Девять лет спустя

Угнетающую тишину нарушал лишь звук двигателя автомобиля. Безучастно наблюдая, как за окном мелькали дома, освещенные улицы и светящиеся витрины, Колин думал о том, что больше не хотел ни о чем спрашивать. К собственному глубокому неудовольствию он осознавал, что страх все больше и больше вползал в его существо, парализуя его мысли и разум. Ему было трудно признаться самому себе, но он боялся, боялся ответов на собственные вопросы, прячась за иллюзию того, что пока он не знал всей правды, этой правды не существовало. Эмилия выехала на трассу, и Колин заметил, что городской пейзаж сменился мелькавшими по краям дороги деревьями. Он понял, что они покидали пределы города, но вновь не решился нарушить молчание вопросом. Они проехали еще немного, и теперь редкие деревья на обочине сменились густым лесом, а изредка попадавшиеся по пути фонари придавали дороге таинственно-пугающий вид. - Мне очень жаль… - глухо проронила Эмилия, наконец, прерывая затянувшееся молчание. Повернувшись, Фаррелл с минуту смотрел на нее. - Их… убили? – едва узнавая собственный голос, спросил он. - Возможно, - не отрывая взгляда от дороги, ответила она. – Или убьют в ближайшие сутки. Колин ничего не ответил. Произнесенные ею страшные слова доходили до его сознания медленно, разрушая последнюю надежду и оставляя после себя глухую болезненную пустоту. - Где… они? – с трудом спросил. - Не знаю… Извини… Эмилия свернула с трассы и поехала по едва заметной дорожке вглубь леса. - Куда мы едем? – снова спросил он. - В безопасное место. Мне надо позвонить. Выехав на небольшую поляну, она заглушила двигатель и выключила фары. - Подожди меня здесь, - она вылезла из автомобиля, и Колин заметил, как в ее руке засветился дисплей мобильного телефона. Откинув голову на спинку сидения, он закрыл глаза. До его ушей долетел звук голоса его спутницы, разговаривавшей по телефону, но разобрать, что именно она говорила, он не мог. Через несколько минут наступила тишина, а потом она снова начала говорить. Второй разговор длился гораздо дольше первого, и в какую-то минуту она повысила голос. -… я сама буду решать… - донесся до его ушей обрывок ее фразы, а потом она вновь начала говорить тихо. Через пару минут воцарилась тишина. Фаррелл открыл глаза и заметил впереди в темноте силуэт Эмилии. Она просто стояла, опустив руки и словно не зная, что делать. Затем она повернулась и медленно пошла к машине. Сев на свое место водителя, она некоторое время молчала. - Я дам тебе один совет, Фаррелл, - заговорила она. – Если выберешься из этой истории, и тебе в следующий раз снова предложат сыграть какую-нибудь эпично-драматичную роль, удели пару минут и почитай про свою роль в интернете. Возможно, это спасет тебе жизнь. Открыв бардачок, она вытащила планшет и, коснувшись пальцем пары иконок, показала Колину фотографию мужчины лет пятидесяти или чуть больше в элегантном костюме и ярком галстуке. - Полное имя этого человека, - начала она, - Гази Афнад ибн Джамаль. Его мать родом из Палестины. Ее семья бежала оттуда в Катар еще в начале конфликта с Израилем. Там она вышла замуж за его отца, состоятельного бизнесмена. Гази Афнад приехал в Америку в возрасте восемнадцати лет. Сейчас ему шестьдесят четыре, и за прошедшие годы он умудрился построить целый преступный синдикат. Он владеет большим количеством предприятий и фирм, но на его имя официально зарегистрирована только одна. Его основной бизнес – торговля оружием и наркотиками. Через его оффшорные счета проходят миллионы грязных денег. Тысячи наемников, работая на него, убивают и разоряют неугодных ему людей, и об этом известно очень многим даже в самых высших эшелонах власти. Но нет ни одной прямой улики, которая позволила бы привлечь Гази Афнада к ответственности. Кроме того, у него немало влиятельных друзей, которые обеспечивают ему неприкосновенность, - Эмилия сделала паузу. – Девять лет назад ФБР