Скрытые истории Скрытых Селений. Огнецвет (Firebloom)

      — Девчонку! Теперь девчонку!..       Рационально мыслить у Арики получалось плохо. Умом она, конечно, понимала, что надо не дрожать от страха, а собраться, наконец, и трезво оценить происходящее. Но как и что тут оценишь, если мысли хаотично скачут, будто спугнутые хищником зайцы, и самые, казалось бы, разумные из них настолько легко накрываются паникой, что перестаешь различать, где настоящая реальность, а где — взращенный тобою же страх!       Как только Сай покинул место у столбов, мужчина в маске шинигами объявил, что готов выслушать любые предложения, что сделать с оставшимися пленниками. И тут началось! Чего только Арика не услышала: и предложение сделать из нее наездницу, и подарить ей какой-то распускающийся бутон лотоса, и надеть на нее шкуру саламандры — даже отдаленно сути, скрытой за всеми этими эпическими названиями, она и представить толком не могла. Вернее, представленные ею картины получались настолько пугающими, что она отгоняла их прочь. «Продержаться!» — внушала она себе единственную мысль и невольно передергивалась, слушая приглушенные масками выкрики и видя, как всё больше раззадориваются владельцы этих масок, как вскакивают они со своих мест, как тычут в ее сторону…       — Да толку от таких предложений! — перекрывая прочие голоса, воскликнул кто-то. — Этот шиноби, Таши, нанес нам наибольший ущерб, однако он даже не увидит, как расправляется Джиро с его сучкой!       Гул голосов поднялся новой волной, маски закивали. Многие повернулись к Посреднику, послышались вопросы, а можно ли освободить шиноби глаза, и пусть он любуется на происходящее.       Посредник распустил сплетенные пальцы, чуть развел их в стороны и отрицательно покачал головой.       — Не стоит так рисковать, — докатился до Арики его бас.       Ни расспрашивать его дальше, ни возражать никто не стал. Маски снова загалдели.       — Э-э, Джиро! — окликнул кто-то. — А ты сцепи их, как ту пару из Суны, что развлекала нас несколько лет назад. Пусть видеть этот Таши не будет, зато прочувствует всё, что достанется девчонке!       — Точно! — поддержали его сразу несколько масок.       И вслед за этим посыпались возгласы:       — Пусть она ему член сосет!       — Ему-то не откусит!       — Да если даже откусит…       — Ставлю на то, что этот шиноби хоть раз да кончит, пока Джиро будет заниматься девчонкой!       — Ставлю, что ты не меньше двух раз кончишь, глядя на это!..       По залу раскатился хохот, но получился он какой-то азартно-хмельной, дрожащий и перемешанный с новыми порциями шуток — предложенная идея явно пришлась по вкусу присутствующим. Джиро так и вовсе захлопал в ладоши, изображая одобрительные аплодисменты. Потом подошел к ближайшему столу и с предвкушением потер ладони одна о другую. Покопавшись, шинигами отобрал цепи с тяжелыми браслетами и короткую палку с двумя крюками на концах. Взвесил всё это на руках, словно решал, как лучше реализовать задуманное, и в такой вот приподнято-взведенной задумчивости подошел к Тайори. Арика, не понимая, чего от него ждать, вся напряглась, аж до судорог. А мужчина постоял перед ней, будто что-то прикидывая, и только потом принялся отцеплять ее от столбов.       Ее щиколотки он оставил в кандалах, соединенных длинной цепью. А вот руки, одну за другой, освободил, и это оказалось для нее неожиданным облегчением, ведь ее запястья, и без того израненные, растерло тяжелыми браслетами уже до крови. Однако облегчение ее длилось совсем недолго — шинигами сразу же навесил на нее выбранные им оковы, стянув руки Арики за спиной короткой цепью. Один конец палки он зацепил крюком за эту цепь и, потянув за другой конец, повлек Арику вслед за собой.       