – серьезно возмутился специалист, – не так быстро. Замдиректора что-то говорила про еду. – Еду? – удивленно выгнула бровь колдунья. – Я есть хочу! Ты две недели лишала меня обеда, а сегодня ужина. – Боги, Фланзен, между мной и едой, ты выбираешь еду? – Да ты знаешь, какой у меня на тебя расход энергии? Нееет, Анабель, если ты меня сейчас не покормишь, не жди ничего больше обнимашек. Любовью сыт не будешь. – Дракон, пойдем, – повела его в сторону кухни девушка, – Не гарантирую, что там что-то вкусное и без мяса. – Да я так голоден, что мне вообще без разницы. – Уф, – брезгливо поморщилась Ана, достав из холодильника кастрюлю с какими-то белыми продолговатыми зернышками и, кажется, грибами: слизкую, противную субстанцию, – Тебе не повезло, готовила мама. – Ну-ка покажи, – заглянул в кастрюлю Рен и отобрал её, пробуя кашу на вкус, – Норм, давай сюда. – Фууу, ты серьезно будешь это есть? – Да ты попробуй, – сунул ведьме ложку под нос парень, отчего та позеленела, – Ты зря наговаривала на замдиректора, она сносно готовит. – Убери. Давай ты потом почистишь зубы? – Да я даже душ приму, если ты нальешь мне чаю или чего-нибудь запить. И хлеба нет? Анабель смотрела, как специалист съел одну тарелку, вторую и выскреб донышко кастрюли. Похоже, она уже начинала забывать, что нормальные люди испытывают голод и усталость, которая лечится обыкновенным сном. Сложно помнить о том, в чем не нуждаешься сама. Она была как оголенный нерв в плане чувств, эмоций, но чем дальше она переходила в это эфирное состояние, тем меньше человеческого в ней оставалось. Рен напомнил ей о первичных людских потребностях, поэтому после ужина она вправду показала ему дом и предложила посмотреть что-нибудь по телевизору. Линфиец никогда не видел такого количества телевизионных каналов: дома ловило мало, а в Фонтане и вовсе редко удавалось посмотреть телик, разве что спорт какой или порнуху. А сколько тут было каналов про животных, которых он никогда не видел! Анабель перебирала лежащему у неё на коленях парню волосы и старалась не так широко улыбаться, когда он увлеченно замирал, видя, как земной лев гонится за каким-то длинноногим парнокопытным. Досмотрев, как добрые люди вскармливают тигрят, оставленных сиротами после пришествия браконьеров, Рен не выдержал страстей животного мира да и своих страстей у него хватало. Ведьма ни в какую не согласилась делать это на диване гостиной, сказав, что никогда не сможет потом сесть на него при родителях. Пришлось пойти на уступки, она ж все-таки покормила его. Рен сидел в теплой ванной и машинально гладил по стройной ножке колдунью, которая обхватила его за пояс ногами со спины и только и делала, что соблазняла на грех. И Рен знал, что в очередной раз поддастся ей, но сейчас он думал, что они так больше и не говорили о том, что Фицджеральд рассказала ему в день рождения. И как с ней говорить об этом? Что сказать? Ведь нельзя оставить все просто так. И Эмили говорит ему попытаться разузнать что-нибудь ещё. Знать бы конкретно что. Сегодня эти вопросы не давали герою покоя особенно остро, он будто знал, что эта ночь для них с Фицджеральд последняя, и это его последний шанс помочь ей. А Анабель не хотела помощи, её желания были предельно ясны, она извлекала примитивную выгоду из того, что её ощущения так обострены. – Ты так напряжен, – промурлыкала над ухом ведьмочка, оглаживая Рена по плечам, прижимаясь обнаженной грудью к спине, обжигая дыханием шею, – Расслабься, милый. – Когда мы поменялись местами? – усмехнулся специалист, выпутываясь