удалось обвинить его в уклонении от уплаты налогов. Смешное преступление по сравнению с его реальным «послужным списком». Это было очень мучительное судебное разбирательство, но прокурору удалось добиться обвинительно приговора – 15 лет лишения свободы. В начале этого года он был помилован и освобожден за примерное поведение. Слушая ее, Колин, не отрываясь, смотрел на фотографию мужчины. - Ему не понравился фильм Стоуна? – едва слышно спросил он, когда она умолкла. - Мне сложно судить о его впечатлениях, но как я поняла, фильм не понравился одному из его друзей, который потребовал возмездия, а Афнад любит вершить правосудие на свой собственный лад. - Тот русский мужчина, который приходил к нему в тюрьму? – Фаррелл поднял на нее усталый взгляд. – Возмездия за фильм? Как можно требовать возмездие за кино?! Эмилия ответила не сразу. Она скрыла фотографию на планшете и открыла текстовой файл. - Эту информацию можно легко найти в интернете, если знаешь русский язык, - произнесла она. – Я не знаю, кем именно был тот русский, что приезжал к Афнаду. Я уже запросила эту информацию, ее пришлют мне чуть позже, но это все равно ничего не изменит. Ты можешь прочесть, если хочешь, - она протянула ему планшет. – Здесь перевод на английский. - Будет достаточно, если ты просто расскажешь, - проронил Колин. - Хорошо. В России есть некая община, которая называет себя «Народом Двурогого». Эта община объединила в себе группу людей, этнически русских, но принявших Ислам. Под Двурогим или Зулькарнайном, упомянутом в Коране, священной книге мусульман, они подразумевают Александра Македонского, полагая, что Бог в разное время посылал пророков с проповедью Единобожия ко всем народам в разное время доносивших одну и ту же идею – веру в Единого Бога. Что же касается Зулькарнайна, то он считается в Исламе не просто пророком, но и носителем эсхатологической миссии. С его именем связывают сооружение сакрального барьера, защищающего народы Запада от орд зла. Без него, объединившего народы Запада и Востока в эллинистическое единство, ни Христианство, ни Ислам никогда не стали бы мировыми религиями. И именно в этом был смысл его миссии – открыть Западные народы для призыва Единобожия, - Эмилия сделала паузу. – Думаю, ты уже и сам догадываешься, какие впечатления мог вызвать фильм Оливера Стоуна у человека, который в это верит. - А ты сама в это веришь?! – Колин поднял на нее взгляд, в котором были смешаны смятение и раздражение. - То, во что верю я, Фаррелл, не имеет никакого значения. - Но это фанатики! Они убивают ни в чем неповинных людей только потому, что чья-то точка зрения не совпала с их верой! - Они никого не убивают, - спокойно уточнила Эмилия. – Убивает тот, у кого вообще нет никакой веры. Скорей всего Афнада забавляло общение с тем русским. Он так проводил свободное время, которого в тюрьме у него было слишком много. И однажды его новый знакомый поделился своим негодованием по поводу фильма, что для Афнада оказалось неплохой идей, чем заняться на свободе. Ведь официально он тоже мусульманин. Он тоже будет бороться против оскорбления своей веры. Он воздаст по заслугам тем, кто решил оскорбить его идеалы, и он будет утверждать это до последнего вздоха. - Что случилось с тем надсмотрщиком? Ты сказала, он уволился по состоянию здоровья? - Несколько лет назад, когда Афнад еще сидел, он попросил у Дженкинса принести еду из ливанского ресторана, так как ему надоела тюремная кухня. Дженкинс отказал ему в грубой форме, сказав, что заключенные едят ту еду, которой их кормят, а заказы не принимаются. Вечером того же дня его встретили трое головорезов недалеко от его дома. Она избили его до полусмерти и собирались покромсать на куски. Незадачливого тюремщика совершенно случайно спас… - она запнулась. – Мой отец. У него была встреча в баре недалеко от того места. Когда он вышел на улицу, он услышал крики и побежал в переулок, откуда они