Скрытые истории Скрытых Селений. Огнецвет (Firebloom)

      О, небеса! Если им удастся-таки выбраться, сможет ли она вообще, после всего, что сейчас происходит, спокойно взглянуть в лицо Какаши?..       Арика снова скосилась на маску шинигами, задержала взгляд на оскаленной морде… но потом всё же поджала губы и отвернулась.       — Ясно, — как-то даже довольно буркнули из-под маски. — Раз не желаешь сделать всё добровольно, то…       Как в руке Джиро вновь оказался нож, Арика даже не поняла. Будто завороженная, она следила, как мужчина подходит к Какаши. Как обходит вокруг него и попутно, коротко двигая кончиком длинного лезвия, раздвигает, раздергивает на нем одежду в нескольких местах, будто в поисках потайных застежек.       А потом Джиро взмахнул ножом, да так быстро и резко, что его движение показалось едва заметным. Арика чуть ли не подпрыгнула, увидев, как вздрогнул при этом Какаши, как сжались пальцы его рук. Ткань одежды на его груди, наискосок от шеи до бока, сверкнула тонким порезом. Но не успел еще шелк расползтись, как Джиро снова сделал взмах, а за ним еще один и еще…       Если до этого момента Арика от страха не способна была даже заплакать и глаза ее оставались сухими, то сейчас она почувствовала, как легко брызнули слезы. Она быстро опустила голову и принялась судорожно глотать их. Плакать нельзя! Если она сейчас расклеится, она покажет не только свою слабость… но и слабость его — Какаши. Который всё так же молча вздрагивал под взмахами ножа. Хотя этих вздрагиваний Арика почти не видела, лишь догадывалась: она боялась поднять взгляд и смотрела только вниз — туда, где к ногам джонина падали изрезанные лоскуты.       Джиро не был так же осторожен, как с Саем, и кромсал одежду Хатаке широко и размашисто. И эти взмахи его, как понимала Арика, предназначены были для глаз ее, а не кукольных зрителей. Зрители что — они терпеливо ждали, предвкушая иное, и в их застывших фигурах сквозило разве что любопытство, а вовсе не тот интерес, который они проявили к Саю…       Она увидела, что лоскуты, наконец, перестали сыпаться к ногам Какаши и замерли неподвижной кучкой. И вдруг поверхность этой кучки начала мелко и вразнобой подрагивать. Не сообразив, что происходит, и откуда эти подрагивания, Арика вскинула взгляд… и поняла, что это на изрезанный шелк падают капли крови... Слезы придушили ее еще сильнее, стон колко забился в горле, но она задавила и то, и другое и почти перестала дышать, чтоб только не дать им вырваться, хотя, казалось, не дышать уже невозможно и она сейчас попросту задохнется… Не задохнулась. В несколько глотков протолкнула застрявший в горле комок и, наконец, вдохнула — как можно медленней и осторожней, чтоб не захлебнуться воздухом и не выдать своих терзаний…       Надо продержаться. Продержаться!..       Тем временем Джиро вновь отошел к одному из столов и подхватил с него тонкий упругий кнут. Потянул его, подергал и нарочито громко щелкнул им о пустой столб. Потом зашел за спину Тайори, перехватил гибкое тело кнута обеими руками и будто удавку накинул его на Арику. Только душить на этот раз он никого не собирался.       — Распробуй! — приказал Джиро, продавливая между губ и зубов Арики жестко переплетенную кожу, словно в попытке нацепить на нее новый кляп.       Она завертела головой, пытаясь высвободиться, но мужчина плотно притиснулся к ее затылку, надавил сильнее, и зубы ее, подчиняясь напору, разжались, впуская на язык вкус дубленой кожи. Пятерня мужчины тут же накрыла ей рот, его пальцы с силой сдавили ее щеки и подбородок, не давая ей вытолкнуть кнут обратно.       — Нравится? — хрипнул Джиро. Потом осторожно потянул за кнутовище другой рукой, пропуская плетеную плоть кнута под своей ладонью и заставляя ее скользить между его пальцев, стиснувших лицо Арики. — Сейчас еще больше понравится! — пообещал он.       Она снова задергалась, даже вжалась затылком в одежду своего мучителя, пытаясь отстраниться от ощущения того, как расцарапывает ее язык и губы, как раздирает уголки рта: в кожаное тело кнута оказались вплетены какие-то мелкие пластины, выпиравшие в стороны словно гребешки. И чем ближе было охвостье кнута, тем тоньше он становился, тем меньше было в нем кожи и тем больше выпирали пластинки, к концу походя на острые загнутые крюки. Рот Арики наполнялся смесью крови и слез, и в какой-то момент она нечаянно поперхнулась, закашляла. Несколько струек брызнули сквозь пальцы мужчины, и боковым зрением Тайори углядела, как напряглись желваки на скулах Какаши…       — Отлично! — протащив кнут до конца, Джиро довольно хмыкнул. — Ну-ка покажись! — Он сгреб волосы Арики свободной рукой и потянул их вниз, заставив ее повернуть лицо кверху, неспешно покрутил ее головой из стороны в сторону. — М-м! — мужчина причмокнул языком. — Хорошо распробовала! Выглядишь, словно после очень страстного поцелуя!       