В двух мирах

Ровно месяц. Он достаточно быстро привык к нему. Джэджун размышлял об этом на обеде, вяло ковыряя палочками в пластмассовой тарелке с почти остывшей лапшой. Почему он так привязался к нему? Ведь он не знал о нем ничего, кроме имени, фамилии, результатов анализов, всей истории болезни наизусть и прочих официальных данных. Ничего такого, что бы позволило узнать его поближе как человека, ни его увлечения, ни предпочтения. Но тем не менее он уже любил этого парня. Да, именно любил. И в этой любви было и что-то братское, и настоящие романтические чувства. Так хотелось узнать его поближе. Поговорить, узнать, какой у него любимый цвет и какая музыка ему нравится больше всего. - Господин Ким! Господин Ким! - в ординаторскую на всех парах внеслась медсестра и пару раз глубоко вздохнула, прежде чем сообщить. - Ли Кикван! Вышел из коматозного состояния! Сперва Джэджун нахмурился, глядя на девушку, нарушившую его покой и вырвавшую из мира его мыслей, но услышав её слова, выпучил глаза. Он каждый раз уверял себя, что рано или поздно это произойдет, он верил в это всегда, но сейчас просто не мог. Полностью осознав смысл этих слов, переварив их под выжидающим, встревоженным взглядом медсестры, он отшвырнул палочки в сторону и со скоростью света выбежал из ординаторской, а девушка, которая еле устояла на ногах, побежала за ним. В палату Джэ забежал вместе с доктором Паком. Вокруг Киквана уже была толпа медсестер. Джэджун остановился как вкопанный, глядя на то, как все суетятся вокруг кровати Ки, но его мысли не стояли на месте, они бешеным роем крутились в голове, и ни одну из них он не мог поймать. Сердце в его груди билось словно сумасшедшее. Сонсеним уже проверял все, что нужно, а Джэджун не мог сдвинуться с места. Он видел, как еле-еле шевелятся веки Киквана, так же едва заметно шевелятся его сухие губы. Почти все время, пока Киквану предоставлялся необходимый уход, он простоял в стороне, пытаясь уловить хоть что-то из происходящего, чтобы потом записать это в свою работу, ведь все-таки это до сих пор имело важность. Но на этом ему также не удавалось сосредоточиться. Он стоял на месте, теперь с более менее живым, встревоженным выражением лица и смотрел на Киквана. И только спустя некоторое время, когда весь народ, сделав свои дела разошелся, оставив с пациентом всего лишь одну медсестру, Джэджун несмело подошел к кровати Киквана и, вежливо попросив выйти и эту девушку, остановился. Кикван был здесь, но его глаза были закрыты. Ресницы слегка подрагивали. Он был очень слаб. Джэ с трудом сглотнул ком, вставший поперек горла, теперь явно ощущая легкую дрожь в ногах. Тот, кого он ждал целый месяц наконец вернулся! Несмело подняв руку, он самыми кончиками пальцев провел по лбу Киквана, убирая с него коротенькую прядку волос. Пальцы его дрожали, так же как и тихое дыхание, вырывающееся из приоткрытого рта. Отреагировав на это, Кикван открыл глаза. Когда он понял, что над ним стоит Джэ, Джэ, к которому он спешил на встречу, о котором, как о единственном человеке в своей жизни он подумал, как только пришел в себя, то слишком резко вздохнул, а потом едва слышно залепетал, чувствуя, что даже говорить сейчас слишком трудно. А так хотелось дотронуться до него, взять за руку и попросить никогда не уходить и не оставлять одного. - Джэджунни... Джэ... Извини меня... Извини... Я... Я больше... Я не хотел, чтобы все так вышло... Только не уходи, Джэджун... Не оставляй меня одного, пожалуйста... С каждым словом Киквана Джэджун приходил все в больший шок. Что он говорит? Откуда он знает, как его зовут? За что он просит прощения? Что... Что, черт возьми, вообще происходит?! Джэджун глубоко вздохнул, даже не пытаясь угомонить вновь начавшие бунт мысли, и решил, что постарается ответить на все эти вопросы чуть позже. Кикван в ожидании смотрел на Джэ, а в его взгляде больше всего читалась слабость. А сейчас в них еще читалась и легкая тревога от того, что Ки видел замешательство на лице Джэ, и ему становилось еще тяжелее от того, что он не отвечал, от того, что не принялся сразу же ласковыми словами успокаивать его. Видя это, Джэджун поспешно погладил Киквана по щеке пальцами, которые стали дрожать еще сильнее, задевая ими трубочки, идущие из носа и неуверенно прошептал: - Тссс... Тихо. Тебе нельзя разговаривать. И я никуда не уйду... Я буду здесь, Кикван. От его слова Киквану сразу же стало спокойнее, но до сих пор было не по себе от того, как Джэджун вел себя, от его неуверенности, но ласковое прикосновение его пальцев заставило внутри все потеплеть. И Джэ не обманул. Он был здесь все это время, за которое Кикван не пришел в более менее нормальное состояние через пару дней. Тогда к нему уже впустили