Шагать ей пришлось несколько боком, что было очень неудобно. Впрочем, идти далеко и не пришлось: мужчина подвел ее ближе к Хатаке, остановил на расстоянии пары шагов от него и повернул к нему лицом…       Арика подняла взгляд на Какаши, и ее сердце екнуло, застучало не в такт. До сего момента она видела джонина лишь искоса, сейчас же, стоя к нему лицом к лицу, она ощутила, что от одного лишь взгляда на него — растянутого меж столбов, беспомощно застывшего — тело ее цепенеет, а ноги становятся будто ватными.       Какаши приподнял голову, направил лицо точно на Арику, и ей показалось, что он смотрит на нее, прямо сквозь кожаную повязку на глазах, смотрит внимательно и даже слышит все ее смятенные мысли… И тут ей вдруг стало стыдно. Невыносимо стыдно! За гулкие удары своего сердца, которые, казалось, слышны всем этим куклам, чьи неподвижные лица маячат вокруг. За свое судорожное дыхание. За свои ватные ноги. За свой страх. За свою слабость… В отличие от нее, Какаши вовсе не выглядел напуганным, он был спокоен и собран. Впрочем, как и всегда. Как всегда он оставался самим собой — шиноби…       — Ты слышала, чего ждет от тебя публика? — вопросительно прохрипела маска шинигами.       Арика вздрогнула от этого хрипа и выпала из оцепенения. Слышать-то она слышала, да только смысл услышанного до сих пор плохо укладывался у нее в голове. Она как можно холоднее глянула на оскаленную личину и снова отвела взгляд.       Джиро надавил ей на плечо, заставляя опуститься на колени, однако Арика и без особых усилий с его стороны чуть ли не рухнула на пол — ноги ее едва держали. А через несколько секунд она не столько почувствовала, сколько догадалась, что мужчина прицепляет второй конец палки к оковам на ее ногах — и после этого ни подняться с колен, ни распрямить ноги она уже не могла: соединенные за спиной воедино запястья и щиколотки позволяли ей разве что сесть, разведя колени, или повалиться боком на пол.       Жесткие пальцы раздергали застежки ее кляпа, освобождая рот.       — Сейчас ты порадуешь нас своим умением, — уверенно заявил шинигами, нависая над ней…       Если не хочешь умереть в ближайшие пару часов…       Играй роль очень покорной девочки…       Конечно, умирать так быстро, да еще мучительно совсем не хочется! Особенно когда ждешь помощи и в душе тлеет надежда. И чтобы Какаши до смерти терзали прямо здесь, сейчас, на ее глазах, тем более не хочется. И чтобы с Саем это случилось, тоже не хотелось — именно потому Арика так старательно подавала художнику сигнал, чтоб он не отчаивался, чтобы продержался, чтобы потянул время.       Сейчас время надо тянуть ей самой. Сая увели, и остается лишь надеяться, что ему уж точно удастся дождаться помощи, а не попасть в еще худшие условия. Хотя, кажется, куда уж хуже?..       Теперь можно, конечно, добиться, чтобы и ее тоже купили. Но тогда Какаши останется здесь один, и от мысли, что с ним могут сделать после ее ухода, кровь застывает в жилах, а в груди всё сжимается от острой и мучительной боли… Нет, лучше остаться! Пусть даже та постыдная роль, которую ей навязали, вызывает такое отторжение, что оно просачивается как сквозь ненасытный страх, так и сквозь разумные рассуждения…       Она подняла голову и посмотрела на Какаши — он наверняка всё слышал, и если б они могли сейчас переговариваться, что бы он ей сказал?.. Хатаке оставался так же неподвижен. Во всяком случае, никаких сигналов «нет, не делай этого» не подавал. Он, как показалось Арике, просто ждал. Либо давал ей возможность выбирать сейчас самой…       Выбор. Снова выбор… Она опустила взгляд. В груди ее с каждым ударом сердца подрастало осознание: какое решение сейчас ни прими, какой путь ни выбери, всё равно будешь себя за него винить, проклинать, а то и ненавидеть. Игра шла сейчас на чужой территории, по чужим правилам и канонам, и игра эта была унизительной и изощренно жестокой!..       О, небеса! Если им удастся-таки выбраться, сможет ли она вообще, после всего, что сейчас происходит, спокойно взглянуть в лицо Какаши?..