Рассвет багровеет кровью (Часть 4)

      Меня будят яркие солнечные лучи, падающие в вигвам сквозь откинутый полог. Или это типи? Надо будет спросить, в чем разница. Уже позднее утро, вот это поспала! С кайфом тянусь и зеваю, расправляя затекшие мышцы. Впрочем, денек вчера выдался тот еще. А уж ночь… Сладкий спазм в животе заставляет меня замурчать.       Увы, в постели я одна. Но она хранит его запах, к которому примешивается горьковато-нежный аромат. Рядом на подушке – усыпанная крупными белыми цветами ветка. Боже ты мой, мило-то как… Тут тебе и «люблю», и «прости» - все в одном флаконе. Нюхаю их и расплываюсь в улыбке. Первые цветы от него. Вообще, первые цветы за несколько кошмарных лет. Даже в этом мире можно быть счастливой. Можно ведь?       Натягиваю футболку, джинсы, и выбираюсь на улицу, мурча под нос песенку. Волосы слишком короткие, и я заправляю один из цветков за ухо. Земля перед жилищем плотно утоптана. Такая теплая… так приятно постоять на ней босиком… Жмурюсь на солнце, чувствуя кожей легкий ветерок с реки. Рай.       Дэрил сидит неподалеку от входа и выстругивает что-то, похожее на стрелу. Зачем, интересно? Арбалета ведь больше нет. Каро лежит рядом, перебинтованный, как египетская мумия. Здорово – сам поднялся и вышел на улицу! Оба оборачиваются на мой голос. - Доброе утро, мальчики, - говорю я по–русски. Милый улыбается. Волк стучит своим толстым мохнатым поленом по земле. Что-то псов не видно. И не слышно. Привязали, наверное. - Тебе идет, - говорит Дэрил, заметив цветок.       Обнимаю его сзади за шею и утыкаюсь носом в ухо. - Спасибо за цветы. И за комплимент заспанной, растрепанной и неумытой тетке. Кстати, и тебе бы не мешало помыться. Пойдем в купальню? Перебинтую тебя потом. Болит? - Не-е-ет. Здесь есть купальня? - Ага. В реке полно аллигаторов. А зачем тебе стрелы? - Один из местных обещал лук. Стрелы лишними не бывают. - Когда ты уже успел подружиться с индейцами?       Дэрил хмыкает: - Знаю пару слов на чокто. - Так помогает? - Ага. Особенно если твоя жена завалила накануне пугало всего племени.       Жена? Где-то там, подложечкой, что-то подпрыгивает, как маленький лягушонок. Я касаюсь кольца, которое каким-то чудом умудрилась не посеять в этих похождениях. Жена… Когда-то, в другой жизни, меня уже так называли. Очень давно. - А ты умеешь стрелять из лука? - Шутишь, девочка? Мой первый арбалет мне подарил Мэрл на 18-летие. Точнее, спустя месяца два после него… Как из тюряги вышел. И сантименты накатили. А до этого приходилось как-то выкручиваться. Арбалет поубойнее, конечно… Но, за неимением лучшего, сойдет и лук. - Кстати, а где он? И девчонки? - Не сторож я брату моему. И девчонок не видел. Дрыхнут, наверное. - Но-но! Без библейщины мне тут. Помирись с ним. Он, правда, не виноват, - для пущей убедительности забираюсь языком ему в ухо. Дэрил ежится и со смешком отвечает, что уже отправил братцу букет и карточку с извинениями. - Обуйся только, - предупреждает он, когда я собираюсь идти купаться. - Зачем? - Кусты вон те видишь? Это сумах. Он ядовитый. Обожжешь ноги. - Почему они не вырубят эту гадость?! - Потому что он не только яд, но и лекарство от лихорадки.       Поселок живет обычной жизнью – из очагов вьются голубые струйки дыма, люди занимаются ежедневными делами. Никакого специального внимания на нас не обращают. Уважительность и ненавязчивость – потрясающее сочетание качеств. Теперь я понимаю, почему белые так быстро и беспощадно отвоевали материк у их предков. Еще позавчера я была для индейцев досадным незваным гостем. Угрозой безопасности. Но, оказав услугу, перешла в разряд друзей сразу и безоговорочно, вместе со всеми своими близкими. За нами не следят, по крайней мере, открыто. Нам позволено ходить куда вздумается и брать все, что понадобится.       Купальня – это небольшая проточная запруда на берегу, огороженная от мерзких рептилий плетнем. На остров они почти не суются, всех распугали давно или перебили, но безопасность лишней не бывает. Мелко, и вода довольно теплая даже утром. Я быстро скидываю шмотки, ожерелье, вешаю на заборчик. Табличка «занято». Дэрил не торопится. Стоит, смотрит, как я раздеваюсь и захожу в воду. - А ты чего ждешь… муж мой? - Ничего. Просто смотрю. Ты красивая. - Только заметил? - Нет. Давно. Еще на том озерке, где я тебя аллигаторами пугал. - Так ты все-таки подглядывал?! Вот паршивец!       