родителей, брата, которые были счастливы, как, наверное, никогда в жизни. Мать снова рыдала, но теперь от счастья. Отец тоже не сдержал слез, а брат скромно стоял рядом с ними и ничего не говорил, разглядывая Ки, но на лице его было написано счастье, а в голове скорее всего крутилась мысль о том, что когда Кикван выйдет из больницы, то он постарается стать для него лучшим братом на свете. Джэджун думал так же, сидя у кровати своего брата день и ночь. Все эти дни он думал о словах Киквана. Откуда он может его знать? Почему он говорит все это? Джэ задавал себе снова и снова одни и те же вопросы, они не давали покоя, но тревожить Киквана он сейчас хотел меньше всего. Сейчас он довольствовался тем, что может тихо и спокойно сидеть у его кровати и гладить руку. Ки в ответ так слабо цеплялся пальцами за него и в такие моменты Джэджун забывал обо всем. Ему было просто хорошо от того, что Кикван отвечает ему той же нежностью и не хотелось думать даже о том, откуда эта нежность взялась в парне, который впервые видит своего врача. Кикван сперва даже испугался, увидев свою семью, но когда мать с улыбкой и слезами на глазах заверила его, что они были с ним всегда, приходили каждый божий день, он улыбнулся, но в голове теперь у него появилась куча вопросов. Родители? Всегда были с ним? Почему он... не замечал их целый месяц? И... куда они приходили каждый день? Весь месяц он был только с Джэджуном, с тем, кто его спас. Когда мать обмолвилась о друзьях, что они так же приходили все это время навещать его, то вопросов появилось еще больше. Навещать? Кого навещать? Зачем? Его не нужно было навещать. Навещают людей в больнице или, может быть, когда они болеют дома или когда не могут выходить на улицу по каким-либо причинам. Но ведь он выходил на работу каждый день, каждый день он гулял с Джэджуном, бегал с ним в парке. Но близкие продолжали повторять, что приходили каждый день. Куда приходили? Почему он никого не видел? Почему он не помнит никого, кроме Джэджуна? Вскоре Киквану в голову пришла мысль, которую он не хотел впускать, но которую так настойчиво хотели вбить в его голову все. Все это время он был здесь, в больнице? Неужели это все был сон? Но нет. Этого не может быть! Джэджун, он ведь здесь! Он каждый день сидит рядом и ласково гладит пальцами лицо, улыбаясь и говоря, что пока ему, Киквану, лучше поспать. Но Кикван не мог заснуть. Он ничего не понимал и, конечно же, он был рад видеть его семью вновь, безмерно рад, но... как? Он совершенно не понимал, что происходит. - Джэджун... - уже чуть более сильным голосом произнес Кикван, решившись выяснить, что же всё-таки происходит, наконец осмелившись это сделать. Парень тут же встрепетнулся и все внимание, которое и так до этого было сосредоточено на бледноватом лице, обратил на него. Он уже пришел к мысли о том, что это всего лишь галюцинации, вызванные длительным коматозным состоянием. А имя Джэджуна осталось у него в голове лишь потому, что он уже много раз слышал его. Это совершенно нормально. Почему он раньше об этом не подумал? - Джэджунни... Что произошло? Где они были все это время? Джэджун снова забывал обо всем, когда слышал это обращение из уст Кики, такое, будто бы они уже вечность были знакомы, от которого все внутри наполнялось теплом и хотелось глупо улыбаться. Вздохнув, он, продолжая гладить мягкую, теплую ладонь, негромко заговорил. - Кикван, ты попал в аварию... Разбился на мотоцикле. И ровно месяц ты пробыл в коме... А твои родители приходили сюда каждый день. И я был здесь каждый день... - слова, так мягко произнесенные им, были для Киквана словно удар. - К-кома? Месяц? - он отказывался верить в услышанное, но ведь все и вело к этому. Кома? Не может быть... Значит... И этот парень, такой ласковый, добрый, так похожий на Джэджуна вовсе не его Джэджун? Не тот, который стал для него таким близким и родным? Не тот, которого он готов был целовать целыми днями и которого он так крепко обнимал по ночам? Всего лишь похожая, даже идентичная внешность? Значит все, что было — просто сон? Нет... Этого не может быть... Лишь только эти слова полностью заполнили голову Киквана. Он не мог поверить, но это было так... Все говорят так. Закрыв глаз, Ки медленно вздохнул и невольно по его щеке так быстро стекла на подушку одна слеза. У него будто бы отняли руку. Глядя Ки в глаза, в которых теперь было видно лишь боль, непонимание и страх, Джэджун сам всё это испытал. - Что, что не так, Кикван? - свои пальцы он мягко переплел с пальцами Ки и ласково сжал их. Так же все сжалось внутри у Джэ, только отнюдь не ласково, а болезненно и гадко. И каким-то участком мозга понимал: да, не так. Но Кикван ничего не сказал. Больше никогда и ничего на эту тему.