из плена колдуньи и разворачиваясь к ней. В её глазах был не огонек, целое пламя. Парень непроизвольно вспомнил свою сожженную и развеянную в молекулы кофту, когда их застали в кафе папарацци. – Ты боишься меня? – округлила глаза девушка, видимо, поймав ту эмоцию, которую испытывал тогда Рен. – Чертовски, но не сейчас, – грубовато и с пламенной страстью поцеловал её герой, так, как требовала её душа, или то, что от неё оставалось. Специалист и так был безумно милым, а во сне и вовсе превращался в котенка. Анабель любила смотреть на него спящего, но удавалась ей это не часто, да и то всегда приходилось будить и прощаться. Часы показывали половину второго ночи, и можно любоваться ещё минимум часов пять: ещё один плюс от того, что она больше не спит. Но было как-то не спокойно и лихорадило: так жарко, что казалось, будто она уже горит во всеочищающем адском огне. Любовь – слишком человеческое чувство, и теперь она расплачивается этой ломкой за переизбыток. Ана тихо встала и надела халат, которым так и не воспользовалась после ванной. Тонкий шелк приятно холодил плавящуюся кожу, но через секунду нагрелся до температуры её тела. Наверняка, если сейчас она измеряет эту температуру магловским ртутным градусником, то он взорвется. К слову, при какой температуре кипит кровь? Пока кровь, вроде, не кипела, но мышцы уже сводило. Порывшись в глубине нижнего ящичка стола, Ана нашла то, что спрятала ещё тогда, когда подставила Макса перед родителями, сказав, что он накачал её травкой. Воспоминание было неприятным, а вот заначка вполне. Ведьма распахнула большое мансардное окно настежь и полной грудью вдохнула прохладный ночной воздух. Луна слепила и была почти круглой: новолуние через пять дней, значит, у неё есть четыре. Колдунья подожгла самокрутку, лишь подумав об этом, интересно, а что ещё она может делать силой мысли? Наверное, все. Рен прав, что боится её. Она монстр. Теперь главное не выпустить этого монстра наружу, утащить его в могилу с собой. Темные, подобающие её сущности мысли о смерти и дурманящий разум дым, методично наполняющий легкие, помогали расслабиться пусть не морально, но физически, о большем она мечтать и не может. О большем… – Анабель, – окликнул её голос сзади, от чего девушка вздрогнула, – Ты что не спишь? – Не спится. Разбудила? – не развернулась ведьма, боясь, что и внешне она становится похожа на монстра. – Ммм, нет, но холодно, – зашуршал одеялом парень и подошел к ней сзади, обнимая, закутывая обоих в одеяло, – Боги, да ты горишь! Не как обычно! – Чшшш, – накрыла ему ладошкой рот колдунья, – Не кричи, все в порядке. Огонь есть я: бей тревогу, когда я буду холодной. – Что за… – Послушай, пожалуйста. Если я буду холодной, убей меня, но если не получится, то беги и никогда не ищи со мной встреч. Рен не понимал её. Что значит: «Убей меня, если я буду холодной?». Ведь холодные только мертвые, как он может убить мертвого? Ведьма бредит. – Что ты куришь, Фицджеральд? – отобрал у неё дотлевающий косячок специалист и, не разбирая, выбросил в окно. – Ты дурак, – тихо выдохнула Ана, проводив тусклый оранжевый огонек взглядом. – Кончай этим баловаться. – Да я не балую… – Нет, Анабель, поговори со мной. Расскажи, что с тобой происходит. Объясни все, чтобы я понял, что можно сделать. Анабель, – осторожно, будто у фарфоровой куклы, поднял её личико Рен и растерянно моргнул, когда увидел в её глазах слезы. – Я устала, Рен, – всхлипнула девчонка и спрятала лицо на груди парня. Ещё утром она не способна была плакать, а теперь снова