доносились. Двоих убийц он пристрелил сходу, третий попытался на него напасть, но к счастью безуспешно. После того случая Дженкинс провалялся на больничной койке почти два месяца, чудом выжил. С тех пор он не работает. - Твой отец тоже работал на спецслужбы? - Да, - Эмилия тяжело вздохнула. – Он как раз и был самым настоящим секретным агентом, как ты это себе представляешь. - Он… погиб? Она ответила не сразу. - Я не хочу это обсуждать. - Ладно, - Колин опустил голову. – С ними сделают то же самое, что с тем тюремщиком? – с отчаянием спросил он. – С Джаредом и Джоном? Ты спрашивала, где держат людей прежде, чем убить… Их взяли в плен?! - Их увезли, - проронила она. – Мне очень жаль. Я не знаю, что с ними сделают. - Узнаешь, когда тебе привезут их трупы, да? – он закрыл глаза, стараясь сдержать отчаяние, сжавшее все его существо. - Я должна спасти твою жизнь, - произнесла она. – Любой ценой. - Зачем?! Ведь я – главный преступник в понимании этих убийц! Может, убив меня, они, наконец, успокоятся?! В это время поблизости послышался звук двигателя, и через минуту на поляну выехал еще один автомобиль. - Я сейчас, - она вылезла из машины и пошла навстречу подъехавшему автомобилю. В свете фар Колин увидел, как из него вышел Алек. Остановившись, он начал о чем-то тихо говорить с Эмилией. Словно пытаясь отгородиться от окружавшего его кошмара, Колин закрыл руками лицо. Он больше не хотел никого не видеть, не слышать. Он все еще не мог поверить, что все рассказанное Эмилией, было правдой. Впервые в жизни Фаррелл в полной мере начал осознавать, что мир вокруг него полон зла, и это не было очередным фильмом, и даже не неудачным сценарием, это было реальностью. Это было холодной бездушной реальностью, которая одинаково относилась ко всем людям. И неважно, что он был знаменитостью и звездой. Смерть придет и за ним, и за его друзьями. Возможно, она будет страшной, как у Оливера Стоуна и Франциско Боша, и никто не поможет, никто… Колин почувствовал, что начинает задыхаться. Выйдя из машины, он громко хлопнул дверцей, заставив Эмилию и Алека посмотреть в его сторону. - На твоем месте я бы вела себя тише, - заметила она, когда Фаррелл приблизился к ним. - Плевать! – отмахнулся он. – Если они убили моих друзей, то пусть убьют и меня. Ты знаешь, Джаред и Джонни никогда не ладили. Более того, Рис-Майерс Лето на дух не переносил, все хотел с ним подраться. Пару раз я даже разнимал их, чтобы действительно не подрались… Но они приехали сюда вдвоем… Я знаю, что их не было в Нью-Йорке, но они приехали. И знаешь почему? Оба его собеседника молча слушали. - Потому что они почувствовали, что со мной что-то не так, - продолжил он. – Они приехали из-за меня. Терпели друг друга из-за меня. Они умерли из-за меня, вашу мать! – он сорвался на крик. – Я не хочу жить после этого!.. Мне плевать, кто во что верит! Мне плевать, кто за что убивает!.. Два человека, которые были моими друзьями, умерли… Я не буду спасать себя после этого… - Приезд в Нью-Йорк ничего не значил, - проговорила Эмилия. – До них все равно бы добрались. За день до приезда на их телефоны с неизвестного номера была послана одна и та же смс сомнительного содержания. Их просто выманили. - Не важно, - снова отмахнулся Колин. – Я возвращаюсь в Нью-Йорк, в свой отель, и я больше не хочу видеть ни тебя, ни его, - он указал пальцем сначала на нее, потом на Алека. - Как пожелаешь, - холодно произнесла Эмилия. – Тогда сейчас вернемся в Нью-Джерси, поужинаем, а утром Алек отвезет тебя к своему дому, где осталась твоя машина. Это твоя жизнь, Фаррелл. Можешь делать с ней все, что тебе заблагорассудится Отвернувшись, она пошла к своей машине. Сев, она завела двигатель и, развернувшись, поехала в сторону шоссе. С минуту Фаррелл безучастно наблюдал за тем, как меж деревьев исчезал свет фар. - Садись, - голос Алека, который кивком головы указал Колину на свой автомобиль, вывел его из оцепенения.