Вместо ответа он многозначительно улыбается и начинает расстегивать рубашку. - Скажи честно, как долго еще ты будешь таким потрясающе милым? Может, мне потеряться еще на недельку? - Ладно - ладно, завязываю уже.       Вешая свою одежду рядом с моей, он замечает ожерелье. Поднимает его на ладони, касается пальцем острого и зазубренного, как у акулы, зуба. - Охренеть… что ж это за тварь такая? Глянуть бы самому. - Даже не думай! – вскидываюсь я: - Ни за что не отпущу тебя туда. На коленке повисну. И сама не пойду, ни за какие коврижки. Вдруг оно не сдохло?! Лучше с дюжиной ходячих схлестнуться, чем с одной такой. Я потом ее тебе нарисую, если хочешь.       Он возвращает ожерелье на место и входит в воду.       Наш спонтанный медовый месяц длится почти неделю. Было два варианта – или забирать Каро и нести его по очереди, или ждать, пока раны заживут настолько, чтобы он мог идти сам. Остановились на втором. Как боевая единица волк намного эффективнее, чем груз, связывающий руки.       После нервотрепки кочевой жизни на острове для нас просто курорт. Мы нормально высыпаемся, ловим под руководством Мэрла рыбу и водяных черепах на отмели. Печеная прямо в панцире на углях тортилла – настоящий деликатес. Однажды на остров заносит неосторожного аллигатора, и на него устраивают массовую охоту. Впечатляющее зрелище! Шкура крепкая, и пойдет на ремни, ножны и прочие нужные в быту мелочи. Дэрил учит нас стрелять из лука, а дочь Токэлы Бинэ – плести украшения и кисти. С пару десятков индейских слов каждый из нас унесет отсюда в памяти. И теперь я точно знаю, что такое вигвам, а что – типи.       Поэтому когда приходит время расставаться, лично у меня такое чувство, словно я покидаю самых близких людей. Рассвет, на котором мы уходим, заливает небо багровым, и шаман очень этим недоволен. Он говорит, что это пролившаяся кровь растекается по небу. Одно его пророчество уже сбылось, и довольно точно, и мне становится не по себе от его слов. Проводить нас собирается все племя.       Каро окреп настолько, что почти не хромает. Раны зажили удивительно быстро, как и плечо Дэрила. Токэла не жалела своей волшебной мази на обоих, и в дорогу еще дала.       Когда мы покидаем остров, я подаю условный сигнал, как обещала.       Мы идем чуть позади остальных и говорим-говорим-говорим без умолку. Звуки родного языка – самая потрясающая музыка на свете. Леха нагнал нас, когда наш отряд отошел от реки уже на пару миль, честно прождав его условленное время. Он в том же маскхалате, и с бумерангом за поясом. Плюс небольшой рюкзак и винтовка. Возвращаться тем же путем, которым пришли поисковики, нецелесообразно. Мы идем к трассе, по которой добраться до Сельмы будет проще.       Новенький Дэрилу не нравится. С первого взгляда. С первой секунды. Он то и дело оглядывается через плечо, раздув ноздри. Похоже, Алексей его бесит даже больше, чем Йен в свое время. Особенно то, как ловко он управляется с бумерангом. Ходячих хоть и немного, но все-таки попадаются, и свое искусство он уже продемонстрировал. Мэрл эту штуковину сразу заценил, и выразил желание обзавестись такой же. А Дэрил только еще больше ноздри раздул.       Еще чуть-чуть, и начнется обычный мужской выпендреж с соревнованиями, у кого ствол винтаря длиннее. Если честно, меня это мало волнует. То есть, меня мало волнует недовольство милого, чем бы оно, черт подери, не было вызвано! Этот человек спас нам с Каро жизнь. Он мой соотечественник. Я ему доверяю. И я не собираюсь целоваться с ним взасос, по-брежневски, при каждом удобном случае. - Твой парень? – спрашивает Алексей, заметив эти свирепые взгляды. Я молча показываю ему кольцо. - О как. Муж… Неожиданно. - Почему же? Он смотрит на меня искоса, прищурившись, и отвечает: - Как говорила моя бабулька, земля ей пухом - «совсем из разного теста обои». Или уже постапокалипсисный? - Само собой. Прошлой осенью столкнулись в одном городишке, в магазинчике. Искали еду. Он помог мне, а я - ему. И как-то все само собой случилось. Как-нибудь, за ужином расскажу тебе наши похождения – это целая эпопея. Местами очень смешная. Да-да, смешная, честное слово! - Да верю я, верю, - улыбается он: - Можешь звать меня Лешим, кстати.       Леший так Леший. Тем более что в этой своей куче рваных тряпочек он, и правда, похож на какого-то лесовика. Я смотрю, не слишком ли хромает Каро, и не надо ли сделать привал, чтобы он передохнул? Впереди между деревьев наконец-то появляется серая, растресканная от жары полоса асфальта.