Он на миг поднял голову, глянул из-под маски на Какаши, оценивая его реакцию. А потом, всё ещё сжимая кнутовище в руке, оттопырил большой палец и поводил им по распухшим губам и щекам Арики, то ли отирая, то ли наоборот размазывая по ним кровь.       — Отлично! — повторил шинигами. Отпустил ее волосы и выпрямился. — Теперь можешь наслаждаться дальнейшим зрелищем.       Поигрывая кнутом, он снова направился к Хатаке. Обошел его со спины. Размахнулся…       Свист рассекаемого воздуха резанул слух Арики, а раздавшийся сразу за ним щелчок заставил ее сжаться, втянуть голову в плечи. Если глаза еще можно было закрыть или отвести взгляд, то не слушать никак не получалось! И она, до боли закусив губы, слушала. И снова смотрела Какаши под ноги. И видя, как под ударами тяжелых капель всё ниже проседает шелковая кучка, Арика начала понимать, что именно ей лучше сделать, причем в ближайшее время…       Она еще сильнее склонила голову, слегка тряхнула волосами, заставив прядки свеситься вниз. Аккуратно нащупала губами нужную капсулу и надкусила ее… И в этот момент свист и щелчки прекратились. Опасаясь, что ее манипуляции заметили, Арика испуганно приподняла голову, и… пол вдруг покачнулся под ней.       — Оп, застряло! — радостно сообщил шинигами, повернув к ней свою оскаленную морду.       Охвостье кнута при ударе пришлось Какаши на грудь и завязло в его коже, зацепившись своими гребнями. Джиро перехватил кнут ближе к концу и с силой дернул его на себя.       Перед глазами Арики снова всё качнулось и опрокинулось. Каменный пол, как ей показалось, встал дыбом, и быстро шагавшие по нему ноги выглядели чудно и странно. Но уже через мгновенье её жестко цапнули за плечо и встряхнули, снова усаживая прямо.       — Что же ты голову опускаешь? — прошипел шинигами. — Тебе не интересно, да? Что ж, я уверен, сейчас тебе стоит посмотреть!       Что-то в его тоне заставило Арику оцепенеть, и даже взгляд ее застыл, остановившись на Какаши.       Джиро выпрямился и повернулся к джонину. Качнул несколько раз кнутом, прицеливаясь, а потом резко щелкнул им перед собой, будто выстрелил… Голова Хатаке мотнулась, кровь во все стороны брызнула из его рассеченной левой щеки.       Арика махом вынырнула из оцепенения и ощутила, что ей хочется уже не кричать, не плакать, а выть. Рыдания заполнили всю ее грудную клетку, расперли ее изнутри так, что сдерживать их стало невмоготу, и они всё же вырвались на волю, разбежались в стороны, оттолкнулись эхом от стен...       — Видела, как здорово получилось? — шинигами протянул руку и потрепал ее по мокрой щеке, словно прилежную ученицу, внимающую своему учителю.       Она видела. И видела, как Какаши, наклонив голову, встряхивается, спуская с лица вниз густые красные струйки. Видела, как он снова выпрямляется, и лицо его, залитое кровью, выражает прежнее хладнокровие и невозмутимость.       — О, выдержка настоящего шиноби, — тоже глянув на него, протянул Джиро. В голосе его и в том, как тягуче произнес он эту фразу, сквозила пугающая смесь возбуждения и азарта. — Но вот что будет дальше, — теперь уже вкрадчиво заговорил он. — Три удара, — мужчина сунул руку, сжимающую кнут, к лицу Арики и разжал три пальца. — Первые два будут не прицельные, куда попадут. А вот третьим… — он сделал паузу и снова причмокнул, смакуя следующие слова, — я врежу в точности ему между ног! Представь, чем это для него закончится!       Представлять Арика не стала, но всё равно дыхание ее, казалось, вытеснилось из груди окончательно, и она судорожно захватала ртом воздух. А когда всё же смогла вдохнуть, то почувствовала, что все прежние ощущения куда-то утекают, опустошая ее, и на дне чувств остается лишь одно: темное, животное, подвигающее ее зарычать, броситься на этого шинигами и вцепиться ему зубами в глотку. И не разжимать зубы ни за что, хоть до самой смерти… В груди у нее, казалось, тяжело, рывками провернулись ржавые шестеренки неожиданно запущенного механизма, и протолкнули наружу дерганный хрипящий рык.       — Вижу, представила, — удовлетворенно качнул головой мужчина, увидев ее состояние. — Спешу тебя утешить: ты можешь защитить своего господина, или кем он там тебе приходится. Собой. Правда, если успеешь. Ведь путь до него надо еще преодолеть.       