Скрытые истории Скрытых Селений. Огнецвет (Firebloom)

      — Сто тысяч за оставшуюся пленницу, Джиро-сан.       «Посредник? — Арика скосилась на лисью маску, и сердце ее подпрыгнуло, забилось под самым горлом. — Нет, не надо!»       До сего момента Посредник никак себя не проявлял. Казалось, будто ему вовсе не интересно происходящее, и зачем он вообще сидит в зале, непонятно. Даже момент для торга он выбрал какой-то неподходящий: все остальные куклы уже подрастеряли интерес к зрелищу — видимо, из-за недостатка исполнителей главных ролей…       — Сто тысяч, — повторил Джиро и неспешно двинулся к Арике.       Она перевела взгляд в его сторону. Шинигами шагал и по-прежнему похлопывал кнутом по ладони, будто в раздумьях. Понять бы, куда именно он сейчас смотрит, какие мысли отражаются на его лице?.. Увы, маска всё это скрывала. Однако от одного лишь его приближения Арика почувствовала, что снова начинает дрожать.       Подойдя, Джиро протянул руку и поднял голову Арики за подбородок.       — Сто пятьдесят, — объявил вдруг он, — и я забираю пленницу себе. — Отвернувшись от нее к зрителям, он громко добавил: — И мы продолжаем развлекаться здесь!..       Тайори опешила, даже не представляя, как ей относиться к услышанному. Оставаться здесь, да еще игрушкой в лапах этого шинигами? Только не это! Пожалуйста, пусть будет что угодно, только бы не оставаться!.. Но Посредник? Чтоб его, он ничуть не лучше!.. От воспоминаний его ударов, касаний его пальцев — там, в той темной комнате особняка, куда ее затащили силком — Арика почувствовала, что кожу ее то в одном месте, то в другом нервно дергает. А этот его душащий хват! Он ведь готов был убить ее, не моргнув и глазом!.. Или вспомнить его требование, чтоб она услаждала Хиаши Хьюга — сейчас Арика старалась даже не представлять себе, во что это требование вылилось бы в итоге!..       Но, тем не менее, Посредник казался всё же… рациональным? Расчетливым?..       Она вновь посмотрела на шинигами. Нет, в отличие от Посредника, этот мужчина не рационален, а одержим. Он не просто получает удовольствие от чужой боли, он жаждет большего — отклика. Чувств, эмоций. Пусть даже эти чувства источаются не только и не столько от жертвы его игр, сколько от зрителей — но лишь бы он мог пить эти тонкие эманации, насыщать себя ими… И всё же он понятен, где-то даже вычисляем. А Посредник… черт, Посредник опасен! Чем-то он, как чувствовала Арика, отличается от остальных членов Огнецвета, хотя чем именно — она с определенностью сказать не могла...       Все эти размышления, хоть и промелькнули быстро, заняв всего-то несколько секунд, однако так ее взволновали, что Арика мысленно же рассмеялась над собой: можно подумать, будто эти ее рассуждения хоть на что-то могут повлиять! Будто бы можно сейчас подтолкнуть свою участь в нужную сторону!..       «А впрочем, — одернула она себя, — кроме Посредника и шинигами масок еще много, и можно попробовать сыграть роль послушной девочки для них».       Она окинула взглядом зал: любопытство кукол полыхало снова, разожженное последними словами шинигами. Однако их смех, их довольные возгласы и выкрики «Цену набиваешь, Джиро?», «Давай порадуй нас!» — сейчас они почему-то обходили Арику стороной, будто обтекали ее, не оставляя никаких следов, ни стыда, ни отвращения. Ничего из этого уже не имело значения. Все эти маски для нее — никто и звать никак, будто настоящие куклы, рассаженные в витрине. И наплевать, как они ее воспримут: как игрушку или как шлюху…       Она прикрыла глаза. Остатки смеси, расплывшиеся во рту, особого воодушевления не прибавляли, но всё же это было хоть что-то. Арика сглотнула, и горечь, не встречая никакого сопротивления, потекла в горло…       — Боишься? — шинигами снова навис над ней.       Можно было не отвечать — дрожь так сильно пробивала ее тело, что не оставалась не замеченной. И всё же Арика решила ответить. Она склонила голову и отчетливо произнесла:       — Да, господин.       На секунду Джиро замер. А потом коротко и хрипло выдохнул — из-за маски не поймешь, то ли это смех у него такой получился, то ли возглас. Но вот шинигами наклонился, протянул руку. Его пальцы ухватили полы длинной одежды Арики и раздвинули их — так, чтобы ниже пояса шелк разошелся в стороны, приоткрывая ее ноги.       — Я ведь так и не увидел, — выпрямляясь, прохрипел мужчина, — как ты умеешь отсасывать!..       Услышав эти слова, Арика снова сглотнула.       Джиро шагнул к ней ближе. И оказался настолько близко, что ее коснулось исходящее от него тепло, а запах его обволок, казалось, всё вокруг. Она даже почувствовала пар, который источала его взмокшая одежда, и отметила, как в штанах у него нечасто, но отчетливо подрагивает.       Шинигами быстро намотал хвост кнута на руку. Затем снова наклонился и, придерживая пальцами витки, не спеша просунул рукоять между раздвинутых ног Арики. И отпустил намотку. Тайори ощутила, как разматываются тугие витки, царапая кожу своими шипами, и дернулась, попыталась отползти.       — Стоять! — рука мужчины тут же ухватила ее за волосы. А его оскаленная маска рявкнула приказным тоном: — Сведи колени!       Арика уперлась, чувствуя, что не может заставить себя сжать все эти шипы. Тогда Джиро, дабы подтолкнуть ее решимость, резко дернул кнутом и слегка стегнул ее между ног. Она охнула и аж подпрыгнула на месте, но всё та же рука усадила ее обратно.       — Своди, — прорычал шинигами. — Быстро! Или я тебя сейчас им же, — он качнул кнутовищем для острастки, — и оттрахаю!       Облизнув пересохшие вмиг губы, она аккуратно и медленно свела колени. Кожу чувствительно кольнуло, однако если не шевелиться и оставаться неподвижной, то боль казалась терпимой. Вот только получится ли у нее быть неподвижной и дальше?..       — Отлично, — уже спокойнее проговорил мужчина и сдвинул кнутовище как можно выше.       Арика задрожала еще сильнее, почувствовав, как острые края витков шаркнули по ее коже, как уперлась между ног жесткая рукоять. И вот так, дрожа, она подняла взгляд и выжидательно уставилась на своего мучителя. Арика понимала, что шинигами теперь условно контролирует ее: если она сделает что-то не так, он просто дернет кнут вверх, и тугие колючие кольца раздерут ей всё, чего коснутся.       Мужчина, наконец, отпустил ее волосы и встал так, чтоб его стопы подпирали с обоих боков ее сдвинутые колени — дабы она не смогла раздвинуть свои ноги без его на то желания. Потом протянул левую руку к ее лицу, выставил указательный палец и прижал к ее губам.       — Открой рот, — приказал он.       Арика судорожно вздохнула, но послушалась — разжала сомкнутые зубы.       — Теперь соси!       Палец скользнул ей на язык и принялся двигаться вперед и назад, щекотать нёбо — причем проделывал он это так неожиданно мягко и чутко, словно принадлежал совсем другому человеку. Лишь только вкус… вкус крови, который тут же ощутила Тайори, заставил всё внутри нее перевернуться. Невольный всхлип выскользнул из ее горла и завис одиноким звуком, отчетливо слышимым в тишине. Она скосила взгляд в сторону: куклы молчали, увлеченные зрелищем, и оставались почти недвижимы — так, наверное, замирают зрители, глядя, как укротитель поглаживает дикого зверя. О! Дикий зверь, и правда, сейчас снова зашевелился где-то в глубине ее души! Потому что этот вкус она не спутает никогда и ни с чем — вкус крови Какаши...       К первому пальцу присоединился еще один, также измазанный знакомой кровью. Арика снова всхлипнула, но всё же не решилась вытолкнуть пальцы шинигами и позволила ему продолжать.       — Давай же! — подталкивал ее Джиро. Голос его, хотя по-прежнему оставался приказным и властным, но звучал тоже заметно мягче. — Давай!..       Казалось, что может быть проще: обхватить губами его пальцы, податься чуть вперед и позволить своему языку облизывать их — вон, язык уже сам знакомо подрагивает вопреки ее воле!..       Да вот только перед глазами так и висит картина: кучка шелка, проседающая под каплями крови…       — Двести тысяч за девчонку!       Голос, назвавший цену, не принадлежал Посреднику, но данный факт ее совсем не тронул, даже не обратил на себя внимания. Сейчас для нее весь мир будто сжался, сузился — до вкуса крови, который растекался у нее во рту…       — Двести пятьдесят!..       Ярость. Она просто зашкалила…       Арика раскрыла рот шире, а потом изо всех сил сомкнула зубы… Между ног ее рвануло болью. Глаза брызнули слезами, но сама Арика лишь глухо прорычала в ответ, так и не разжав стиснутых зубов. И тогда сильный удар обрушился ей на голову. Перед глазами у нее сначала ярко вспыхнуло, а потом быстро потемнело…