Скрытые истории Скрытых Селений. Огнецвет (Firebloom)

      — С кого, — прохрипел Джиро, перебирая лежащие перед ним инструменты, — с кого начнем?       — Давай с девчонки, что ли, — неуверенно ответили ему.       — Не-е, — протянул кто-то из первых рядов, — девчонку видели. Лучше покажи нам мальчишку.       — Мальчишку! Давай мальчишку! — тут же поддержало несколько голосов…       Сай, стараясь сохранять невозмутимость, смотрел на подошедшего к нему мужчину. Что именно тот держит в руках, он решил даже не разглядывать — ни к чему. Вместо этого Сай поднял голову вверх — мужчина был заметно выше него, так что маска шинигами злобно скалилась на художника сверху вниз — и продемонстрировал подошедшему свое спокойное лицо, а потом так же демонстративно расслабился, обвис на цепях, и голова его безвольно свесилась вниз, как у тряпичной куклы.       Джиро сгреб пальцами волосы Сая и запрокинул ему голову назад. Но на лице у парня выражение было уже тупо отстраненное, как у умственно отсталых людей, и даже взгляд полуприкрытых глаз застыл, не пытаясь фокусироваться.       — Шиноби, — разочарованно донеслось от зрительских рядов.       Однако Джиро лишь хмыкнул сквозь маску на эти слова. Он покрутил голову Сая из стороны в сторону, давая всем возможность рассмотреть его красивое лицо. А потом разжал пальцы и поудобнее перехватил взятый со стола длинный нож.       Как только Сай понял, что его голову отпустили, он позволил ощущениям частично вернуться и искоса глянул на Арику. Он хорошо помнил взгляд, брошенный ею в его сторону. Этот взгляд что-то значил, девушка явно пыталась выразить нечто важное. А вот что именно, Сай определить не смог.       Он осторожно оглядел Арику с ног до головы, насколько вообще его положение позволяло это сделать — столбы стояли так, что пленники оказались относительно друг друга под небольшим углом и переглядываться могли только через плечо. Но и этого краткого осмотра хватило, чтобы понять — Тайори боится. Ее всю трясло, да так сильно, что цепи вокруг нее неспокойно подрагивали. Однако ж, вспоминая тот ее взгляд, Сай понимал, что не страх она ему свой показывала. Вернее, страх в ее глазах тоже трепыхался, но важнее было другое. А вот что другое?.. Он даже пожалел, что не успел разобраться во всех проявлениях человеческих эмоций — наверняка это сейчас очень бы ему помогло…       Хотя нет, сейчас ему поможет другое… Сай закрыл глаза. Перед взором всплыло лицо его названного брата — Шина. Вот кто ничего не боялся, ни истязаний, ни издевательств, ни смерти, и был готов ко всему… Сай не знал, готов ли он сам к тому, что сейчас будет. Конечно, обучали его тщательно — в «Корне» ко многим вопросам подготовки шиноби подходили с особым рвением. Да только ситуация сейчас была нестандартная: от него не ждали выдачи секретов или демонстрации редких дзюцу, его вообще не воспринимали как шиноби. От него ждали зрелища. Особого зрелища. Хотели видеть, как он будет кричать, извиваясь под пытками, как он будет страдать от унижений и боли. И всё — ради изощренной потехи.       Только этой потехи он не предоставит! Не дождутся!..       Он отдаленно чувствовал, как на нем кромсают одежду: неторопливо, срезая лоскут за лоскутом и обнажая его тело не сразу, а постепенно. Лезвие иногда чиркало по коже, но, как понимал Сай, делалось это сознательно, для глаз жаждущей крови публики, и после каждого такого пореза, пускающего вниз тонкие потеки, его слуха касались едва слышимые сдавленные вздохи. Пожалуй, вот это было хуже всего — слушать эти вздохи и знать, что вокруг тебя эти люди. Ощущение, что они рядом, что они глазеют на тебя, что-то планируют и фантазируют в своих головах и готовы получать от твоих мук особенное, острое удовольствие — оно невесомыми волокнами липло к коже, пробиралось во внутренности тела, заставляя их судорожно сжиматься, и отгородиться от этого омерзительного ощущения не удавалось никак!       А был ли он готов к этому заданию вообще?..       Наконец, шуршащие шелка окончательно сползли с Сая и оказались подле его ног, но и оттуда их быстро согнали в сторону парой пинков.       — Хорош! — будто сквозь туман донеслось до него.       Чужая ладонь неспешно провела по его натянутым рукам, местами пожимая мышцы, проверяя их упругость. Потом так же прошлась по груди, по спине, ягодицам, бедрам. Наконец, отстранилась, и спустя пару секунд спину Сая обожгло от хлесткого удара. А потом еще раз, и еще…       Тело его дергалось, он это знал. Как знал и то, что если так пойдет и дальше, боль в нем нарастет, размножится. А потом она достигнет предела, за которым отгораживаться от нее станет практически невозможно, и тогда… тогда его сломают. Промнут, растопчут его личность — и это будет хуже всего, даже хуже смерти… Но нет, он не допустит подобного! Он сделает всё возможное, чтобы умереть раньше.       А сейчас он просто молчал, не издавая ни звука. Его стегали со всех сторон, избегая разве что головы, и каждый удар отдавался тугим звоном в ушах, который всё нарастал и нарастал, грозя вылиться в монотонный тягучий звук…       — Шиноби… — очередной раздосадованный выдох прорвался через этот звон.       Удары прекратились. Звон в ушах поутих, и Сай услышал свое собственное дыхание, тяжелое и хриплое, частый стук сердца, отдающий во все уголки тела.       