Он протянул к ней кулак другой руки и разжал его: на ладони у него лежала горсть мелких стальных колючек. Концы их были настолько острыми, что часть из них глубоко впилась в кожу самого мужчины, но он этого, казалось, даже не замечал. Откуда он достал эту россыпь, в какой момент — Арика отследить не смогла. Этот человек вообще вел себя как фокусник, и предугадать многие его действия ей попросту не удавалось.       То ли напевая, то ли просто похмыкивая из-под маски, Джиро наклонился и посыпал колючки на пол. Они звенели и подпрыгивали в аккомпанемент его голосу, падали на каменную поверхность и укладывались тропкой между Арикой и Какаши.       — Если успеешь опередить третий удар, — вернувшись к ней, заговорил шинигами, — то в конце этого пути ты возьмешь в рот его член, — он указал пальцем в сторону Какаши, — и начнешь отсасывать. Причем старательно и с душой — так, чтобы ему понравилось. А еще — чтобы понравилось мне! Потому как если меня хоть что-то не устроит, мы начнем всё с начала, однако твой путь в ту сторону будет уже сложнее. Поняла?       Ответа ему, похоже, и не требовалось, так что Арика даже рта не раскрыла. Вместо этого она молча и осторожно расплющила языком смесь из надкушенной ею капсулы. А потом уставилась взглядом в пол, замечая боковым зрением, как заинтересованно подались вперед куклы, сидящие в зале, услышала, как снова принялись они перебрасываться репликами…       — Р-раз! — глухо рыкнула личина шинигами.       Поперек груди Какаши вспыхнула темная полоса…       Передвигаться в столь неудобном положении само по себе оказалось трудным, да еще длинная одежда мешала и цепляла колючки на себя. Колени сбились сразу же, с первых коротких шажков и тоже нацепляли колючек — те впились в кожу, но стряхивать их не было времени…       — Давай, давай!       — Добавь ей для разгона, Джиро!..       К демонам всё! Сейчас эти выкрики потеряли своё значение. Всё, что происходит, останется безоценочным: и слова, и действия, и боль — они лишь фон, не имеющий смысла…       — Два!..       Следующий рубец прочертился по животу джонина…       Она тоже вскрикивала и едва не падала, каждое перемещение вспыхивало острой болью в коленях. Наверное, ее крики, ее вздрагивания, а главное, сама конечная цель ее неуклюжих передвижений еще больше раззадоривали кукол, потому как шум вырос, будто мощный прибой. Но всё это тоже не имело ни значения, ни оценки…       Еще один рывок, и Арика повалилась вперед и упала бы, если б не уперлась боком в ногу Какаши. Она тут же выпрямилась, ткнулась лицом в низ его живота, мокрого и соленого от крови и пота, и, как можно отчетливее шевеля губами, прошептала:       — Я вызвала помощь. Надо продержаться.       Какаши, оказывается, был напряжен и натянут так, что его натуженные мышцы мелко дрожали. Но после ее слов тело его дернуло легкой судорогой, а напряжение, хоть и не ушло, однако сразу стало каким-то иным. Подняв глаза вверх, Арика увидела, что он опустил голову, будто смотрит на нее, и она снова медленно повторила две эти фразы, касаясь губами его кожи — если вдруг он не способен услышать ее слова сквозь галдеж и улюлюканье, то, может, разберет их вот так?..       Струйка крови потянулась со щеки Какаши и закапала на лоб замершей в ожидании Тайори. И тут он едва заметно кивнул, и даже пальцы его рук, до сего момента стиснутые в кулаки, разжались…       Арика облегченно вздохнула. Потом высунула язык и… осторожно лизнула кровоточащий рубец на животе джонина…       — Три! — объявили вдруг за ее спиной, и хлесткий удар обрушился ей на плечо, располосовав и рукав кимоно, и кожу под ним.       Не сдержав крика, Арика отшатнулась назад и повалилась на бок. Лицо Какаши дрогнуло, цепи, держащие его, натужно заскрежетали, а сквозь его кляп протащился глухой клокочущий хрип — впрочем, тут же потонувший в общем гомоне.       А чужие пальцы уже вцепились Тайори в волосы, потащили ее прочь, и она, как упала боком, так и поволоклась по каменному полу, почему-то отчетливо ощущая лишь одно — липкие потеки на своем лбу…       — Ты меня разочаровала! — прорычал шинигами, снова ставя ее на колени.       Только сейчас Арика позволила себе увидеть и осознать, какой шум поднялся вокруг. Маски так и плевались глумливыми насмешками и непристойными предложениями, и было видно, что их интерес к происходящему разгорелся с новой силой.       — Начнем сначала! — проговорил Джиро, явно довольный тем вниманием, которое сумел привлечь к разыгранному им зрелищу.       — Эй, Джиро! — крикнул вдруг звонкий женский голос. — Даю четыреста тысяч за шиноби! За мужчину. Только не подпускай к нему больше эту шлюшку!..