может. – Ты чего, милая? – успокаивающе гладил её по волосам парень, по привычке стараясь, чтобы не спало одеяло, и ведьмочка не замерзла, – Не плачь, я же с тобой, я не дам тебя в обиду. – Ты делаешь мне больно. – Я?! – Ты! Ты держишь меня! Отпусти! – отчаянно дернулась Ана, но Рен был сильнее и крепче прижал её. – Не отпущу, ты сама меня об этом просила. – Отпусти! – продолжала брыкаться ведьма, – Мне больно! – Ну раз тебе больно, значит, ты ещё жива. И я буду делать тебе больно столько, сколько потребуется. Специалист впился в её губы жестким поцелуем, крепко держа за талию одной рукой и за подбородок другой. Одержимая ведьма вывертывалась, кусалась, но жалобно пискнула и присмирела, когда Рен до крови укусил её в ответ. Жесткость испарялась из поцелуя по мере того как испарялась истерика Анабель, и колдунья целовала его уже добровольно и будто так, как в последний раз. – Прости, – виновато шепнул парень, немного отстраняясь и чувствуя железный привкус крови. – Пойдем спать, – кивнула Ана. – А ты хочешь? – Если ты не отпустишь. Анабель начала мелко дрожать от холода, что было как обычно. Рен улыбнулся и закрыл окно. Он освободил ведьмочку от халата и увлек на кровать, накрывая одеялом, невесомо касаясь губ и сладко целуя шею, плечи, ключицы, обнимая и согревая человеческим теплом. – Просто закрой глаза, – заново учил её спать герой. – Я боюсь. Вдруг не смогу. – Сможешь. Я держу, – ближе придвинулся парень, – Закрывай. Девушка закрыла глаза и судорожно выдохнула, пытаясь расслабиться. – Баю, баюшки-баю, – едва не смеясь, пропел Рен. Анабель, не глядя, широко улыбнулась и выдохнула уже ровнее. – А дальше? – А дальше я не помню. Лили не любит колыбельные. – Тебе нельзя шестерых детей, – начинала отключаться ведьма, замедленно говоря. – Почему? – заметил это и тише спросил специалист, чтобы не спугнуть сон. – Ты даже не знаешь… колыбельных, – еле договорила ведьма и вырубилась без шансов, словно не спала сто лет, а не три-четыре дня, но Рен не знал и этого. – Я обещаю выучить, – прошептал парень и, чмокнув колдунью в щечку, сам закрыл глаза. Проспать долго Анабель не удалось, и она проснулась с первыми лучами солнца, но и этой пары часов ей хватило, чтобы чувствовать себя так, как она не чувствовала давно: отдохнувшей, полной не только магических сил, и бескрайне счастливой. Лицо приобрело здоровый оттенок и даже, казалось, поселившиеся навечно под глазами круги взяли отпуск, поэтому ведьма решила сегодня отказаться от косметики совсем, чтобы самой видеть в себе человека. Рен проснулся позже и буквально подпрыгнул в кровати, когда не увидел рядом ведьму. Если бы не оставленная ею на подушке записка, он бы уже звонил Эмили и летел к ней в одних штанах. «Вещи на кресле позади тебя». Рен обернулся и нервно усмехнулся, смотря на аккуратно сложенную стопочку вещей, на которой была ещё одна записка и зубная щетка. «Умывайся». Специалист не нашел ещё одной записки в ванной, ни на ручке двери, ни в стаканчике с щеткой колдуньи. Надавив пасты, он засунул щетку в рот и посмотрел в зеркало, так и застыв. «Спускайся на кухню» – её красной помадой, не ошибешься. – О, привет, соня, – поставила на стол кружку девушка и мимоходом чмокнула парня в небритую щеку. – Что за квест ты мне устроила с утра? – Да просто подумала, что это весело, – улыбнулась ведьма и открыла холодильник, – Есть будешь? – Спрашиваешь! – плюхнулся на мягкий стульчик Рен и заглянул в кружку. Предсказуемо. Горячий шоколад. – Так, смотри, я сделала тосты, но ещё есть шоколадные круассаны, блинчики