Сбоку от него раздалось негромкое позвякивание. А потом низа его живота коснулся холодный металл.       — Посмотри! — прохрипел приказ.       Однако Сай и не подумал открывать глаза.       — Ладно!       Металл потащился вверх, к груди. Пореза не было. Сай понял, что в руках мучителя находится не нож, а стержень: длинный, толстый, с какой-то то ли нарезкой, то ли чеканкой чуть ниже округлого конца.       Крепкие пальцы сдернули с него кляп, с силой сдавили его щеки, и конец стержня пропихнулся ему между разжатых зубов. Металлический вкус, такой схожий со вкусом крови, заполнил рот. Язык и губы невольно прочувствовали весь рельеф, остроту ребер на головке стержня.       — Догадайся, куда я тебе его сейчас вставлю, — тихо прошипел голос над ухом художника.       Металл вытащили у него изо рта и снова заменили кляпом. А через несколько секунд уже теплый и влажный конец стержня скользнул по пояснице Сая, вдоль копчика, опустился ниже. И с силой ткнулся вперед. Не на всю длину — если б на всю, Сая разодрало бы, как казненного, посаженного на кол. Однако и этого тычка ему хватило, чтоб почувствовать, как тело его снова дернулось и выгнулось вперед, как скользнули вниз по ногам быстрые струйки.       В зале кто-то тихо выдохнул.       Металл отстранился…       Сай опять вызвал перед внутренним взором лицо брата: спокойный взгляд, едва заметная улыбка. Он всеми силами ухватился за это драгоценное видение, стараясь не думать более ни о чём, ничего более не знать и не ведать…       Очередной тычок, уже более серьезный, снова заставил его тело изогнуться. И снова, замерев на несколько секунд, стержень отстранился…       Это смирение Шина, его готовность принять всё, что угодно — сейчас надо уцепиться за его образ и держаться, не выпускать…       Но почему-то рядом с образом Шина вновь обрисовалось лицо Арики — и оно выглядело совсем другим, не спокойным и не смиренным. И не… не каким? Почему ее лицо так его волнует? Может, легче понять не что было в ее взгляде, а чего там не было?..       Третий удар оказался таким сильным, что его тело буквально дернуло на цепях, и те оглушительно загремели… И тут, сквозь это громыхание, Сай услышал свой собственный стон — он прерывисто, хлебками исторгался из груди, продавливался сквозь горло, и его никак нельзя было остановить! Потому как это был стон вовсе не боли! А облегчения — невольного, никак не ожидаемого. Даже глаза Сая изумленно распахнулись, пытаясь сопоставить реальности ощутимой реальность видимую…       — Сто тысяч за мальчишку!..       «Да что за черт?!..» — Сай с трудом, но всё же придушил свой рвущийся наружу стон.       Последний, третий удар, хоть и был сильным, но лег плашмя, поперек ягодиц, как простой шлепок — но Сай понял это не сразу. И оказался к такому не готов! Вернее, не готов к этой дрянной извращенной игре: когда ждешь жестокой, раздирающей внутренности боли, настраиваешь всю свою сущность на ее преодоление, а вместо боли… получаешь дурацкую оплеуху и, как следствие, — взрывной слив собственного же нервного напряжения…       — Наш юный пленник отнюдь не бесчувственная кукла! — довольно хохотали за его спиной.       Он приподнял голову и огляделся. Маски веселились, и былой тишины вокруг как ни бывало — она булькала нервными смешками, хлюпала возгласами — и те смачно шлепались вокруг него словно грязные кляксы.       Как же отвратно от всего этого!..       — Сто пятьдесят!       — Сто пятьдесят тысяч, Сэйки-сан! — повторил Джиро и азартно вскинул руку в сторону очередного подавшего голос покупателя.       — Двести!..       Отдышавшись, художник снова скосился на Арику. На этот раз девушка тоже смотрела на него, и взглядом, как показалось, просила о чем-то, молила…       И только сейчас Сай понял, чего именно не было в ее взгляде — безысходности! В отличие от Шина, смиренного и готового ко всему, Арика надеялась!.. Но на что?! На что вообще можно надеяться в подобной ситуации? На помощь? От кого? Ведь судя по тому, что он услышал в этом зале, Хиаши — тоже пленник. А более никто об их задании и не знает, кроме Цунаде-сама. Но, увы… сигнал о помощи Сай послать Пятой не успел — в той комнате, куда они с Хиаши кинулись за Арикой, Сай вообще ничего понять не успел!..       А если?.. Он вдруг замер, озаренный новой мыслью. В памяти всплыли назидания Хокаге перед его отправкой на это задание: «В случае опасности сигнал пошлешь немедленно. Мне. Лично. Именно ты. И никто другой, — отделяя чуть ли не каждое слово, наставляла Пятая. — А еще никто. Слышишь? Никто из твоих товарищей не должен об этом моем указании знать…»       «Конечно, не должен знать! — воскликнул про себя Сай. — Цунаде-сама страховала нас от самих себя: если бы кого-нибудь из нас захватили и принялись пытать, он бы не выдал того, кто должен послать сигнал о помощи! Он бы признался, что сам должен был послать этот сигнал… и не успел… И сейчас как раз такой случай! Если я прав, то Хокаге наверняка каждому из нас дала подобное "тайное" указание. А значит, Арика, и правда, могла позвать на помощь!.. — Он воззрился на девушку уже по-иному. — Она просит меня не сдаваться, — понял, наконец, Сай. — И потянуть время…»