с шоколадной начинкой, но они не очень, их Нейт ест, так, потом Несквик, ну это такие шоколадные шарики с молоком… – Шоколадным молоком? – перебил её специалист. – Да, – вынырнула из холодильника и растеряно посмотрела на него ведьмочка, уловив в голосе издевку, но не понимая причины. – Ясно, – усмехнулся её забавному выражению лица парень, – А это что у тебя в руках? – Нутелла, ну, шоколадная паста, – любовно прижимала к себе маленькую баночку Ана. – О Дракон, а чего-нибудь нормального у тебя нет? Каши там, масла или хотя бы арахисовой пасты? – В смысле? – не догоняла колдунья, – Масло, наверное, есть, но кто ест его на завтрак? В нем же много холестерина. – А в твоем шоколадном раю прямо море витаминов. – Вы линфийцы странные, – заключила девушка, – Хотя бы попробуй. Знаешь, какая она вкусная. – А ты не странная, – сдался Рен, – Ну ладно, давай и шоколадные шарики свои и пасту. Анабель смотрела, как Рен недоверчиво понюхал пасту, зачерпнул ложкой и размазал по тосту, и завидовала ему. Она так любила её при жизни, ела банками с тех пор, как только тетя впервые привезла её с Земли, а сейчас даже не чувствует толком запаха. Знала бы что так выйдет, ела бы в два раза больше. – А ты чего не ешь? – вошел во вкус специалист и намазывал третий тост. Недоеденные шарики давно размокли в молоке, превратившись в неаппетитное месиво. – Уже ела, – пожала плечами ведьма. – Когда? На прошлой неделе? – неосознанно почти угадал парень. – Типа того. – Дракон, – выронил ложку Рен, – Ты и не ешь да? Как не спишь? Анабель промолчала и, взяв миску с шариками, встала из-за стола, отворачиваясь к раковине. – Анабель, не уходи от вопроса. – А что ты хочешь услышать? – То, что мое предположение неверно. – Твое предположение верно. Ты же любишь правду, не так ли? – Да ты перестанешь истерить или нет? – Прости, – вздохнула ведьма, прикрывая глаза и беря себя в руки, – И за вчерашнее прости. – Ты же не была такой, Анабель. Ну, Андреа всегда называла тебя истеричкой, но я никогда так не думал. Ты просто была немного… вспыльчива. А сейчас ты как на качелях. Верх, вниз. Из феи в ведьму. Из апатии в крик. И наоборот. Что с тобой происходит? Я тебя раздражаю? – Как на качелях, – повторила его сравнение девушка, – Равновесие нарушено, понимаешь? И ты не причем. Ты всегда меня раздражал. – М, малышка, – мягко обнял её со спины Рен, касаясь носом шеи. По его опыту это успокаивало девчонок, – Ты же самая хорошая, сама добрая, самая светлая. Из ведьм. – Была. – Есть. И я всегда с тобой, ты же помнишь, о чем мы договаривались? Пожениться через восемь лет, вырастить деревце. Ты передумала? – Нет, Рен, я… – Не придумывай. Ты не умрешь. Ты спала вчера, теперь тебе надо поесть. Пойдем, – потянул он её за руку к столу, – Давай, свою шоколадную пасту. Она правда вкусная. Держи. Рен зачерпнул ей в ложку пасты и подал в руку. Анабель знала, что ничем хорошим это не кончится, но все же взяла её, поддавшись на уговоры парня: ей тоже хотелось верить, что он окажется прав. Паста на вкус оказалась как земля, но ведьма стойко проглотила её и тут же сорвалась с места в туалет, прикрывая рот рукой. – Анабель! – колотился в дверь Рен, – Открой! Слышишь? Открой! Специалист успокоился и перестал долбиться, только когда услышал плеск воды. Через минуту ведьма вышла, бледная как сама смерть. От утренней свежести не осталось и следа. – Я умру, Рен, – прислонилась спиной к двери девушка, – И, поверь, это будет лучше, нежели я останусь в живых. – Может, ты просто беременна, а? – совсем опустились руки у герои, – Ведь может? Ведьма странно рассмеялась, вспоминая, что Эмили думала так же, будто они сговорились. Смешно, что они путают синдромы смерти с синдромами зарождения новой жизни. Впрочем, Катрин писала о Хосе это же. – От кого? От тебя, Фланзен? – Ну извини, если оказался недостаточно хорош для этого, – интерпретировал её смех парень. – Боги, Рен, – простонала колдунья, внезапно перестав смеяться и закрывая лицо руками, съезжая по двери вниз. Она понимала, что опять сорвалась, но что она может поделать? Это сильнее её, – Уходи. Я не хочу с тобой ругаться. – Хм, – сел рядом специалист, – Никуда я не уйду от тебя, Фицджеральд. – Тебе же хуже. – Неа, без тебя хуже, я проверял. – Я сожалею, Рен, правда. Сожалею, что втянула тебя в это, загрузила проблемами, испортила последний год в Фонтане, ведь он должен был быть лучшим. Сожалею, что никогда не увижу Флинка, Лили, не дождусь персиков деревце. Я хотела за тебя, хоть завтра, хоть через восемь лет, хоть через сто, и сожалею, что не увижу нашего ребенка. Мне кажется, он был похож на тебя, не знаю почему. Я очень сожалею об этом, Рен, и отдала бы все, чтобы вернуть все назад. – Охотно верю, – сглотнув ком в горле, выдавил специалист, – Отдать все. Это же типа ирония, нет, фразеологизм, да? Так ты писала в сочинениях. Но в твоем случае это нифига не фразеологизм. Ты всегда так делаешь, отдаешь все, идешь ва-банк, лишь бы добиться цели. И ты доигралась, ведьма. – Как же сильно ты злишься на меня, – поморщилась Анабель от силы исходящих от него эмоций, – Уф, почти ненавидишь. Но я все равно должна тебя предупредить. Ты знаешь, что я не бесстрашная, и больше чем убить я боюсь убить тебя, Она тоже это знает, поэтому, если что-то пойдет не так, ты поймешь, если пойдет, то помни, что я сказала тебе вчера: убей меня, а если не получится, улетай на Солярию. Это слишком светлая планета, противоположная, исконно фейская, Ей не хватит сил найти тебя там, ты тоже светлый. Ты слышишь, меня? Обещай, что ты не дашь мне тебя убить. – Пошла ты к черту, Фицджеральд, – встал Рен, смотря на неё большими глазами как на прокаженную, – Ничего я тебе не буду обещать. Ты не сдержала своих обещаний. – Рен…, – встала за ним ведьма. – Отвали, – отшатнулся от неё парень, – Если захочешь прикончить меня, я с радостью тебе это позволю. Нравится, м? Я тоже не боюсь смерти, Фицджеральд! Я тоже бесстрашный! Вот теперь ведьма чувствовала, как он её ненавидит. Рен сорвался и быстрым шагом направился к выходу, хватая куртку, неспособный совладать с замком трясущимися руками. – Подожди, я принесу оборотное… – Я не буду ничего пить, – бросил специалист и плюнул на замок, быстро обуваясь, – И мне плевать, что кто-то поймет, что мы встречаемся. Не все ли равно, Фицджеральд, если ты собралась на тот свет? Парень посмотрел на подружку, она ничего не ответила. Он ушел, громко хлопнув дверью, не прощаясь, потому что не знал, как прощаться, ни одна из фраз сейчас не подходила. Выйдя из дома, он побежал, сломя голову, и запрыгнул на байк, не заботясь о шлеме. В глазах стояли слезы то ли от ветра, то ли ведьмы, от своей слабости, от невозможности ничего изменить. Это она должна плакать! Она должна бояться! Должна думать, как спастись, а не как спасти его! Дура, дура, дура! Рен домчался до Башни и без лишних церемоний запрыгнул в знакомое окно. Эмили, читавшая книги с абонемента Анабель и проклинавшая латынь, вздрогнула и недовольно на него посмотрела. – Хватит ломиться сюда как к себе домой. – Все пропало, – ответил Рен.